Пожалуйста, примите условия пользовательского соглашения

Солнце светит в щель между занавесками, и Кавех прячется от него под одеялом, прижимаясь ближе к теплу. Его мозг еще недостаточно проснулся, чтобы осознать, кто лежит рядом с ним, поэтому он просто тянется к чувству комфорта и безопасности. Он перекидывает через него ногу и прижимается еще ближе. — Ты не можешь спать весь день, — тело под ним чуть вибрирует. Приятно. — Шш, — Кавех не открывает глаз. — Хм. Кавех чувствует прикосновение к собственным волосам. Даже сквозь сон он понимает, что время блаженной неги близится к концу. Совсем скоро аль-Хайтам встанет и пойдет делать завтрак. Совсем скоро он будет жаловаться, что его спина болит из-за того, что он слишком долго лежал в постели. Совсем скоро аль-Хайтам будет целовать его виски и нос и скажет что-нибудь невообразимо милое для человека, которому настолько все равно, что подумают о нем другие. Скоро. Но не сейчас. — Кавех, пора вставать. Кавех довольно улыбается и ведет рукой по его груди. — Ты так уже говорил. — Не веришь мне? — усмехается аль-Хайтам, и это самый приятный на свете звук. Потом он чуть сдвигается и целует открытое Кавехово плечо. — Как же мне убедить тебя присоединиться к миру бодрствующих, принцесса? Кавех переворачивается на спину и чувствует, как аль-Хайтам аккуратно забирается на него сверху. — За тобой я пойду куда угодно.

***

— Кавех. Вставай. Кавех со стоном закрывает глаза рукой. У него опять болит голова, а во рту сухо и противно. Какое-то время он лежит неподвижно, а затем слышит громкий вздох за дверью. Его он тоже игнорирует и пытается перевернуть подушку, чтобы лечь на прохладную сторону. — У тебя телефон звонит. — И что? — Он переворачивается и прикрывает глаза. — Сообщения никто не отменял. — Звонят наверняка из Мондштадта. Это работает. Кавех подскакивает с постели, словно на него вылили ушат ледяной воды. Игнорируя протесты своего тела, он ищет источник тихой вибрации. Телефон лежит под матрасом, и у Кавеха нет времени задуматься над тем, как он там оказался. Он сжимает его в руке и смотрит в сторону дверного проема. Аль-Хайтам уже ушел — действительно, зачем ему здесь оставаться? Не посмотрев в экран, Кавех отвечает и не дает себе времени задуматься о том, как аль-Хайтам вообще услышал вибрацию из спальни.

***

— Когда ты съедешь? — Что, прости? Кусок тоста, который он совершенно чудеснейшим образом не сжег, едва не выпадает из его рта. Кавех смотрит на аль-Хайтама, и, архонты, почему он так хорошо выглядит по утрам? Особенно когда Кавех страдает от очередного расставательного похмелья. Мда, жизнь вообще несправедлива. — Когда ты найдешь себе другое жилье? Вот он, вкус предательства. — Почему съехать должен именно я? — спрашивает Кавех, начиная сердиться. — С учетом того, что только у одного из нас на данный момент есть работа- Идеально прожаренный кусок тоста летит в направлении лица аль-Хайтама. К сожалению, с меткостью у Кавеха всегда было плоховато, поэтому булка падает на пол, не попав в цель. Жаль. — Не будь таким жестоким. Аль-Хайтам переводит взгляд с тоста на Кавеха. — Я озвучиваю факт. То, как ты его интерпретируешь, не моя ответственность. — Ты всегда так делаешь! — Кавех резко разворачивается к кофемашине и нажимает кнопку. — Не важно, факт это или нет, но мне все равно больно. Некоторые вещи, аль-Хайтам, не стоит произносить. — Понятно. Ты, например, не стал рассказывать мне про Мондштадт. Вот и оно. Кавех сожалеет, что уже кинул в него тостом. Его начинает мелко потряхивать от злости, как в тот раз, когда они впервые начали об этом ругаться. — Иди в жопу, — выплевывает он вместо того, чтобы заглотить наживку и начать отпираться, как наверняка хочет аль-Хайтам. — Разве я не прав? — аль-Хайтам возвращается к чтению своей долбаной книги, как будто это самое интересное, что вообще бывает в мире. Кавех забирает свой кофе и идет на выход из кухни, но вдруг останавливается в дверном проеме, чтобы сказать: — Я не планировал принимать приглашение. Я отказал им еще две недели назад, идиотина. Он поправляет волосы в лучших традициях драматичных фильмов и гордо удаляется.

***

Контакт: Хайтам <3 <3 Кавех       я тебя так ненавижу Сегодня, 13:11 Хайтам <3 <3       Хватит писать мне пьяные сообщения Кавех       ┌П┐ Хайтам <3 <3       Используй слова.       Я знаю, что ты умеешь составлять из них предложения. Кавех       ненавижу тебя подонок прекрати       ДУЙ РАБОТАТЬ ВООБЩЕ

***

«Типичный аль-Хайтам», — думает Кавех и мьютит их диалог. Затем он открывает переписку с ДэндроДэдди, чтобы узнать, куда пьяные пальцы его завели здесь. Результаты почти такие же жуткие, как он и думал. Возможно, даже чуть хуже. Вы       я знаю, что ты еще не ответил       и ты наверно на работе       но извини. если я снова сделал что-то странное       я был пьян ДэндроДэдди       Я был занят вчера вечером. Прошу прощения.       Но то, что ты написал, и правда нетипично для подобных приложений.       Почему ты так думаешь? Вы       эмм про что ты конкретно? ДэндроДэдди       Ты сказал, что все еще любишь бывшего.       Что-то натолкнуло тебя на эту мысль? Вы       пожалуйста можно я не буду рассказывать незнакомцу про свою личную жизнь       давай остановимся на том, что он урод       слишком КРАСИВЫЙ урод и мы оба выпили       но это неважно потому что ему пофиг на меня       думаю, он никогда мне не доверял       отлично просто ДэндроДэдди       Это правда? Вы       а это важно?       сменим тему пожалуйста ДэндроДэдди       Ты сказал, что звонок будет нашей последней беседой       Это хотя бы правда? Вы       эээээмммм       … да (прости) ДэндроДэдди       Не извиняйся.       Раз так, то у меня есть просьба. Вы       :)

***

— Ты не мог бы выбрать другой голосовой модуль? Меня триггерит мондштадский акцент. — Почему? По-моему, он очаровательный. — Пожа-а-алуйста, у меня сейчас все упадет. Пощади. — Хм. Кавеха бесит это совпадение. Из всех вариантов голоса, которые можно было выбрать на сайте, собеседник выбрал именно Мондштадт. Место, где разрушились его надежды и мечты. Карма — сука, это точно. — Так лучше? Сумерский акцент. Пойдет. Кавех облегченно вздыхает и кладет ноутбук на кровать. По его расчетам до возвращения аль-Хайтама еще два часа. Этого времени больше, чем достаточно для последнего увеселения перед месяцами целибата и траура по утрате любви всей его жизни. Когда Кавех скачал это приложение, он был уверен, что оно отвлечет его от черных мыслей о разрыве. Теперь же все только усложнилось. Эти их разговоры кажутся изменой, ведь осколки его сердца до сих пор принадлежат другому, пусть и тому, кто его и разбил. — Ты уже трогаешь себя? Забыл мою просьбу? Кавех усмехается и откидывает голову на подушку, запуская облизанную ладонь в трусы. — Ты думал, что я не перечитаю нашу переписку перед звонком? — Он на тебе? — Еще нет, — он кидает взгляд на лежащий рядом галстук. Кавех старается не думать о том, что в последний раз надевал его на вручение диплома. Аль-Хайтам тогда в шутку тянул за него и страстно целовал, напившись слишком дорогого вина, которое Кавех получил в подарок к диплому. — Но даже если я соврал, ты этого не узнаешь. — Ты совсем не умеешь врать. С этим не поспоришь. Кавех закатывает глаза и прекращает медленные движения ладонью. Чистой рукой он берет галстук и задумчиво смотрит на него. — Тебе точно этого хочется? Зачем вообще? — Я спрашивал, зачем ты устроил то представление? — Туше. Кавех краснеет, вспоминая про красное белье. Но это неважно. Важно то, что Кавех завязывает себе глаза черной тканью галстука. Без зрения он чувствует себя слишком открытым и уязвимым, несмотря на то, что от безвестного партнера его отделяет целый интернет. Кавех не уверен, как он должен себя чувствовать: будто они стали ближе или наоборот. — Ты здесь? — раздается из ноутбука. — Да, — выдыхает Кавех немного нервно. — Извини, просто… Непривычные ощущения. — Твой бывший никогда этого не делал? — Архонты, конечно, нет. Он бы начал спорить или смеяться надо мной, — Кавех закатывает глаза под галстуком и сжимает свой член, не без разочарования отмечая, что при упоминании аль-Хайтама тот стал тверже. — Давай не будем о нем. — У тебя уже встал? — А ты не слышишь? — Кавех чуть смеется и начинает двигать рукой быстрее. Хлюпающие звуки становятся чуть громче, и он точно краснеет еще сильнее. Кавех никогда не был стеснительным в постели, но это — определенно самое странное, что он делал в своей жизни. — Моя рука справляется все лучше и лучше с каждым днем. — Без зрения должно ощущаться немного иначе? — Ага, — своими последними клетками мозга Кавех пытается найти различия. — Проще притворяться, что это кто-то другой, — он запоздало понимает, что сказал не «ты». Кавех кусает губу и сжимает член у основания, вспоминая изгибы тела аль-Хайтама. Наверное, это нормально — думать о нем сейчас. Несколько секунд метод работает: вместо голоса из ноутбука Кавех фокусируется на расплывчатых воспоминаниях. Его тогда прижали к полке. Или к дверному косяку? И, архонты, они с аль-Хайтамом вчера поцеловались. Как он вообще мог забыть об этом хоть на секунду? От этой мысли по телу Кавеха разливается тепло. Он вспоминает то, как крепко аль-Хайтам сжимал его, уверенность его поцелуев и отчаяние, с которым он кусал его губы. То, как аль-Хайтам упирался ему в бедро еле заметной эрекцией и как раздирал его на маленькие кусочки, как будто изголодавшись по прикосновениям. Теряясь в этом воспоминании, Кавех сжимает пальцы сильнее и проводит большим пальцем по головке. Но ему всё мало, поэтому он облизывает палец второй руки и аккуратно опускает его ниже. — Как ты? Точно, он же не один. Под звук слегка механического голоса Кавех практически насаживается на собственный палец. Фантазии про рот аль-Хайтама на его члене тают, и Кавех разочарованно переключается на соски, пытаясь почувствовать то же, что чувствовал с любимым. — Расскажи, как бы ты меня трахнул? — бормочет он. — Если бы я был твоим, что бы ты сделал? Ты уже завязал мне глаза. Что еще? Кляп? Веревки? — Кавех удивляется тому, как прямолинейно звучат его слова. — Ты бы оставил на мне следы? Укусами или, может, кончил бы на меня? Знаешь, я бы хотел кому-нибудь принадлежать. Думаю, это очевидно. Кавех чувствует, что на его глазах выступают слезы, и толкается в себя уже двумя пальцами, чуть постанывая. — Ответь. Я должен знать, что есть кто-то, кто не выбросит меня, когда наиграется. Кто будет верить мне и в то, что мне не все равно. Забавно, наверное? Представлять, как трахаешь меня? Пожалуйста, мне это так нужно! Знать, что я кому-то, эх, что я тебе нужен. Прошу. Ответа нет. В динамике раздается странный звук — он что, повесил трубку?! Хотя это уже не так и важно: Кавех фокусируется на том, чтобы доставить себе удовольствие. Поэтому он трахает себя уже тремя пальцами, двигает бедрами в такт и теребит соски, теряясь в ощущениях. Когда он кончает, это практически так же пусто и бессмысленно, как и его нынешняя жизнь. Еще одно напоминание, что аль-Хайтам больше ему не принадлежит и принадлежать больше никогда не будет.

***

— Кавех. — А? Что такое? — … Ничего. — Не верю. Хайтам, скажи. — … Совершенно бессмысленно пытаться контролировать будущее, но что ты видишь, когда представляешь свое? — Пфф, очевидно. Я вижу тебя, дубина. — Ага. — А ты что видишь? — Жизнь с головной болью. — Ты!.. Даже не знаю, ударить тебя хочу или поцеловать. Наверное, и то, и другое.

***

Кавех открывает телефон, не удосужившись нормально одеться — зачем, если он уже вытерся и заменил грязную простыню? В непрочитанных висят «Как ты, дорогой?» от Лизы, «два идиота» от Тигнари и загадочное «ну ты и красавчик)0)0))» от Сайно. Сайно что, застукал их вместе? Нет, точно нет. В квартире, кроме них никого не было. Получается, аль-Хайтам рассказал?.. Нет, что-то не сходится. Он не из тех, кто будет рассказывать о подобном. Может, Сайно имел в виду то приложение? В итоге Кавех печатает достойное Пулитцера «???» и откладывает телефон в сторону. Ему точно пора искать работу и начать думать о своем будущем.

***

Стены начинают давить на него. Собеседование даже в самую захудалую контору помогло бы ему взбодриться и выползти из желе, в котором он барахтается последнюю неделю. Возможно, аль-Хайтам прав (господи, прости), и ему действительно нужно переехать, чтобы стало полегче. С такими мыслями Кавех выруливает на кухню, усаживается за стол и принимается листать вакансии, для которых он либо слишком плох, либо слишком хорош. Естественно, ничего не находит. Раньше в таких ситуациях аль-Хайтам говорил, что это нормально, что Кавеху нужно продолжать двигаться к своим целям, даже если сам аль-Хайтам эти цели не особо понимал. Теперь Кавеху кажется, что он бы услышал от него что-то в духе: «Да устройся уже куда-нибудь и начни зарабатывать.» Кавех бездумно крутит прядь своих волос. Так странно думать о будущем: они бы могли купить дом, завести питомцев, хоть для аль-Хайтама это и не было особо важно. Главное, что они были рядом: Кавех всегда считал себя главным фанатом аль-Хайтама, даже несмотря на их ссоры. Ведь в этом и есть любовь: принимать человека со всеми его достоинствами и недостатками. Задумавшись, он не слышит, как открывается входная дверь. Кавех замечает аль-Хайтама, только когда тот заходит на кухню и бросает свою куртку на стул. В его руках букет сесилий. Снова Мондштадт. Этот кармический стеб закончится когда-нибудь? Стоп. Цветы? Кавех удивленно смотрит на аль-Хайтама. — Решил, что нашей кухне недостает жизни? — бормочет он, стараясь не забывать, что вообще-то злится на него, а еще у него разбито сердце, и ему точно не стоит беседовать с аль-Хайтамом, если он хочет, чтобы стало хоть немного легче. — Я хочу извиниться, — слышит Кавех в ответ и чуть не падает со стула. — Что? — За то, что был груб с тобой, — аль-Хайтам медлит, а потом кладет цветы на стол. — Мы больше не вместе, но ты все еще важен для меня, даже когда не думаешь над тем, что говоришь и делаешь. Кавех скрещивает руки на груди. — Получается, ты впервые купил мне цветы, и то в качестве извинения? Архонты, я тебя не понимаю. Аль-Хайтам задумчиво очерчивает пальцем контур одного из лепестков; Кавех словно под гипнозом наблюдает за простым движением. — Когда ты решил подать заявку на эту программу, — его голос звучит неправильно, как будто он не до конца уверен в том, что говорит, — чего ты хотел? Если ты не собирался принимать приглашение, зачем вообще начинать? — Этот разговор нравился мне больше до того, как мы перестали разговаривать о цветах, — Кавех сутулится и теребит свой рукав. — Разве это не очевидно? Ты преуспеваешь абсолютно во всем и даже не прилагаешь для этого усилий. Зарабатываешь достаточно, чтобы содержать нас обоих, но при этом и книжки успеваешь в свободное время почитать. А я тем временем не могу даже найти нормальную работу, а еще трачу слишком много, и… — он заставляет себя продолжить. — Мне казалось, что я должен что-то доказать. Не тебе, конечно. Самому себе. Аль-Хайтам наклоняет голову набок, как будто видит Кавеха в первый раз. По-настоящему видит. Маленькая улыбка в уголках его губ бросает Кавеха в жар. Что-то между ними неуловимо меняется: Кавех тоже касается мягкого белого лепестка; его пальцы в опасной близости от руки аль-Хайтама. — Они красивые, — говорит он, опуская глаза и чувствуя, как сердце стучит в горле. — Но я все еще злюсь на тебя. — Понимаю, — отвечает аль-Хайтам так же тихо. — Я… Договорить ему не дает стук в дверь. Кавех резко поднимается и с неловкой улыбкой машет в сторону коридора, мол, он откроет. Это же просто дверь. Скорее всего, курьер. Но за дверью почему-то оказывается Тигнари. — О, ты уже одет. Приятно, не придется ничего переносить. — И тебе привет, — Кавех опирается рукой о дверной косяк. — О чем ты вообще? — Я приехал вытащить тебя из болота, — отчитывается Тигнари. — Поблагодаришь потом, а сейчас — через час, если быть точнее — тебе нужно быть в центре. У тебя как раз есть время на сборы, я тебя довезу. Только не заставляй кандидата ждать! — Кого ждать? — Кавех подозрительно щурится. — Только не говори, что ты… — Случайный кофе — это не так плохо, — улыбается Тигнари, а затем наклоняется чуть ближе, — особенно, когда собеседник — успешный архитектор. — Хм, — в теории, идея была не такой уж и плохой, но… Между ними с аль-Хайтамом сейчас что-то произошло, и… А что конкретно это было? Попытка аль-Хайтама наладить их общение? Быть милым? — Ты бы мог просто написать. — Но тогда я бы не мог быть уверен, что ты придешь, — парировал Тигнари. — Одевайся, я тут подожду. — Ты ужасен, — Кавех закатывает глаза и отходит от двери. — Заходи. Аль-Хайтам здесь. — Не, мне и тут нравится. Еще подозрительнее. Кавех возвращается на кухню. Аль-Хайтам все еще там, и он больше не улыбается. — Кто это был? — спрашивает он. — Причина всех моих несчастий, — вздыхает Кавех и поясняет: — Недавно обручившаяся причина. Можешь угадать, какая из двух. Аль-Хайтам поджимает губы. — Что ему надо? И почему он не зашел? — У него там какой-то супер-план, — слова режут его горло, когда Кавех пытается их произнести. — Что-то про меня и встречу с его другом-архитектором. Проходит несколько секунд. Кавех неловко переступает с ноги на ногу, замечает это и старается встать прямо, чтобы не выдавать волнение, а затем, чтобы выглядеть естественно, тянется поправить волосы. В этот момент аль-Хайтам прочищает горло. Кавех замирает. — Выходит, свидание. Какого чурла он вообще сказал это таким тоном? — Возможно, — тишина давит. Кавех, не чувствуя желания извиняться перед человеком, который растоптал его душу, трясет головой. — Мне нужно собираться. С этими словами он покидает кухню.

***

Пока они едут, Кавех решает рассказать Тигнари про все, включая приложение, и ему кажется, что он кожей ощущает осуждение, оседающее в воздухе. Чего он совсем не ждет, так этого того, что Тигнари скажет: — Забавно, — забавно?! Кавех обижен до глубины души и ранен в самую селезенку, и он собирается об этом сказать, но Тигнари его опережает, — на прошлой неделе Сайно создал аккаунт для аль-Хайтама. Не знаю, правда, пользуется ли он им. Кавех чувствует прилив горячей ревности. Он сжимает телефон в руке и, стараясь звучать не так резко, говорит: — Ну, здорово. Получается, мы оба пытаемся двигаться дальше. Тигнари не сводит глаз с дороги. — И узнаете о себе что-то новое. Кто бы знал, что аль-Хайтаму понравятся кружева на парнях? Впрочем, мне и без этого знания хорошо жилось. — Кружева? В смысле кружева? Почему он вообще рассказал это Сай… — Челюсть Кавеха падает и ударяется об его колени, а его душа точно оказывается где-то за пределами пяток, — А. Ну. Хорошо ему. — М? Если бы Кавех не проходил сейчас через ураган эмоций и все стадии принятия одновременно, он бы заметил усмешку на лице Тигнари. Но сейчас его мир рушится, и он роняет телефон на ноги. — Да вы издеваетесь, — бормочет он, а затем закрывает лицо руками и беззвучно кричит. Он что, и правда все это время переписывался с аль-Хайтамом? И… И аль-Хайтам думает, что это случайный парень, которого он никогда не видел, и… Это еще раз разбивает ему сердце. В его голове сейчас слишком много мыслей, и он не может сфокусироваться ни на одной из них. В итоге он находит свой телефон и начинает новую главу своей трагичной истории. Вы       передумал       давай продолжим общение       что думаешь насчет стриптиза сегодня вечером?       тебе понравится:) Если аль-Хайтам собирается заниматься сексом (причем гораздо более кинковым, чем у них когда-либо был) с незнакомцем в сети, то Кавех сделает всё, что в его силах, чтобы получить контроль над ситуацией и не выставить себя посмешищем. Нет, он переиграет аль-Хайтама, заставит его почувствовать себя в миллион раз хуже, и… Кавех еще не придумал, но главное, что ДэндроДэдди — это аль-Хайтам, и он у Кавеха на крючке.