Out Loud of Silence

— Хей. Давно не виделись. Чонин оглядел парня, что всё также преспокойно рассиживал поверх колышущейся на ветру, цветастой травы. Слабый ветерок трепал темные волосы, а бездонные омуты приветственно взирали на юношу. Младший во власти неудержимого порыва подошёл к нему и присел рядом на корточки, захватив бледные щеки в свои ладони и чуть сжав так, что пухлые губы смешно вытянулись уточкой. Кима это позабавило. Парень пробормотал что-то неразборчивое, и Чонин наклонил голову в вопросе. — Что? Густые брови нахмурились, а бледная рука отмела со своего лица чужие ладони одним взмахом. — Чего творим? — беззлобно спросил он, насупившись оттого, что с ним обращались, как с маленьким ребёнком. Он ведь всё-таки был на год старше, как никак! Ишь ты, чего позволяет себе. — Вот вроде сколько общаюсь с тобой, сколько с ним — до сих пор не понимаю, один вы человек или же нет. — Серьёзно высказался Ким. Последовал незамедлительный вздох. — Я уже говорил. Разве это так важно? Чонин пожал плечами. — Мне просто интересно. — Не унимался он. — Тогда прекрати всё время спрашивать меня, — проворчал Кёнсу, отведя угрюмый взгляд. Старшего явно тревожило нечто другое, нежели обычное раздражение на поведение Кима. Это было заметно невооруженным взглядом. Чонин слишком хорошо изучил повадки До, чтобы не суметь разбираться в донимающих его чувствах в тот или иной момент. Поэтому он легко щелкнул парня по носу, привлекая к себе внимание. — Прекрати таиться. Что там? — беззаботно вопросил юноша. — Ничего от тебя не скроешь, — невесело усмехнулся Кёнсу, тихонько выдыхая. Взволнованно перебирая скрепленными пальцами, парень настойчиво отводил взгляд и вскоре негромко проговорил. — Да так, маленькие размышления. — Не поделишься? — Чонин не верил тому, что их сегодняшняя встреча получилась спонтанной. Этот Кёнсу явился к нему впервые за долгое время, так как надвигалось что-то малоприятное. Ким буквально каждой клеточкой своего нутра ощущал это предостерегающее чутьё, что знаменовало приближение очередных неприятностей. Но вот какого именно масштаба, и насколько критическими они пророчились — оставалось главным вопросом. Ведь поэтому До сейчас был здесь. Он пришёл к нему предупредить. Кёнсу выжидательно глядел куда-то вдаль, как будто искренне надеялся, что всё невысказанное им неким чудным образом разрешится само собой по одному обыкновенному щелчку. Но это не могло произойти так банально легко, потому он перевёл не поменявшийся взгляд, наполненный угрюмыми опасениями, обратно на младшего. Его слова выбили юношу из колеи одним махом. — Что будет, когда родители узнают? — его тихий голос потонул в шелесте ветра, заставив обоих парней замолчать на длительное время. Кометы ослепительными вспышками пролетали сверху, мгновенно растворяясь в пространстве над головой. Не менее яркие созвездия переливались небывалой красотой, вот только этот невообразимый пейзаж не был в силах отнять беспокойство у молодых сердец, забившихся в участившемся ритме. Надвигалась буря, и каждый ощущал её наступление громовыми отголосками под коркой сознания. Чонин безрадостно усмехнулся и посмотрел себе под ноги невидящим взглядом. — Значит, не если. А когда. — Медленно промолвил он. До не ответил, но этого не следовало. Оба прекрасно понимали, что от его предков, сующих нос в жизнь младшего излишне активно, когда на кону авторитет и уважаемое имя их семьи, ничего не скроется. Они наподобие стервятников не станут чураться того, чтобы всеми силами добыть любую самую мелкую песчинку на огромном пляжном берегу, способную потенциально загубить репутацию их «идеального» сыночка. «Идеального» в их мечтах, разумеется. — Ты знаешь, что будет? — осторожно подал тихий голос До. Младший поджал губы при отсутствии элементарного желания просто эфемерно перебрать всевозможные вариации событий, когда родителям доложат их пресловутые источники. Одно он понимал как никогда — будет очень больно. Им обоим. Чонин протянул руку вперёд и ласково коснулся темных волос, принявшись успокаивающе поглаживать густую макушку. Он с нежностью опустился вниз и привычным движением заправил темную прядь за ухо, а затем накрыл бледную щеку ладонью и вгляделся в любимую россыпь родинок на родном лице. Губы приподнялись ободряюще, вселяя надежду на светлый исход их будущего. — Всё будет хорошо. Мы справимся. — Заверил его Ким, заглядывая на дно зрачков, избавляя от пропитавшего радужку беспокойства. Кёнсу слабо улыбнулся, но поверил в эти заверения, что отчетливо читалось в ненароком расслабившихся чертах лица. Он неторопливо отнял руку Кима от своей щеки и опустил на своё колено, чтобы крепко-накрепко переплести вместе пальцы, молча принимая единство их общей судьбы. Ведь, главное, чтобы они смогли пройти через все преграды вместе. ***** Тату мастерская нынешним вечером непривычно пустовала, хоть это не являлось чем-то удивительным — как никак, сегодня всё ещё царствовала середина рабочей, напряжённой недели для всех обывателей. Всего-то несколько клиентов прятались за тоненькими ширмами, дабы обрести свои желанные, пожизненные рисунки с помощью рук высококвалифицированных профессионалов, двое из которых сейчас ворчливо журили провинившихся подростков, что смиренно опустили головы, выслушивая заслуженную брань отчитывающих тех взрослых. — Два единственных условия, забить на которые было расплюнуть! Не так ли, ребятки? — грозно покачивал головой мужчина, скрестив, накаченные, забитые татуировками руки на груди. — Что, так невтерпеж было, да? — насмешливо поиграла бровями женщина, которая в прошлый раз украсила руку Кима изящным рисунком розы. Парни взаимно переглянулись, и на их губах расцвела непроизвольная улыбка. — Они ещё лыбиться тут вздумали во весь рот! Нет, я не могу, — взмахнул руками негодующий мужчина и поспешно скрылся за ширмой, сетуя на неугомонных подростков с их неуёмным тестостероном. Троица проводила того пристальным взглядом, после чего двое парней вновь уставились на оставшуюся взрослую. Та устало выдохнула и поглядела на младших, умилённо приподнимая уголок пирсингованных губ. — Покажите-ка ещё раз, что у вас там, — потребовала она. Чонин выступил вперёд, задрав рукав футболки, испод которого показалась дивная тату розы под плёнкой. Она не потеряла своей изначальной формы с прошлого раза и значительное покраснение вокруг и на рисунке придавало ей особое очарование, вот только не походило на здоровый оттенок. Внимательно осмотрев тату на чужом предплечье, мастер понятливо хмыкнула и разрешила юноше спустить рукав. — Теперь ты давай, — подозвала она спокойного До, также неотрывно изучая идентичное покраснение, что должно было бы сойти пару дней назад, однако налилось только сильнее. Спустя пару мгновений женщина задумчиво отступила, что-то перебирая в голове, а затем громко воскликнула. — Нет, ну вы даёте! — И что теперь будет? — осторожно подал голос Ким, притиснувшись ближе к боку старшего. — Даже не знаю. — Развела руками она и с чувством иронии, со всем вложенным драматизмом, предложила, — видимо, придется отрезать вашу кожу вместе с татушками, чтобы пересадить новую. Вставайте в очередь на донорство. У Чонина глаза разом стали по пять копеек, а Кёнсу хмуро ткнул его локтем в бок и спешно принялся пояснять, пока тот не грохнулся в обморок. Младший всегда отличался крайней впечатлительностью и неуёмной фантазией. — Это не правда. Она шутит, — парень опустил руки, после чего Ким заметно расслабился. — Такой наивный дурашка, — скорчила смешную гримасу женщина, от души хихикая над ними. — Ладно, давайте решать вашу проблемку. Ты, — она ткнула в Чонина, — за мной. Ты, — очередь Кёнсу, — иди туда, где тебе делали в тату в тот раз. Понятливо кивнув, парни разошлись в разные стороны, напоследок обменявшись друг с другом подзадоривающими взглядами. Аккуратно отдергивая ширму, Кёнсу заглянул внутрь, заприметив рассевшегося в кресле своего прошлого мастера. Тот как будто только его и дожидался и пальцем поманил До к себе, чтобы указать на то же самое кресло, в котором парень сидел в последний раз на первом в жизни сеансе. — Да-а, за вами глаз да глаз нужен, — гнусаво пропыхтел спокойный мужчина и в кресле на колесиках придвинулся ближе к парню. Кёнсу лишь оставалось виновато опустить подбородок, мол, не сдержались, что уж тут делать. Мастер радушно улыбнулся — сам ведь по молодости был точно таким же. Да и кто не был? — не удивлюсь, если тебя твой взбалмошный бойфренд надоумил. Ты выглядишь слишком рассудительным для такого. Кёнсу сдержал невольную ухмылку. Ведь это именно он сделал всё, чтобы совратить младшего, но все всегда считали его невинной, пушистой овечкой. Довольно забавно. — Так, давай снимем плёнку, я обработаю тату. Потом наклею новую плёнку поверх. — Вслух проговаривал свои действия сосредоточенный мастер и сурово добавил, — но в этот раз ждёте ровно ещё одну неделю. Это вам наказание за непослушание и феерические гормоны. — Отчитал он и как бы ненавязчиво заметил. — А так бы уже сегодня могли вовсю развлекаться, а не просиживать здесь с покраснениями из-за своей несдержанности. Кёнсу постарался не слиться с маковыми цветами, что возвышались над округлым столиком в мраморной вазе с извилистыми узорами. Парень недоумевал, почему всем вокруг так неймется его смутить. И Чонин всегда возглавлял этот длинный список желающих. Ведь он всегда должен был выделяться. Когда с восстановлением было покончено, а парни вышли друг к другу в более приподнятом настроении, тату мастера ещё раз наставили тех не заниматься никакой интимной близостью целую неделю, чтобы не мешать заживлению. Затем под очередную порцию благодарных поклонов распрощались с теми, не принимая никакой оплаты за услугу. Только заявили, что ожидают прихода младших за следующими рисунками, а не с потревоженными старыми. Как только ребята скрылись на улице и уже точно не имели ни шанса расслышать дальнейший диалог, женщина с ехидством взглянула на коллегу. — Может, не надо было их так жёстко наказывать? — усмехнулась она, скрещивая забитые руки на груди, — даже в таком состоянии татушки заживут через пару дней. Мужчина поучительно фыркнул на сие замечание. — Зато научатся сдерживать свои похотливые желания. — Ухмыльнулся он. Умудрённый опытом вздох слетел с его губ. — Ох уж эти детишки. Мастер в голос рассмеялась и хлопнула того по плечу, после чего направилась к кофейной машинке, параллельно обращаясь к другу. — Кофе будешь? — Только без сливок, — поморщился он, заслужив очередной смех от коллеги. В то же самое время, Кёнсу сдерживал позыв дотронуться до татуировки, ведь та и без того значительно пострадала из-за их несдержанности. Он то и дело отдёргивал руку и попытался отвлечься, раздумывая над эссе, которое следовало слегка доделать, так как сегодня он должен сдать задание на вечерних дополнительных. Из мыслей его вывела неоднозначная реплика младшего. — Ну вот. А у меня были такие планы на тебя, хён, — нарочито опечаленно вздохнул Ким, прогуливаясь бок о бок со старшим вдоль знакомой улицы. Кёнсу одарил того понурым взглядом испод бровей. Завидев направленное на свою персону выражение, Чонин усмехнулся. — Я хотел сказать, что взял нам два билета в аквапарк. — И он действительно выудил из кармана два измявшихся билета, при виде которых у До округлились глаза. — А ты о чём подумал, хён? Недовольно цокнув, Кёнсу поспешил ускорить шаг, но младший без труда нагнал первого — конечно, с его-то росточком! — чем выводил из рационального состояния с завидным упорством, хотя До не умел долго злиться на подколки младшего, поэтому спустя несколько безобидных тычков в бок, жалобных оправданий и попыток растопить его сердце щенячьим выражением, Кёнсу покачал головой и привстал на цыпочки, дабы с чувством растрепать лохматую шевелюру, чем Ким остался крайне растроган. — Я не умею плавать. — Вдруг заявил Кёнсу, и Чонин недоверчиво уставился на него. — Ты шутишь? — ответом ему послужило честное покачивание головой. — Так давай я тебя научу. Это не сложно. Парня всего передёрнуло от озвученного предложения, и Ким смерил его озабоченно, не понимая, чем вызвана подобная реакция. Однако Кёнсу явно не собирался ничего прояснять, попросту потупив взор и поджимая губы, очевидно притупляя нахлынувшие эмоции. Тогда Чонин одним движением схватил его за плечи и несильно встряхнул, приводя в чувства, с каким-то пугающим блеском заглядывая в глаза. — Никогда так не делай. — Твёрдо обратился он к нему, хватка на плечах не ослабла. Непонимающе приподнимая брови вверх, парень норовил узнать, что тот имеет в виду, но Ким сам выдохнул просьбу как на духу. — Никогда не прячь от меня свои чувства. Если не можешь рассказать сейчас, то не надо, я подожду. Но не скрывай от меня ничего. — Он немножко ослабил порывистую хватку и негромко выдохнул. — Договорились? Кёнсу смирял его долгим, потерянным взглядом, а затем лишь согласно кивнул. Заметно расслабленный Ким притянул старшего к себе и обвил руками за плечи, позволив парню сомкнуть руки вокруг собственного тела. Чонин наслаждался таким родным ароматом, утыкаясь в макушку парня и прикрывая глаза. Он готов ждать столько, сколько придётся, чтобы До смог постепенно открыться ему полностью. Слегка отстранившись, при этом продолжая держать парня за плечи, Чонин мягко улыбнулся. — А теперь пойдём, перекусим? ***** Приятные весенние деньки омрачались неотвратимо подступающими промежуточными экзаменами. Чонину нестерпимо хотелось выть и молить всевышние силы, дабы они избавили их от предстоящих мук, но это было невозможно, что подтвердил хмыкающий на жалобные всхлипы До. Старший взирал на хватающегося за пухнущую голову Кима без доли сочувствия, а затем обвёл взглядом заваленный учебниками и бумажками с материалами для подготовки стол в библиотеке, где они наравне с множеством других учеников проводили последние будни. Им следовало основательно поднатаскаться, чтобы получить наиболее высший бал, однако учитывая врожденную неусидчивость младшего, который то и делал, что забивал чужую голову всякой ерундой и пытался вывести того «прогуляться» ради, якобы, проветривания и лучшего запоминания информации, — они здесь засели надолго. Каким-то чудом старшему удалось вернуть Кима на злосчастные дополнительные, на которые последний отказывался идти всеми возможными способами, но разве До умел сдаваться так просто? Оттого измученный бесконечной учёбой младший совершенно не понимал, чего они, собственно, забыли в библиотеке с бесконечной зубрёжкой. И, конечно же, не смог упрекнуть в этом спутника по несчастью. — Ты явно задолжал мне за все эти мучения, хён, — он кивнул в сторону заваленного ненавистными материалами к подготовке стола. На сие заявление Кёнсу удосужился скептически выгнуть бровь. — Это мне надо или тебе? — резонно подметил старший. Однако Ким проигнорировал весомый аргумент, продолжая гнуть своё, как умел делать отменно. Профессионал своего дела. — Возможно я прощу тебя, если сходим на свидание, — подперев щеку кулаком, Чонин намекающе подмигнул ему, — как насчёт этих выходных? Кёнсу отвёл взгляд и вздохнул с некой потаенной тяжестью, что однозначно не понравилось младшему. Он рефлекторно нахмурился и уже собрался нарушить повисшую тишину между ними, чего не потребовалось, ведь парень уже неохотно прожестикулировал. — Я буду занят. Эта, так называемая, занятость сопровождала До практически каждые выходные помимо, разве что, тех, когда Кёнсу выхаживал побитого собственными со-командниками Кима у себя дома, но в остальные на периодичное предложение последнего сходить куда-нибудь вместе в их единственные не забитые осточертевшими уроками дни парень отвечал неизменным отказом. Чонин понимал, что дело не в нём, а в неизвестных обстоятельствах, которые не позволяли старшему вырваться и явно тревожили его. Юноша пообещал себе не допытываться, если Кёнсу не готов раскрыться перед ним, и терпеливо ждать, вот только терпением-то Ким никогда особо не отличался. Однако пришлось вновь с неохотой стиснуть зубы и отвести взгляд вперёд, дабы утихомирить взбушевавшийся ураган из необоснованной ревности и неуместной обиды за недоверие. Как будто младший его осудит, вот честное слово! В то время как Ким боролся с внутренними эмоциями, он не замечал, как шестеренки в голове старшего шумно перекатывались между собой в сложном механизме и не менее трудоёмком процессе, пока Кёнсу не пришёл к окончательному решению. Старший снова тихо вздохнул и посмотрел на юношу, что сидел с неприкрытой хмуростью на лице. Тогда До машинально потянулся к нему и разгладил нахмуренный лоб, привлекая внимание к себе. — Не хмурься. А то раньше постареешь, — ввернул ему его же излюбленную фразу парень с явной ухмылкой, на что последний отвернулся и пробурчал нечто невразумительное. Позабавившись с ребяческого поведения, Кёнсу подтолкнул того в бок и всё-таки решительно предложил. — Ты можешь пойти со мной. Если захочешь. На удивление своё извечное любопытство Чонин, по всей видимости, решил притупить. Его плечи заметно расслабились, а на губах расцвела довольная улыбка. Юноша охотно кивнул, очевидно довольный таким исходом событий, и больше не задавал вопросов, лишь разлёгся на столе под заинтересованный взгляд До и устало прикрыл веки. — Жду не дождусь, — слетело тихим шёпотом с чужих уст, после чего младший принялся откровенно дремать. Кёнсу всего-то смиренно покачал головой и потрепал того по густой шевелюре, после чего схватился за скрепленные степлером бумаги с решёнными примерами для повторения. Однако формулы расплывались перед глазами, а мысли витали очень далеко от библиотеки и заданий. Щемящая нервозность перед наступающим уикендом охватила До, с чем он не мог справиться, как бы ни пытался. Осталось дождаться выходных. А там будь, что будет. ***** Чонин встретил старшего около его обшарпанного подъезда утром субботнего дня. Погода выдалась достаточно тёплая, поэтому парни были облачены в лёгкие футболки, а пушистые облака неспешно плыли по голубому небу над головой. Пряча руки в карманах джинс, Ким вздыхал с облегчением, ведь по улице проходилось немного людей, а он всегда терпеть не мог большое скопление народа. Ласково улыбнувшись вышедшему ему Кёнсу, который сонливо прищурился, приближаясь к юноше, Чонин невольно умилился заспанному лицу напротив. Он приветливо махнул и протянул ладонь, чтобы растрепать тёмную макушку, на что До зловредно фыркнул, но даже не попробовал остановить того. Всё равно, это бесполезно, к тому же, он уже привык к любви младшего к постоянному тактильному контакту. Приветственно кивнув, Кёнсу указал в сторону остановки, где им следовало дождаться нужного автобуса, на котором они доедут до определённой точки, о которой Ким до сих пор ни слухом, ни духом. Удивительно, что ни прошедшие дни, ни сейчас Чонин не допытывался, куда же отлучается старший в свои свободные от постоянной учёбы выходные, что одновременно радовало, но и настораживало. Терпением-то юноша никогда не хвастался, и Кёнсу успел проклясть свои мысли, ведь будучи внутри объёмного транспорта и заняв одни из задних сидений полупустого автобуса, младший принялся настойчиво тыкать в его руку и причитать: — Хён. Так куда мы едем? Хён. Хён. До негромко вздохнул и грозно взглянул в лицо своей головной боли, который не испытывал ни грамма стыда за то, что привлекал слишком много внимания немногочисленных пассажиров, а также основательно раздражал старшего. Кёнсу медленно помотал головой из стороны в сторону, а затем приложил палец к губам, призывая вести того адекватно на публике. Всё, что оставалось неугомонному Чонину — ребячески надуться и скрестить руки на груди, испепеляя взглядом переднюю спинку незанятого никем сидения. — Хотя бы скажи, сколько нам ехать осталось, — обидчиво пробормотал он, из-за чего Кёнсу потёр ноющий висок и вкрадчиво отозвался: — Немного. Я скажу, когда выходим. Юноше пришлось смириться с необоснованной секретностью со стороны До, хоть за время пути он не упускал попыток всё-таки выяснить хоть толику крупицы информации, однако старший оставался непреклонен и не поддавался на бесспорные провокации. В конце концов, Кёнсу быстро выпрямился, явно узнавая в окне знакомый район, и схватил чужую кисть, дабы потянуть в сторону распахнувшихся дверей на выход. Чонин покорно следовал за ним, не задавая лишних вопросов, так как оказался излишне занят, рассматривая незнакомую ему местность, мысленно продолжая гадать, куда парень ведёт его с такой поразительной настойчивостью. И его глаза расширились, когда они остановились около небольшого, серого здания из камня прямиком у самого порога с красноречивой вывеской на входе. Взгляд, полный недоумения, опустился на Кёнсу, который, напротив, не одарил Кима вниманием и решительно направился внутрь, смело распахивая дверь, как делал постоянно за долгие годы. Чего ему сомневаться, верно? Вот только в этот раз он пришёл сюда не один, а потому ощутимые горстки волнения сосредоточились в районе живота, отчего До поджимал губы, но не сдавался и шёл вперёд. Он ведь сам решил показать младшему, где пропадал каждые выходные, поэтому назад дороги не было. Разворачиваться уже не имело смысла. Мимо пробегали сотрудники в униформе и дружелюбно здоровались с парнем, который также кивал в ответ и улыбался, в то время как Ким продолжал непонимающе хлопать глазами, всё ещё ведомый за руку. Как будто старший беспокоился, что тот убежит от него в любой момент. Глупый, Чонин никогда этого не сделает, просто ему было необходимо немного времени, дабы переварить увиденное. Тем временем, они проходили вдоль пустующего коридора с многочисленными дверями, некоторые из которых оказались приоткрыты, и оттуда доносились бодрые голоса сотрудников вместе с голосами обитателей жилища. Всё это время Кёнсу вёл младшего, ничего не разъясняя, даже ни разу не повернулся, дабы лицезреть его реакцию. В конце концов, он притормозил около одной из дверей, в которую коротко постучался, и оба парня получили незамедлительное разрешение войти внутрь. До распахнул преграду на их пути привычным жестом, после чего вместе с младшим оказался переступившим порог чужой спальной комнаты. Чонин любопытно осматривал помещение, вертя головой в разные стороны, когда, в конечном итоге, остановился на обладателе спальни в лице весьма зрелого мужчины в инвалидной коляске, который как раз до их прихода, любовался жизнью за окном. Густых, тёмных волосы коснулась частая седина, а глубокие морщины вокруг глаз выделились ещё сильнее, ведь незнакомец ласково улыбнулся вошедшим и хриплым голосом проговорил: — А вот и мой любимый племянничек пожаловал. Вовремя, как всегда. Мужчина распахнул руки для объятий, и До незамедлительно выпустил кисть младшего, чтобы наклониться и сомкнуть руки вокруг своего дяди, приподняв уголки губ в мягкой улыбке. — Ты всегда говоришь мне это, — поддел того Кёнсу на языке жестов, который отлично понимал его родственник. Чонин повертел головой, призывая себя не думать о всяких глупостях. Конечно, он понимал своего родного племянника, а как могло быть иначе? Мужчина задорно усмехнулся, явно обрадованный приходу гостей, и слегка наклонился в бок, разглядывая Кима не без интереса. — И буду повторять каждый раз, ты знаешь, какой я упрямец, — хохотнул он, — давай-ка лучше познакомь меня со своим другом. Кого ты привёл ко мне? — добродушие так и сквозило от этого человека, и он вежливо кивнул в сторону застывшего Чонина. Кёнсу будто собирался с силами. Он тихо выдохнул и послал Киму ободряющую улыбку, после чего повернулся к родственнику и принялся представлять их нового гостя в стенах дома: — Дядя, это… Старший повернулся к нему, чтобы тот сам назвал собственное имя, о чём юноша сразу догадался и торопливо проговорил: — Ким Чонин. Кивнув удовлетворительно, Кёнсу продолжил. — Мы учимся в одной школе. Недавно он стал посещать курсы по языку жестов вместе со мной. — Кинув мимолётный взгляд на младшего, До уверенно пояснил. — Там и познакомились. Естественно, Чонин понимал и поддерживал решение парня не вводить мужчину в истинную природу их отношений. Кто знает, как мог отреагировать родственник старшего, поэтому так даже лучше. Ким низко поклонился и вежливо сказал: — Приятно познакомиться с вами, господин До. Мужчина внимательно переводил внимание с одного на второго, понятливо ведя подбородком, а на последней фразе младшего приподнял морщинистые ладони и неловко улыбнулся. — Не стоит, зови меня просто Хёнджин. Юноша поражённо вылупился на него, ведь для него являлось непозволительным обращаться к старшему по имени, однако в идентично чёрных зрачках, как и у самого Кёнсу, плескалось столько задорной энергии, что ей невозможно было не восхититься, как и не наполниться. — Вы точно уверены? — негромко вопросил Ким. И сразу получил однозначный кивок. — Конечно! К чему вся эта напускная вежливость из-за разницы в возрасте? Я даже сотрудников прошу звать меня по имени и только так. Но они всё равно зачастую используют эту формальную речь. Вот паршивцы, — Хёнджин по-доброму расхохотался, уложив ладонь на живот под кофтой. И Чонин тоже несдержанно улыбнулся. Кёнсу смирял двух дорогих сердцу людей внимательно, а затем невольно расслабился. Встреча, как и само знакомство прошли как нельзя лучше, в чём он не сомневался, но отчего-то успел разнервничаться. Вот только его мысли оборвались с заглянувшим и пару раз постучавшим ради привлечения внимания юным сотрудником. — Кёнсу-я, у нас тут завал. Помогай скорей, ждём! — после чего спешно убежал в другой конец коридора. Чонин в недоумении уставился на него. — Ты здесь работаешь? — До кивнул утвердительно и потерянно глядел в ответ то на младшего, то на дядю, перебирая в голове, как поступить. Последний смёл все сомнения племянника, радушно воскликнув. — Чего застыл, Кёнсу-я? Не беспокойся так за своего приятеля, не съем я его. Мы тут посидим, поболтаем, пока ты делом занят. Правда, Чонин-а? — юноша согласно промычал и посмотрел на старшего, послав тому ободрительную улыбку, на которую До ответил взаимностью и, бросив последний взгляд на каждого, заспешил к выполнению своих непосредственных обязанностей. Некоторое время оставшиеся молча застыли друг напротив друга, и Ким не мог избавиться от явного чувства неловкости, ведь не привык попадать в схожие ситуации. Обычно с почтенными людьми в возрасте он встречался лишь на родительских походах в виде рабочих мероприятиев, но ему не приходилось оставаться с теми один на один. Он либо всё время крутился около родителей, либо уходил играть в приложения на телефоне, ни с кем не общаясь, поэтому даже не представлял, что следует говорить. Младший выглядел столь потерянно, отводя взгляд и неуклюже перекатываясь с пятки на носок и обратно, что Хёнджин поневоле умилился и поспешил разбавить атмосферу, дабы юноша так очевидно не мучался перед ним. — Чонин-а, присядь-ка, — мужчина подъехал на кресле к кровати и похлопал по ней, призывая Кима чувствовать себя, как дома. Последний не смел не повиноваться, да и других альтернатив у него не имелось. — Расскажи мне, какие у тебя интересы? Чем ты увлекаешься? Явно опешив от подобных вопросов, Ким заметно расстерялся и поджал губы. Никто из коллег родителей и его собственных родственников никогда не интересовался, что нравится самому юноше. Все всегда твердили, что он станет незаменимым начальником компании отца в будущем, а также прекрасным спортсменом с его-то данными, да и всё. Ни разу ни один из них не полюбопытствовал, а чего хотел сам Чонин. Немного помявшись, Ким выдал первое, что пришло в голову. — В видеоигры играю. — Он чувствовал себя глупо, ведь в этом занятии не было ничего выдающегося, вот только Хёнджин явно так не считал. — Ой, здорово! В детстве у нас таких развлечений не было, к моему великому сожалению. Но когда Кёнсу был маленьким, я часто заходил в гости и играл с мальцом в его новёхонькую приставку. Эх, были времена, — с ноткой приятной ностальгии протянул мужчина, и Чонин обрадовался тому, что узнал нечто новое из детства До. — Да, он хорош. Мы с ним недавно играли онлайн в одну игру на телефонах, — принялся рассказывать Ким, во что Хёнджин заинтересованно вслушивался, — он меня уделал. Да так, что мой рейтинг с топ-5 упал до тридцатого места! Низкий, искренний смех отразился от стен спальни, и мужчина в привычном жесте держался за живот. — Ох, удалой пацан, это уж точно. Он вообще с детства ещё тот упрямец, это у нас семейное. Если берётся за дело, то доведёт до конца. — Да, он такой, — нежное выражение отразилось на лице Чонина. Смерив юношу понимающим взором, Хёнджин махнул рукой и небрежнее откинулся в кресле, — чем ещё вам там, подросткам, нравится заниматься в последнее время? А то я что-то староват, уже не знаю, что там у вас популярно. Издав несдержанный смешок, Ким призадумался и принялся рассказывать. Обо всём, что ему действительно было интересно делать. О том, как собирает коллекцию фигурок из японского аниме, которое ему нравится с детства. Как увлёкся недавно вышедшим продолжением одной видеигры, где нужно бороться с ожившими мертвецами и пополнять арсенал оружия, параллельно выполняя разного рода задания, и подсадил на неё самого Кёнсу. Как состоит в футбольной команде, но не считает этот спорт делом всей жизни, а просто играет для души. Он упомянул о комиксном сборнике из коллекционного издания, которым гордится, ведь собирал его с начальной школы, выменивая у одноклассников на другие ненужные ему комиксы. О том, как два года выстраивал лего-конструкцию Звезды смерти из Звёздных войн, которую позже разрушил его малолетний кузен, пришедший в гости. Хёнджин слушал юношу участливо, изредка комментируя и заливаясь громким смехом в особенно весёлые моменты. Чонин впервые ощущал такую поддержку со стороны кого-то из взрослых, как будто действительно общаешься просто с другом, с которым можно поговорить о чём угодно, не переживая, что тебя осудят или спустят с небес на землю, называя все эти увлечения пустой тратой времени. А ещё юноша осознал, насколько был одинок До Хёнджин. Всё-таки молодые сотрудники были завалены рядом дел, в то время как остальные обыватели не отличались той юношеской непосредственностью и активностью, давно повидавшие эту жизнь в не самых приятных оттенках. А порой так неистово хотелось посидеть и поговорить с кем-то из молодёжи, дабы напитаться исходящей верой в лучшее и эмоциональным отношением к банальным, казалось бы, вещам. Возможно именно поэтому мужчина приподнял уголок губ в довольно сентиментальном жесте и слабо вздохнул. — На самом деле, я удивлён и весьма рад тому, что Кёнсу впервые привёл ко мне своего друга. Честно говоря, я давно беспокоился, как там поживает мой племянник, ведь он совсем один, а проверить, как у него дела в школе, как видишь, я не в положении. — Не беспокойтесь, — тут же отозвался Ким, — у Кёнсу есть друзья. Он хорошо общается с ребятами из класса. Учителя его просто обожают. А ещё… — младший запнулся, не совсем соображая, как выразить это «а ещё», но Хёнджин глядел выжидательно, поэтому закончил решительным тоном. — А ещё у него есть я. Выражение мужчины приняло благодарный оттенок, он ласково улыбнулся и похлопал юношу по тыльной стороне ладони. — Спасибо тебе за это, Чонин-а. Если Кёнсу привёл тебя сюда, значит, вы правда очень близки. Зардевшись, Ким всего-то незначительно отмахнулся, но не смог унять то распространившееся по груди тепло к старшему. Куда уж сильнее, подумалось бы ему, но он знал наверняка, что не перестанет подпитывать свои чувства к До с каждым днём всё больше и больше. Кёнсу не говорит, но выражает всё поступками. И это очень много значит для них обоих. Из этих несдержанных мыслей юношу вывел Хёнджин, который вдруг задал ему вопрос, на который Чонин не понимал, как ему отвечать. — Тебе, наверное, интересно, как я очутился в инвалидной коляске? — заприметив эту растерянность в бегающих глазах, мужчина по-отечески похлопал его по плечу. — Не волнуйся так, я же сам затронул эту тему. Так вот, похоже, что Кёнсу уже рассказал тебе об аварии, да? Киму оставалось утвердительно кивнуть, и Хёнджин не сдержал тихого смешка, складывая ладони со сцеплёнными вместе пальцами на коленях. — Да уж, вы правда крайне близки, — не переставал поражаться он и незатейливо продолжал, — а он рассказал тебе, что я тоже был там вместе с ними? — Нет, — выдохнул опешивший юноша. Он помял покрывало под собой, но ни на мгновение не отводил внимание от старшего, — не рассказывал. — Он вообще не часто вспоминает о том дне. Но да, я был с ними тогда. Это произошло по пути в одно из древних поселений в Ираке. Да, это был тот ещё риск из-за войны, что была в разгаре в те годы, но мы — археологи, не можем иначе. Судорожный вздох слетел с губ мужчины, и его подхватил сам Чонин. В их профессии взаправду существовало множество опасностей, но возможно оттого они и горели своим делом. — Мы проезжали вдоль реки Евфрат, когда со склона начался оползень из-за подорванной с верхней части мины. Мой брат рефлекторно свернул на обочину, но не рассчитал. В итоге автомобиль перевернулся и слетел в реку. Я вылетел с задних сидений и, очнувшись на земле, понял, что не могу встать на ноги. И с тех пор так и не смог. Ким был не в силах оторваться от этой истории и продолжал вслушиваться, хоть и перенимал чужую боль словно свою собственную, проживая мелькающие картинки, будто самолично присутствовал там девять лет назад. Он сжимал покрывало под собой и затаил дыхание. — Но не это испугало меня больше всего в тот день. А Кёнсу. Ведь он, — прикрывая веки, Хёнджин всё же негромко выдохнул, — он чуть не утонул. Уставившись на мужчину, Ким не верил своим ушам, а в голове сразу всплыла сцена после их повторного похода в тату салон, и младший пораженно проговорил: — Так вот почему он боится воды. — А кто бы из нас не боялся после такого, — невесело усмехнулся Хёнджин. — Поверь, могло быть и хуже. Ту же фразу говорил ему и сам До когда-то. Чонин не хотел представлять, если бы в его жизни не оказалось Кёнсу. Если бы они никогда не встретились, он бы никогда не звал младшего по имени, не виделся бы с ним почти каждый день. Нет, это слишком для него. Они защитят, уберегут друг друга, невзирая на любые обстоятельства. Ведь прошлое остаётся в прошлом, а будущее недосягаемо за неприступными горами впереди. Пока они есть друг у друга, им нечего бояться. Не о чем беспокоиться. Юноша смерил мужчину благодарным взором и потянулся, чтобы накрыть чужую ладонь с тыльной стороны, крепче сжав пальцами. — Спасибо, что рассказали мне. Я знаю, как это важно. И как больно. Хёнджин одарил младшего ласковой улыбкой и сжал его руку в ответ. — Я чувствую, что могу довериться тебе. Не переживай за моего племянника, он сильный. Малой даже устроился работать в этот захудалый дом престарелых, лишь бы не сидеть на чужом попечении и навещать своего старого дядю. — Да, он отличается большой силой внутри, — подтвердил Чонин, приподнимая уста не без нежности. — О близких стоит заботиться. Ведь только мы друг у друга остались с тех пор, как его родителей не стало, — вздохнул мужчина, продолжая удерживать ладонь Кима. — Кстати, об этом. Я слышал, что его тётя заботится о нём. Снабдила жильём, каждый месяц высылает деньги на еду и прочее… — Эта скряга? — мужчина отмахнулся не без раздражения, — да она ни копейки не потратит из своих кровных, о чём ты. Осознав, как ляпнул лишнего, Хёнджин замолк, но было поздно. Чонин уже вовсю размышлял над чужими словами, приходя к логическим выводам. — Подождите, но тогда кто обеспечаивает Кёнсу все эти годы после… — пораженно распахнув глаза, юноша уставился на старшего напротив и замер от собственной догадки, — это вы. Мужчина отвернулся и отъехал в кресле к окну, несдержанно поджимая губы. — Он ни за что не принял бы от меня ни денег, ни какой другой помощи. Слишком упрям для этого. — Взглянув на Кима, он серьёзно проговорил. — Надеюсь, ты не расскажешь ему об этом. Чонин заверил его отрицательным кивком головы. Он не мог не проникнуться уважением, как и восхищением к этому человеку, который так заботился и искренне любил своего племянника. Это не тайна Кима. И не ему об этом рассказывать. — Вот и хорошо, — расслабился Хёнджин. Они помолчали ещё пару минут, раздумывая о своём, пока не принялись обсуждать последний футбольный матч, причём столь активно, что проходящие мимо люди заинтересованно заглядывали в проём спальни через приоткрытую дверь. Такими их застал сам Кёнсу, пришедший проведать этих двоих как раз перед обедом, пока Чонин имитировал движения атаки и защиты с воображаемым мячом, а его дядя наблюдал за тем с умным видом, громко свистел и комментировал словно настоящий диктор для многочисленных трибун. Прислонившись к дверному косяку, До нежно улыбался, глядя на двух самых дорогих сердцу людей. Да, ему крайне повезло в жизни с ними обоими.