Голос чистой любви

— Объясни, — требовал Хенджин. — Что тебе нужно объяснить? — Какого хуя ты там сидел и обнимал Хана? — А нельзя? — наигранно удивился Минхо. Хенджин не мог запретить ему это делать, но какая-то часть его хотела наброситься на старшего и оторвать его руки, что так нежно обнимали Хана. — Что не так, Хенджин? — устало спросил Минхо. — Что между вами? — Не задавай вопросы, ответ на которые не хочешь услышать, — Минхо развернулся и пошел к себе. Джин не окликнул, еще немного постоял, обдумывая его слова. Хочет ли он узнать, что между этими двумя? Хочет ли он вмешаться? Как назвать то, что было между ними в зале? А в душе? Хван обхватил голову руками. За что так с ним? Глупое сердце. Не видя перед собой ничего, он поплелся в комнату. Джисон сидел на краю его кровати. Его глаза немного покрасневшие, а выражение лица взволнованное. Хенджин подошел и сел с другой стороны. Спиной к младшему. — Джини? — Хани? Снова молчание. — Ты хочешь поговорить? — Хочу, Джисон, но не уверен, что смогу. — Спроси уже наконец. Хенджин не хотел. Боялся услышать ответ. Совсем не хотел собирать по кускам сердце, что на что-то понадеялось. — Ты мне должен желание, — пропищал Хенджин. — Что ты хочешь? — Останься сегодня спать в моей постели. Не как друг. Хан повернулся и подполз к старшему, обнял со спины. — Я рад, что тебе полегчало, Джини, — прошептал он на ухо. Хенджин не мог знать, рассказал ли ему Минхо. Он откинул голову назад, прижимаясь затылком к плечу Хана. Шумно втянул воздух, наслаждаясь запахом. Самым любимым. Губы Хана коснулись шеи Хенджина. Тот легонько задрожал и повернул голову, предоставляя место для поцелуев. Джисон легонько касался кожи, не оставляя следов. С ним всегда так. Невинно, нежно, невесомо. От этого становилось горько на душе. Джин еле сдерживал слезы. Он повернулся и погладил мягкие щечки, внимательно вглядываясь в глаза, скрытые светлыми волосами. Старший приблизился к губам и легонько ухватил нижнюю пухлую губу Хана и отстранился. Они уснули в обнимку. Джисон лежал на груди, а Хенджин обнимал изящное тело. Большего не было, дальше не заходили.

ххх

Утром следующего дня Хенджин проснулся и почувствовал удушающую боль. Такую, какую никогда не испытывал. Так болело разбитое сердце. Хан спал, отвернувшись спиной к старшему, но ухватившись за его руку, которую положил себе под щеку. Джин последний раз крепко прижал к себе Джисона, вдохнул его запах и ушел в душ. Хенджин отдалился ото всех. Перестал разговаривать с Феликсом о важных неважностях. Перестал язвить Минхо и Чану. С Чанбином не играл в видеоигры. Он с головой ушел в тренировки. Каждую свободную минуту проводил в зале, ставил хореографию под первые попавшиеся треки, до блеска оттачивал собственную для выступлений. Согласился на контракт с каким-то агентством. Пропадал на съемках до поздней ночи. А вернувшись, обессиленно падал на кровать и моментально засыпал. На вопросы Хана отвечал коротко и сам первым ничего не спрашивал. Почти две недели Хван бегал ото всех. В пятницу вечером пришел Чан и объявил два дня выходных. Никаких съемок, никаких тренировок. — Поднимайся, — приказал он. — На кой хер? — Вечер игр, — пожал плечами Чан. — Не, мне прошлого раза хватило. — Да ладно тебе, Джин, хватит уже шарахаться нас. Хенджин посмотрел на Чана, тот доброжелательно улыбался. — Поиграем, поболтаем, будет весело. — Если я завтра не вспомню ничего, то это будет последний вечер игр, в котором я участвую. Чан победно хлопнул в ладоши и вышел. Джин поднялся с кровати, причесался и сменил футболку. В гостиной уже все собрались. Хан, кто бы сомневался, сидел рядом с Минхо. Хван закатил глаза. Больно, однако. — Наша принцесса вышла из заточения, — съязвил Сынмин. — Не зря отправили храброго рыцаря тебя спасать. — Завались, — Хенджин одарил его средним пальцем и улыбнулся. — И я тебя люблю. Только усевшись на полу, рядом с диваном, Хван заметил, что на столе стояло много бутылок соджу и восемь рюмок. — Давай к нам, — позвал Минхо, указывая на свободное место на диване. — И тут нормально. Играть начали с UNO. Все шло неплохо, пока Феликс не стал проигрывать. Парень стал дуть губки и заметно раздражался, тогда Чан предложил сыграть во что-нибудь другое. — Есть идея, — начал Чонин, — поиграем в «я никогда не…»? — Это что за херота? — подал голос Чанбин. — По кругу передаем, — он отдал в руку Сынмину конфету. — И так, человек, у которого конфета, говорит что-то вроде «я никогда не ел бычьи яйца» и тот, кто их ел, выпивает из своего стакана. — Тут соджу, — напомнил Минхо. — Накидаемся же. — Да не, не должны, — Чонин отмахнулся и наполнил рюмки. — Начинай, Сынмин. — Эм… Я никогда не носил юбку? — он внимательно осматривает всех сидящих. Комнату заполняет смех, а к своей рюмке тянется только Феликс. — Ну пиздец, — вставляет свои пять копеек Джин. — Серьезно? — спрашивает Чана. — Не тяни, передавай конфетку, — толкает в бок Сынмина Чонин. — Я никогда не ломал пальцы, — говорит Чанбин и сразу же выпивает. К нему присоединяются все, кроме Чонина и Минхо. Конфета шла по кругу, алкоголя в бутылках становилось меньше, градус в крови больше. Они смеялись и разговаривали, как в старые добрые времена, до того, как Хенджин подавился своими чувствами. — Я никогда не спал с парнями, — бросает Чонин и внимательно смотрит, — в том самом смысле. В этот раз никто не смеялся. Чан, Феликс, Минхо и Хван потянулись к рюмкам. Джисон внимательно смотрел на них. — Что? — бросил Минхо, когда Хван зыркнул на него. Конфета шла дальше, но напряжение не уходило. — Я никогда не влюблялся в друга, — отчеканивает Минхо и смотрит на Хвана. Тот, не разрывая зрительного контакта, выпивает соджу и замечает, как Джисон делает так же. За ним повторяет Минхо. «Ублюдок» — проносится в голове Джина. Когда доходит очередь до Хенджина, он говорит, что никогда не игрался с чувствами других. Минхо закатывает глаза. — Ты никогда и поговорить не пробовал, — отвечает Минхо так, чтобы слышал Хван и сидящий рядом Джисон. — Завались, — зло отвечает Джин. — Я, по-моему, объяснял про уважение к старшим. Хенджин игнорирует, забирает конфетку из рук Чана и объявляет, что никогда не отбивал парня. Это превращается в схватку между Хваном и Ли. Никто не пьет, но все дружно смотрят на этих двоих. — Джини, пожалуйста, — начинает Хан. — Нет, не Джини и не пожалуйста, — злится Джин. Он встает и идет на кухню, отодвигает микроволновку и достает пачку сигарет. Зажимает одну в губах, подносит зажигалку кончику и замирает. — Сука. Джин отбрасывает зажигалку в сторону и смотрит в окно. — Давай сюда, — звучит из-за спины голос Хана. Он подходит, вытягивает сигарету из губ Хвана, подкуривает и возвращает обратно. Сам садится на подоконник. — Давай поговорим? — Не давай, — отрезает Хван. — Хватит бегать от меня. От нас. — Я не бегаю. — Ну да, звездун, — произносит Минхо, появившийся из ниоткуда. — А ты нахрена пришел? — Хани пошел за тобой, я за ним, — спокойно говорит Ли. — Ты же бешеный, покусаешь еще. — Да блять, — Джисон зло смотрит на Минхо. — Вы встречаетесь? — выпаливает Джин раньше, чем успевает подумать. — Ну наконец-то, блять, — радуется Ли, — я уже думал, что состарюсь, пока ты яйца отрастишь. — Отвечай, — приказывает Джин. — И да, и нет, — отвечает за него Хан. — Это как понять? — Мы в поиске решения, — Минхо запутывает еще сильнее. — Я нихуя не понял. — Оно и видно, — смеется Ли, — тупенький немного, — он подходит ближе, становится за спиной Хвана. — Ну он же напрашивается, Джисон, — смотрит в поисках поддержки на младшего Джин. — А что еще мне надо сказать? Ты почти две недели носился как электровеник и боялся спросить то, что сейчас так легко слетело с твоего грязного языка. Рука Хана легла на левое плечо Хенджина. — Не злись, пожалуйста, — попросил он. На правое плечо легла рука Минхо. — Да, не злись, Джини, — произносит он почти над ухом, забирает сигарету, затягивается, подходит к Хану и выдыхает в его рот. Джин ошалел. Джисон охотно ответил на поцелуй. — Да блять, — не выдерживает, — что за хуйня? — Ну давай и тебя поцелую, — закатил глаза Минхо, оторвавшись от губ Хана. — Иди в очко со своим по… Договорить не успевает, мягкие и влажные губы Ли прижимаются к его губам. Хван отвечает, но не сразу. Он отстраняется и смотрит, ничего не понимая. — Не думай, Джини, отдайся чувствам, — произносит Хан и целует его. — Аж дышать легче стало, — произносит Минхо. — Что это сейчас было? — Ну что, ты нашел решение? — обращается Ли к Джисону. — Я слишком сильно люблю вас, — отвечает Хан и подтягивает коленки к груди, кладет на них голову, — выбрать тебя, — он указывает на Минхо, — и потерять тебя, — тычет в грудь Джина, — я не могу. Мне было так больно, когда ты отдалился, но я понимал, что тебе нужно время. — Все еще не понимаю, — ерошит волосы Джин. — Да блять, ты тупой, а не тупенький, Хван, — закипает Минхо. — Он говорит, что не выберет никого из нас, потому что это причинит боль другому. Так понятно? — Понятно. И дальше что? — Я хочу быть с вами обоими, — произносит Хан и это удивляет только Джина. Минхо даже не ведет бровью. — Пиздееец, — тянет Хенджин. — Ты можешь прямо сейчас уйти, если не понимаешь и не принимаешь. Хенджин внимательно смотрит на Хана. Сигарета давно дотлела и осыпалась на пол пеплом.