Голос чистой любви

Почти пятнадцать минут Джин стоит под струями прохладной воды и не может сосредоточиться. Член больно пульсирует, тело подходит к краю, но не прыгает. Долгожданная и желанная разрядка не наступает. После того случая в зале, Хенджин не может даже подрочить нормально. Член встает, но кончить не получается. Парень понимает, что все проблемы в голове, но как бороться с ними — не понимает. Джин становится злым и дерганным. Огрызается старшим и постоянно цепляется ко младшим. Ко всем, кроме Джисона. На занятиях психует и не замечает, как лажает с хореографией. По ночам спит, как заяц под кустом. Дергается от малейшего звука, а если и удается крепко уснуть, то ноющая пульсация возбужденного органа будит лучше любых будильников. Даже кусок в горло не лезет. Хенджин не думал, что такое недоразумение так быстро изменит его привычный образ жизни. Минхо заметил, как поменялся Хенджин после той дополнительной тренировки несколько дней назад. Но конкретную причину найти не мог. На все вопросы Джисон отвечал, что ничего не произошло, все как обычно. — Тебе кажется, хен, — заявил Хан, уплетая виноград. — Нет, я уверен, что не кажется. Будто в подтверждение этих слов с кухни доносится лязг и крики. Джисон срывается быстрее, чем Минхо. Просунув голову через дверной проем, оба видят, как Хван стоит над осколками чашки и орет на Феликса. — Я же случайно, — оправдывается тот. — Руки под хуй заточены, вот правда, — со всей злостью вываливает Джин. Минхо смотрит на Хана с немым «я же говорил», тот грустно кивает. — Надо помочь, — очень тихо шепчет на ухо Джисон. — Я разберусь, — так же тихо отвечает Ли. — Не ори, блять. Это всего лишь чашка, — нервы сдают и у Феликса. — Сегодня чашка, а завтра что? — Что ты доебался? Иди куда шел. — В очко иди, Феликс, — Хенджин грубо отталкивает Ли и присаживается, чтобы собрать осколки. — Как ты меня заебал, Хван, — младший Ли не сдерживается. — Псих ебаный. Хотя кто тебя ебать будет, истеричка. Хван крепко сжимает руку, забывая, что там осколок, и поднимает взгляд полный ненависти на блондина. — Съебался отсюда, пока я тебя не разукрасил. — Давай, комнатный тиран, попробуй. — Пиздуй, мамуле пожалуйся, — Хенджин совсем не сдерживается. Кровь капает на чистый пол, но не останавливает льющуюся потоком злость. — Я обещаю, Хван, еще раз и понесешь зубы в мусорку выбрасывать. — Эй, — вмешался Минхо, — разошлись. Джин злобно зыркнул на подошедшего Ли, но продолжил собирать осколки, пачкая их красным. — Остынь, — Минхо касается плеча Джина, — ты поранился. — Руки свои убрал! — Я твой хен, — напоминает Минхо, — и если я позволяю ко мне обращаться неформально, это не значит, что ты можешь себе позволить мне надерзить. — Ебал я все эти формальности. — Руку свою выеби, может, успокоишься, — добивает из-за плеча Минхо Феликс. — Беги, сука, — Хенджин подрывается и почти набрасывается на Феликса, но крепкие руки Минхо обхватывают его и не позволяют сдвинуться ни на сантиметр. — Убери нахуй свои руки! — пытается вырваться, но получает звонкую пощечину и замирает. Минхо кивает Хану и тот, быстро проскочив мимо концентрации мирового зла и агрессии, хватает Феликса и уводит. — На меня посмотри, — требует Ли. Хенджин переводит ошалевший взгляд. — Сейчас ты глубоко вдохнешь и выдохнешь, понял? — Джин кивнул. — Хорошо, пошли. — Отпусти, — пытается вырвать окровавленную руку Хенджин. — Закрой уже наконец свой рот и иди за мной, — Минхо начинал злиться. Хван поплелся за старшим в ванную. Наблюдал, как тот включил воду, настроил нужную температуру и поднес его раненую руку под струю. Ли нашарил аптечку в шкафчике над раковиной, достал перекись и пластыри. — Феликс не виноват в твоих проблемах, — начал Минхо. — Феликс… — Заткнись, — приказал Ли, — если тебе хреново, не нужно остальных окунать в то же дерьмо. Ты устроил скандал и почти подрался с ним. Из-за чего? — Из-за чашки. — Из-за чашки, Хенджин. Вдумайся, как это глупо, — Минхо аккуратно промывал рану и осматривал на наличие осколков. — Около года назад ты бросил геймпад на стеклянный стол и разбил его, помнишь? — Помню. — Феликс на тебя канючил? — Нет. — Тогда в чем дело? Хенджин виновато смотрел на свое отражение. Пудровые волосы небрежно торчат во все стороны, кожа посерела, глаза красные, а под ними синяки. Горячие капли стали собираться в уголках глаз и грозились вскрыть щеки своим скольжением. — Прости, — прошептал. — Не мне это говори, — Минхо не отрывался от руки. — Нет, прости, я нагрубил. — Да, Джини, ты нагрубил, — Минхо заглянул в глаза и улыбнулся. — Когда-нибудь я заткну твой грязный рот. Хван опустил голову на плечо Минхо и тяжело вздохнул. — Я мудак. Минхо молчал, он замотал бинтом порез на ладони и приобнял младшего. Нежно гладил по спине. Джин крепче прижимался к Ли, почувствовав желание защитить и помочь. — Ты расскажешь, что случилось с тобой? — Нет, — отрезал, — мне стыдно. — За что тебе стыдно? За необоснованную злость? — Вся моя злоба от недоеба, — хихикнул Джин. Ли понял, все понял. Он сильнее прижал Хвана к себе. — И всего-то? — Ха, всего-то, — передразнил Джин, отстранившись, — забудь. Он собирался покинуть ванную, но Минхо решил иначе. Он толкнул Хенджина к стене, захлопнул дверь и щелкнул замком. Не понимающий Хенджин открыл рот, чтобы возмутиться, но крепкая рука толкнула парня под душ, а вторая открутила вентиль. Одежда моментально промокла и неприятно прилипла к коже, очерчивая силуэты подтянутого тела. Минхо шагнул следом. Он накрыл рот младшего ладонью и крепко прижал затылком к стене. Второй рукой стянул мокрые шорты и схватил за член. Хенджин мычал проклятия в руку старшего, но не предпринимал попыток отстраниться. Возбуждение наступало очень быстро, учитывая возникшие проблемы. Минхо пару раз провел рукой вдоль ствола, не разрывая зрительного контакта. И резко присел на колени, сразу же вбирая возбужденный орган в рот. Хенджин протяжно стонет, но сразу же вспоминает, что в доме есть Феликс и Джисон и затыкает себе рот рукой. Минхо сразу же берет быстрый темп. Заглатывает и лижет. Чувствует, как напряглись бедра Джина, поднимает руки и сильно, до боли сжимает соски. Это становится тем самым, что толкает Хвана в пропасть. Ему одновременно стыдно и хорошо. Минхо за минуту смог дать ему то, что он сам не мог получить вот уже несколько дней. Ли поднимается, выплевывает в руку вязкую белую жидкость и смывает под холодной струей воды. Хенджин медленно сползает по стене, обхватывает коленки и душит слезы, выступившие хрен знает почему. От радости, наверное. Что наконец-то получилось. Или от страха, что это был Минхо. Как теперь смотреть в глаза Джисону? Теперь Хенджин плачет от обиды. — Поднимайся, — говорит Ли и протягивает полотенце, — я принесу сухую одежду. — Стой, — окликает, — не рассказывай никому. Не рассказывай… — имя оседает горькой полынью на языке. — Джисону? — добавляет Минхо. — Да, — Минхо гаденько улыбается и уходит. Возвращается с одеждой. Помогает стянуть мокрые вещи, вытирает мокрые бусинки и надевает сухую одежду. — Иди, — приказывает. — А ты? — Извинись перед Феликсом, — просит Минхо и закрывает дверь перед носом Джина.

ххх

Хенджин находит Феликса в его комнате. Тот сидит в огромном мягком кресле и читает книгу и даже не оборачивается, когда Хван стучит по открытой двери и входит. — Прости меня, Феликс, — начинает Джин, — мне правда жаль. Феликс не обращает на него внимания. Сильно же обиделся. — Феликс, пожалуйста, — просит Джин. — Я умру, если существо, созданное богами, не простит меня. Это работает и Феликс, откладывая книгу, пытается подавить улыбку, но уголок губ все же дергается. — Подлиза, — бросает он, пытаясь держать голос серьезным. — Ни капли, только факты. — Ладно, — соглашается блондин, — иди сюда. Хенджин подходит к креслу и присаживается рядом. Места очень мало и они сидят, как шпроты в банке, но Джин не возмущается. Он кладет руку на плечо младшего и прижимает того к себе. Феликс обвивает его своими руками, обнимая в ответ. — Еще раз выебнешься на меня, принцесса, и Минхо тебя не спасет. — Ну, если подумать, то спасал он тебя, — Хван хихикнул, когда Феликс ущипнул. — Мир? — Мир, — согласился блондин. — Только мамуле не рассказывай. — Я тебе сейчас руку сломаю, — Феликс угрожал мягко, почти нежно. Они просидели за непринужденной беседой около двух часов. За это время Феликс сделал чай, не разбив ни одной чашки, за что Хенджин его похвалил и получил легкий подзатыльник. Они не заметили, как остальные вернулись в общагу. Бан Чан, ввалившийся в комнату как обычно, немного опешил, увидев сидящего на его кровати Хвана. Он перевел взгляд на Феликса, но тот беззвучно сказал «потом» и Чан мертвым телом упал рядом с Ли на его кровать. Уснул моментально. — Ручной медведь, охуеть, — изумился Джин. — Следи за языком. — Рот мой помойка, — оправдался Хван, встал и вышел из комнаты. Он не хотел возвращаться к себе. Там Джисон. Стыд понемногу ковырял Хенджина изнутри. Но тягаться по всему дому ему тоже не хотелось. Хан однозначно спросит, почему он не возвращается. Пригладив волосы, Хенджин медленно поплелся в конец коридора. Тихонько открыл дверь, прошел внутрь и обомлел. На кровати сидел Минхо, широко расставив ноги, между которыми устроился Джисон. Он крепко спал, уронив голову на грудь Ли, прижимаясь, а тот обнимал. Перед ними стоял ноутбук. Хенджин сразу понял, что они смотрели что-то. Да и такие обжимашки для Хана и Минхо были обычным делом, ничего из ряда вон, но укол ревности Хван почувствовал остро. Ли открыл глаза и встретился с глазами Джина. Старший приложил указательный палец к губам и рукой махнул Джину, приказывая выйти. Сам же осторожно переложил Джисона на подушки и вышел следом. — Что за хуйня, Ли Минхо?