Out Loud of Silence

Две недели пролетели слишком незаметно, но оказались наполнены невероятными воспоминаниями, от которых сердце окутывало невообразимое блаженство, а неизменные бабочки в животе щекотали орган, вызывая приятные искорки перед глазами. Отчего хотелось радостно мычать и с наслаждением прикрывать веки. Дни проходили излишне гладко, и размышлять о чём-либо нелицеприятном не было никакого желания, да и разве хоть что-то могло испортить то прекрасное умиротворение, что растеклось по венам и заволокло грани самосознания? Как оказалось, могло. Но об этом немного позже. На следующий день воскресенья, после того, как Кёнсу познакомил Кима со своим родным дядей и единственным родственником, с которым поддерживал крепкую связь, Чонин снова увязался за старшим в его рабочую смену. Тогда он уже не сидел в спальне вместе с До Хёнджином, напротив, они спустились в главную зону отдыха, где многие обитатели дома престарелых проводили свой досуг за непринуждённой болтовнёй, просмотром и обсуждением передач по небольшому телевизору в углу помещения, либо же за игрой в банальные шашки, в которых, как оказалось, Чонину не было равных. Жители дома и сотрудники поражались тому, с какой активностью, озорством и некоей детской непосредственностью Ким реагировал, общался и просто вёл себя с остальными. Сам Кёнсу давно привык к поведению младшего и был крайне удовлетворён, что юноша, так сказать, влился в их ряды. Однако Чонин смог удивить и его, когда До проходил мимо с кипой постиранных и уже высушенных полотенец, которые следовало разложить по спальням наверху. Подскочив с места, как раз закончив очередную партию в шашки, пока пожилой мужчина в роговых очках забавно почёсывал затылок, в то время как остальные по-доброму насмехались над проигравшим, Ким стащил чуть больше половины из кипы в руках старшего. — Хён, я помогу, — отозвался Чонин, а сам чуть не выронил половину полотенец из ослабевшей хватки, но смог удержать те, слегка покачнувшись и приняв забавное, обеспокоенное выражение лица. — Постой, я требую реванша! — очнулся не собирающийся так просто принимать поражение азартный старик. На что его ободряюще хлопнул по спине сидящий рядом Хёнджин и насмешливо провозгласил. — Смирись, Минхёк-а. Нашего золотого мальчика тебе не переплюнуть. Пусть хоть отдохнёт от твоих бесконечных проигрышей. Кёнсу издал негромкий смешок и благодарно кивнул. Чонин также послал До-старшему светлую улыбку, и мужчина весело подмигнул им обоим. Последние направились на верхний этаж под задорную болтовню младшего о том, как ему здесь нравилось, и какие тут обитают приятные, вежливые и участливые люди. Да и сотрудники явно были в восторге от новоявленного юноши, как и он от них, ведь здесь взаправду всё проходило иначе. Все помогали друг другу, искренне поддерживали разговоры на различные темы, рассказывали интересные истории. И просто наслаждались жизнью, как могли. Делились умудрённым опытом, давали советы. Для Чонина это всё было в новинку. И Кёнсу невольно замер, не расслышавший за своими мыслями то, что неожиданно для него выдал младший. Перенеся тяжесть кипы на одну руку, второй До спешно попросил. — Повтори ещё раз. — Могу я тоже устроиться сюда поработать? Если ты не против, — всё столь же уверенно поинтересовался Ким, внимательно следя за реакцией парня. Он остановился чуть впереди от него в двух шагах. Кёнсу призадумался и в нерешительности поджал губы. — Ты точно уверен, что хочешь этого? — в итоге растерянно уточнил До. На что Чонин твёрдо кивнул, подтверждая своё неизменное желание. — Я хочу больше времени проводить с тобой, хён. Ну, и как я говорил, мне здесь очень нравится, — неожиданно решительность Кима слегка поугасла, а во взгляде промелькнуло смятение. — Но если тебе кажется, что это перебор… Кёнсу чуть было не воскликнул громогласное «нет!». Парень приоткрыл рот и бесшумно выдохнул. Сократив дистанцию к младшему, он ободрительно погладил того по спине, привлекая внимание, чтобы одарить бодрой улыбкой. — Чонин-а, — ласково позвал того До, — я буду очень рад, — отозвался он, и Ким весь засиял. — Я тебя сейчас поцелую, — с восторгом в зрачках проговорил юноша и действительно наклонился, чтобы звучно чмокнуть пухлые губы напротив. Кёнсу зарделся, но попытался взять себя в руки и легко пихнул младшего в бок, а затем отвернулся, чтобы заспешить по делам. Кожа вокруг шеи и на лице горела, и До хотелось поскорее унять своё смущение, но было поздно. Чонин быстро нагнал того и умилённо сказал. — Хён, ты покраснел! Какой ты милашка, — он вовсю заливался подтрунивающим хохотом. Кёнсу вознамерился хорошенько стукнуть веселящегося Кима, но сам лишь негромко вздохнул и невольно приподнял уголки губ. Никто не умел выводить его на эмоции так, как Ким Чонин. В этом юноше не было равных. ***** Неделя промежуточных экзаменов, слава богам, осталась позади. Школьники ощущали себя выжитыми и обречёнными, но всё же откровенно радовались долгожданной, хоть и кратковременной свободе. Ведь официальные, будничные уроки никто не отменял, как и дополнительные, которые приходилось исправно посещать ради углубленной подготовки к финальным экзаменам в середине июня. Да и на табель эти посещения влияли основательно. Чонин вздохнул с облегчением вместе со всеми. Впервые он взаправду готовился к экзаменам и даже мог с уверенностью заявить, что справился весьма неплохо. До этого его оценки очевидно оставляли желать лучшего, но в этот раз ему самому было интересно заполнять бланки и отвечать на вопросы, ответы на которые его молодой разум подбрасывал ему благодаря интенсивным походам в библиотеку со старшим. Сам Кёнсу никогда не волновался о своих оценках, так как понимал, что всё решают подготовка и усердие. Чего плакаться, если вовсе прожигал время с мыслями, авось, прокатит. За свои поступки следовало отвечать. Устроиться на работу в дом престарелых не составило труда. В любом случае, у них играла сильная нехватка людей, и лишние руки бы не помешали. После того, как Чонин изъявил своё желание До, он до конца рабочей смены помогал остальным, носясь туда-сюда по разным поручениям. А когда Кёнсу переоделся из специальной формы молочно-кофейного оттенка в свою обычную, они спустились вниз к главной дамочке, что заправляла домом и встречала посетителей за главной стойкой в холле. — Конечно, это чудесная новость! — отозвалась пухлая женщина с милыми кудрями, обрамляющие округлое лицо и добрые, искристые глаза. — Ты пришёл только вчера, но мы уже к тебе привыкли, дорогой, — обратилась она к Киму с одним из ласкательных, с которыми всегда нежно обращалась к младшим. — Просто заполни вот эту анкету, — она выдала ему бланк, — и в следующий раз выдадим тебе форму. Таким вот незамысловатым образом, Чонин устроился на работу и стал больше времени проводить как с самим Кёнсу, который прекратил бесследно исчезать на выходных, но и с другими обитателями и дружным коллективом. На следующей неделе после экзаменов, ребята брали ещё несколько вечерних смен помимо выходных, и Чонин окончательно сдружился с дядей Кёнсу. Последний души в нём не чаял, впрочем, как сам Ким отвечал ему искренней взаимностью. Ему казалось, что сейчас в его жизни всё шло настолько плавным и естественным чередом, ведь так и должно было быть. Эта неделя стала действительно памятной и самой лучшей в его жизни. Но она подходила к своему завершению, и вечером воскресенья они, отработавшие смену и распрощавшиеся с Хёнджином, с которым уже не терпелось увидеться в грядущий уикенд, неспешно шагали по улице по направлению к дому старшего. Время от времени, Чонин ночевал в его квартирке, где они долгожданно оставались наедине, но никогда не переходили грани. Всего-то развлекались за очередной видеоигрой или смотрели фильмы. Очевидно Кёнсу всё чаще задумывался, когда они решатся на то, что бросало его в дрожь и трепетное беспокойство. Их тату с розами зажили чуть больше недели назад, но Чонин не проявлял инициативы, в то время как сам До излишне волновался, чтобы совершить первый шаг. Он желал, чтобы всё произошло естественно без всякого напора и неловкости, но разве это возможно, когда ладони потели, а бледное лицо становилось ещё белее только от одних картинок в голове? И отчего именно сегодняшним вечером сердце так гулко отдавалось в грудной клетке, а внутри живота завязывался предостерегающий узел, затягиваясь всё сильнее и сильнее? Нервно выдыхая, Кёнсу помотал головой из стороны в сторону и ощутимо похлопал себя по щекам, ожидая младшего у входа в продуктовый снаружи, пока тот был занят приобретением для них закусок на вечер. Он должен немедленно прийти в себя и перестать реагировать, как неопытный придурок. Такими темпами, он сам перепугается и в нужный момент не сможет сориентироваться. Ему бы не хотелось облажаться перед Кимом. — Хён, — позвал вздрогнувшего До юноша, спускаясь по ступенькам с пакетом в руках, — твоих любимых чипсов не было, но я взял эти. — Он приблизился к нему и с довольным видом выудил цветастую пачку, размахивая ею в воздухе. — Тебе понравится. Кёнсу непринуждённо пожал плечами и вознамерился заглянуть в недр пакета, дабы лицезреть, чего ещё с прилавков бездумно нахватал младший, но тот как-то взволнованно отвёл пакет назад и быстро схватил До за руку, уводя по знакомой дороге в сторону дома последнего. — Пойдём скорее, я так вымотался за день, — пробормотал о чём-то крепко призадумавшийся Ким, как будто его нервировало что-то определённое. И Кёнсу понимал, что тот не расскажет, что гложет юношу, по крайней мере, не здесь. Следовало подождать, пока они не переступят порог его квартирки. Однако будучи внутри никто из них уже не мог ни о чём волноваться. Парни провели очередной насыщенный вечер за прохождением недавно вышедшего обновления игры, затем потешались над каким-то глупым шоу, с энтузиазмом обмениваясь шуточками и громко хохоча. Они развалились на кровати в спальной комнате, разворотив покрывало вместе с пушистым одеялом. Подушки также валялись в нескольких разных концах постели, а всё благодаря хаотичной натуре Чонина, который всё время елозил и никак не мог устроиться поудобнее. В конце концов, Кёнсу поднялся на ноги и привычно растрепал макушку Кима, наставительно провозглашая: — Пора спать. Помоги прибраться. Недовольно простонав, Чонин перекатился с живота на спину и раскинул конечности в разные стороны. Он прикрыл веки в утомлении. — Может, завтра? Давай просто поспим. — Не ожидавший подвоха юноша громко вскрикнул, получив безжалостный щипок. — Ну, хён! — Поднимайся, — бескомпромиссно потребовал До, уже собирая разбросанные пачки от чипсов и обёртки съеденных ими сладостей в пакет. Бормоча себе под нос, Чонин принялся за то же, в его отношении, неблагодарное дело, а после того, как они вычистили комнату и убрали мусор, то вместе почистили зубы и умылись, стоя перед зеркалом в небольшой ванной и озорно подталкивая друг друга с широкими улыбками. Вот только, оказавшись под одним одеялом на кровати старшего с выключенным светом, каждый из них испытывал нависшую скованность. Кёнсу зарылся в одеяло чуть ли не по макушку, лёжа спиной к Киму, и поджал колени к груди, как привык спать, будто пытался защититься от всего мира. Чонин, напротив, был укрыт всего наполовину. Он вытянул руку и ногу, второй рукой свесившись с края кровати, как и согнул вторую ногу в колене, и молчаливо пялился в потолок, освещённый лишь тусклым, голубоватым светом уличных фонарей. Никто из них не пожелал друг другу спокойной ночи, не трогал, не сказал ни слова. И это весомое предчувствие чего-то надвигающегося пронзало каждую клеточку тела, отчего неистово хотелось спрятаться. Кёнсу тихо выдыхал, стараясь не волноваться так явно. Но ему казалось странным, что младший, как обычно, не обвился вокруг него словно кокон и попросту молчал, хотя До точно знал, что тот не спит. Парень глядел перед собой и отчего-то не решался пошевелиться, чтобы посмотреть на Чонина, не то чтобы поинтересоваться, что с ним не так. Поэтому он затаил дыхание и ощутимо напрягся, когда Ким бесшумно привстал и придвинулся к нему, опираясь на локоть. Он дотронулся до одеяла, под которым, как под надёжной защитой, прятался парень, и мягко погладил его, задумчиво интересуясь. — Ты боишься, хён? — его охрипший голос эхом раздался в ушах До, и он с силой зажмурился, дабы прогнать ненужное наваждение. Кёнсу также приподнялся и повернулся, рукой опираясь на матрас. Отрицательное покачивание головы стало ответом на вопрос. Они глядели друг другу в глаза сквозь полутьму, выискивая хоть долю сомнения, неуверенности, нежелания. Но нет, каждый из них был давно готов к этой ночи. Чонин первым отвёл взгляд вниз и в порыве дотронулся до задней части бледной руки, откуда выглядывала изящная роза уже без плёнки. Он судорожно выдохнул, касаясь нежной кожи и тонких изгибов стебелька, как и острых шипов, чтобы перейти к трепетным лепесткам. Смутно дыша через раз, Кёнсу следил за выражением лица напротив и ощутил небывалое спокойствие. Чего ему бояться? Чонин никогда не причинит ему боль. Он верил ему. Потому совсем не взволновался, когда Ким потянул его за кисть, позволив обхватить себя за шею и придвинув вплотную. Сам младший с нежностью обхватил мягкие бока, ласково поглаживая сквозь ткань пижамной футболки. Коснувшись любимых губ своими, Чонин затянул их обоих в медленный, чувственный поцелуй, без какой-либо спешки наслаждаясь моментом, который так хотелось продлить до ближайшей бесконечности. Кёнсу отвечал ему с идентичной медлительностью без напора, откровенно млея слиянием их чувств в единое целое через незамысловатые движения губ. На долгие, проникновенные минуты они застыли, удерживая друг друга в своих согревающих объятиях, самозабвенно целуясь, позабыв обо всём страхе, мирских проблемах и обязанностях. В этот сиюминутный момент для них существовало лишь то самое, что объединяло их вместе и подначивало сердца гулко отдаваться в самих висках в учащённом ритме. Чонин просто тонул в старшем — в том, как он смущённо улыбался; как незаметно ото всех касался, выказывая свою поддержку; как глядел этими тёмными омутами, в которых неистово хотелось окунуться и не выныривать в суровую реальность. У него всё чаще возникало желание раствориться в нём, стать неотъемлемой частью, дабы ни за что не расставаться ни на одну секунду. И этот порыв рос в нём всё больше и больше. Он уже был не в силах контролировать свои эмоции и вожделение, чтобы закрепить это чувство окончательно. Настала пора отдаться друг другу без остатка. Чонин распалялся всё сильнее, захватывая такие желанные губы со всей страстью, и принялся возбуждённо покусывать их. Он сплелся с До горячими языками, в то время как последний задышал чаще и зарылся пальцами в густые волосы, несдержанно оттягивая в порывистой хватке. Нотки самообладания скатывались в обрыв разгорающегося пламени, пока оба полностью не отдались власти друг друга. Ким сам не заметил того, как нависнул над парнем, уложив спиной на мягкую постель. Пылкое, нарастающее желание основательно влияло на рассудок, и Чонин, наконец-то, оторвался от распухших губ, которые незамедлительно втянули необходимый воздух. Кёнсу приоткрыл заволоченный пеленой взгляд, держась за плечи младшего, разомлев от того, как Ким словно скитающийся в пустыне, что таки добрался до желаемого источника, утолял свою жажду, втягивая расцветающую на глазах, нежную кожу вдоль шеи и обжигая своим тяжёлым дыханием. Тем временем, его не менее горячие ладони забрались под футболку, с нескрываемым аппетитом изучая чувствительное тело, отчего До невольно втягивал живот, подставляясь его рукам. — Доверься мне, — горячо шепнул ему на ухо Чонин и прихватил зубами мочку. Выпустив шумный вздох, Кёнсу хотелось заверить: «я уже», но он просто облизнул пересохшие губы и крепче сжал плечи юноши, подавая своего рода знак. Ким приподнялся и избавил от верхней одежды вначале старшего, а затем и самого себя, откидывая мешающуюся ткань на пол. Теперь он вовсю разглядывал раскрывшегося перед ним До ненасытным взглядом, оставляя горящий след на каждом миллиметре желанного тела. Подушечки пальцев нежно огладили плечи и свелись на выпирающих ключицах. Ким сам не понимал, как ещё был способен держаться, но ему так хотелось растянуть эту ночь, насладиться любимым телом как можно дольше. Добравшись до вздымающейся груди, он зацепил тёмные ореолы сосков, внимательно следя за реакцией старшего. Кёнсу издал очередной жаркий вздох и на мгновение прикрыл веки, но незамедлительно распахнул, так как не смел разрывать зрительного контакта. Чонин одобрительно усмехнулся и наклонился ниже, дабы втянуть один из раззодоренных его усилиями сосок между губ, ощутимо щекоча кончиком языка. Кёнсу прикусил сжатый кулак, чтобы удержать рвущиеся наружу стоны. Смачно оторвавшись от налившейся груди, Ким заглянул ему в глаза и жёстко отвёл руку от лица. — Не смей сдерживаться. — Фраза прозвучала в коротком приказе, низко и властно. Получив утвердительный кивок, Чонин поплыл в пространстве от того, с какой невинностью и покорностью глядел на него До. Он оставил на его губах жаркий поцелуй, после чего ухватился за пижамные штаны парня. Приподняв таз, Кёнсу позволил стянуть те с себя в купе с нижним бельём, что также улетело в неизведанном направлении. Теперь он оказался полностью обнажён перед Кимом, но никакой неловкости или смущения не было в помине. Ведь он желал того, что будет, больше всего за последнее время. Тем временем, Чонин выудил из кармашка своих спортивных штанов пачку презервативов и смазку, которые бросил на кровати. Он явно подготовился к сегодняшней ночи. — Откуда? — привлёк внимание того До. Юноша отвёл взгляд и ненадолго смутился. — Купил сегодня в продуктовом. Теперь понятно, из-за чего младший уберёг того от заглядывания в содержимое пакета. Лёгкая ухмылка расцвела на губах Кёнсу, и заметивший это Ким негромко вздохнул. — Не стоило, — разбавил атмосферу старший и ткнул в ящик около кровати, — у меня тоже есть. Чонин уставился на него в ошеломлении, и парень с трудом удержался, дабы не расхохотаться. Тогда Ким тоже неудержимо приподнял уголки губ и смахнул упавшую на лоб чёлку с лица старшего, приблизившись к нему. — Не верю, что тебе могли продать такое, — низким тоном проговорил он, насмешливо усмехаясь. На это заявление Кёнсу сердито цокнул. — Вообще-то, я старше тебя, — парировал он, грозно нахмурившись, поэтому Чонин поспешил разгладить образовавшиеся морщинки большим пальцем. — Не хмурься, хён, — шепнул юноша и коротко поцеловал, — расслабься. С этими словами Ким выпрямился и подхватил старшего под коленями, чтобы развести в стороны и подтянуть к себе. Проехавшись спиной по смявшейся простыне, Кёнсу взволнованно пробежал языком по губам и не отводил глаз от того, как младший с упоением оглаживал бархатную кожу, с силой сжимая в своей хватке. Поджав губы, До тут же с шумом вдохнул накалившийся кислород и низко простонал, схватившись за края подушек. Чонин позволил внутренним инстинктам вести его, когда стиснул бока парня и провёл обжигающей влажностью языка вдоль прижатого к животу члена, совершенно не используя рук. Лишь одним ртом юноша приносил столько удовольствия, что До неприкрыто стонал, не сдерживая себя, как ему и наказали. Да и разве это возможно, когда горячие стенки чужой полости сомкнулись вокруг налившегося возбуждения, крышесносно двигаясь от подрагивающей головки до самой мошонки и обратно. Вобрав ствол больше, чем наполовину, Ким с чувством втянул щеки, активно двигая головой вдоль основания, отчего старший сразу прогнулся в спине и зарылся в чужие волосы, лаская слух младшего неудержимыми звуками из недр гортани. Его крайне заводило то, как Кёнсу бессознательно поддавался тазом ему навстречу, с силой оттягивая пряди от подступившего экстаза. Никто из них не стеснялся хлюпающих звуков, сопровождающих процесс, хоть уши и шея наравне со скулами горели у обоих. Чонин ощущал, как член старшего набухает внутри него, но уже не мог остановиться — он был не в силах оторваться сам, когда метавшийся по подушке До гортанно позвал его: — Чонин-а… Понимая на задворках плывшего сознания, как сейчас кончит только от одного минета, и что именно этого от него и добивались, Кёнсу из последних сил упёрся пяткой в широкое плечо и с нажимом отпихнул от себя Кима, который звучно выпустил его член изо рта и плюхнулся назад, опираясь на вытянутые руки. Не теряя времени, Кёнсу перекинул ногу через младшего и провёл большим пальцем по его покрасневшим, влажным губам, слегка надавливая на нижнюю. Ким восхищённо всматривался в задумчивое лицо напротив и не сразу распознал, что ему поведали коротким жестом: — Моя очередь. Давлением на грудь младший оказался лежащим на сбитой постели, в то время как До удобнее устроился сверху, желанно ведя ладонями по смуглому, натренированному торсу. Он давно мечтал вот так касаться чужого тела, вырывая судорожное, сбитое дыхание. Теперь Кёнсу мог ощутить каждый мускул, каждый рельеф, насладиться тяжёлыми вздохами и потеребить возбуждённые соски. Чонин доверительно раскинул руки, его медовые глаза темнели с каждой секундой, и он прикусил губу, разрешая старшему действовать так, как тому вздумалось. А До самому не терпелось, он провёл языком и опробовал на вкус кожу в районе груди, оставил мокрую дорожку вдоль, спускаясь ниже. Ему однозначно понравилось. Добравшись до кромки спортивных штанов, Кёнсу не спешил избавляться от них. Колом стоящий член младшего зримо очерчивался сквозь обе ткани, и парень обхватил видимое очертание, принявшись нарочито медленно поглаживать длину, ощутимо сдавливая. Ким вспыльчиво зашипел, но не двинулся, и До не без ярко выраженной ухмылки стянул вниз только штаны, чтобы наклониться и горячо пройтись теми же поцелуями по основанию чужого возбуждения сверху вниз через бельё. — Блядь, Кёнсу, — низко прорычал Чонин, в кулаках сминая многострадальную простынь. Да он просто издевался над ним, и Ким ему так просто этого не спустит. Если старший продолжит в том же духе, Ким лишится финальных крох самообладания. Кёнсу, прекрасно осознающий, как ходит по хлипкому льду непрочной выдержки, смиренно открыл себе вид на крепкий, истекающий смазкой член, который незамедлительно обхватил ладонью и стал рвано дрочить, не церемонясь. Буквально раздирая нижнюю губу, Чонин готов был кончить только при виде старшего, согнувшегося над его налившейся плотью, однако все разумные мысли выбил сам Кёнсу, неожиданно вобрав в рот и заглотив столь умело, что младшего подбросило грудью вверх. Покрасневшая головка проехалась по задней стенке полости и вошла глубже в горло, отчего крышу снесло моментально. Распахнув заволоченный ошеломительным восторгом взгляд, Ким утробно простонал, окончательно сдирая простыню с краёв в бездумной хватке. А Кёнсу всё продолжал и глотал так, что из глаз сыпались искры, а потолок давно кружился перед опьянённым в эйфории юношей. — Ах, блядство! Кёнсу… — тело в напряжении покрылось испариной, а крепкие бёдра свело от наслаждения. — Ты что… как ты…? Оторвавшись от младшего, но продолжая рьяно надрачивать истекающую плоть, До коротко хмыкнул. — Тренировался кое на чём. — Словив поражённый взор в купе с мигом расплывшейся усмешкой, парень ворчливо закатил глаза. — Лучше не спрашивай. Чонину очень хотелось услышать из уст старшего, что же такого тот приобрёл с целью обрадовать Кима своими бесподобными навыками, однако это могло подождать, ведь поток мыслей выбил охуительный отсос, к которому Кёнсу поспешил вернуться, невинно прикрыв трепещущие веки. Разве кто-либо мог помыслить хоть на секунду, что этот скромный, рассудительный, раздающий ему оплеухи за сотворимые глупости парень способен довести до помешательства одним своим фантастическим ртом? Словно мастерский порно-актёр с миллионами просмотров. Терпение мигом скатилось по накатанной. Чонин больше не собирался ждать, поэтому решительно потянул того к себе и вцепился в приоткрытые губы, вышибая остатки здравомыслия наотмашь. Позволив старшему вести, Чонин сосредоточился на своём незатейливом манёвре. Он незаметно для До выдавил прохладную жидкость, которую растёр меж пальцев, затем обвёл подушечками и проник в парня сразу на две полные фаланги. Кёнсу рефлекторно дёрнулся в попытке пополнить запас раскаленного воздуха, но его затылок попросту зафиксировали на месте, намотав темные пряди без шанса отстраниться. Похоже Ким был настроен зацеловать парня до сумасшествия. Он уверенно растягивал горячую тесноту внутри и желал поскорее оказаться в нём, насаживая по самое основание, чтобы вслушиваться в неконтролируемые стоны. Третий палец вынудил До вцепиться в него и расцарапать смуглые плечи, гортанно мыча в поцелуй. Кёнсу грозило двинутся умом от той бесконтрольной дикости, животной страсти наравне с контрастирующей нежностью, что источал собою младший. Головокружительно трахающий его в растяжке, нащупавший и надавивший изнутри туда, отчего, разрывая одержимый поцелуй, тело упоенно прогнулось, а из недр живота высвободился утробный, низкий стон, и Чонин понял, что ждать попросту не в состоянии. Он хотел его. Прямо сейчас. Внимательно следя за исказившимися в усилии чертами лица его мальчика, Ким ощутимо давил на поясницу, пока Кёнсу вбирал его в себя полностью мучительно медленно и инстинктивно поводил тазом, привыкая к размеру. Чонин оказался пленен неземной красотой старшего, и тем, как словно под бледной кожей перекатывалось аквамариновое свечение прямиком с льющих в спальню фонарей. Вот только последнее действие До ввернуло в не менее восхитительную реальность, где Кёнсу осторожно двинулся, сходя с ума от жара изнутри. Ким неотрывно наблюдал за ним горящими глазами, откладывая в голове то, как старший эротично кусал опухшие губы, как жмурился в блаженстве, пока насаживался на горячую плоть. Как сладостно постанывал, загнанно дыша, и глядел столь притягательно доверчиво, с бушующей похотью на дне бездонных зрачков. Чонин, правда, хотел позволить тому двигаться в комфортном темпе. Но не смог. Он провёл ладонью вдоль любимого тела, мягко огладив нежную кожу. И в подёрнутом жгучей пеленой взгляде Кёнсу разглядел то, отчего лихорадочно сглотнул, когда сильные пальцы сомкнулись в области его шеи над ключицами, а правую ягодицу импульсивно сжали и отвели в сторону. Чонин боле не церемонился. Он брал так, как хотелось больше всего: мощнее, глубже, срываясь на бешеный темп, безжалостно врезаясь о налившиеся притоком крови, гладкие половинки. А Кёнсу сам будто желал этого не меньше. Запрокинув голову, он сполна отдавался напору младшего, вначале стараясь подстраиваться под яростный пыл, но это оказалось непросто. Цепляясь за перекатывающиеся мышцы на руках, До перешёл на надсадные хрипы, окончательно срывая голос под безудержными стонами. — …Чони-и-ин, — натужно проскулил старший и просяще сжал его в себе. Ким резко зашипел и перехватил парня удобнее за ягодицы, теперь вовсю раскрывая последнего и меняя угол проникновения. — Да… сейчас. Он принялся вбиваться в него столь же быстро и мощно, и теперь твёрдая головка проезжалась по чувствительному комку нервов. Кёнсу из последних сил держался в вертикальном положении, опираясь на младшего, пока его тело и сознание пропускало через себя будоражащие вспышки удовольствия. Потянувшись к своей ноющей плоти, До намеревался довести себя до необходимой разрядки, но мгновенно отдёрнул руку, заслышав предостерегающий рык. — Даже не думай. Чонин лично перехватил болезненное возбуждение старшего и ощутимо стиснул в ладони, высвобождая крайнюю плоть и щекоча отверстие уретры, что стало триггерным, спусковым крючком для последнего. Позволив парню выпустить его из себя, отчего крепкий ствол шлёпнулся о накаченный живот, Ким жадно впитывал то, как Кёнсу выгнулся единой струной и с надрывным стоном бурно кончал, пачкая спермой свою грудь и постельное бельё. Как только его отпустило, До обессиленно плюхнулся на младшего, прерывисто дыша, совершенно не соображая, что происходит. Ким мягко поглаживал бледную спину, чувствуя, как учащённо стучало чужое сердце. Он поцеловал старшего в висок и, аккуратно придерживая крупно подрагивающего в оргазменной неге парня, уложил его на подушки. Кёнсу измождённо моргал, всё ещё плывя в пространстве, вот только ему пришлось наскоро очнуться, так как его вновь подхватили под коленями и нетерпеливо притянули ближе. Чонин пристроился к раззадоренной дырочке, не без насмешки подмечая расширившийся взгляд, в котором виднелся один вопрос: «что ты делаешь?». — Мне мало тебя, хён, — рычащим голосом прохрипел Ким и плавным движением раздвинул горячие, разработанные стенки. Он никак не мог вдоволь насытиться, а потому До стоило потерпеть ещё. Разомлевший Кёнсу протестующе замычал, но не мог ничего сделать. Усмирить бурную натуру Кима — та ещё задачка, а у него совершенно не оставалось сил, поэтому всё, что оставалось — это беспомощно цепляться за подушки онемевшими пальцами и отрывисто постанывать. В этот раз Чонин двигался размеренно, вкушая старшего всего целиком, растягивая наслаждение. Он согнул бледные ноги в коленях и прижал по бокам от тела, глядя туда, где его член полностью исчезает внутри До, словно оказался загипнотизирован этим бесподобным зрелищем. Затем юноша перевёл вожделенный взгляд на блаженное лицо и потянулся к распахнутым губам, затягивая в развязный поцелуй. Юноша отыскал чужие ладони и переплел их пальцы, размашисто толкаясь в любимое тело. Переполнявшие чувства били через край, и Чонин собирался запомнить эту ночь надолго. Ночь, когда их души, тела и ощущения воссоединились в одно целое. Наконец, он выпустил повлажневшие губы и решил промучить старшего ещё немножко. Совсем чуть-чуть. Степенно наращивая темп, заполняя комнату звучными шлепками, он также временно замедлялся, входя невыносимо глубоко на всю длину. Казалось, это пыточное удовольствие растянулось до бесконечности, и Кёнсу буквально изнемогал ещё до того, как его полувозбуждённый член стали вновь жарко надрачивать под изменчивую амплитуду толчков. Вскоре парень уже вовсю подмахивал бёдрами, разрываясь от двойного наслаждения в обоих местах, понимая, что снова на грани очередного оргазма. — Чони-ин… Чони-и-ин, — срывался на охрипшие крики он и издал жалобный стон, когда его плоть прекратили удовлетворять и сжали в мучительно тягучей хватке. Упиваясь тем, до какого состояния Ким был способен довести его — надрывно хрипящим его имя, сексуально выгибающимся, абсолютно раскрытым и податливым, — Чонин наклонился к нему, всему такому изнемогающему, и зашептал в самые губы. — Ещё немного… вместе. Он ускорился внутри старшего и стал ожесточённо дрочить налитую плоть, пока достигший предела Кёнсу не обхватил его руками, прижавшись вплотную всем телом, и вжал в себя ногами за бёдра, отчего головка протиснулась глубже, и безумные волны оргазма настигли обоих. Им понадобилось время, чтобы выровнять учащённое дыхание. Оставив ласковый поцелуй на румяной щеке, Чонин выпрямился и успокаивающе гладил подрагивающие бёдра, выжидая, когда тело До перестанет дрожать в послеоргазменной неге. Сам Кёнсу вскоре довольно осознанно взглянул на него, на его губах расцвела изнеженная улыбка. Не выдержав, Ким прильнул к его лицу и стал расцеловывать, затем убрал мокрую чёлку со лба и проговорил совсем тихо, дабы не нарушать образовавшуюся атмосферу: — Утром в душ, а сейчас спи. Я приберусь и вернусь к тебе. Кёнсу сжал его ладонь в подтверждении, что всё расслышал, с утомлённо прикрытыми веками. Прибравшись, юноша, как обещал, скоро оказался рядом, накрывая старшего простыней и укладываясь с боку. Посапывающий До сразу перевернулся и закинул руку на младшего, после чего окончательно впал в беспробудный сон. Прижав родное тело к себе за спину, Ким ласково прощупывал острые лопатки, откинувшись виском на подушку. Он любовался мирным лицом парня, переводил взгляд с тёмного ряда ресниц на пухлые губы, пересчитывал созвездия родинок. Завтрашний день мог принести им кучу неприятностей, очередных забот и препятствий на пути. Но какое им дело, если сегодняшнюю ночь никто у них отнять неспособен. Ночь, когда они окончательно и бесповоротно отдались друг другу. — Я так тебя люблю, — одними губами прошептал Чонин, слабо выдыхая. Главное, что они были друг у друга. Всё остальное абсолютно не имело значения. С этими мыслями, Ким последовал примеру старшего и погрузился в приятные сновидения, в которых Кёнсу даровал ему любящую улыбку. Одну на миллион. ***** Настроение у Чонина было самое приподнятое. Несмотря на то, что с утра пораньше пришлось сдавать тест по географии, в котором сонные ученики помечали на карте нахождения никому ненужных мелких рек и озёр, Ким ощущал себя полным сил и веры в то, что всё протекает как нельзя лучше. Сегодня им с Кёнсу не удалось провести достаточно времени вдвоём, как они привыкли, однако старший всё равно улыбался ему через стеклянную дверцу будучи на уроке, пока Чонин вовсю отвлекал его с коридора, строя рожицы и присылая глупые сообщения на телефон, за что До даже отругал преподаватель, ведь тот бессовестно хихикал, прикрывая рот ладонью. Что очевидно не уберегло его от выговора перед всем классом. И младший расплачивался за это позже, когда купил им обед в школьной столовой и получил знатную оплеуху по многострадальному затылку. Но ни капельки не сожалел. И вот теперь Чонин приближается к дому после выматывающей тренировки, чтобы с нетерпением принять освежающий душ и расслабиться в своей спальне со смартфоном в руках, переписываясь с До. Как же он по нему скучал. Была бы его воля — юноша без всякого зазрения променял эти огромные хоромы на крохотную квартирку старшего. Что ж, приходилось довольствоваться малым. Ведь они увидятся уже завтра, осталось переждать одну короткую ночь. Переступив порог особняка, юноша по очереди стягивает с себя спортивные кроссовки как раз в тот момент, когда из гостиной к нему выходит дворецкий, напряжённо глядя на сына хозяев. — Чонин-щи, — привлекает внимание мужчина, привычно сцепив руки перед собой, — ваши родители ждут вас. Пройдёмте. «Как будто на заседание суда пришёл, а не к себе домой», — невольно мелькает мысль, и Ким грузно стягивает сумку с формой с плеча вместе с рюкзаком на пол, чтобы молча проследовать в гостиную. Напряжение стало нарастать с каждым шагом, и при взгляде на суровые лица родителей не трудно было догадаться, ради чего весь сыр-бор. — Что? — без желания ходить вокруг да около грубо бросил юноша, неохотно развалившись в кресле напротив. — Ты пришёл. Наконец-то, — отозвался отец, хмуро буравя сына взглядом. — Почему так поздно? Чонин выгнул бровь и взглянул на свою форму для тренировки, которую не оставалось сил переодеть, затем вновь одарил старших комментарием не без доли саркастичности. — А сами как думаете? Цветы во дворе поливал. — Не дерзи мне, щенок. — Голос отца скатился до раздражённого рыка, и его супруга поспешила усмирить грядущий конфликт между ними. Вот только этот самый конфликт был обречён произойти, как только младший перешагнул порог дома. — Чонин, — женщина глубоко вздохнула. Её идеально ровная осанка выглядела крайне неестественно, как и сцепленные пальцы на острой коленке, что выглядывала испод чёрной юбки-карандаш. — Нам надо поговорить. До нас тут дошли слухи… Чонин проглотил вставший поперёк ком в горле. Он знал, что этот день скоро настанет. Но не думал, что окажется так не готов.