Голос чистой любви

Ни на следующий день, ни через неделю Чан не собирает их. Первое время Минхо шарахался каждого звука, что напоминал голос Бан Чана. Постепенно тревога стала покидать и на смену ей пришло ощущение счастья. Он зажимал своих парней в каждом углу общаги. Трахал их, как только выпадала возможность. Наслаждался моментом и доверял, как и советовал Сынмин. Хван с Ханом, кажется, даже не вспоминали о том, что Чан стал невольным свидетелем их соития.

ххх

Джин проводил время с младшим, оставив Минхо и Хана смотреть неинтересный для него фильм. — Кажется, мне кое-кто нравится, хен, — выдал Чонин, когда они с Джином играли. — Вот как. — И мне страшно. — Чего ты боишься? — Нам же нельзя, — говорит он. — И ты готов отказаться от своих чувств? — спрашивает Хван, вспоминая, как сам убегал от Хана. — Да? Или нет. Я не знаю, — младший вздыхает и откладывает геймпад. — Это кто-то из стаффа? — Нет. Мы еще со школы знакомы. Просто стали больше общаться в последнее время и я стал замечать, как жду сообщения или звонка, а когда ложусь спать, тишина давит на мозг и всякие мысли лезут. Сон не идет. Минхо не ночует у себя, — признается Чонин, а Хван неловко отводит взгляд, — даже поговорить не с кем ночью. — Ты влюбился, малой, — выдает Хван. — А то я не понял. — Ты не будешь вечно под прицелом камер и глаз, Йенни. Это все когда-то закончится, — Джин обводит рукой пространство. — Дай шанс себе. — Ты бы дал? — Без сомнений, — не задумываясь отвечает Хенджин. Какое-то время они молча играют. Хенджин прокручивает в голове моменты, прислушивается к чувствам. Готов ли он отказаться от Минхо и Джисона из-за предрассудков общества и жестких правил? Рой мыслей жужжит в голове, но громче всего одна. «Нет, не готов». — Спасибо, — говорит Чонин, — не особо помогло, конечно, но хоть выговорился. — Обращайся, — отвечает Джин. — Хотя лучше, конечно, пообщайся с Сынмином. У него всегда найдется, что сказать. — Я хотел с тобой. — Почему со мной? — У тебя получилось. Хенджин знатно прихуел с такого, но особо виду не подал, так как не совсем понимал, что имеет в виду младший. — Есть хочу, — меняет он тему. — Закажем острой курочки? — Давай, — Ян заметно оживился.

ххх

— Давайте с начала, — начал Бан Чан, складывая руки на столе. — Как давно? Минхо виновато смотрел вниз, Хван теребил подол футболки, а Хан сверлил взглядом Чана. Они надеялись, что ситуация замялась, но что-то пошло не так. — Что давно? — Не прикидывайся дурачком, Джисон. — Ладно, — теперь и он опустил голову. — Вопрос еще открыт. — Больше двух месяцев, — признается Джин. — Вы же грызлись как собаки. — От ненависти до любви, хен, — снова вставляет свои пять копеек Хан. — Блять, — Чан потер переносицу, — я догадывался, что происходит, но не в таких масштабах. Да что там врать, все мы знаем какую-то часть ваших отношений. — Давай ты быстро нас отчитаешь и мы пойдем. Там сериал интересный. — Хорош выебываться, Хан. Ты знаешь, чем это грозит? Нам всем! — Не кричи на него, — встревает Минхо. — Да, конечно, заступайся за своих любовников. — Выбирай слова, Чан, — Ли зло посмотрел ему в глаза, — мы тоже не слепые. — Да что ты говоришь! — взмахнул руками старший. — Мы не выносим все дальше этой квартиры. — Как и мы, — говорит Хван. — Блять! — ругается. — Что мне с вами делать? За что вы мне посланы? — За то, что ты оскверняешь ангела, — хихикнул Хан. — Да пиздец, — тянет Джин, а Минхо пинает его под столом. — Айщ, — верещит тот. — Да понял я. Молчу. Пока что. — Ты куда смотрел? Ты же старший, Минхо. — Это не значит, что я должен завязать свои чувства и утопить, как мешок с ненужными котятами, — на этой фразе Хан с Джином переглядываются и улыбаются. — Чан, ну не ругайся. Мы осторожны, — Джин тянет тоненьким голосом. — Дохуя, я смотрю, вы были осторожны, когда трахались на кухне и ты стонал как сука. — Держи свой язык под контролем, Чан, — Минхо злился. — Я предупреждаю в последний раз. Джин от таких слов Чана сжался. Хан заметил, как его нижняя губа задрожала. Он протянул руку под столом и крепко сжал его ладонь. — Мамуля, — начал Джисон, — напомни, сколько раз ты отправлял меня погулять, когда я жил с Феликсом? Я не возражал, когда ты заваливался к нам в комнату и оставался на ночь. Не возражал, когда ты тискал его у меня на глазах, думая, что я не замечу. А сколько раз мне приходилось ночевать на диване? — Джисон смотрел прямо в глаза. — Я разогнуться после таких ночей не мог. Но я понимал вас и не осуждал. И ты смеешь сейчас устраивать здесь истерику, заметь, именно истерику, когда сам устраивал блядство, да и сейчас устраиваешь, чего греха таить. Только то, что Феликс орет в подушку, а не во все горло, не дает тебе право предъявлять нам за что-то. — То есть Феликс тогда не храпел? — удивился Джин. Его вопрос проигнорировали. — Потом может быть поздно, Джисон, — слегка поубавил пыл Чан, но взгляд младшего выдержал достойно. — Поздно для чего? Мы взрослые мужики, Чан, — поднял бровь. — И если я хочу трахать Хвана, то буду это делать. Не лезь в мою постель и я не буду лезть в твою. — Я не знаю, что отвечать тебе, — честно признался старший. — Мне не нужны твои ответы. От них ни холодно, ни жарко. Мы осознаем всю ответственность так же, как и вы ее осознаете. — Не беги ко мне, когда ваша постель пополнится любопытными зеваками, потому что еще тогда я просил вас быть осторожными. — Вот почему ты такой? Почему, когда дело касается тебя и Феликса, ты из кожи вон лезешь и не щадишь других, но как только мы разок увлеклись, так ты сразу начинаешь петушиться? Научись давать людям шанс. — Научиться? — снова срывается Чан. — Я, блять, только и делаю, что поддерживаю вас. — Ладно. Хорошо, — соглашается Джисон. — Ты хороший человек и друг, но когда включаешь мамулю, челюсть твою уронить хочется. — Я надеюсь, — обводит взглядом всех, — что ваша интрижка будет существовать только в этих стенах. И поберегите наши уши и психику. — Вопрос закрыт? — Хан не унимается. — Закрыт. Джисон встает, не отпуская руку Хвана, и утаскивает его за собой в комнату. — Прости, Джини! — кричит вслед Чан. Они проносятся через коридор и только когда закрывается дверь их комнаты, Джисон прижимается к ней спиной и сползает. — Пиздец, — произносит Джин. — Хочу тебе отсосать. Прямо сейчас. Джисон поднимает на него глаза и слегка улыбается. Позволяет поднять себя и уложить на гору подушек на кровати. — Что за порывы, Джини? — Ты просто охренеть какой крутой, — отвечает тот, стягивая футболку младшего, — так заступался за нас. Как не хотеть тебя целиком и полностью? — Я отвоевывал свое. — Наш герой, — хмыкнул Джин и устроился между ног Хана. Его язык прошелся по стволу и очертил головку. Огромное количество слюны сделало скольжение еще более приятным. Джисон тихонечко стонал. Эмоции били через край. Ему не верилось, что в порыве злости он так отчитал самого старшего. — Безумие какое-то, — произнес Ли, когда младшие ушли. — А он не промах. — Он идеален, — поправил Ли. — Ты видел, как он разозлился? А как красиво закрыл тебе рот? — Видел, хорош хвастаться, — закатил глаза Чан, — честно сказать, на мгновение мне стало страшно. — Нечего было залупаться на Хенджина. Горжусь. — Но я серьезно, Минхо, если это выйдет дальше — нам головы снесут. — Я обещаю, что все будет хорошо, — заверил Минхо, — я рад, что ты улыбаешься. — Не подлизывайся, наглый кот, — отмахнулся старший. — Иди, покажи, как сильно ты гордишься им, — скрестил руки на груди. Минхо незамедлительно поднялся и быстрым шагом двинул в комнату мальчиков. — Вот это картина, — присвистнул он, — век бы любовался. — На нас троих вечности не хватит. Нужно как минимум три, — отвечал Хан, поглаживая по волосам насасывающего Джина. — Хоть миллион, — сказал Минхо, пристраиваясь к заднице Хвана. — Позволишь? — он потянул его штаны на себя. Хван в согласии выставил задницу и прогнулся в пояснице. Минхо на ощупь достал из прикроватной тумбочки тюбик смазки и налил на пальцы, разогревая. Джисон с огромным удовольствием наблюдал за этим, но желание растянуть Джина самому было больше. — Можно я? — Давай, любимый. Оба парня замерли. Они никогда не называли так друг друга. Никогда открыто не заявляли о любви. Джин взглянул в глаза Хана. Оба одновременно захихикали. Минхо поменялся местами с Джисоном. Горячо поцеловал Хенджина, не обделил вниманием нежную кожу на шее. В это время Джисон протолкнул один палец внутрь. Обвел им горячие стеночки и вытащил. Хван возмущенно запищал, сжимая губами член старшего. Хан вернул обратно пальчик, двигал им медленно, скользил по комочку нервов, оглаживал поясницу и ягодицы, целовал бедра, растягивал мучительно долго. — Постарайся сегодня, Хани, — просит Минхо, — Джини сможет принять нас обоих. От услышанного Джин завелся еще сильнее. Хотелось быстрее, сильнее и больше. — Я готов, — шепчет, насаживаясь на четыре пальца, — готов. Ли смотрит на тонкую нить слюны, что тянется от подбородка к члену и чувствует, как рвет крышу. Он приподнимается и притягивает к себе горячее тело, насаживает на себя, целует грубо, не жалея. Джин теряется в ощущениях, когда Джисон проталкивает палец рядом с членом Минхо. Чувствует дискомфорт и жжение, но терпит, потому что сначала всегда так. Громкие стоны разносились по комнате и если бы не хорошая звукоизоляция, то Чан снова устроил бы истерику. Второй член врывается в горячее нутро с резкой болью. Хван громко всхлипывает, но остановиться не просит. Расслабляет тело, прикрывает глаза и пытается сосредоточиться на ощущениях, которые через пару-тройку толчков становятся крышесносными. Парень задумывается, сможет ли он после такого спокойно смотреть на своих мужчин? Навряд ли. Потное тело Хана падает рядом с пытающимся восстановить дыхание Минхо. На нем лежит Хван, почти без сознания. Джисон ерошит пудровые волосы, но реакции нет. — Блять, не говори, что мы затрахали его, — просит Хан. — Ладно, не буду, — смеется старший. — Он уснул. Столько потрясений за вечер. — Надо смыть все эти жидкости, — Хан подхватывает капельку спермы, что стекает на бок с живота Минхо. — Тащи полотенце, будем отмывать это чудо. Хан садится на край кровати. — Минхо? — М? — Кажется, я люблю тебя, — он смотрит вниз, — и Джини. Люблю вас. — Мы тоже, уж поверь.