Голос чистой любви

Утро встретило Хенджина жутким похмельем. Он одной рукой протер глаза, что грозились взорваться от головной боли и замер. В постели он лежал не один. Джин немного приподнял голову и увидел светлые волосы, что рассыпались по подушке и выглядывали из-под одеяла. «Пиздец» — единственное, что пронеслось в голове. Джин зажмурился и хотел было вдавить ладони в глаза, но понял, что почти не чувствует левую руку. Он отбросил одеяло и уставился на тело рядом с собой глазами, что стали как блюдца. На правой стороне кровати спал Хан. Он лежал на животе, сложив руки под подушкой. Левая рука Хенджина покоилась под животом младшего, а правая нога накрывала его бедра. — Пиздец, — шепотом выругался Джин. Джисон поерзал и повернул голову, разлепив один глаз. В таком положении он выглядел невообразимо мило. Хенджин осторожно вытянул руку из-под него и убрал ногу. — Привет, — попытался улыбнуться. — Мхм, — прокряхтел Хан и перевернулся на спину. Хенджин готов был провалиться сквозь землю, когда снова увидел мышцы пресса младшего. И почти провалился, когда увидел его вставший член. Он опустил голову и точно такую же картину увидел в своих боксерах. — Что ты делаешь в моей постели? — Очевидно, пытаюсь доспать, — голос Хана хриплый, низкий, вызывающий мурашки и движение в трусах. — Который час? — Я без понятия, — Хван тоже перевернулся на спину и потянулся к телефону на тумбочке. — Что за нахрен? Телефона не было. Джин резко поднялся и моментально пожалел об этом. Головная боль обрушилась резко и без предупреждения. Парень упал обратно. — Мы напились, — догадался Джин. — И накурились, — добавил Хан. — Мамуля нас зарежет, — изображая плач, произнес Хенджин. — Неа, Феликс в деле. Так что в этот раз у нас крыша. — Где мой телефон? — Нашел у кого спросить, — пробурчал Хан и натянул одеяло на голову. — Эй, — Джин стянул одеяло обратно, — ты что тут забыл вообще? Джисон уставился на него, как на дурачка, приподнялся на локтях. Джин засмотрелся на кубики пресса, которые перекатывались под кожей при движении тела. — Хорош пялиться, — бросил Джисон, — ты сам попросил поспать тут. — Да ну нахрен. — Ага, — Джисон стал подниматься, — хотя, скорее, ты просто уронил меня на кровать и не пустил к себе. А мне разницы нет, где спать. Младший сел спиной к Джину и потянулся. Широкие плечи очень контрастировали с тонкой талией. Хван опять залип. В трусах опять дернулось. — Мне надо в душ, — он резко подскочил и подбежал к двери, опережая Хана. — Да за что, — Джисон обреченно вздохнул. — Ладно, иди, я проветрю комнату от утренней похмельной помойки. Хенджин схватил футболку и шорты из шкафа и рванул в ванную. Дверь с громким хлопком закрылась и Джин сам испугался резкого звука, который отдался пульсацией в свинцовой голове. Парень открутил вентиль и встал под прохладную воду. В мозгах роились мысли, подобно пчелам. Что произошло ночью? Почему он так напился? Зачем заставил Джисона с ним спать? На последний вопрос у Хвана был ответ. Он хотел засыпать и просыпаться с Джисоном всю оставшуюся жизнь. Хотел видеть припухшие после сна глаза и сухие, но мягкие губы. Хотел обнимать и прижимать к себе. Но эти хотелки дальше головы не выходили. Этой ночью Хенджин спал с Джисоном. Мечта исполнилась, но какой с этого толк, если он вообще нихрена не помнит. Внезапно в голове всплыла крепкая спина младшего и пресс, все эти картинки перечеркнул утренний стояк Хана, который показался еще пьяненькому Джину очень внушительным. Слюна собралась во рту, а член дернулся, приказывая прикоснуться. И разве может отказать Хенджин себе в удовольствии? Конечно, нет. Поэтому опускает руку и заключает в кулак свое ноющее возбуждение. Хван не спешил, двигал рукой медленно, в одном темпе, издевался над собой. Он представлял, что Джисон стоит спереди и проводит все эти манипуляции с его членом. Пальцы второй руки стали подниматься вверх, по гладкой белой коже, дотянулись к губам, проехались по ним и попали в рот. От таких своих действий Хенджин немного ошалел, но это быстро прошло, потому что наслаждение выросло и грозилось сбить с ног. Парень крепче сжал кулак и стал быстрее двигать им, пока пальцы другой руки были глубоко во рту. Волна экстаза снесла Хенджина с бешеной силой. Он мычал, крепко обхватив пальцы губами, упираясь в кафель на стене. Когда тело смогло снова нормально функционировать, он быстренько вымылся, оделся и вышел на кухню. Оттуда доносился аромат, сжимавший внутренности Хвана с бешеной силой. Хенджин не понимал, чего он хочет больше, поесть или проблеваться. — Держи, — протянул ему Минхо стакан, — похмельное зелье. — Это что? — Пей, пока я добрый, Джини. — Ты злая ведьма, Минхо, — злобно зыркнув, произнес Хенджин и осушил стакан. — Умница, — Минхо вытащил вафли из вафельницы и залил новую порцию теста. — Завтракать будешь? — Буду, — не задумываясь ответил Хенджин. Парень сел за стол и стянул волосы на затылке. — Сливки или соленая карамель? — Соленая карамель, — в один голос произнес Джин с Ханом, что появился в дверном проеме. — Доброе утро, солнышко, — Минхо ярко и ласково улыбнулся. — Похмельное зелье? — он протянул второй стакан Хану. — Ты на всех этого пойла нашаманил? — Джин немного разозлился от того, как ласково Ли обращался к Хану и как дерзко к нему. — Только двум принцессам, что вчера нажрались, как свинюшки, — он подмигнул Хвану и принялся снимать вафли. — Ты совсем не следишь за языком, Минхо, — сощурившись, произнес Хан. — Вчера тебе нравилось. Джин подавился вафлей. Что это, блять, значит? — Не понял, — удивился Хан. — Пока вас укладывал, измотался похлеще, чем в танцевальном зале. — Ну пиздец, — протянул Хенджин. Мало того, что он спал с Ханом, так еще Минхо их укладывал. — Я больше не пью, — гордо заявил Хан, слизывая соленую карамель с ножа. Джин готов поклясться, что смотрел он в этот момент ему в глаза. — Ага, мы с Джини запомним, — Минхо непринужденно потрепал волосы Джина, отключил вафельницу и присел к ним за стол. Дальше ели молча. Хенджин не поднимал глаза, а Хан с Минхо обменивались взглядами, значение которых понимали только они сами. После трапезы Ли сделал всем троим чай. — Минхо, помоги восстановить вчерашний вечер? — попросил Хан. — И что последнее вы помните? Парни переглянулись. — Понял, — кивнул Минхо, — после двух бутылок пива, вы, два засранца, напоившие бедного Феликса, устроились на подоконнике кухни, — Ли указал пальцем на окно, не сводя взгляда с Джина, — и накурились. Третью бутылку пива делили на двоих. Как четвертую, только уже не пива, а соджу. И пока Феликс старательно забирал внимание Чана, вы бегали туда-сюда. Сигареты плюс алкоголь, — он развел руками. Хан протяжно застонал и накрыл глаза ладонью. Джин молча смотрел в чашку. — Да пиздец, — подал голос. — Пиздец случился, когда Феликс, накуренный, уселся на колени Чана и уснул, — Минхо посмеялся. — Мамуля разозлилась. — Сильно? — Сильно, — раздался серьезный голос. — Господи, помоги, — Хан начал причитать. — Не поможет, — Чан злобно зыркнул на него, — молись на Феликса. — Феликс, помоги, — подхватил Джин и Джисон засмеялся. Точнее, подавился смехом, издавая хрюканье. — Я очень обижен на вас, — продолжил Чан, подойдя к холодильнику. — Одно правило. Одно блядское правило. И то нарушили. — Ну не злиииись, — Хан сделал большие глаза и выпятил нижнюю губу.— Обещаю, что больше не будем здесь курить. — Будете, — отрезал Чан, — я вас, чертей, знаю. — Ладно уже, — вступился Минхо, — было весело. — Не заступайся, Минхо. Иначе они не поймут свою ошибку. — Да какая ошибка, Чан? Мы все тут взрослые люди. Или ты думал, что будешь их контролировать до конца жизни? — Минхо больше не улыбался. — Остынь. Бан Чан внимательно осмотрел каждого. Хенджин сжался под этим тяжелым взглядом. — Блять, ты прав, — Чан вздохнул и схватился за переносицу. — Феликса не накуривайте больше. — Будто кто-то его заставлял, — бросил Хан и тут же пожалел, ощутив пинок под столом. Хенджин и Минхо убивали его взглядами. — Прости. Обещаю больше не накуривать Феликса. — Ладно, — сдался Чан. — Вы чего вообще в такую рань встали? — А который час? — Без пяти минут семь. — Да бляяяять, — протянул Хан, — я спать. — В свою постель ложись! — крикнул вслед Хенджин. — Не понял, — охреневшим тоном произнес Бан Чан. Минхо снова улыбнулся, забрал пустую чашку Джина и Хана, положил в раковину и пошел на выход. — Идешь? — обратился к Джину. Тот засуетился, встал из-за стола и в несколько шагов нагнал Ли. Бан Чан провожал их взглядом, полным любопытства. Минхо прошел в гостиную, Джин за ним. Они уселись на диван. — Расскажи, почему Хан спал в моей кровати. — Иди сюда, — похлопал по бедрам Минхо. Хенджин охренел. — Что? — Иди сюда, — произнес он, выделяя каждое слово. — Я не хочу, — сузил глаза Джин, — просто расскажи. Минхо внимательно смотрел. Он умел добиваться своего. И Джин знал это. Поэтому он улегся головой на крепкие бедра Ли. Тот, не упуская случай, сразу же запустил руку в пудровые волосы. Джин блаженно закатил глаза. Они сидели в такой тишине около десяти минут, пока младший не почувствовал мягкие касания к своей шее. — Минхо, не трогай там. Знаешь же, что не люблю. — Ну точно. Я же не Хан. Хенджина как кипятком обдало. Он поднялся и ушел в свою комнату, закрыл окно и влез под одеяло. Где-то в другом конце комнаты, на второй кровати, мирно посапывал Джисон. Хван уснул, слушая его громкое дыхание.