Голос чистой любви

ххх

Хенджин всегда относился к Хану теплее, чем просто к другу. Смотрел на него не так, как на остальных. Невольно улыбался, когда Хан заливался громким смехом. Нежно поглядывал, когда утром, с вороньим гнездом на голове, тот шлепал в душ. На тренировках Хван смотрел только на Джисона. Подмечал каждое движение, облизывал глазами все изящные изгибы тела младшего, но открыто пялиться себе не позволял. Почти не позволял, потому что глаза невольно ложились на тонкую талию и пухлые щечки. Хан до этого не смотрел на Хенджина так, но позволял себя обнимать и тискать, сам прикасался. Вообще, Хван ненавидел, когда его трогают и добровольно не позволял никому это делать, кроме Феликса. Потому что Феликс что-то неземное, космическое и чистое, он посланник богов. Так считал Хенджин. Ему отказать — забрать путевку в ад. Но когда дело касалось Хана, вся нетактильность Джина куда-то исчезала, и он превращался в наркомана. Ему хотелось больше и больше. На общих посиделках парень старался сильно не напиваться, потому что крышу срывало знатно, а учитывая, что с Ханом они жили в одной комнате, Хенджин боялся и вовсе потерять контроль. Он боялся наброситься на младшего настолько, насколько боялся пойти в соседнюю комнату и снести челюсть Ли Минхо, который, в отличии от Хенджина, не контролировал себя по отношению к Джисону. Хван бесился, когда видел, как рука Ли накрывала задницу Хана. Бесился, когда тот, не совсем осознавая, старался быть ближе к Минхо. Если описывать все это одним словом, то ревность самое подходящее. Ревновать своего друга к другому другу. Хван смеялся с этой ситуации и хотел плакать. Иногда он уходил в зал один и танцевал там, пока ноги не переставали держать, а голова не пустела от усталости совсем. Но даже после такого он возвращался в комнату, видел Хана и снова все начиналось по новой. В последние пару месяцев этот мальчишка будто специально изводил Хенджина. Хотя не сказать, что тот был против, но естественное сексуальное желание пробивало все потолки, выстраиваемые Хваном. Младший взял за привычку разгуливать по общаге в коротких шортах и с голым торсом. И если остальные мемберы не особо обращали на это внимание, учитывая, что Бан Чан не стеснялся иногда и в трусах погулять, то Хенджин истекал горячим потом и естественной смазкой внизу. С такой проблемой Хван боролся по старинке. Холодный душ, вязкая смазка и крепкая рука, что обещала заменить хрупкое ханово тело, но каждый раз обещание не сдерживала. Глаза закатывались от удовольствия, накрывавшего тело, но моральной удовлетворенности парень не чувствовал. Напряжение росло с каждым днем и желание не отставало. Хван иногда задумывался, что постепенно сходит с ума.

ххх

Сегодня, после общей тренировки, все собрались в гостиной и устроили ночь игр. Хенджин сразу сказал, что очень устал и потянул мышцу, но соскочить не вышло. Перед грозным тоном Чана не устоит никто, разве что Ли Минхо. Он пришел в комнату к Джину, сел на кровать и молча смотрел на парня. Тот принял сидячее положение, поставил фильм на паузу и поднял бровь. — Чего тебе надобно, старче? — устало выдал Хван. — Почему ты не со всеми? — А вы уже начали? — Нет, Чонин с Феликсом готовят закуски, а Сынмин и Чанбин поехали за пивом. Хенджин не хотел, но все же задумался о том, где тогда Хан и Ли. — Я сегодня умер, так и скажи остальным, — Джин провел рукой по волосам, зачесывая пудровые пряди назад, — правда, хен, сегодня я себя не жалел, мне нужен отдых. — Хенджин, — Бан Чан резко стал серьезным, — не бреши мне. — Господи Иисусе, помоги, — страдальчески протянул Хван. — Что тебя беспокоит? — Ничего, мамуля. Я устал и хочу в тишине наконец-то досмотреть сериал, — получилось слишком громко. — Не злись. Я же без всяких умыслов. Джин мысленно ударился головой о стену. Ему стало стыдно. Чан всегда относился ко всем с заботой и определенно не заслужил злости в свой адрес. Но Хенджин не будет Хенджином, если не надерзит. — Прости, — виновато поднял глаза, — рот мой помойка. — Джин, давай ты отложишь ноутбук, умоешься холодной водой и посидишь с нами. Вспомни, когда мы последний раз так собирались? Завтра выходной, сможешь выспаться и досмотреть свою белиберду. — Завтра я в зал. Так что выходной у вас, — Хенджин выделил последнее слово. — Нет, — сказал Чан, как отрезал, — хватит изводить себя. Встань и выходи в гостиную, — он поднялся и подошел к двери. — И вынь, наконец-то, язык из задницы. Глядишь и жить станет проще. Джин не понял последнюю фразу, что обронил Чан. Он заполз обратно под одеяло, закрыл глаза и сразу же пожалел. Потому что под закрытыми веками рисовались картины, где Ли и Хан мило воркуют друг с другом весь вечер, а он остается в стороне. Хвану стало немного обидно за себя. Именно это чувство послужило хорошим пинком под зад, заставившим его отбросить одеяло и выйти из комнаты. По пути в ванную комнату Джин бросил короткий взгляд на гостиную. Там, на мягком диване, сидели Джисон и Минхо, между ними лежали три маленькие подушечки, что, несомненно, не могло не порадовать Хвана. — Джин, — потрепал его за плечо Сынмин, — я оставил вишневое пиво в холодильнике. — О, ты запомнил, — приторно-сладко протянул Хван, — ты такой внимательный, дорогой. — Я уже говорил, как сильно ты меня бесишь? Джин не ответил, только подмигнул. Он прошел на кухню, открыл холодильник и среди кучи бутылок стал искать то, что предназначалось ему. Нужные бутылки стояли у самой стенки и Хвану пришлось почти целиком туда залезть, чтобы достать то самое вишневое пиво. — Что за виды, Джини? Хенджин резко дернулся и ударился локтем о дверь холодильника. Парень зашипел и схватился за ушибленное место. — Блять, Джисон, колокольчик на шею повесь. — Испугался? — Нет, слишком обрадовался, — съязвил Хван. — Ты как-то долго, мы не можем начать, — начал Джисон, — меня отправили за тобой. Мамуля переживает, что ты останешься тут в гордом одиночестве и пропустишь все веселье. — Не то, что бы мне не нравился этот план, — начал Джин, — но… Договорить он не успел. Хан быстро влез в открытый холодильник, достал вишневое пиво и вручил старшему. Хенджин внимательно смотрел. Тогда Хан взял его руку в свои. — Покажи, где болит, я поцелую и все пройдет. — Задницу еще мне поцелуй, — слова рвались сами. — Тоже болит? — Хан широко улыбнулся. — Снимай трусы. Он всегда был таким. Всегда говорил эти свои смущающие фразочки и легко касался, не задумываясь, какой эффект они производят на Джина. Парень взял локоть Хвана, подул и оставил легкий чмок. — Пошли, пока нас в розыск не объявили. Джисон взял Хенджина за свободную руку и повел за собой. Старший и не сопротивлялся. Он потащился за Ханом в набитую людьми комнату. — Привел, — отчитался Джисон Чану. Джин, засмущавшись, выдернул руку и хотел двинуться в сторону Феликса, чтобы упасть на подлокотник кресла, но Джисон решил иначе. Потеряв руку Хвана, он сразу схватился за футболку и поволок его на диван, где до этого сидел Минхо, и усадил парня посередине. Джин поерзал, вытащил подушку из-под задницы и уложил на колени. Яркий румянец отвоевал бледные щеки и заставил Джина приложиться к бутылке. Его бедра соприкасались с коленками Хана, и кожа в этом месте почти плавилась. — С чего начнем? — Бан Чан предоставил выбор команде. — Покер? — предложил Чанбин. — Я еще не настолько пьян, — Феликс не любил покер. — Блек-джек? — Минхо слегка улыбнулся. — Да, можно, — Чан согласился. — Никто не против? Все дружно согласились и Сынмин начал раздачу. Сразу играли на карамельки. К концу первой бутылки Джин собрал большее количество конфет и увереннее развалился на диване. Теперь он прижимался бедром к коленке Хана намеренно. Скользкие взгляды ласкали нежные щечки и тонкие пальцы. Джисон немного смущался. У него совсем не шла игра, Минхо отпускал колкие комментарии именно в его адрес, а Джин неприлично приближался. Он почти собрался с духом сказать, что уходит спать, но Чонин предложил сыграть на желание. Это подстегнуло авантюризм Хана, и он вдруг почувствовал, что может горы свернуть. — Мне нужна добавка. — Мне тоже, — следом за Джисоном подскочил Хенджин и поплелся за младшим на кухню. Они не включали свет. Хенджин открыл холодильник, пока Джисон подошел к открытому окну, чтобы глотнуть свежего воздуха. — Хочешь покурить? — предложил Хан, не поворачиваясь. — Нам нельзя же. — Запреты созданы для того, чтобы нарушать их, Джини, — младший подошел к микроволновке, отодвинул ее и вытащил пачку тонких сигарет. Хенджин закрыл холодильник, и кухня погрузилась в темноту, разбавляемую слабым светом фонарей с улицы. — Если мамуля нас поймает, то я сдам тебя, — Хван с усмешкой подошел к окну. — Тогда жди расплаты, — Джисон подхватил его игру и протянул сигарету. — Я никогда не подкуриваю сам, — Хенджин вернул сигарету, и Хан без раздумий забрал ее, подкурил и вставил в приоткрытый рот старшему. — Забыл, извиняй, — Джисон прикурил себе, — закрой уже, а то вывалится, — он указательным пальцем надавил на подбородок Хвана и губы сомкнулись вокруг сигареты. Хенджин сделал затяжку и почувствовал, как едкий дым пополз в легкие, моментально делая ноги ватными. Они молча стояли у окна, Джин искоса смотрел на лицо Хана, подсвечиваемое слабым светом от тлеющей сигареты. Вместе с дымом по телу разливалось приятное тепло. — Ну вы скоро? — в дверном проеме появилась светлая макушка Феликса. — Блять, да вы издеваетесь. — Тшш, — приложил палец к губам Джисон, — не верещи, а то зло разбудишь. — Чан тебе яйца открутит. — Это Хенджин, — Хан выставил палец, указывая на старшего. — Я сейчас его откушу, — бросил угрозу Джин. Феликс подошел к ним, выдернул из руки Хана почти истлевшую сигарету и бросил в открытое окно. То же самое проделал с сигаретой Джина. — Если случится пожар, ты знаешь на кого все свалить, — Хан почти шепотом произнес над ухом Хенджина и тот покрылся мурашками. Ладони моментально вспотели, а Джисон, как ни в чем ни бывало, спрятал обратно пачку. — Я слышу тебя, Джисон. — Ой-ой, расскажешь мамуле? — Если рот свой не захлопнешь, то прямо сейчас и расскажу. — Уф, напугал-напугал, — Хан театрально скривился и спрятался за Джином, ухватившись за руку. Сердце Джина уже готово пробить грудину и выброситься на пол, барахтаясь как рыба без воды. — Джисон, — строго отрезал Феликс. — Эй, прости засранцев и не ругайся, — Хван повернулся к Джисону, обнял свободной рукой, защищая. — Пошли ко всем. Последнюю фразу он адресовал Хану. Тот прошел к холодильнику, вытащил две бутылки пива, вручил одну Хвану и подтолкнул на выход. Игра стала оживленной, когда на кону стояло желание. Даже Джисон всеми силами пытался держаться на плаву и не стать рабом ребят на ближайшие дни. В этот вечер ему повезло, он проиграл лишь один раз. Желание досталось Хенджину и тот победно усмехнулся, положив руку на бедро Хана. Алкоголь стер границы допустимого и знатно раскрепостил Хенджина. Он настолько увлекся попыткой ощутить Хана, что совсем не замечал испепеляющие взгляды Минхо. Так же, как и не заметил, что проиграл ему желание. Ли усмехнулся, как хищный кот, который поймал воробья и готовится его выпотрошить. Он опустил руку на плечо Джина, но тот не среагировал совсем. Это немного удивило Минхо, учитывая, как он шарахался людей, избегая прикосновений вообще. Ли подметил, что Хван липнет к бедрам Хана и облизывает того взглядом. Ухмылка на его лице стала еще более опасной. Намечалось что-то очень интересное.