Пожалуйста, примите условия пользовательского соглашения

Правда всегда была неподалеку. Кавех не знает, это он был слишком слеп или подсказки — недостаточно заметны. Но он знает, что судьба снова пнула его на аль-Хайтамову орбиту. Нужно определиться с некоторыми вещами. Рассказывать аль-Хайтаму про приложение он точно не будет. Продолжать театр, пока аль-Хайтам его не разоблачит, гораздо привлекательнее: так он сможет достаточно унизить его и получить при этом еще один кусочек лакомого пирога. Ну или хотя бы иллюзорную попытку второго шанса с бездушной стеной, которую Кавех все еще так любит. (Потому что Кавеху больно. Он тонет в боли и чувстве вины. Аль-Хайтам двигается дальше, и он тоже пытается. Примерно. Кавех не должен злиться, но он в ярости, причем на себя и свое желание самоутвердиться, которое стало причиной всей этой свистопляски с расставанием. …Ну и еще совершенное неумение аль-Хайтама разговаривать. Но себя Кавех винит больше.) Правда, сейчас ему не до этого. У него случайный кофе и новое знакомство.

***

Кавеху не нравится вкус апероля. Он вообще-то любит сладкие напитки, но в этом конкретном бокале явно чувствуется горечь. Наверное, это знак того, что ему здесь не очень нравится. Парень-архитектор не сильно старше его, и это бесит: Кавех считался практически гением в институте, но сейчас не мог найти даже какую-нибудь работу, в то время как этот парень явно неплохо зарабатывал. Сегодня Кавеху не хочется пить. Он уже ясно понял, что его чувствам это не поможет, а сделает все только хуже и сложнее. Но он все еще потягивает свой коктейль чисто из вежливости. (Хорошо хоть, что встреча оказалась не на двоих, а на целую группу молодых профессионалов, и Кавеху почти не приходится разговаривать.) Вы       я обещал стриптиз попозже, но       мы можем пока просто поболтать? мне скучно капец ДэндроДэдди       О чем? Вы       включи воображение лол       не обязательно о чем-то грязном       расскажи о своем бывшем Кавех знает, что он играет с огнем, но ему интересно узнать, что аль-Хайтам расскажет про него незнакомцу. Когда он отправляет это сообщение, страх хватает его железной клешней, и Кавех хочет удалить его, но аль-Хайтам онлайн, и он уже его прочитал, и Кавеху становится душно. Он чувствует вину и не может понять, зачем продолжает причинять себе боль. Наверное, в наказание. ДэндроДэдди       Он нормальный. Вы       нормальный? ДэндроДэдди       Не знаю, что еще ты хочешь услышать. И от этого становится еще хуже. Кавеху снова приходится сдерживать слезы: все, что аль-Хайтам может о нем сказать — это «нормальный». В этом слове нет эмоций, нет ничего. Это самый отвратительный ответ, который только можно было дать. Кавех вспоминает цветы и попытку аль-Хайтама извиниться. Интересно, чувствовал ли он вину на самом деле. (Какая-то часть его мозга понимает, что Кавех закапывается слишком глубоко и пытается читать между строк, но аль-Хайтам, как и всегда, мешает ему мыслить рационально.) — Кавех? Кавех отвлекается от телефона и смотрит на подошедшего — архонты, он даже не помнит, как его зовут, хотя Тигнари говорил ему минимум два раза. — М? — Наверное, тебе не очень здесь комфортно, — мужчина сочувственно улыбается — ты знаешь только одного человека. — Ничего. Я не против немного развеяться, — улыбается Кавех в ответ и делает глоток коктейля. — Тигнари говорил, что ты разрабатываешь проект по улучшению городской среды? — А, — Кавех смущенно улыбается. — Ему обязательно надо было рассказать все о моих делах и планах, да? Это не особо серьезный проект, просто мне нравится думать над тем, как сделать город более похожим на дикую природу. — Будешь использовать дерево или камень? — Оба. И еще стекло. Я вообще… — Кавех останавливается, потому что встречает очень знакомый взгляд. Он хватает ножку бокала крепче и чувствует, как замедляется время, потому что недалеко от входа стоит аль-Хайтам, и он смотрит на Кавеха. От его, как всегда, холодного взгляда становится не по себе. — Извини, сейчас вернусь. Кавех подходит к аль-Хайтаму, отстраненно гадая, заметил ли его Тигнари. Впрочем, это не особо важно. — Что ты здесь делаешь? — бормочет он. Аль-Хайтам смотрит ему за спину — ищет, с кем у него «свидание»? Кавех даже чувствует мстительное злорадство. — Если ты хотел с нами, ты мог просто попросить, — дразнит он. Наверное, это апероль добавил ему уверенности. Аль-Хайтам смотрит на него. Действительно смотрит. В его взгляде есть что-то тяжелое, что заставляет Кавеха задуматься над тем, что он сделает, если аль-Хайтам попросит его сейчас. Все, что угодно, наверное, и это довольно жутко. Особенно с учетом того, как взгляд аль-Хайтама опускается на его губы и остается там. Кавех упорно делает вид, что не замечает. — Тебе не кажется, что ты стал пить слишком много? — спрашивает аль-Хайтам у его губ. Кавех прижимает бокал чуть ближе к себе. — Ты мне мать или кто? Кавех морщится, осознав, что только что сказал, и аль-Хайтам точно это замечает. Они не развивают тему. (Кавех очень благодарен за это.) — Раз уж пришел — оставайся, — начинает Кавех, чтобы хоть куда-нибудь уйти с небезопасной тропинки, но аль-Хайтам его перебивает. — Ты забыл ключи. Я пришел отдать их тебе на случай, если я буду спать, когда ты вернешься. Перед лицом Кавеха появляется связка ключей. Воодушевление пропадает, оставляя вместо себя только разочарование. Кавех отворачивается, пытаясь спрятать эмоции от человека, который знает его слишком хорошо, и в этот момент ключи звенят снова. Кавех раздраженно хватает связку. — Какой же ты добродушный, аль-Хайтам, — говорит он, пряча ключ в карман. — Раз ты закончил, я, пожалуй, пойду. Аль-Хайтам смотрит на него. Кавех снова чувствует себя словно под прицелом микроскопа. — Увидимся дома, — говорит аль-Хайтам и разворачивается в сторону выхода. Кавех смотрит ему вслед, чувствуя себя еще более одиноким, чем до появления аль-Хайтама. Ключ жжет карман, и Кавех едва не срывается, чтобы снова побежать за ним вслед. В их паре он всегда бегал и добивался, и он ужасно устал постоянно пытаться склеить неподходящие друг к другу фрагменты. Он смаргивает непрошенные слезы и идет к Тигнари.

***

Кавех возвращается довольно рано. Еще только девять вечера, и он собирается заняться тем, что обещал ДэндроДэдди. Злоба заставляет его зайти кое-куда по пути домой. Злоба, говорит он себе, трясущимися руками застегивая на шее красный ошейник. Именно из-за злобы он лежит на кровати в ошейнике с пристегнутым поводком и в своем красном кружевном белье. Наверное, ему следовало смутиться. Он никогда раньше не пробовал этот кинк — их секс с аль-Хайтамом всегда был хоть и восхитительным, но довольно простым. Они никогда не пытались отдавать друг другу контроль, будучи равными как в жизни, так и в постели (хоть Кавех и катался на его члене годами). Сейчас он смотрит на себя через фронтальную камеру. Его волосы собраны в неаккуратный пучок, чтобы не выдавать его. Выглядит это весьма неплохо. Красная кожа ошейника красиво сочетается с цветом его глаз. Его соски напряжены и поэтому заметны сквозь тонкое кружево. Кавех слегка поигрывает ремнем и не может не признать, что ощущение того, как конец ремня касается внутренней стороны бедер, довольно интригующее. Он возится около получаса, делая серию фотографий. В каждую из них он вкладывает душу, принимая различные компрометирующие позы и выставляя себя в лучшем свете. На последнем снимке он игриво касается отверстия под тканью белья, как будто действительно собирается вставить в себя пальцы. Довольный получившейся фотосессией, Кавех снимает с себя ошейник и бросает куда-то в угол комнаты. На себя он надевает домашние штаны и свитер, который когда-то очень давно принадлежал аль-Хайтаму, и после этого открывает приложение, чтобы отправить первую фотографию. Вы       нравится? :)       будь хорошим мальчиком, и я пришлю еще… ДэндроДэдди       Ты уже начал полуобнаженный? Нестандартный выбор. Вы       ты прям вообще не хочешь делать мне комплименты? ДэндроДэдди       Ошейник — хороший выбор.       Это подразумевает, что тебе нравится, когда над тобой доминируют? Вы       это подразумевает, что мне нравится пожестче       и что, возможно, тебе нужно будет приказать, чтобы я опустился на четвереньки ДэндроДэдди       А удушение? Вы       не пробовал раньше, но почему бы и нет       я застегну его потуже. посмотрим, как пойдет:) ДэндроДэдди       Продолжай. Вы       ты получил фото?       я немного напряжен… здесь так жарко       ты бы стянул мой топ зубами? ДэндроДэдди       Если бы ты захотел.       И да, фото только что получил. Уже не терпится? Вы       я такой пустой сейчас       хочется что-нибудь внутри себя… ДэндроДэдди       Будешь трахать себя и думать обо мне? Вы       очевидно Кавех отпивает немного водички и продолжает спамить пошлыми сообщениями. Теперь это не поднимает в нем волны наслаждения. Это ощущается скорее как странная игра, и Кавех успешно дистанцируется от содержания: сидит одетый и отправляет заранее заготовленные фото. Когда он отправляет последнюю фотографию, из-за стены раздается глухой звук. Кавех удовлетворенно улыбается: отлично, говнюка это завело. Чего и ожидалось. …Правда, после этого, его заливает виной и завистью. Разозленный, что аль-Хайтама так заводит кто-то, кто не является Кавехом, он бросает телефон на матрас и выходит из комнаты. Он стучит в дверь соседа. Но… зачем? Чтобы застать его дрочащим на свою же фотографию? Чтобы посмотреть, как он толкается себе в ладонь и мечтает оприходовать дырку какого-то извращенца в интернете? Кавех думал, что аль-Хайтам откроет спустя некоторое время, и совершенно не ожидает, что тот подойдет к двери почти сразу, полностью одетый, как будто только что с совещания, а не после виртуального секса. — Вижу, ты вернулся. — Ага. Кавех морщит нос. Быстрый взгляд на штаны аль-Хайтама не дает подсказки, встал у него или нет. Кавех в раздражении наклоняет голову набок. — Тебе что-то нужно? — аль-Хайтам складывает руки на груди. Точно. Какой там был план? Все идеи для объяснения сейчас кажутся ужасно глупыми, особенно с учетом того, что пульс аль-Хайтама, судя по всему, в норме. Все мысли Кавеха занимают картинки с тем, что он мог бы увидеть, и от этого у него теплеют щеки. Кажется, он переиграл сам себя. — Просто хотел сказать, что пришел домой, чтобы ты не жаловался с утра, что я тебя разбудил, — бормочет он и отворачивается. У него стоит, и хоть этого не видно под свитером, это все равно ужасно нечестно. — Хочешь, чтобы я спросил, как прошло твое свидание? Кавех дергается и холодно на него смотрит. — Нет, почему тебе должно быть до этого дело? Я спать. Кавех уже развернулся, чтобы уйти, закрыться у себя и подрочить, как вдруг голос аль-Хайтама понижается на октаву и приобретает хрипотцу, которую он слишком хорошо знает после стольких лет вместе: — Он недостаточно хорош для тебя, Кавех? Или он не заинтересован в тебе? Кавех содрогается всем телом. Внизу живота становится все теплее. — Это не твое дело, — говорит он и оборачивается обратно с красными щеками. — Знаешь, он вообще-то джентльмен, и даже если он и хотел меня, то все равно не обращался со мной как с тупой подстилкой. — Когда я так делал? — выгибает бровь аль-Хайтам. Кавеха трясет. Комната вращается вокруг него, и он с такой силой сжимает кулаки, что ему больно. — Я не говорил, что ты так делал! Что с тобой не так? Снова приписываешь мне то, чего я не говорил. Ты всегда так делаешь! Думаешь, что ты лучше знаешь, что правильно или что я думаю. Может, просто спросить меня?! — Я спрашивал. Ты сказал, что это не мое дело. — Я не это имел в виду! — Кавех открывает рот, чтобы продолжить ссору, но аль-Хайтам снова ему мешает. — Ты хочешь заняться со мной сексом? — Чего?! — Постучался ко мне поздно вечером, весь красный, и говоришь какую-то чушь. Что еще я должен подумать? — Ты эгоцентричный, напыщенный, невежественный, — Кавех все-таки бьет аль-Хайтама кулаком в грудь, — мудак! Нельзя спрашивать у людей такое. Нельзя больше спрашивать такое у меня! Ты потерял на это право в тот момент, когда поверил, что я не люблю тебя! Тишина. А затем аль-Хайтам упирается рукой в дверь, прижимая к ней Кавеха. Еще через секунду он жарко его целует, больно сжимая пальцами его подбородок, вынуждая запрокинуть голову. Тело Кавеха превращается в желе, колени подкашиваются, но он целует его в ответ, путается рукой в серых волосах аль-Хайтама, пока тот прижимает его к себе еще ближе. Аль-Хайтам не стесняется кусать его губы и потираться о него своим телом. Он кусает его подбородок и шею, оставляет засосы. Кавех выгибается дугой, когда аль-Хайтам сжимает и мнет его зад. — Бездна, — выдыхает Кавех, когда аль-Хайтам кусает его в основание шеи и продолжает тереться об него бедрами. Он чуть разводит ноги, чтобы их члены лучше соприкасались через одежду. — Пожалуйста, еще… — скулит он, тянет аль-Хайтама за волосы и пытается закинуть ногу на его талию. Ему нужно больше. Ему хочется больше. Он не может думать. Все, что сейчас существует, — это запах аль-Хайтама и то, с какой легкостью он делает ему хорошо. Кавех почти утягивает его в их спальню, как вдруг им овладевает паника. Рука аль-Хайтама под его свитером, гладит живот и тянется к соскам, а там… Он все еще в белье. В том, которое он десять минут назад от лица случайного парня отправлял аль-Хайтаму. И если аль-Хайтам его увидит или нащупает, то точно все поймет, и тогда… и тогда… Кавех резко толкает аль-Хайтама. Тот, сбитый с толку, отходит на пару шагов. Его зрачки расширены, в них плещется похоть, и он смотрит на Кавеха, выглядя немного потерянно и побито. И это хорошо, потому что он заслуживает немного боли. — П-просто — заикается Кавех и пытается сочинить план получше, а не думать о том, как он хочет губы на своем члене и аль-Хайтама в себе. — Подожди… меня в комнате, ладно? Я сейчас- — Кавех, — аль-Хайтам протягивает к нему руку. — Мне неважно. — Что не важно? — Кавех пытается протиснуться к своей комнате, но аль-Хайтам все еще так близко. — Что на тебе надето. Все в порядке, Кавех. — Х-хоть я и рад, что твой собственный свитер кажется тебе эротичным, — сердце Кавеха стучит в горле как ненормальное, — у меня все-таки есть стандарты, поэтому… — Не глупи, — аль-Хайтам берет его за запястье и притягивает к себе. — Ты знаешь, что я с радостью возьму тебя, что бы на тебе ни было надето. Кавех пытается сглотнуть ком в горле. Единственный способ заставить аль-Хайтама отойти, который он только может сейчас придумать — это сказать, что у бывших не бывает секса. Но как только он это скажет, он потеряет его навсегда. И искра надежды теперь точно погаснет. Но если он не откажется, то аль-Хайтам увидит кружева и подумает, что Кавех трахается с кем-то на стороне, в лучшем случае. И это гораздо хуже. — Кавех. Пока Кавех размышлял, он не заметил, как рука аль-Хайтама поднялась от его запястья выше до плеча. Он ведет пальцами еще выше, к горлу, а затем сжимает тепло и уверенно. Давления недостаточно, чтобы полностью перекрыть кислород, но Кавех все равно резко вздыхает. — Аль-Хайтам, — хрипит он, стукаясь головой о дверь и чувствуя еще одну волну возбуждения, расползающуюся по телу. Как же это горячо. Командующий аль-Хайтам всегда его заводил, но Кавех не думал, что ему может понравиться чувство беззащитности и полного контроля. Не так сильно. Пальцы на его горле сжимаются сильнее, и Кавех видит звезды, пытаясь потереться о него бедрами. Сквозь полуопущенные веки он видит аль-Хайтама, внимательно за ним наблюдающего, как будто пытающегося найти сигналы, что Кавеху не нравится. — Сильнее, — снова хрипит Кавех, чувствуя, как в глазах появляются слезы. — Хайтам, сильнее. Захват становится крепче, и секунду Кавех не может дышать. В его голове становится пусто, и он чувствует себя вне пространства и времени. Затем удовольствие возвращает его обратно на землю, и он скулит в попытке вдохнуть. Сразу после этого аль-Хайтам разжимает пальцы и целует его. Его рука все еще безвольно лежит на горле Кавеха, пока аль-Хайтам жадно его целует и трется об него. Они оба кончают за рекордное время. Кавех упирается лбом в лоб аль-Хайтама. Для него этого много, слишком много. — Хайтам, — начинает Кавех тихо и пытается восстановить дыхание. — Это было… Его слабая улыбка пропадает. Потому что Кавех собирался сказать: «Это было неожиданно, что на тебя нашло?», но он знает. Совершенно точно знает. Есть вероятность, что аль-Хайтам и сам думал об этом какое-то время, но… Вдруг в голове Кавеха появляется расплывчатое воспоминание: он помнит, как аль-Хайтам отвез его домой из караоке-бара, помнит, как он переодевал его в чистое и говорил, что красный ему идет и… И… Кавех распахивает глаза и снова его толкает. — Кавех? — совсем удивленно спрашивает аль-Хайтам, его тело стукается о стену напротив. — Ты… — Кавех обвинительно тычет в него пальцем. — Ты. все это время… Как? Думать над этим очень сложно. Аль-Хайтам знает. И он все равно продолжал. Он заставил Кавеха дрочить в квартире Тигнари, говорил с ним в голосовом чате, он… слушал, как Кавех говорит, что все еще любит его. Кавех сбегает в свою комнату до того, как аль-Хайтам успевает его остановить. Как он мог быть таким отвратительно тупым?