Голос чистой любви

Их странные отношения длятся уже почти два месяца. Они привыкли друг к другу, притерлись. Ли негласно переехал в комнату младших, готовил им завтраки, потому что его пташки любят поспать до обеда по выходным. Тренировки тоже стали более комфортными. Хван больше не считает себя во всем правым и прислушивается к советам старшего. Они вместе проводят много времени в зале, пока Джисон с головой погрузился мир тренировок и, не без помощи Чанбина, укрепляет мышцы. Мемберы не знают о том, что Ли прибрал к рукам и Хана, и Хвана. Или знают, но открыто никто ничего не говорит. До секса дело не доходит, они доставляют друг другу удовольствие ртом и руками. Постоянно что-то мешает дойти до конца. До этого дня. В то утро Минхо как обычно выпекает вафли и чизкейк для своих парней. В общежитии, помимо них, остался Чан и Феликс, у которого отменилась съемка. Ли раскладывает по тарелкам горячие вафли и обильно поливает их соленой карамелью. То же проворачивает с чизкейком. Первым на кухне появляется Хан. Его светлые волосы еще мокрые, вода стекает по нежной смуглой коже шеи. Почти сразу за ним заходит Хван. Такой же мокрый и опухший ото сна. — Соблазняете? — Ни капли, — отвечает Джин. — Получается. Завтракали молча, бросая друг на друга многозначительные взгляды. Когда тарелки опустели, Хенджин собрал и поставил их в раковину. Подошел к столу, перегнулся через него и поцеловал Ли. Он хотел этого с момента, как зашел на кухню. Такие поцелуи стали обыденностью для них. Но не в этот раз. Крепкая рука Хана надавила на поясницу Джина, от чего он улегся на стол. Ли сразу понял, что к чему. Ухватил пальцами подбородок Хвана и не позволил отстраниться от своих губ. Хан уверенным движением стянул шорты, под которыми не было белья и звонко шлепнул по ягодице. Джин промычал в поцелуй. Джисон развел его ноги, все так же не позволяя подняться. — Такой податливый, — шептал Хан, присаживаясь на колени. Джин чувствовал горячее дыхание на ягодицах, мокрые поцелуи и укусы. Язык Джисона скользнул по анусу. Хван снова простонал. Хан уверенно проталкивался внутрь, облизывал по кругу, не забывая водить рукой по вставшему члену. Минхо, не упуская возможности, встал из-за стола, позволил Хенджину стянуть свои штаны и жадно отсасывать. Громкие хлюпанья наполнили кухню. — Подождешь меня? — Ли горячим шепотом обрушился на Джина. Он отошел в комнату за смазкой. Посмотрел на ленту презервативов и задумался на мгновенье. Схватил их тоже и пулей понесся на кухню. Хенджин уже лежал спиной на столе, пока Джисон растягивал его пальцами. — Заткни его рот, детка, — приказал Хан Минхо. У того от такого командного тона пошли мурашки по коже. Хану очень подходило командовать. Ли подошел к Джину, опустился к его шее и стал втягивать кожу. — Не надо, — скулил Хван, — не оставляй засосы. — Я куплю тебе всю тоналку в мире, — прошептал на ухо, — только позволь мне. Джин повернул голову, подставляя шею. Минхо сразу же вцепился в кожу, как оголодавший пес в кость. Хван стонал в голос. — Чан дома, — напомнил старший. — Пусть сходит на хрен, — захлебываясь стонами ответил Джин. — Просто трахните уже меня. Ли обошел стол, прижался к Джисону и стал облизывать мочку уха. — Сядешь ему на лицо? — Хан удивился от такого вопроса Ли. — Да, Хани, сядь мне на лицо. Хуйня вопрос, лишь бы желание. Хан оторвался от растяжки и жадно поцеловал Минхо. Тот раздел его, с легкостью подхватил и усадил на Хвана. Хенджин сразу же потянул его за ягодицы к себе, удобнее усаживая на губы. Первое касание и громкий стон. Хан выгнулся и вцепился пальцами в края стола. Ощущения сносят крышу и, кажется, Джисон видит звезды. Минхо натягивает презерватив и медленно входит в горячее тело, что извивается. Джин от шквала ощущений сильнее надавливает языком, проникая внутрь, тем самым заставляя Хана застонать еще громче. — Нам пиздец, — задыхаясь, произносит Джисон. — Просто отдайся ощущениям, последствия разберем потом. Толчки становятся грубыми. Это определенно нравится Джину. Трясущийся Джисон тянет руки к Минхо, обхватывает его шею, целует в щеки, в нос, везде, куда дотягивается. Думать не получается. Нарастающее удовольствие отключило мозг полностью. Ли хватает руки Джисона и кладет на соски Хвана. — Ему нравится, когда грубо, — шепчет в губы младшего. И Хан облизывает пальцы и с силой сжимает маленькие бусинки на груди. Джин от внезапности крепко давит на бедра Джисона, оставляя синяки. Кусает нежную кожу, всасывает яички. — Я счас сдохну, — выдает Джисон. — Кто ж тебе позволит? — Хван звучит очень глухо. Минхо хватает одной рукой член Джина, а другой Хана и надрачивает в своем темпе. Первым кончает Джисон, до одури крепко сжавший соски Хенджина. Хван от концентрации боли и удовольствия отпускает контроль и изливается тоже. Джисон падает на его живот, смешивая сперму со своей. — Уносите, — шепотом говорит Джин. Минхо смеется, немного меняет угол и наращивает темп. От возобновившихся стонов Хвана он понимает, что задел тот самый эпицентр удовольствия. Сверхчувствительное тело Джина сходит с ума, выгибается снова. Добивает Джисон, опустивший губы на измазанный семенем член. — Я не смогу, — давит Хван, — нет. Хватит, — а сам закатывает глаза и мысленно молит Минхо ускориться. Минхо больше не может сдерживаться. Он гонится за своим удовольствием, чувствует, как внутри Хенджина все снова сжимается, как горячие стеночки крепко обхватывают. С протяжным стоном кончает одновременно с Джином. — Похоже, я переел сегодня, — облизывая губы, говорит Хан. Стоны сменяются смехом. — Умеешь же ты попортить малину, — хохочет Ли. — Я в душ и спать, — говорит Джисон и слезает со стола. — Приберитесь тут. Парни проводят его взглядом. — Когда он успел стать таким властным? — недоумевает Джин. — Не знаю, но мне определенно нравится. Минхо помогает подняться Хвану, натягивает на его мокрое от телесных жидкостей тело футболку и, шлепнув по заднице, отправляет в след за Джисоном. Ли прибирается на кухне и выходит, направляясь в спальню. Тело не слушается, голова пустая. Проходя мимо гостиной, он заглядывает внутрь. На диване сидит Чан, между его бедер уселся Феликс и уснул, положив голову на крепкую грудь. Чан ловит взгляд Минхо и проводит большим пальцем по шее, показывая младшему, что им не жить больше. Ли кривит лицо, изображая страх и заваливается в спальню. Кровать пустая и холодная, его мальчики еще не вернулись. Он прикрывает рукой глаза, думая, как будет оправдывать эту выходку перед Чаном. Беспокоится? Несомненно. Жалеет? Ни капли. Повторил бы? Безусловно. Хенджин с Ханом залетают в комнату, над чем-то хихикая. Джисон видит озадаченное лицо старшего и становится серьезным. — Что не так? Тебе не понравилось? — интересуется. — Нет, детка, вы космически охуенные — тянет руки к ним Минхо, — просто есть небольшая проблемка. — Что уже успело случиться? — почти с разбегу прыгает в кровать Хван. — Мамуля нас спалила. — Да пиздееец, — тянет Джисон. — Нам предстоит долгий и смущающий разговор, — утверждает Хван. Они все прекрасно знают, как Бан Чан устраивает свои «воспитательные» разговоры за круглым столом на кухне. Вдвойне стыдно будет там находиться, учитывая, как они разложили Джина на этом самом столе. — Да и хуй с ним и его разговорами. Я бы повторил это без зазрения совести, — уверенно заявляет Джисон, падая лицом в подушку. Минхо успокоился, видя уверенные и счастливые лица своих парней. Он расслабился, лежа между ними, и уснул.