Кафе на углу

Сашка нехотя, медленно открыл глаза и одновременно с этим попытался спрятаться от света, отвернув голову от очень яркого квадрата на потолке. Он попытался чуть натянуть одеяло, но, казалось, этот жесткий свет находит его везде. Спать хотелось дольше. Зная, где он находится, хотелось не просыпаться вообще, чем просыпаться здесь. Настроения и так не было, но в реальную жизнь все равно пришлось бы вернуться. Поэтому мальчишка подождал немного, когда глаза чуть привыкнут к неприятному свету и смогут спокойно выполнять свою функцию, и резко откинул одеяло, садясь на пружинной кровати. Он пытался осознать все заново, соображая, что было сном, а что больше походило на реальность. Справа было пластиковое окно, напротив стояла другая такая же кровать, как у Сашки. Только, в отличие от Сашкиной, та была пустая и стояла вдоль стены, а не поперек. За дверью были слышны шаги, разговоры людей, как будто в час пик… В углу стоял бежевый шкаф, у кроватей были расположены небольшие тумбочки для вещей. Стены покрашены в светлый бирюзовый цвет, и, может быть, чисто белого Сашка нигде не видел, но точно знал, что находится в больнице. Он не совсем запомнил, как именно оказался здесь. Мозги, видимо, просто отказались запоминать эту информацию. В памяти всплывали какие-то отдельные изображения, как он ехал в какой-то машине, но до хорошего видео из воспоминания он добраться не мог. Последнее, что он отчетливо помнил, было то, как он упал в голодный обморок в школе и как попал в кабинет медсестры после. А потом уже оказался в больнице. Казалось, что между этими воспоминаниями он даже успел оказаться дома, прежде чем его привезли сюда, но он это плохо помнил. Хотя откуда у него тогда здесь одежда и необходимые вещи. Да, он определенно был дома, но вот что именно он там делал, он сам не знал. Так он себя довел в тот момент гнетущими мыслями и непроизвольной голодовкой, что память словно отказывалась работать. А может быть, память сама скрывала эти моменты для его безопасности. Настроение было ужасным. Сашка ненавидел больницы и считал их ненужной формальностью… Нет, конечно, они нужны, чтобы помогать людям, но… Детей часто кладут не по их собственной воле. Даже если они не так сильно болеют. У детей в таких местах нет собственного мнения. Это тревожило Сашку, и было еще кое-что. То, что он понимал где-то на подсознании, но мозг, видимо, благодаря защитной реакции, отказывался отдавать это наружу и блокировал большинство деталей. Но одно Сашка все же понял. Домой он в ближайшее время не вернется точно… И вряд ли сможет работать в кафе… И вряд ли про него кто-нибудь здесь вспомнит. Возможно, взрослые заметят, что Сашки нет, но ведь они подумают, что просто работа больше не нужна… Он слышал в голове, словно из-под воды, мужской голос, который говорил что-то вроде: «Хронический алкоголизм… Он не способен воспитывать подростка…» И одна фраза звучала немного четче, за которую Сашка зацепился, но в полной мере осознать смог позже: «Лишение родительских прав». По ушам словно ножом резануло, заставляя мальчишку неприятно поморщиться. Саша значительно взглянул на окно без ручки, поджимая губы. «Предусмотрительные какие…» — фыркнул мальчишка, раздраженно покачав головой. Это был только второй этаж, и таким способом получилось бы максимум только сбежать. Настроение у мальчишки было, мягко говоря, очень плохое: больницы он ненавидел и лежать тут не был согласен, а значит, настрой у него был боевой. Он никому не дастся, он так решил! Пошлет любого, покажет средний палец и уйдет, а точней, убежит красивой походкой, не оборачиваясь назад, словно на взрыв. Сегодня должен был прийти врач. Его предупредили вчера, что придется сдать необходимые анализы, но вчера у него не было сил все слушать. Он был слишком вымотан и даже немного сломан — никакая информация не желала проникать внутрь и вызывать хоть какие-нибудь эмоций. Просто чистый лист безразличия… Сегодня он все еще расстроен, вымотан, устал, но с эмоциями… Страх он точно чувствовал уже, а на его фоне играл еще гнев, который и подталкивал Сашку на такие хулиганские авантюры с расправой его лечащего врача. Погрузившись в раздумья, еще немного сонный Сашка не сразу услышал приближающиеся шаги за дверью и испуганно вздрогнул, когда с коротким скрипом она открылась. — Александр Швепс? — спросил невысокий мужчина в белом халате с папкой в руках. Сашке он не понравился. Красивым он бы его точно не назвал: острый нос, полностью черные короткие волосы и блеклые глаза. А голос был слегка гнусавым и раздражженным. — Да… — сдавленно ответил мальчишка и свел брови, наблюдая, как мужчина представляется. Он не слушал его имени, это было неинтересно и очень не важно сейчас. Он же все равно не собирался обращаться к врачу. Сегодня он был готов забить на свою репутацию и совершенно бессовестным способом избежать любых медицинских процедур. Но, слыша свое имя, уверенность в своем же хулиганстве терялась. Словно его собственное полное имя заставляло вспомнить свой настоящий характер и снова стать паинькой. Но с этим Сашка быстро справился. Его никто здесь не знал, поэтому он мог вести себя как захочет. Всем было до него без разницы. Его отца собирались лишить родительских прав, а после всего отправить в детский дом, как ему объяснил тот самый мужчина, чей голос он вспомнил в голове и которого он почти не слушал, так что терять было совершенно нечего. Когда ситуация дошла до критической точки, то стеснительно стоять в сторонке, придерживаясь своих манер, он не собирался. Он решил идти ва-банк. — Иди сейчас в двести пятый кабинет. Там все скажут. Надо сдать обязательно кровь… — начал быстро перечислять мужчина, листая папку, — измерить вес и рост. — Мужчина говорил безразличным, уставшим тоном, даже не подходя ближе к кровати мальчика, будто ему было совсем неинтересно взглянуть на мальчишку лучше. — До девяти утра нужно успеть, — спокойно сказал врач. Сашке это все не нравилось. Он так говорил, как будто Саша должен без права выбора, а он никому ничего не должен, вопило в сознании. Мальчишка нахмурился, сложил руки на груди и сказал: — Не хочу я никакие анализы сдавать, — угрюмо пробурчал Сашка. Сразу начать быть жестким он не мог, поэтому решил действовать постепенно. — Хм… — усмехнулся мужчина. — Ну придется. Такие правила. Смирись, — спокойно сказал врач и вернулся к истории болезни, не обращая внимания на несогласного подростка. После этих слов Сашка стал злиться сильнее. Что значит смирись? Он точно не собирался ни с чем смиряться! Да пошли они вообще! Врач уже хотел было выйти в коридор, сказав все, что хотел, но слова подростка, сказанные раздраженным тоном, заставили его остановиться. — А вот и нет! Я никуда не пойду! Мне без разницы. — Мальчишка закатил глаза и с уверенным лицом деловито помотал головой. Но глазами он все еще старался незаметно поглядывать на мужчину, чтобы контролировать ситуацию. Мало ли, что врач может сделать, Сашке бы не хотелось, чтобы его схватили и сделали все насильно. Он вообще не хотел бы быть пойманным. — Это еще почему? — строго спросил врач и зеркально повторил позу подростка, сложив руки на груди. Он сделал пару шагов ближе, отчего мальчишка немного напрягся, но вида не подал. — Я твой лечащий врач на ближайшие две недели минимум. И, если я говорю, что нужно сделать, значит, нужно послушаться и сделать, — медленно проговорил мужчина, но в глазах напротив все еще отражалось явное несогласие. — Это понятно? — Нет! Я не собираюсь никого слушаться. Вам надо, вы и делайте себе сами… — как бы ни пытался мальчик сделать тон увереннее, к концу фразы он все равно застенчиво отвел взгляд. — Мне тебя что, каждый раз нужно брать за ручку и водить по всем процедурам самому? — Врач приподнял брови, его взгляд выглядел суровым. — Хорошо, так и сделаем! У нас обычно так делают с детьми до пяти лет, чтобы случайно не потерялись… Врач быстро подошел ближе и потянулся рукой к мальчишке, чтобы схватить за руку. Сашка, сидевший на дальней стороне кровати, испуганно вскочил и, оббежав кровать, рванул к двери, по пути увернувшись от руки врача. — Идите вы на фиг! — протестующе крикнул мальчишка, быстро толкая дверь, переживая, что за эти несколько миллисекунд промедления его могли схватить. Ладонь врача, который дернулся за мальчишкой, прошла в нескольких сантиметрах от Сашкиной пижамы, прежде чем тот выбежал в коридор, попытавшись захлопнуть дверь за собой. Сашка, конечно, мечтал сбежать отсюда домой или куда-нибудь еще. В детский дом попадать он очень не хотел. Не хотел, чтобы его забирали незнакомые люди из больницы. Он мечтал послать всех и убежать домой. К папе. И маме… Чтобы был кто-то родной рядом. Тот, кто будет разговаривать и помогать переживать разные трудности. Кто-то, с кем можно всем поделиться, ничего не боясь. Но, кроме родного отца, у Саши никого не было. Да и тот постоянно ходил в нетрезвом состоянии, что надеяться и ждать помощи от него мальчик не мог. И друзей не было… Никого совсем. Он один. В коридоре были другие пациенты, врачи, мамы, дети, мамы с детьми… Коридор был очень длинным и довольно широким, чтобы никому не толкаться, и Сашка мог спокойно бегать между ними. Он был бы рад сбежать, но явно не сейчас. Куда ж он в одной пижаме, когда все необходимые вещи остались в палате? Это была просто разминка, он обязательно потом вернется в палату. — Куда бежим? — удивленно спросила медсестра, что стояла впереди и сделала большой шаг навстречу мальчишке. Заметив врача позади ребенка, она протянула руку, чтобы преградить бегуну путь. Мальчишка извернулся, чувствуя, как собственное сердце сильно колотится от адреналина, медсестра не успела его схватить. Он повернулся спиной на некоторое время, чтобы избежать падения от своих выкрутасов. Тем самым он на бегу сделал полный оборот, но, как только повернулся снова лицом вперед, впечатался во что-то мягкое. Сначала носом, а потом и всем телом, даже от неожиданности отскакивая назад. Кто-то придержал его за спину, спасая от падения. Сашка не сильно вглядывался, а только быстро посмотрел влажными глазками на какого-то высокого врача со светлыми волосами перед собой и сразу рванул бежать дальше. Не сделав и двух шагов, ребенок почувствовал, как каким-то образом вернулся обратно и остановился около того же врача. Сашка в порыве своей быстроты не заметил, когда мужчина крепко взял его за руку. Как только он оказался снова рядом, врач положил вторую руку на другое плечо, предотвращая следующие побеги. — Отпустите, отпустите, — жалобно простонал Сашка и начал выдергивать руку, пытаясь продолжить побег. Но этот мужчина держал достаточно крепко, чтобы Сашка остался на месте, обиженно кряхтя. — Что произошло? — немного строгим голосом спросил мужчина у подошедшего врача, поставив мальчишку перед собой, он положил руку на плечо подростка и слегка прижал его ближе. — Роберт Сергеевич, — вздохнул невысокий врач. — Он отказывается сдавать анализы и сбежал из палаты… — сказал он и кинул хмурый недовольный взгляд на Сашку. — Спасибо, что остановили, я дальше сам справлюсь… — кивнув, он протянул руку, чтобы перехватить руку ребенка. Мальчишка замер, опустив голову, и неосознанно отодвинулся от невысокого врача, прижимаясь ближе к Роберту Сергеевичу, как назвал его другой врач, который очень не понравился Саше. Но, судя по тону голоса и тому, как невысокий врач к нему обратился, этот Роберт Сергеевич был очень строгим. Сашка уже начал побаиваться его. Вместо того чтобы передать подростка в руки его лечащего врача, Роберт вытянул медицинскую карту и пролистал, но руку ребенка не отпустил. В ответ на протянутую ладонь он даже, наоборот, отодвинул подростка к себе, не давая брюнету дотронуться до него. — Нет. Вы уже справились, — спокойно проговорил Роберт Сергеевич. В голосе чувствовались стальные нотки, которые давали понять совершенно обратный смысл фразы. — Возьмите в регистратуре карту восьмилетней девочки, которая прибыла сегодня. Надеюсь, с маленькими детьми вы действительно справитесь. Этим я сам займусь, — строго сказал высокий врач, развернулся и повел подростка за собой, не обращая внимания на раздраженный выдох врача. Сашка, так и не посмотрев на высокого мужчину, испуганно раскрыл глаза и начал оглядываться вокруг. Осознавать ситуацию он начал чуть позже. Его все-таки поймали. И все-таки повели, видимо, в процедурную… А теперь этот самый строгий врач, похоже, будет лечащим врачом Сашки, и его это очень настораживало. Что-то внутри подсказывало, что уж вряд ли этот Роберт Сергеевич позволит мальчишке убежать или пропустить процедуры. Его имя и голос были какими-то странными, как показалось мальчишке, но долго он эту мысль не обдумывал. Врач собирался что-то спросить, но не успел. Сашка, не теряя времени, резко дернул руку и побежал, не заметив, как ладонь врача только крепче сомкнулась на его предплечье. Спустя секунду мальчишка отпружинил обратно к врачу, в панике оглядываясь, он пытался спихнуть с себя чужие руки. Ничего не получалось, казалось, что этот мужчина был супер крепким бодибилдером, а не обычным человеком. Иначе объяснить то, что он никак не сдвинулся с места, подросток не мог. — Сашка, успокойся… Что случилось? — ласково спросил мужчина, аккуратно стараясь как-то зафиксировать ребенка, чтобы никому не мешать. Услышав очень знакомый тон и свое имя, мальчик удивленно поднял взгляд. Он пару секунд стоял, не двигаясь, боязливо смотря в очень знакомое лицо, словно на медведя в лесу. Это был тот самый лучший друг Максима, детский врач Роберт. За все время работы он успел очень неплохо с ним познакомиться. У них даже были общие шутки, но, сколько бы он с ним ни общался, никак не представлял Роберта в больнице. Сашка знал, что тот врач, но не думал об этом. И уж тем более он не мог представить Роберта таким строгим, каким видел его сегодня. Это было очень что-то новое. Испуганно вскрикнув, Сашка стал вырываться еще сильнее. К такому повороту его психика не была готова. Все чувства, что были затеряны все это время, вдруг нашли выход и разом стали проситься наружу. Будто кто-то решил погладить иглой переполненный шар с эмоциями, который он так старательно наполнял, пряча туда все, что не нравится. — Нет-нет-нет, — тихо пищал парень. — Отпустите меня, отпустите… — Сашка пытался убежать, но стоял на месте, удерживаемый крепкой рукой. Глаза быстро намокли, голос стал тихим и тоненьким. Слезы полились сами собой, быстро пробегая по щечкам и капая на пижаму. Сашка шмыгнул носом и с надеждой посмотрел в конец коридора, прикусив нижнюю губу. — Сашка… — немного в замешательстве произнес врач. Следовало бы наругать, пресечь такое поведение, но мужчина заметил какое-то странное состояние у подростка, из-за чего тон голоса непроизвольно смягчился. Он же точно знал характер Сашки, Сашка очень послушный и ответственный, он не из тех, кто будет так себя вести. Что-то было не так. Заметив слезы, Роберт удивился еще больше. — Саш, успокойся… — ласково, почти шепотом сказал врач и, притянув ребенка к себе, аккуратно попробовал обнять. Словно прощупывая. Сашка немного сопротивлялся в начале, боясь приблизиться, но сам уткнулся лицом в живот и заплакал сильнее. Хотелось спрятаться от посторонних глаз, объятия отлично могли помочь с этим. Хоть мальчик и понимал, каким слабым будет казаться для Роберта, если позволит себе реветь при нем. Но выбора у него не было, потому что преграда уже сломалась, вода потекла и остановить ее можно будет, только когда вода закончится. Все равно убежать не позволяли и собирались повести на анализы. Поэтому вместе со всеми скопленными чувствами наружу выливались страх и обида на свое бессилие. — Сашка, ну что такое? — вздохнул Роберт и, наклонившись, крепче обнял мальчишку, прижимая к себе. Нужно было куда-то двигаться, а сдавать кровь в таком состоянии ребенок вряд ли будет рад. Да и незачем детей пугать. Врач аккуратно медленно поднял подростка и шепотом спросил: — Что случилось? Как ты вообще в больницу попал, расскажешь? — Голос звучал нежно и заботливо. Роберт направился в палату ребенка, не обращая никакого внимания на взгляды чужих людей. — Мы куда? — испуганно спросил парень хриплым голосом и оторвал лицо от плеча врача, оглядываясь. Убедившись, что двигаются они в обратном направлении, Сашка расслабился, снова пряча заплаканное красное лицо. Теперь добавились слезы еще от стыда, но врача, кажется, это нисколько не волновало. Он мягкими движениями поглаживал его по спине как мог, держа при этом медицинскую карту. Оказавшись в пустой палате, Сашка стал быстро успокаиваться. Стало легче, хоть стыд не проходил. Роберт мягко отстранил его, продолжая обнимать одной рукой. Врач сел на кровать и посадил мальчика рядом. — Расскажешь, как ты оказался здесь? — снова спросил Роберт, чтобы разговорить подростка. Нужно было как-то вывести его на контакт, потому что пока ребенок только отворачивался и старательно прятал лицо, стыдясь своих слабостей. Мальчик сжался, опуская голову, и, не дождавшись ответа, врач продолжил: — В твоей карте написано сильное истощение организма… Недоедание, слабость… — открыв папку, начал Роберт. — Я упал в обморок… В школе… — пробурчал Сашка. — И все! Из-за этого я здесь. Всего-то… — По-видимому, это не всего-то… — вздохнул мужчина. Он, как занимаемый не маленькую должность врач, знал, что в его отделение попал некий Александр Швепс и знал о некоторых причинах его пребывания в больнице и тонкостях. Это была довольно частая практика, когда при лишении родительских прав детей отправляли в больницу, чтобы восстановиться, пока идет дело с документами. Но понял Роберт, что к чему, только сейчас, когда сам увидел этого мальчика. — Ты действительно очень похудел. Почему перестал кушать? — сказал он и аккуратно повернул лицо мальчика к себе, чтобы внимательно посмотреть на ровные щечки. — Я не переставал! — сказал Сашка, но под долгим выжидающим взглядом старшего, который как бы говорил: «Ты серьезно сейчас?», продолжил: — Я просто не хочу. Вот и все. — Сашка нервно пожал плечами и отвел взгляд в пол. — Ну хорошо, — вздохнул мужчина. — Теперь нужно, чтобы ты начал хорошо питаться. А то это совсем не дело… — Голос мужчины звучал мягко. Он аккуратно приподнял верхнюю часть пижамы, другой рукой достал стетоскоп и легко его надел. — Давай я тебя послушаю и осмотрю… Сашка удивленно глянул вниз на руки врача, зажимаясь, и даже попробовал отойти назад, но вовремя успокоился. Просто он совсем не привык к прикосновениям, даже к нежным, а тем более от людей в белых халатах. Он перехватил свою кофту двумя руками, чтобы уж не казаться совсем маленьким ребенком, которому врач сам для своего удобства держит футболку. Роберт оказался очень дотошным врачом, как показалось Сашке, несмотря на то, что провели они вместе только пятнадцать минут. По ходу осмотра весь верх пришлось снять. Сашка не очень горел желанием это делать, но выбора ему особо не дали, а быть капризным хулиганом для Роберта он еще боялся. Все-таки они были хорошо знакомы, и вести себя так мальчику было стыдно. Поэтому, пока подросток мог, он старался не возникать. Хотя было очень странно для Сашки чувствовать себя в роли пациента. Еще несколько дней назад они подшучивали над Максимом, а сейчас Роберт спокойно приказывал раздеваться, а мальчишка даже возразить не смел. Хотя очень хотел одеться и, выпрыгнув из окна, сбежать куда-нибудь. — Надевай кофту и пошли сдавать анализы… Успеваем еще, — вздохнул мужчина и взял мальчика за руку. — Не-е-ет… — обреченно простонал Сашка и попытался остаться на месте. Но Роберт нежно приобнял его за плечи свободной рукой и помог встать. — Я не хочу… — Ну что поделать. Я тоже много не хочу. Но надо. Сашка нахмурился, но послушно шел вперед, ощущая, как сердце потихоньку ускоряет свой ритм и каждый удар слышится все сильнее. — Я в туалет хочу… — тихо сказал Сашка, — давайте я сначала схожу, а потом… — Он не успел договорить. — Ну вот. Там и сходишь. — В смысле? — ошарашенно спросил Сашка, недовольно нахмурился и поднял голову. — В прямом. Тебе нужно сдать кровь на анализ и мочу, — невозмутимо сказал мужчина, не замечая, как щеки подростка покраснели. — Это в первую очередь. Также кал на анализ… В этот момент Сашке вообще показалось, что он оглох. Уши свернулись в трубочку. Его глаза чуть не выкатились от удивления, а на щеках и ушах, по ощущениям, можно было жарить яичницу. Ему бы очень хотелось, чтобы Роберт заткнулся и не произносил таких слов в его присутствии и тем более в коридоре, где полно посторонних людей! Сашка хотел бы, даже мечтал провалиться сквозь землю, но он все так же продолжал идти вперед, оставаясь в этой неуютной реальности. Мужчина выглядел спокойно, словно стишок рассказал. Прикосновения его были мягкими, но в то же время крепкими, что смысла пытаться сбежать не было никакого. Роберт держал дальней рукой руку мальчика, а вторую положил на дальнее плечо ребенка, аккуратно подгоняя. Сашка прикусил губу и нахмурился. Нет, это было уже слишком. Он уж точно не собирался сдавать такие анализы! Если кровь — это просто больно и страшно, то остальное было ужасно смущающим и стыдным! Он не был к такому готов морально! Недавно прошедшая истерика снова хотела вернуться. Глаза немного намокли. Сашка медленно вдохнул, выдохнул, чтобы прогнать лишние чувства, решил, что ничего не будет сдавать, еще сильнее нахмурился, и истерика отступила. — Проходи. — Роберт открыл дверь в небольшой кабинет и пропустил подростка вперед. Сашка поежился, попытался остаться на месте, слабо уперевшись ногами в пол. Но совсем небольшой толчок в спину, и он, как самый послушный мальчик, оказался в кабинете. За столом, что стоял в самом углу, сидела молодая девушка в белом халате. Роберт поздоровался, кивнул ей, а вот у Сашки не было никакого желания общаться с незнакомцами. Он бы не хотел, чтобы кто-то еще был здесь, если уж его хотели заставить сдавать все эти штуки… — Снимай тапочки, вставай на весы, — сказал врач, махнув в угол комнаты, где стоял довольно массивный аппарат. Сашка посмотрел вниз на свои ноги. Никаких тапочек у него не было. Он весь день бегал в носках. Будь у него какие-нибудь обычные тапочки, он бы не смог так шустро шастать от врачей, это уж точно! Они бы постоянно слетали… Пожав плечами, мальчишка послушно встал на весы. — Так, а где твои тапочки? — недоуменно спросил мужчина, заметив небольшое замешательство. — У меня их нет… — Голос мальчишка прозвучал опасливо. — То есть как это? Вообще нет? — переспросил врач. Мальчишка кивнул. Роберт вздохнул, подошел к шкафу и, немного порывшись, достал небольшую квадратную упаковку. Внутри лежали простые белые одноразовые тапочки, как в отелях. — В этих тогда ходи. Босиком не надо, прохладно все-таки… — Роберт распечатал пару тапочек и положил на пол рядом. Сначала Сашке измерили вес, рост, давление… Это было не страшно, Сашка даже ненадолго успел забыть главную цель. Роберт зачем-то также измерил лентой объем Сашкиной груди, талии, бедер и даже запястья. Мужчина говорил результаты, девушка за столом их записывала. Но спокойное счастье для Сашки длилось недолго. Только он успел ненадолго присесть и почувствовать усталость, как Роберт вручил ему небольшую прозрачную баночку с красной крышкой. — Теперь анализ мочи. Ты должен пописать в эту баночку. Вот туалет, надеюсь, ты знаешь, как это работает. — Роберт указал на соседнюю дверь с маленькой уборной комнатой. Если бы Сашка мог двигать ушами, он бы определенно скрутил их в трубочку, чтобы ничего не слышать. Как Роберт вообще мог говорить это? Да еще и при девушке? Мальчишка нахмурился, смотря на эту банку. «Она же прозрачная, Карл!» — кричало в его голове. — Я не хочу! — капризно произнес подросток, продолжая сидеть на кушетке. — Только что же хотел! — удивленно произнес мужчина. — Или ты хотел по большому делу? Ну хорошо, тогда держи. Это тоже надо… — Он достал точно такую же баночку, но чуть меньше размером. Сашка захотел умереть на месте… От стыда… — Не-ет… Не хотел я… — обреченно застонал подросток. — А в чем проблема тогда? Тебе помочь? — спросил Роберт и протянул руку, как бы предлагая Саше пойти в туалет вместе. — Не-е-ет! — Тогда сам иди, — кивнул врач и вложил большую пластмассовую баночку в подростковую ладошку. — Нет! — капризно повторил мальчишка, сдвинув брови. — Хорошо, пойдем помогу, — доброжелательно улыбнулся мужчина. Он взял подростка за руку и настойчиво, преодолевая небольшое сопротивление, подвел его к двери в туалет. — Ну не-ет… — испуганно пропищал мальчишка. Он быстро отцепился от рук старшего, запрыгнул в небольшую уборную и поскорей закрыл дверь. Роберт тихо хмыкнул. Закрывшись в туалете, некоторое время Сашка просто неподвижно стоял, нервно дыша. Пальцы с силой сжимали эту ужасную баночку, а мальчишка просто пытался успокоиться. Он закусил губу, чтобы не пускать слезы наружу, и прислонился спиной к стене. Мысли крутились в голове, и несколько минут самой главной из них была: «Я ни за что не буду это делать!» Вряд ли кто выпустит его отсюда, если он не сдаст этот анализ. Понимая это, Сашка хотел застонать, заплакать от безвыходности, но это никак не могло ему помочь. Спустя пару минут мальчишка отчетливо стал ощущать легкое покалывание внизу живота. И мысли стали потихоньку меняться с «Я никогда» на «А как это вообще делают?» Подросток свел брови и придирчиво стал осматривать баночку в руках. А затем стало проклевываться предположение: «А может, попробовать?..» — Сашка, ну ты где там застрял? — крикнул Роберт и постучал в дверь костяшками пальцев, когда спустя десять минут полной тишины Сашка так и не вышел из комнаты. Послышался шум воды. Дверь открылась. Хмурый Сашка с красными щечками, не поднимая взгляда на врача, впихнул несчастную баночку Роберту и прошел дальше. — Молодец! Ты что там, к унитазу приклеился? — усмехнулся мужчина, убирая все на свои места. — Садись на кушетку. Руку положи на подушечку. А про свой самый главный страх в этой эмоциональной суматохе мальчишка снова позабыл. Он так зациклился на своем смущении и стыде, что забыл про сдачу крови. Вспомни он заранее об этом, то из туалета смысла выходить не было бы вообще! Зачем же, если все, что нужно, было и так под рукой. А необходимости в еде, как оказалось за последние несколько недель, у него совершенно не было. Сашка попытался подняться с кушетки, когда понял, что к чему, и боязливо прижал обе руки к себе. Но Роберт присел рядом, где был единственный путь отступления. Медсестра сразу подошла к небольшому столику на колесиках и подкатила его еще поближе к мальчику. Для удобства, видимо. Несмотря на всю эту заботу, добровольно отдавать свою руку на пытки Сашка все равно не собирался. — Давай-давай уже, не тяни. И так много времени прошло, давай поскорее, — подгонял Роберт мальчишку и сам легко вытянул руку ребенка, положив ее на специальную подушечку. Сашка боязливо попытался ее освободить. Он боялся сильно сопротивляться, почти так же, как и самой процедуры. Мужчина продолжал спокойно удерживать тонкое запястье ребенка в нужном положении. Медсестра приступила к процедуре, склонившись над рукой ребенка. Врач закрепил жгут на плече. Холодная ватка быстро прошлась по сгибу локтя, Сашка с силой закусил губу, боясь оторвать взгляд. Сашка шмыгнул, когда большая длинная игла с легким покалыванием вошла под кожу. Он напрягся и слегка сжал плечи. Крови пока не было, медсестра стала медленно водить иглой под кожей, пытаясь найти венку, даря подростку очень неприятные тянущие ощущения. Мальчишка таращился на все это испуганными глазами маленького зайчонка, из-за чего малейшая боль чувствовалась в разы ярче. Видимо, вены Сашки не хотели быть проколотыми точно так же, как и сам Сашка. Роберт придерживал старый медицинский жгут, у которого уже давно не работал фиксатор, и услышал рваный выдох со стороны ребенка, когда медсестра уже третий раз почти до конца вынула иглу и ввела обратно. Он изучающе взглянул на подростка, замечая, как тот напряжен. Глаза слегка слезились, а был взгляд такой жалостливый. Он чуть не плакал, сдерживаясь из последних сил. Врач положил свободную руку на плечо Сашки и мягко погладил. Видимо, он все-таки перегнул палку со своими правилами и дотошностью и совсем не подумал о том, что чувствует ребенок. — Тише… Спокойно… Сейчас все закончится… — прошептал врач и переместил руку на спину мальчишки. Жгут ослаб, переставая сжимать нежную кожу. Заметив густую темную кровь в шприце, Сашка поспешил отвернуться, испуганно вздрогнув. Это зрелище было слишком непривычным. Кровь в ранках всегда была другого оттенка. А из-за этой картины содержимое и так пустого желудка решило попроситься наружу. Хорошо, что это быстро прошло. Уже спустя пару секунд к небольшой ранке приложили влажную ватку, а руку согнули в локте. — Вот и все… — помогая Сашке подняться, произнес врач и приобнял его. Сашка тихо всхлипнул, уткнувшись лицом в белый халат Роберта. Он был рад вот так, снова спрятаться сейчас. Нельзя было, чтобы медсестра увидела, как он плачет, он ведь так старался не показывать своих ярких чувств… Хорошо хоть Роберт его, казалось, понимал.