Out Loud of Silence

Бессмысленно петляя по городским улочкам, юноша не обращал внимания на любопытные взгляды прохожих по причине своего красочного внешнего вида. Его мысли плыли далеко отсюда, неизменно возвращаясь к произошедшей драке. Он боле не испытывал того всплеска злости, на смену ей пришла неимоверная печаль. Не было сожаления. Всего-то безудержная грусть. Подняв взгляд, Чонин понимает, что снова оказался здесь. В том месте, где он мог выговориться, поговорить по душам с понимающим его положение человеком. Пробравшись через вход для сотрудников, к удаче, Ким не встречается ни с кем, кто имел все шансы застать постороннего. На самом деле, никто бы его не выгнал, ведь он был знаком со всеми. Наоборот, люди принимали его с распростертыми объятиями, но именно сегодня Чонин был не в том состоянии, чтобы отвечать на различные вопросы по поводу своего вида. Хёнджин, заслышав стук в дверь, бросил взгляд на вошедшего и, вытянувшись в лице, отложил газету. Махнув рукой, дабы его гость скорее прикрыл за собой дверь, он подъехал к нему в кресле и принялся обеспокоенно разглядывать. — Боже правый, сколько можно! Чонин-а, — сурово протянул мужчина и провёл виноватого к стулу возле окна. — Сколько тебе повторять — мордобоем никому ничего не докажешь, особенно себе. Нет, конечно, в твоем возрасте я тоже частенько собирался с дружками, чтобы наподдать другим ребятам. Но теперь я понимаю, что это пустая трата времени, именно поэтому твержу тебе, чтобы… — Это всё Кёнсу, — указывая на своё разукрашенное лицо, перебивает Ким, заставив мужчину опешить, — мы подрались с ним сегодня. — Так, и что послужило тому? Чонин поморщился, немного пораздумав прежде, чем вымолвить. — Думаю, нам просто было это нужно. — Вот мелкие паршивцы, — устало вздохнул Хёнджин и покачал головой. — Хорошо малой тебя отделал, ничего не скажешь, — заметил мужчина, оглядев Кима с ног до головы. На это заявление младший промолчал, а затем несдержанно усмехнулся. Да, ему крупно досталось. Он заслужил. Тем более, от рук До. — И как? Полегчало? — Не совсем, — отозвался Чонин и прошипел, схватившись за бок, где вовсю наливался огромный синяк. — И не полегчает, пока вы не поговорите, — мудро заприметили в ответ, — когда ты расскажешь ему? — Никогда. Я не могу разрушить ему жизнь, вы же понимаете. — Знаешь, был у меня один очень близкий друг детства, — признался Хёнджин, сложив руки перед собой, — его родители тоже запрещали нам общаться, так как он был из очень влиятельной семьи, в отличие от моей — простой и невзрачной, но любящей. — И что в итоге? Вы тоже перестали общаться? — Нет, он до сих пор мой самый близкий приятель, — старческие уголки губ задела мягкая улыбка. — Я помог ему выбраться из-под влияния семьи, предложив кое-какую легальную авантюрку на двоих. Он всё твердит, что мой должник по жизни, — раздался низкий смешок, — но я до сих пор не придумал, как ему отплатить этот долг, хоть он и достаёт меня уже много лет на эту тему. И на вряд ли придумаю, глупости какие. Но он всё никак не уймётся. Сложной задачей являлось не улыбнуться от того, с какой теплотой Хёнджин отзывался о своём друге детства, с которым они, без сомнений, прошли через огонь и воду. И только Ким вознамерился спросить, что же это была за авантюра, как мужчина угрюмо подметил. — Вам всё же стоит засесть за адекватным разговором без всяких умалчиваний. Я, конечно, благодарен тебе за визиты, Чонин-а. Но эти игры в прятки, когда ты приходишь вместо уроков, чтобы не встретиться с моим племянником… — Вы не представляете, как бы я хотел всё ему рассказать. Честно говоря, мне кажется, что я схожу с ума каждый день. — Юноша взъерошил рукой волосы и упёрся в колени, устало глядя перед собой, — иногда мне хочется… просто прекратить всё это. — Так, только давай без всяких суицидальных мыслишек, — отрезал Хёнджин, затем понимающе выдохнул и накрыл руки младшего своими. — Послушай, я сейчас собираюсь кое-чем поделиться с тобой. Племяш мне не простит, но это ради вашего же блага. Я не могу не вмешаться, глядя на двух родных моему сердцу мальчишек. Наблюдать за вашими страданиями — я ведь могу и не выдержать. Усмехнувшись на тихое возмущение: «что вы такое говорите!», Хёнджин отъехал и приблизился к прикроватной тумбе, откуда выудил неизведанный документ. Он уверенно всучил его Киму, который помешкал всего мгновение перед тем, как взять и вчитаться в содержимое. По мере прочтения его взгляд менялся, принимая растерянное выражение, затем хмуро-ошарашенное, а в конце и вовсе его одолевали смешанные мысли. До того, как Чонин сумел высказаться, Хёнджин расставил все точки самостоятельно. — Я нашёл это у мальца в сумке на тех выходных. Да, не стоило копаться, но что уж тут — проявил старческое любопытство. Уж слишком бумага выделялась. Думал, может, тест какой, лежит весь смятый. Хотел отругать за такое отношение к документам, а тут вот что. Чонин не находил слов, как выразить свою ярость на родителей. Чёрт, очевидно, что они угрожали Кёнсу тоже. Самим Кимом. Неужели взаправду намеревались сунуть его в военное училище? Как он не догадался, что ими обоими умело манипулировали? Словно марионетками. Нет, Ким больше не мог так жить. Всю жизнь плясать под дудку родителей? Упаси боже. Пора взять свою жизнь в собственные руки. И начать следовало с любимого человека, с которым им запрещали быть вместе. В порыве измяв злосчастную анкету, в итоге Чонин просто комкает и вышвыривает в мусорное ведро. Кёнсу явно хранил её, как напоминание себе, почему они не могут быть вместе. Но плевать, хоть раз в жизни Ким поведёт себя, как истинный эгоист. Страх перед родителями таял на глазах, и прилив уверенности рос всё сильнее. Нет в этом мире ничего, с чем бы они не справились. Больше он не позволит распоряжаться своей судьбой. ***** И вновь он бредёт вдоль потемневших улиц, не различая дороги. Внутри засело острое ощущение того, как же всё осточертело. Вероятно, в некоей альтернативной истории они с Кёнсу могли быть счастливы без всяческих трудностей подобного рода. И именно в этой судьба вознамерилась вовсю протестировать их совместную выдержку. Говоря откровенно, Чонин уже завис на последнем издыхании. Ему хотелось. До боли в груди. Увидеть его. Прикоснуться. Совершенно не так, как выдалось сегодня. Душевные потуги перевешивали физические. Сил больше не оставалось. Возможно, именно по этим незамысловатым причинам юноша привычно запрокидывает голову, глядя на знакомые окна. Именно поэтому заходит в подъезд и ведомо поднимается вверх по старенькой лестнице, будто под действием гипноза. Тормозит напротив нужной двери, за которой скрывается дорогой сердцу и мыслям человек. Он совсем не раздумывал о том, чтобы уйти. Развернуться и позорно сбежать. Чонин не простит себе этого поступка никогда. Уже попробовал один раз. Добром не кончилось. Так почему не попытать фортуну вновь? Да, эгоистично. Высок ли процент того, что их страдания не прекратятся? Очень. Однако не оставалось ничего помимо дикой усталости. И непомерной потребности. В задней части предплечья неприязненно закололо. Снова роза жжётся. Колющие острия шипов вонзались ещё и ещё. Глубоко под кожу. Лепестки кровоточили. Это одиночество поглощало всё глубже в свою пучину, и Чонин совсем не видел света. До того момента, как сгусток темноты не озарило проблеском надежды. Словно старый маяк, давно потухший для мориков средь бушующих волн, вдруг вспыхнул яркой вспышкой, отчего, первым делом, инстинктивно жмуришься. Один стук в дверь, минута ожидания. И жизнь вновь обрела свои краски, разнообразив тот серый пейзаж бесконечного отчаяния. Один удивлённый взгляд напротив. И всё же такой тёплый. Такой наполненный всем тем, что они делили на двоих. Никому не было доступа к тому, что их связывало. Именно поэтому. Поэтому Чонин молча перешагивает порог квартиры, после чего входная дверь тихо затворяется сама собой за ним. Поэтому машинально сгребает в охапку и шумно вдыхает аромат любимого тела, уткнувшись носом в плечо. По этой причине разрешает эмоциям взять контроль, в то время как тонкая ткань футболки старшего в районе плеча степенно намокает серым озерцом. И шепчет на грани слышимости: — Я не могу без тебя. Какая всё же любопытная фраза, наполненная горечью, вызванная потерей однажды. Возможно, он бы и хотел быть без него. Ради общего блага. Ради, чёрт подери, мира во всём мире! Дабы трава продолжала зеленеть, а ручейки преспокойно журчать. Но это просто невозможно. Банально, зато правда. Обращаясь ко всеми известному совету того, как понять, что же ты чувствуешь к человеку: представь, что его не стало. Пуф, и он исчез. Навсегда и безвозвратно. Тогда непременно всё встаёт на свои места. В их случае данная проверка обрела роковой характер. Кёнсу чувствовал на себе то, как мелко подрагивал Чонин. А сам не был способен унять явную дрожь в ладонях, пока оборачивал руки вокруг, смыкая на спине. В груди ныло столь болезненно, словно некто массивным буром таранил каменную стену с неизменным успехом. Он не мог поверить, что это не сон. Чонин здесь, пришёл, вернулся. Глупая, глупая игра воображения! И вдруг резко отпустило. Стальные тиски разжались и грузно повалились на пол им под ноги. Облегчение, тоска и уверенность в том, что они больше не расстанутся. Потому что никто уже не решится отпустить. Они отыщут выход из ситуации. Хватит сомнений. Долой нерешительность. Эта жизнь по праву их и ничья более, чтобы распоряжаться ей столь безнаказанно. А эту жизнь они больше всего желали провести вместе. Роза обожгла под кожей, и Кёнсу поморщился. Как оказалось, парный символ не являлся единственным катализатором. Первый всхлип повис в воздухе, когда с нижнего века скатилась прозрачная змейка, разрезав щеку словно ножом. Или шипом. Поговаривают, с первым смехом младенца рождаются сказочные существа. Что же до их случая, увядающий бутон налился алым и зацвёл пуще прежнего. Они не замечали ни течения времени, ни того, как же громко в тишине сливались их чувства воедино. Наконец, как и должно. Как вдвоём медленно опустились на колени, продолжая держаться друг за друга. Незачем стесняться проявления крыльев, что оказались беспощадно заперты в решётчатой клетке под стальным замком из жизненных обстоятельств. Они обнаружили ключ от запертой дверцы, и теперь свобода не за горами. Чонин всё шептал о любви, о необходимости дышать им одним. Кёнсу со всей невысказанностью гладил вдоль позвоночника, цеплялся за рубашку, зарывался в волосах и прижимался теснее. И Чонин с каждой пройденной секундой терялся в старшем и одновременно находил самого себя в нём. Лишь с ним он мог ощущать себя полноценным. Не потерянной частичкой чего-то важного. Быть самим собой. Вкушать жизнь. И радоваться ей же. Вскоре пришлось оторваться друг от друга, только чтобы заглянуть в глаза, мягко провести по повлажневшим щекам и увести в спальню, где двое сплелись в кокон в теплой постели. И, слава богам, в кое-то веке без осточертевших кошмаров. Тихая благодать ночи воссоединения. ***** Период экзаменов пролетел одним махом. Не успело большинство учеников моргнуть, как подступил конец семестра, следовательно — летние каникулы. Появился шанс выдохнуть с облегчением, ведь тяжкие, учебные будни остались позади. Хоть впереди ещё предстояло утрясти многое, но грядущая двухмесячная передышка значительно повышала настроение. Которое, в последнее время, вовсю процветало. Чонин ощущал себя самым лёгким на подъём, словно парящим в облаках. Несмотря на усиленные, ежедневные тренировки перед назначенным на конец месяца матчем, юноша дышал полной грудью и старался не унывать. Конечно, от нервов никуда не деться, но у каждого свой способ снимать стресс, потому Ким неприметно оглядывается по сторонам и кидает взгляд на наручные часы. Чёрт, он опаздывает. Нужно торопиться. За ним привычно велась слежка, однако он наловчился справляться и с этой преградой. Забежав в знакомый подъезд, Чонин подымается на нужный этаж и пару раз стучит в дверь. Через полминуты видится лицо его товарища, что в шутку закатывает глаза и пропускает друга внутрь. — Снова к нему? — кивок вместо полноценного ответа. — С моими проблем быть не должно. Они думают, я здесь, пусть так и будет. — Да-да, в первый раз, что ли? Ты только смотри, аккуратнее, — отмахивается товарищ и подталкивает младшего к окну, — не навернись. Усмехнувшись, Чонин по-дружески хлопает того по плечу и, понадёжнее отбросив сумку за спину, лезет на подоконник, а там вниз по пожарной лестнице. Перепрыгнув через перила первого этажа, Ким спешит за ворота и потаенной от слежки дорогой идёт к намеченной цели. Безусловно, они крайне рисковали, но не было иного пути. В попытке не попасться единожды им приходилось натыкаться на множественные жертвы, и неизвестно, сколько это могло продолжаться. Но Ким ни за что бы не сдался и не променял всё происходящее. То были крохотные жертвы. По пути заглядывая в знакомые окна, губы трогает невольная улыбка, а шаг ускоряется. Буквально перепрыгивая несколько ступеней к ряду, он тормозит у металлической двери и, спустя несколько ударов, тут же перешагивает порог и сгребает в охапку человека, одна мысль о котором приносит непоколебимое счастье. — Я скучал, — шепчет он в тёмную макушку, ощущая мягкие поглаживания по спине. В ответ ему мычат взаимностью, а затем нарочно хватают за бок, так как отпускать младший не собирался. Немужественно ойкнув, Чонин косится на парня, но он неспособен долго злиться на него. — Разувайся. Смотри, сколько пыли мне навёл, — ворчливо указывает на пол Кёнсу и следует на кухню, откуда и вышел, чтобы впустить Кима. — Вас понял, хозяюшка, — смеётся Чонин и стягивает кроссы, наступив на заднюю часть обуви, он аккуратно ставит ту на полочку. Скинув уемистую сумку около спальни, юноша привычно моет руки и оказывается на кухне, вдыхая пряные ароматы. Поразительно, как в маленькой квартирке, где двое с трудом могли развернуться, ему было комфортнее и уютнее, нежели в громадном особняке родителей. Кёнсу был для него домом. Это уже стало для них обыденным распорядком: Кёнсу пытался закончить с готовкой ужина, в то время как Чонин по большей части мешался, норовя подлезть под локоть и заглядывая в кастрюлю, где кипел суп. Бесконечные хихиканья, попытки До отмудохать непутёвого суповой ложкой, и Чонин, обнимающий сзади с целью разнежить своего ворчливого бойфренда. В конце концов, с ужином было худо-бедно покончено, посуда вымыта, а сами они расположились за тем же столом, весело общаясь с решившим проведать их звонком по видеосвязи Хёнджином. Приятная, семейная атмосфера царила между ними тремя. Обмены шутками, всеобщий смех и подколки — мужчина не мог выразить своего счастья, что всё вернулось на круги своя. С улыбкой вслушиваясь в россказни Чонина о том, как он в очередной раз уделал товарищей на тренировке, возведённые к верху глаза племянника и острые тычки, дабы тот несильно зазнавался, и его охриплые подсмеивания — как же он скучал по этому. — Кёнсу-я, ты ведь знаешь! Я обязан выиграть этот матч, это моя мечта. А после можно и помирать спокойно… Ау! — потирая ушибленный бок, Ким надуто взирал на старшего. — Ничего с тобой не будет, если вдруг проиграете. Поражение тоже нужно встречать с достоинством. Значит, есть, куда стремиться, — мудро подметил До. — Ничего ты не понимаешь о мечтах, — пробурчал Чонин и в надежде взглянул на Хёнджина, — дядюшка, я же прав? Вот вы о чём мечтали в жизни? Мне требуется ваша поддержка! Кёнсу меня обижает. — Ну, и дети, — покачал головой мужчина и пару минут лицезрел, как его племянник безжалостно щекочет младшего, — знаете ведь, как я всегда любил путешествия. — Обращая внимание на слова дяди, ребята активно покивали, — спасибо моей профессии, мне удалось побывать во множестве стран. Но я всегда мечтал о том, чтобы купить небольшой фургончик и разъезжать по стране. Встречать различных людей, слушать их истории. Обрести свой маленький дом и смочь заниматься самым любимым делом всей жизни — путешествовать. — Я помню, ты рассказывал, — подтвердил Кёнсу, — помню, как ты копил деньги на фургон и обещал взять меня с собой, — уголок губ чуть приподнялся от всплывшего детского воспоминания. — Действительно, — усмехнулся Хёнджин по-доброму, — может, однажды вы вдвоём воплотите эту мою маленькую мечту. Договорились? Переглянувшись, парни разделили одинаковые эмоции от сей просьбы, брошенной невзначай, но в которой было сокрыто многое. — Мы постараемся, — ответил Чонин и незаметно переплёл их пальцы на колене. Кёнсу в поддержке сжал руку младшего. — Вот и хорошо, — выдохнул мужчина, и разговор перетёк в иное русло, а именно — когда же два обалдуя соблаговолят навестить старого дядюшку. Условившись прийти на выходных, они ещё немного поболтали и завершили звонок. Чуть погодя, устроившись на кровати в преддверии сна, Чонин вдумчиво оглаживал изгибы розы на бледной коже расположившегося рядышком До. Последний тихо сопел, но тоже далеко не из-за полуночных грёз, как и Ким, пребывая в тягостных раздумьях. Оба понимали, что скрывать свои отношения долгое время не получится. А потому следовало обдумать заранее, как поступить в случае обнаружения и последующих угроз. Становилось очевидно, что расставаться не вариант. Они попросту не выдержат друг без друга. К тому же, сверху накладывается завтрашний матч, от которого спирает горло, а поджилки немного трясутся, но это напускное. На протяжении всей прошедшей недели Чонин успокаивал себя и пытался подавить стресс, волнение, но мало что помогало. В таких случаях, советуют выпустить накопившуюся тревогу в более удовлетворительное занятие, но ни одна идея не казалась стоящей. Ни одна. Кроме, разве что… Хм. Распахнув глаза, Кёнсу выдерживает паузу, смерив нависшего над ним юношу пронзительным взглядом из-под бровей. — Что удумал? — выгнул бровь старший и вытянулся в лице от последующей фразы: — Я тут прочитал, что от стресса можно получить удовольствие, если заняться кое-чем отвлечённым. Хочу проверить. — Всё твои шуточки, — позабавился До и постарался несерьёзно спихнуть с себя Кима, но тот не поддался, — хватит, не смешно. Ловко перехватив бледные запястья, Чонин прижал их к постели и наклонился ещё ниже, шепча в приоткрытые губы. — Согласен. Не смешно. Поцелуй получился довольно смешанным, ведь Кёнсу всегда тяжело бороться с младшим, особенно в моменты, подобные этому. Даже невзирая, что информация правдивая, ему не хотелось, чтобы Чонин чрезмерно переутомился и завтра был бы не в форме. К тому же, если они сейчас решат проверить её на подлинность, то выспаться точно не удастся. Всё, что оставалось — это в протесте похлопать несколько раз по плечу, но, естественно, данный жест не дал результатов. Оторвавшись от любимых губ, Чонин прикусывает стык между шеей и плечом, степенно отрываясь от этого мира и погружаясь в мир, где есть лишь Кёнсу. Продолжив спускаться укусами, он задирает мешающуюся футболку, руками исследуя тело старшего. Как будто дорвавшись до желанного лакомого кусочка, его было не остановить — Кёнсу давно выучил сей урок. Всё развернулось стремительно, ведь в порыве время летит быстрее, как бы они не старались подготовиться надёжнее. Избавив старшего от одежды, Чонин медленно оглаживал пальцами каждый миллиметр обнажённой кожи. Он упивался тем долгим периодом нахождения порознь друг от друга, потому никак не мог насытиться. И вылилось это в то, как он заменил касания руками своими губами, покрывая отзывающееся на ласку тело алыми следами, которым суждено продержаться не одни сутки. К сожалению, он совсем не торопился раздеваться сам, что особо не пришлось по душе распаленному До, из-за чего пришлось с силой подёргать за ткань. Усмехнувшись, Ким послушался негласной просьбы, открывая вид на собственное тело и подставляясь под восхищённые ласки. Будучи полностью расслабленным, Кёнсу выносил растяжку смиренно, практически не ощущая присущей болезненности. К двум пальцам добавился третий, свободно двигаясь внутри, приятно растягивая тугие стенки, и сбитое дыхание наравне с тихими стонами были подтверждением, какое наслаждение испытывал До. Но Чонин всё равно не спешил, отвлекая поцелуями и крепко сжимая его ладонь. А Кёнсу и без того становилось всё труднее сдерживаться и не потерять голову. Запрокидываясь назад, он с чувством кусал губы, краем сознания понимая, что придётся просить. Вот же, чёртов… — Чонин… Именно того названный добивался. Ухмыляясь краешком губ совсем уж явно, Чонин наконец вынимает пальцы, и Кёнсу с трудом держится, дабы не отвесить младшему смачную затрещину, совсем потерявшись в пространстве. Ведь он практически не замечает, когда облаченный в латекс член входит в него совсем не так легко, как пальцы. Жмурясь и тихо выдыхая, он принимает полностью, чувствуя, как горячо стало внутри. От развернувшегося пожара стало нечем дышать, и совсем немного сносит башню. Немного. На привыкание времени почти не требовалось, и Чонин сразу берёт жёсткий, грубый темп. Как же им этого не хватало, чёрт возьми. От быстрой периодичности толчков Кёнсу приходилось хвататься за всё подряд, лишь бы удержаться на месте. Он комкает простыню, сминает подушку, цепляется за разгоряченную кожу младшего, только бы не сойти с ума, ведь ориентироваться самому уже не получалось. Однако Ким прекрасно удерживал парня за бёдра, к тому же, решив отменно поиздеваться. То замедляясь в те моменты, когда выражение экстаза появлялось на лице любимого, то ускоряясь, он выходил полностью, оставляя неприятную опустошённость, и со шлепком резко заполнял на всю длину, сотрясая душу. Когда ладони До в очередной раз откинули от собственного возбуждения, последний не нашёлся, кроме как начать подаваться навстречу, так как беспомощно стонать и извиваться ему осточертело. Звучно выругавшись, Чонин напрягся и остановился, заработав взволнованный взгляд испод ряда тёмных ресниц. Он закинул ногу парня себе на плечо и заставил грудью завалиться на кровать, упираясь в простыни руками. Удерживая старшего полубоком, он очередным толчком не позволил выпрямиться или хоть как-то вывернуться, и Кёнсу просто сжимал покрывало пальцами, прогибаясь в спине. Бегая языком по губам от представшей картины, Ким провёл рукой вдоль бедра, второй прижав тело парня к кровати, он сорвался на бешеный темп. Кёнсу теперь наяву познавал, какой непомерный стресс испытывал младший все последние недели. Познавал на самом себе. Совершенно не щадя его, Чонин не обращал внимания, как угрожающе громко скрипели ножки кровати. Терпеть сил больше не оставалось, но Ким не отпускал так просто, буквально мучая. Столь сладостно. Столь продолжительно. Не сдерживая протяжный стон, Кёнсу тянется к себе рукой, но и тут его ладонь одним взмахом отбрасывают от намеченной цели. — Не спеши, — рычат в ответ, ощутимо сжав основание члена, отчего перед глазами заблестели искорки, — мы не закончили. До одури хотелось кончить, но этой пытке не было предела. Тело оказалось слишком чувствительным и мелко подрагивало всё сильнее, его крыло быстро, буквально выворачивая изнутри. В какой-то момент Чонин снова сжимает его член пальцами, оттягивая миг оргазма до самого последнего часа, пока не упьётся им от и до. Однако всё в этом мире подходит к блаженной разрядке. В конце концов, Ким окончательно переворачивает старшего на живот и приподнимает за шею, не позволяя давить стоны в подушку. Он придавливает его своим телом и рычит в ухо: — Моё имя. А Кёнсу казалось, что имя младшего — единственное, что как-то держит на плаву, постоянно слетая с губ охрипши, сорвано. Бездумно сминая простынь в кулаках, До дрожит от мощного толчка внутри и кричит за секунду, как его доводят до оглушительного оргазма. — Чон-и-ин. Довольный Ким выпускает старшего и, спустя пару мгновений, изливается следом в презерватив, после чего валится сверху на измученного парня. Ласково куснув любимого за загривок, юноша удовлетворённо улыбается и перекатывается, с довольным видом пытаясь отдышаться. Кёнсу вымученно поворачивает голову, одарив того красноречивым взглядом. Дыхалка также ни к чёрту. — Брось, тебе понравилось, — подмечает взгляд, обращённый к себе, — иди сюда. У До не оставалось энергии отнекиваться, потому он позволяет обнять себя, пока оба переводят сбитое дыхание в норму. Улёгшись на груди младшего, Кёнсу глядит на него задумчиво, а затем выдаёт едкое: — Надеюсь, я помог тебе снять твой стресс. — Ещё как. Только мне может понадобиться вторая порция, — подмигивает Ким и охрипло смеётся, когда Кёнсу смешно морщится. — Я люблю тебя. Старший недолго глядит ему в глаза, а после прячет улыбку, но Чонин и без того прекрасно её видит. Тогда Кёнсу слегка приподнимается и оставляет короткий поцелуй в губы напротив, после чего тормошит его волосы. — Тебе надо выспаться. Чонин не спорит. Они утопают в беспробудном сне до самого утра. ***** Сегодняшним днём на локальном стадионе Джамсил, что расположен в столице страны, собралось немыслимое количество народа. По крайней мере, Кёнсу впервые стал свидетелем такого огромного скопления в одном месте, потому чувствовал себя немного скованно и не находил себе места. Что в прямом, что в переносном смысле. Чёрт возьми, отыскать сидение с выделенным ему номером оказалось не так уж просто! Чонин намеревался вычленить для него местечко как можно ближе к самому полю, однако Кёнсу довольствовался тем, что ему попался в лотерее, что проводилась на сайте. За неделю до игры, старший решил проверить собственную фортуну и «покрутить колесо удачи», так сказать. Выводы следовало заключать в том, что попалось ему место в середине трибун, что весьма устроило запросы Кёнсу, однако значительно разилось с запросами самого Чонина. Однако спорить являлось бесполезным занятием, ведь Ким самолично высказался, что так даже лучше, ведь он не сможет отвлекаться на него во время матча. На что До скептически фыркнул. Ему было неловко, но он всё же пришёл поддержать младшего в важном событии, так как к предстоящей игре они всей командой готовились на протяжении всего семестра. Не хотелось бы продуть на сухую без возможности использовать отренированные навыки в полную силу. Возможно, от того Кёнсу, так и не успевши банально приблизиться к нужным рядам, пробиваясь через толпу, краем глаза цепляет пришедшее уведомление на экране телефона. Которое гласило, что его ожидают в главном холле около мужских туалетов. В попытке унять не к делу разыгравшееся волнение, До поджимает губы и сквозь непомерное число зрителей спускается вниз, торопливо вышагивая в правильном направлении. Вот только рядом с местом назначения никого не оказалось. Точнее, фигура призвавшего его Чонина не виднелась нигде поблизости. Взволнованно оглядываясь с целью высмотреть хоть кого-то похожего, Кёнсу догадывается перечитать сообщение и чуть ли не хлопает себя по лбу. Оказывается, всё не так просто, как думалось изначально. Следовало пройти по некоему коридору с правой стороны, там завернуть и пройти ещё немножко, пока он не выйдет к дверям, ведущие не в общие уборные. Мысленно проклиная неугомонного Кима, одновременно с этим переживая, что могло пойти не так, Кёнсу, наконец-таки, выбирается туда, куда надо, и не успевает сообразить, как его сгребают в охапку, прижимая теснее к горячему телу. — Я думал, ты заблудился, — говорят ему в самую макушку, тяжело вздыхая. В привычном жесте сомкнув руки вокруг юноши, До слегка отстраняется и несколько секунд внимательно смиряет того, прищурившись не без явного вопроса в выражении. — Что случилось? Помявшись совсем чуть-чуть, ведь он имеет на это право, Чонин вдруг светло улыбается. — Хотел увидеть тебя перед игрой. На удачу. Возведя тёмные очи к небу, Кёнсу остаётся лишь качать головой и выразить свою искреннюю поддержку. Ведь именно для этого он здесь. — Всё будет хорошо. Вы не зря тренировались. Ты справишься. — Когда ты так говоришь, мне хочется унести тебя отсюда и заняться кое чем поинтереснее, — поиграв бровями, Ким несдержанно смеётся, когда получает несильный толчок в бок. Но не отстраняется, продолжая удерживать старшего в тёплых объятиях. — Неисправимый ребёнок, — отзывается До, однако уголки губ предательски приподнялись вверх, выдавая со всеми потрохами. Чтоб их. Они постояли друг с другом ещё несколько скоротечных минут, оттягивая тот момент, пока трибуны не загудели, а диктор не объявил о скором начале игры. На самом деле, Чонин всё это время должен был находиться среди сокомандников и тренера, потому его однозначно обыскались все, кому не лень. Что не говори, а он безусловно ценный игрок, и его пропажа вполне имела за собой власть напугать до чёртиков остальных. Невзирая на то, как же сильно младший волновался и не желал покидать их уютный кокон, Кёнсу всё-таки погнал его выполнять долг. — Давай, не бойся. Тренер наверняка рвёт и мечет. Как бы ещё не усадили на скамью запасных… На сей домысел Чонин лишь небрежно отмахнулся. — Не посмеют. Без меня ребята примут поле за бассейн, а мяч за водные блики. — Да, уж чего, а высокомерия юноше было не занимать. — Так тем более, иди скорее! Опаздываешь. — Кёнсу с трудом сумел справиться с так и норовящими вернуться на его бока ручонками и настойчиво подтолкнул Кима в спину. Смирившись с судьбой, Чонин позволил пихнуть себя ещё пару раз, но затем быстро развернулся и вновь возвысился над старшим. — Поцелуй на удачу? Первым порывом неистово хотелось возмутиться, однако на брань не оставалось времени даже маломальского, поэтому До просто негромко выдохнул, потянулся на цыпочках и оставил быстрый чмок на губах оного. — Иди. Недолго пораздумав, Чонин всё же водит головой в отрицании и твердит насмешливо: — Нет, так не пойдёт, — после чего притягивает к себе парня и втягивает в глубокий поцелуй, от которого оба позабыли на долю секунды, где находятся и ради чего. Благо, второй свист и ещё более громкие завывания с трибун послужили поводом очнуться и оторваться друг от друга. Расплывшись в довольной усмешке, Ким кивает в удовлетворении, — теперь другое дело. Кёнсу оставалось только провожать удаляющуюся спину младшего, а вскоре он сам занимает одно из тысяч мест на трибунах, вливаясь в шумный гул толпы. Поддержать обе команды прибыла добрая часть студентов из двух университетов, если не считать родственников футболистов, — помимо, разве что супругов Ким, ведь деловая встреча гораздо важнее успехов сына, — плюс — увлечённых спортом людей, которые явно отслеживали и посещали мероприятия подобного рода. Каким бы несерьёзным казался Чонин, старший осознавал, как тот относился к деятельности, к которой кипел, а потому сомнения, что Ким выложится на полную, равнялись нулю. И всё же До никак не мог справиться с учащённым сердцебиением, потливостью ладоней и надеждой на лучший исход матча. Начало о котором уже протрубили с разных концов стадиона, в то время как публика загудела с пущей силой. Перед выходом команд на поле им представляли различных инвесторов и других больших шишек футбольного мира, и в голове всплыли мысли о дядюшке. Хёнджин был бы неимоверно счастлив разделить с Чонином важный день в его жизни, вот только по состоянию здоровья не имел возможности и попросил рассказать обо всём позже во всех подробностях. Тогда Кёнсу сообразил, что следовало бы заснять несколько видео для дяди, хоть он и сможет посмотреть весь матч в эфире на следующий день. Засветить игру с места событий, так сказать. Ему будет приятно. Высмотреть фигуру Чонина посреди обширного поля оказалось не так уж и легко, однако Кёнсу удалось узнать номерной знак юноши с далёкого расстояния. По телодвижению можно утверждать, что настрой у того решительный, что однозначно воодушевляло. Уж Ким-то доведёт дело до конца, чего бы это не стоило. Первый тайм прошёл на удивление гладко. Счёт шёл с небольшим отрывом 2:1 в пользу команды младшего. Несмотря на весьма агрессивную игру последнего, Чонин явно сдерживался и старался свести штрафные очки к минимуму. Им был очень нужен кубок, и они его получат во что бы то ни стало. В пятнадцатиминутный перерыв Кёнсу старался держать себя в руках и даже сбегал за водой, чтобы развеяться, так как сидел словно на иголках на протяжении всего времени. Впереди второй тайм, и неизвестно, какие обороты примет судьба в дальнейшем. Искренне стараясь особо не накручиваться, До нервно дёргал ногой и с неохотой убедился, что переживал не зря. Счёт 2:3, к сожалению, за заслуги соперников. Болельщики по всему стадионы разносили свои вопли радости или же негодования. По виду младшего на поле, Кёнсу досадливо жевал губу изнутри, подмечая, как тот раздражён этим поворотом. До конца второго тайма в запасе имелось ещё двадцать минут. Конечно, они успевают отыграться, но из-за разгаданной соперниками тактики ведения и передачи мяча, про которую Ким все уши прожужжал за несколько недель до матча, и о том, как её разработал сам тренер, победы им не видать, если они не предпримут хоть что-нибудь. В моменты, подобных нынешнему, единственным вариантом являлось перейти к иной тактике, и только капитан выбирал оную, в то время как остальные подхватывали. Чонин, естественно, капитаном не значился, в частности, из-за своих извечных прогулов и своевольной нравственности. Но это совершенно не мешало ему в случае необходимости подстраиваться, и, благодаря сплочённости и удачно выбранной капитаном технике, им с успехом посчастливилось сравнять счёт. Время второго тайма истекло, а дополнительное время также не выявило победителя. Игроки находились в изнеможении, вот только энергия и неимоверная жажда выиграть били ключом, оттого никто не был намерен сдаваться. В ход пошла серия пенальти. Кёнсу казалось, что весь мир сузился до этого стадиона и того, что происходило на поле. Он не назвал бы себя столь уж преданным фанатом спорта, вот только прямо сейчас готов был дать руку на отсечение, что ни разу не ощущал идентичного запала, как и желания узнать результат. — Если первым будет бить Ли, а за ним Ким, — подал голос незнакомец рядом с До, обращаясь к другу и не отрывая напряжённого взора с поля, — то у нас есть шансы. У ребят на бомберах красовались нашивки с символом их школы. Осознав, как практически не дышал всё прошедшее время, Кёнсу вдохнул побольше воздуха и вернул внимание к командам. Первыми вышли забивать капитаны обеих команд. Попали оба. Онемевшими пальцами вцепившись в ткань джинсов в районе колен, Кёнсу, собственно, как и все остальные, нагнулся вперёд, не в силах отвести взгляд. Оставалось надеяться, что команда Чонина забьёт три пенальти подряд, а удача соперников закончится на первом. Вторым, действительно, вышел забивать тот самый Ли. Идеальный гол. Вот только и вторая команда не отставала, получая свой заслуженный балл. Далее всё происходило словно в тумане. Третий гол команда их школы прошляпила, зато четвёртый также не пошёл на удачу соперникам. Чонин выходит забивать пятый гол. В этот самый момент, весь стадион затаил дыхание. Это особенное мгновение, когда обыкновенное моргание являлось непростительной роскошью. Комментарии диктора совершенно не долетали до ушей, а разум поплыл окончательно. Сейчас или никогда. Вдруг Кёнсу ощутил, как слегка болезненно кольнуло в районе затылка. Всмотревшись в фигуру младшего, на секунду До подумалось, что тот пытается разглядеть его среди тысяч голов бессменных зрителей. Нет, что за глупости. Глубокий вдох. Внимание на мяч. Один удар — неизменный результат. Трибуны одновременно задержали воздух в лёгких. Разбег. Секунда полёта до ворот. Прыжок вратаря. Взрыв. Лишь только одно единственное слово подходило к тому, что произошло следом, как и к тому, что почувствовал Кёнсу. Полный взрыв эмоций, состоящий из радости, гордости и блаженства. Зрители находились в полнейшем экстазе, вовсю ликуя, и повскакали со своих мест в неудержимом порыве. А лицезреть бегущего на радостях по полю Чонина… отдельное удовлетворение. Вот только забитый Кимом последний гол не ознаменовался концом, так как команда соперников готовилась к собственному пенальти. Последнему из всех. Тогда уже официально нагрянет конец. ***** Они заранее договорились встретиться в уединённом месте около парковки после матча. Кёнсу мысленно подбирал слова, выстраивал речь. Что ему следовало сказать Чонину, который скоро появится из раздевалки? Именно с младшим До зачастую попадает в ситуации, в которых не имел опыта, а потому не хотелось расстраивать юношу, что выложился сегодня, отдав всего себя, и постарался на славу. Тем временем, погода радовала своей теплотой, как и ясным солнышком с небесных высот. Начало лета выдалось согревающим без неизменной духоты, что однозначно повышало настроение. Пристроившись под раскидистом деревом, Кёнсу с пару минут запрокидывает голову и задумчиво глядит на колышущиеся ветви, ощущая стойкое чувство дежавю. С чего бы это? — Кёнсу-я! — если бы не отклик со стороны спешащего к нему Кима, старший и не заприметил бы того вовремя. Не сдержав явной улыбки при виде юноши, Кёнсу ждёт, когда тот сократит расстояние и привычно обхватит его руками, гулко выдыхая. — Как тебе? Ты доволен? Издав утвердительное мычание, Кёнсу со всей вложенной взаимностью обнимает в ответ и одобрительно хлопает по спине в подтверждение. От Чонина пахло гелем для душа и чистым порошком сменной одежды, в то время как плечо оттягивала увесистая сумка с формой. Борясь с желанием прикрыть веки и раствориться в младшем, Кёнсу чуть отодвигается и любопытно интересуется. — А ты сам как? Гордишься собой? Вами? — Ещё бы! Повезло, что мы сумели довести счёт до пенальти. Те парни славились неумением в серии. Но справились отлично. Вообще, неплохие ребята. — Ты тоже справился. Это было потрясающе. Смутившись, Чонин сжал плечо старшего и шутливо прикрыл лицо. — Ну, всё. Совсем засмущал меня, хён. Нельзя же так! Я сейчас слишком чувствителен. Вновь нескромно закатив глаза, Кёнсу ущипнул юношу за бок, получив в ответ наигранное «ай!». — Ты пойдёшь праздновать с остальными? — Я тебе говорил, — одарив До взглядом, мол, сколько нужно ещё повторять, он демонстративно принялся разглаживать складки на футболке первого, — что мне это неинтересно. Я хочу побыть с тобой. Разумно не воспротивившись, Кёнсу вновь несдержанно приподнимает уголки губ и проводит по руке Кима вниз, в конце концов, остановившись на ладони, он переплетает их пальцы вместе. Всё-таки у того особенный день. И Кёнсу хотелось бы его порадовать. — Тогда давай отпразднуем где-нибудь? — спустя секунду размышлений, предлагает До, — посидим в ближайшей закусочной. Я угощаю. То, как загорелся предложенной затеей Чонин, заметили бы даже на космических просторах. — Вот это другой разговор! О, давай после сходим к дядюшке и расскажем, как всё прошло. Ему точно понравится исход. Подобного прилива любви к человеку напротив Кёнсу не ожидал от слова совершенно. Казалось, что полюбить ещё сильнее попросту невозможно. Но вот он сам приближается к вещающему что-то ещё юноше и пресекает дальнейший поток слов чувственным поцелуем. Медленно, наслаждаясь дарованным им мигом друг с другом. А в груди младшего гулко бьётся сердце, наполняясь идентичной любовью, которую оба делят на двоих. И взращивают словно бутон в полупериод суровых зимних будней. Что цветёт ещё краше и подпитывается живительной влагой их чувств с каждым днём. Они забываются в мгновении. Неудивительно, что никто из них не замечает притаившийся неподалёку силуэт, звучно щёлкающий профессиональной фотокамерой. Ведь их ожидал приятный день совместного времяпрепровождения. Которым следовало насладиться. Перед тем, что могла приготовить жизнь в будущем.