Синт

      Несколькими часами ранее.       Сильвия сжимала в руке влажную тряпочку и аккуратно проходилась ею по рамкам картин. Столько лет она уже здесь работает, но ни разу за это время так и не увидела пыли. Все горничные ответственно относились к своей работе, хотя по тому, сколько они сплетничают, так и не скажешь. — Пф, кто бы говорил, — прощебетала Марианна. — Меня зато господин Калум на балу заметил! — Ну, конечно, — цокнула другая. — Он никогда внимания на таких, как мы, не обратит. — Тебе просто завидно. У меня вот уже всё спланировано! Сегодня я «случайно» окажусь возле его покоев и помогу с подготовкой к празднику. Буду чаще появляться у него на глазах, и тогда он точно обратит на меня внимание!       Марианна поправила свои русые волосы, собранные в милый хвостик сзади. Они то и дело выпадали из-за короткой длины. Сильвия отвернулась. Ей вообще не хотелось присутствовать при этом разговоре, и она уже успела пожалеть, что согласилась пойти с ними убираться в Малом дворце. Особенно когда девушки начали спорить и брызгаться водой, приготовленной для растений.       Сильвия устало выдохнула. Вовсе не о такой жизни она мечтала, но теперь уже ничего не поделаешь. Если она справится с этим заданием, то Он её заметит и наверняка выдаст работёнку намного лучше, чем ту, что она имеет сейчас. — Эй, новенькая, ты куда это?       Девушка тихо зашипела. Ну что ж это такое? Почему они просто не могут оставить её в покое? — Пойду на террасу, цветы полью. Закончите без меня, — нацепив на себя маску смущения, проговорила она и, улыбнувшись, забрала с собой вёдра с разведённым в ней удобрением. — Как хочешь, — пожала плечами Марианна.       Уходя, Сильвия слышала тихие шепотки.       «Какая милая. Ещё не освоилась, наверное».       «Надо будет пригласить её с нами в город на следующей неделе. Я помню, каково это — быть одиночкой во дворце. Даже поговорить не с кем. Бедняжка».       «Ты права. В королевском дворце у неё наверняка были друзья, а сейчас… Впрочем, я уверена, ей понравится…»       О чëм они говорили дальше, Сильвия даже слушать не стала. Отмахнулась и побрела вперёд, намереваясь найти нужную комнату. Каждый её твёрдый шаг эхом скользил по пустому коридору и отражался, возвращаясь с удвоенной силой.       Что же её так разозлило в этом простом, даже в какой-то степени милом разговоре? Сами горничные так её раздражали или у девушки просто было плохое настроение? Впрочем, нет. Она и так знала ответ, но совсем не хотела принимать это за правду. Сильвия жила по чёткому, строгому расписанию. История и актёрское мастерство. Танцы, гимнастика и музыка. Шахматы и арифметика. Правописание и чтение.       Она должна была при необходимости уметь поддержать любую беседу, начиная от того, какие цены на помидоры у хозяина соседней лавки, до сложных бесед о герцоге Райкийском, Оменсе Бейкинде, Эвансе Коллайском и других чопорных, бездушных художниках.       Девушка хотела повернуть за угол, как вдруг услышала голоса. Успев затормозить, она притаилась в нише и напрягла слух. Это был Калум и Лираэлла. Сильвия всё это время считала, что они люто друг друга ненавидели. Однако либо она ошибалась, либо они лишь создавали такую видимость, потому что, исходя из разговора, было ясно — у них не всё так просто во взаимоотношениях.       Поняв, что прятаться незачем, девушка хотела выйти из укрытия и пройти мимо сложной парочки, чтобы быстрее закончить свою работу, но в тот момент, как она сделала шаг, Лира заговорила отрывисто и громко: — Я знаю, что вы сейчас делали в комнате Кристофера. И я знаю, что вы наверняка захотите провести своё расследование.       Сильвия остановилась и еле слышно вздохнула. Ситуация набирает обороты, причëм не самые приятные и наилучшие. Девушка, бесспорно, знала, что Кристофер является лучшим другом запасного принца, но она пыталась не допускать той мысли, что он начнёт собственное расследование. Всё это могло выйти боком и ей, и Ему, и организации.       И всё же зря она исключала такую вероятность. Пожалуй, девушке просто хотелось быть уверенной, что её план наилучший и сработает без заминок. Заминка появилась. Всё, что нужно сделать — устранить угрозу. Однако убийство или похищение Калума будет слишком громким делом. Хоть Кристофер и был воспитанником короля, его убийство не оказало сильного влияния на двор. Однако Калум — член королевской династии. И Лира, и Розалия, и король просто так это не оставят.       Сильвия заметила, когда диалог закончился, но вовремя выйти из своих раздумий не смогла. Быстрая походка Лиры в этот раз сыграла на руку лишь Аэронской, и Сильвия попалась, когда девушка заворачивала за угол.       Тут же притворившись, что она только пришла, служанка отвесила поклон и поспешила скрыться, однако Лираэлла не только не удостоила ту взглядом, но даже не задумалась, могла ли она что-то слышать.       «Вот поэтому мне и нравятся Высшие. Они никогда не замечают того, что творится у них под самым носом».       Почти пробежав мимо двери Калума, она резко остановилась и оглянулась. Никого. Осторожно подойдя, стараясь не издавать ни звука, девушка прислонилась к двери, однако ничего не услышала.       Сильвия так же тихо удалилась к лестничной площадке, по которой ходила лишь прислуга, и спустилась на этаж ниже, чтобы вскоре завернуть в один из залов.       Она никогда не любила растения — в горшках, в земле, букеты или даже простые цветочки, сорванные с поля.       Горничная не могла понять, откуда у неё такая неприязнь. Вся эта зелень, сырость, почва, которая забивается под ногти. Ей становилось дурно.       Однако всё, что оставалось Сильвии, это приступить к работе. Если Элли Соунбринт не увидит результатов, то девочки, с которыми она недавно бродила по замку, точно её сдадут.       Да и расследование… Чтоб его, этого Калума! И почему ему не сидится ровно?       Сильвия тщательно просчитывала свои ходы, однако каждый из них мог привести к её разоблачению. Поняв, что сама вряд ли придумает что-то дельное, она решила сегодня вечером связаться с Наёмником. В любом случае лишним не будет.       Проходя мимо горшков, она поднимала тяжёлую лейку и поливала цветы. Через полчаса усердной работы девушка вспотела и с трудом могла продолжать. — Мне нравится это место, — прозвучало совсем рядом.       Сильвия встрепенулась. Она не слышала, чтобы кто-то входил, но, похоже, никто этого и не делал. Она просто не заметила принцессу, стоящую за очередной колонной, которую обвивали зелёными лианами. — Мне тоже. Здесь так уютно, — соврала девушка и смущённо улыбнулась. — Выглядишь уставшей. Не хочешь передохнуть? — Нет, госпожа. Мне нужно закончить работу. — Как знаешь, — кивнула девушка, и её рыжие волосы упали на лицо. — Закончишь, приходи.       Принцесса уткнулась в книгу, со вздохом переворачивая страницу. Сильвия заметила её рассеянный взгляд, блуждающий по строчкам, и отвернулась.       Говорить с ней совершенно не хотелось. Горничная не понимала, почему именно её Он хочет использовать в своём плане. Есть и гораздо лучше варианты. Например, она.       Сильвия. Обычная, ничем не примечательная девочка с небольшого городка, призванная для того, чтобы обеспечивать связь между дворцом и Организацией.       «Обычная девочка», — вторил её внутренний голос, и Сильвия проглотила обиду. Не сейчас. Совсем не время таить злобу на своё предназначение. Иногда ей казалось, что она очень хорошо понимает взгляды ваньирцев. Они были похожи. — Что? — А? — горничная обернулась на звонкий голос наследницы и недоумëнно застыла с лейкой в руках. — Ты сказала: «обычная девочка». Что ты имела в виду?       Сильвия покачала головой с улыбкой на устах и потупила взгляд. Она даже не поняла, что действительно сказала это вслух. — Рассуждаю, ваше высочество. Не обращайте внимания.       Принцесса пожала плечами и сделала глоток чая. Откусив пирожное, она захлопнула книгу и встала со стула. — Посидим в следующий раз, мне пора собираться, — проговорила она и, собрав свои вещи, быстрой походкой добралась до двери.       Сильвия облегчённо выдохнула. Ей не хотелось ни сидеть с рыжей выскочкой, ни чаи гонять. Во всяком случае, у неё есть проблемы поважнее. Например, Калум.

***

      Парень застегнул пуговицу на своём пиджаке и, проведя рукой по волосам, открыл дверь.       Взору предстала не очень большая, но уютная комната. Там стояло два стола, камин, несколько кресел. Плотные шторы закрывали окна, и, если бы не свечи и огонь, играющий на брёвнах, было бы темно.       Вокруг развешаны причудливые гирлянды, сделанные из бумаги. Их вырезали самых разных форм и размеров: одни в виде снежинок, вторые в виде маленьких человечков, держащихся за руку, третьи… Калум не мог понять, что на них изображено, сколько бы ни вертел головой.       Гирлянды свисали с потолка и проходили по всей комнате. В углу возвышалась огромная ель, совсем не украшенная — вскоре, когда вся семья Синт соберётся, а вместе с ними в этом году будут ещё и Лигбинды, они будут украшать ель вместе. Каждый из них по очереди станет класть подарки под ёлку. Любимая традиция любимого праздника.       Калум вдохнул свежий еловый запах, витающий по комнате, и прошёл внутрь. На столах уже стояли угощения, но их было немного. Несколько салатов, основное блюдо. Однако по большей части здесь находились напитки с десертами. — Калум, вот и ты. Где Розалия?       Парень обернулся на голос дяди и улыбнулся, помотав головой. — Не знаю. Скоро должна подойти.       За столом уже сидел король и несколько человек. Калум почти всех видел каждый год, но так и не запомнил их имена. Это были его тётки, младшие племянницы или племянники, троюродные дяди и даже четвероюродный дед. И, конечно же, Лигбинды.       Столько имён он не считал нужным запоминать ради одного вечера, когда они обращаются к Калуму лишь за тем, чтобы поздравить его с успехами по учёбе и спросить, что тот собирается делать дальше.       И правда, что же? Довольно хороший вопрос, ответа на который он не просто не знал, даже предположить не мог.       Естественно, через неделю ему нужно уехать в Загрет к Аэронским. За это время он должен успеть расследовать убийство и вернуть сестру домой. Однако даже уехав, надолго он там не задержится — пары лет будет достаточно.       Затем он хотел бы поступить в Академию в Савиле, как и планировал до новостей о «ссылке» в поместье к Генриху и Лире. И, конечно, он вернётся домой — в столицу его родного государства, то есть в Овану — и будет оберегать Розалию от любых опасностей. К этому его, собственно говоря, и готовили с ранних лет.       Запасной. Защитник, принимающий на себя все удары. Любой, кто осмелится подобраться к принцессе, сначала должен пройти через черноволосого парня, пахнущего едва уловимым ароматом ирасов.       Возможно ли это? Калум надеялся, что да. Однако все события, происходящие с ним сейчас, уже доказывают, что спокойной жизни ему не видать.       Норан сидел во главе прямоугольного стола. Справа от него места уже были заняты аристократами с учётом иерархии. Ближе всего к королю находился его двоюродный брат, а затем уже остальные.       Слева от Норана никто не сидел. Первый стул был предназначен для Розалии, второй для Калума. Остальные сидения могли занять любые из присутствующих, кто был в тесной связи с наследниками. Однако никто из них не горел желанием вести переписку ни с Розалией, ни с Калумом, а потому эти места попросту пустовали.       Сев на свое место, Синт улыбнулся присутствующим и кивнул в знак приветствия. Кто-то кивнул в ответ, кто-то безразлично глядел в свои тарелки. Своих детей до шестнадцати лет отправили за второй стол. Те во всю задорно щебетали.       Только одна девушка, которой в прошлом месяце, насколько Калум помнил, исполнилось семнадцать, наконец удостоилась чести сидеть рядом с родителями за взрослым столом. Она приходилась троюродной племянницей Калуму, но они редко виделись и гораздо реже общались. Пожалуй, даже никогда.       В комнате находилось человек пятнадцать, но этого было достаточно, чтобы гам не прекращался. Вскоре, как только часы пробили шесть вечера, дверь отворилась и вошла рыжеволосая принцесса.       Калум повернулся в её сторону и улыбнулся краешком губ. Он поспешно встал и, отодвинув стул, помог сесть Софии.       Все присутствующие поздоровались с ней учтивым кивком головы и продолжили беседы. Принц заметил, как король наклонился и что-то шёпотом спросил у неё. Девушка поджала губы и опустила взгляд.       Калум сделал вид, будто не обратил на это внимания, чтобы не привлекать внимания Норана. Он хотел отсидеть официальную часть и, когда все будут вольны разбрестись по комнате, занимаясь своими делами, пообщаться с Софией. — Калум, я слышал, ты несколько месяцев назад участвовал в турнире?       Парень оторвался от ковыряния салата и взглянул на вопрошающего. Им оказался его дед.       Скрипнув зубами, Калум отложил вилку и скрестил руки на груди, откинувшись на спинку стула. Ему не хотелось отвечать. Зачем? Все и так всё знают. — …Да. Это было легко, — всё же ответил он, буравя тяжёлым взглядом родственника. Что поделать. Так уж заведено у них в семье — никаких братских чувств. Конечно, исключая самого Калума и Розалию. Пожалуй, этот случай был единичным в их большой семейке. — Не сомневаюсь. Ты ведь один из лучших, — проскрипел он и повернулся к лжепринцессе. — Розалия, дорогая, скажите-ка мне вот что…       Калум вернулся к поеданию овощного салата и кинул осторожный взгляд на девушку. Та держалась уверенно, с прямой спиной и гордо поднятой головой. На секунду принцу действительно показалось, что перед ним его сестра, и он чуть не подавился. Однако взгляд, который бросила на него девушка, разрушил наваждение. Он был наполнен страхом и неуверенностью. Она боялась провалиться, попасться. — Вы с Дереком уже общались на тему свадьбы? — заговорщически полушëпотом спросил он.       Калум закатил глаза. Старик был изрядно подвыпившим. Во всяком случае, его никто не услышал, даже скажи он обычным голосом. Вся эта тема с помолвкой… Синт посмотрел на короля. Он сидел достаточно близко и внимал каждому слову.       Парень сжал кулаки. Дерек. Они обсуждали всё, кроме свадьбы. Её детали были известны Розалии, но вот София могла даже не знать его имени.       На удивление Калума, девушка ответила моментально, скучающе вертя в руке столовый прибор с наколотым кусочком мяса. — Я не обязана обсуждать это с вами, — твёрдо произнесла она и слегка улыбнулась. — Ну-ну, деточка, я же просто… — Довольно, старик, — отрезал Норан. — Моя дочь и твоя будущая королева, если ты, конечно, сможешь дожить до этого момента, сказала, что не станет отвечать.       В голосе короля скользнули угрожающие нотки, и Калум поëжился. Он чтил своего дядю. Уважал. Ценил. Мог ли он сказать, что любил его? Прямо сейчас — да. Возможно, сам того не подозревая, он только что отвел подозрения от Софии.       Она сжала пальцами своё зелёное платье, расшитое кружевами, и Калум дотронулся до неё, стараясь сделать это незаметно. Когда девушка подняла на него взгляд, Калум, пытаясь подбодрить, улыбнулся. — Скоро речь дяди, а затем нам нужно поговорить, — прошептал он на ухо Софии.       Она кивнула и с куда большим аппетитом принялась жевать основное блюдо. Пока вдруг Норан не постучал десертной ложкой по бокалу с дорогим вином, плескавшимся внутри. — Сегодня я рад поприветствовать на нашей ежегодной встрече семейство Лигбиндов, — начал король низким, немного бархатистым голосом.       Мужчина и женщина за столом переглянулись и чуть привстали под всеобщие хлопки. Их дочь, как и сын, сидели недалеко, но привлекать к себе внимания девушка не хотела. Дерек, в свою очередь, встал из-за стола и торжественно произнёс: — Для меня честь быть здесь со всеми вами, — в это время его старшая сестра, леди Амелия, шикнула и попыталась усадить на место, однако парень просто отмахнулся от неё. — Я благодарен нашему королю за это приглашение, да будет он править вечно. — Да будет он править вечно, — вторил всем Калум, исподлобья наблюдая за отпрыском Лигбиндов.       Он вышел и подошёл к Софии, а затем продолжил: — И я безумно благодарен его величеству, что согласился подарить мне руку и сердце своей дочери.       Дерек склонился перед королем в поклоне и с усмешкой на устах поцеловал руку Софии. Калум закатил глаза и уставился на Норана, ожидая ответной реакции. Перебивать короля на его же празднике не самое худшее, что он мог сделать, и всё же это является оскорблением, которое король вряд ли стерпит. — Спасибо, — повторил Норан, чуть ли не рыча. — За ваше… наверняка значимое для каждого из присутствующих выступление и сказанное слово. В следующий раз, когда мне потребуется никому не нужное мнение, я обязательно попрошу вставить вас какую-нибудь фразу.       Калум возликовал и с усмешкой посмотрел на Дерека. Тот сконфуженно ссутулился над тарелкой, стыдливо спрятав взгляд. Однако как только король продолжил, Лигбинд снова развалился на своем месте, раздражающе стуча пальцами по столу. — И я бы хотел поблагодарить каждого, кто смог приехать. Новый год — отличный праздник, наполненный сказками, легендами, а самое главное — традициями, которые скрепляют семьи. И сейчас на нашей небольшой вечеринке я бы хотел объявить кое-что важное. Я официально объявляю Розалию Мэри Синт, свою кровную дочь, наследницей престола.       На секунду за столом повисла тишина, а затем все, наплевав на приличия, вскочили со своих мест, создавая шум и гул.       Калум опешил. Король с самого рождения его сестры никогда не давал подобных заявлений. Естественно, по законам государства и традициям, предписываемым временем, она должна унаследовать трон. Однако без подтверждения правителя её наследие было под опасностью, и кто-то из родственников беспрепятственно мог отобрать трон, так как Розалия не была защищена бумагой своего родителя.       Обычно короли и королевы в их семье подписывали указ о наследии престола в самый первый день рождения дочери или сына. Однако Норан этого не сделал. Именно поэтому Калума негласно готовили к тому, чтобы защищать сестру. Или самому встать на престол.       Что изменилось сейчас?       В какой момент он поменял своё мнение?       Безусловно, он был рад за свою сестру. Такой поворот событий практически ничего не менял. Единственное, Калум теперь не был обязан всегда присматривать за Розалией. Но то, что Норан сделал заявление именно сейчас, его беспокоило.

***

— Бери или уходи, — прорычал здоровяк, сплошь покрытый тугими мышцами. — Ладно, давай, — всё же согласился мужчина.       Пламя трёх свечей подрагивало из-за гуляющего лёгкого сквозняка. Наёмник поëжился и, удивившись тому, что пламя не погасло, грубо выхватил свёрток из рук мужчины.       Не промолвив ни слова, он повернулся и вышел из лавки, вдохнув свежий морозный воздух. Эта часть города просыпалась ближе к ночи.       Клубы, кабаки, таверны и бордели только начинали открываться. Зазывалы выходили из зданий и, как только кто-то проходил мимо, начинали истошно кричать на всю улицу, приглашая в их заведение.       Наёмник хмыкнул и продолжил путь к дому. Проходя вдоль улицы, он оглядывал прохожих. Казалось, с каждой секундой их становится всё больше. Они заполняли собой узкое пространство, и мужчине пришлось сдвинуться на обочину, проходить под самыми окнами домов.       Неожиданно кто-то вцепился ему в руку. Наёмник обернулся, намереваясь сказать что-то неприличное и гадкое, но заметил миловидное личико девушки. И что такая как она забыла тут? — Господин, а, господин? — прощебетала она, задорно улыбаясь и проходя вокруг, будто осматривала товар. — Вы посмотрите, какой статный мужчина. Не желаете зайти на чашку чая?       Наемник бросил на неё небрежный взгляд и отвернулся, осознав, кто перед ним. Молча он удалялся под ворчание девы, однако вскоре услышал, как она повторяет всё сказанное уже другому мужчине.       Завернув за угол, он оказался в тёмном переулке. Снег скрипел под ногами, и мужчина шёл нарочито медленно, дабы насладиться этим звуком, тишиной и покоем.       Дойдя до своей каморки, наёмник остановился, чтобы достать ключ, но обнаружил дверь чуть приоткрытой. Скрипнув зубами, он немедленно призвал клинки заклинанием. Они сорвались с ножен под его плащом. Один из них наёмник схватил правой рукой, а второй остался парить, скрытый за спиной своего хозяина.       Не медля ни секунды, мужчина пнул деревянную дверь и встал в боевую стойку. Он ожидал нападения или чего-то похожего, но увидел лишь одинокую Сильвию, скрестившую ноги и восседающую на том же стуле, что и в прошлый раз.       Наёмник устало выдохнул и пробурчал: — Ну что же не сидится тебе в этом замке-то?       Он облокотился об дверь, делая вид, что ужасно напуган, лишь для того, чтобы схватить парящее оружие. Девчонка не должна была догадаться о его способностях. Он вложил клинки в ножны и закрыл дверь. — Наконец-то. Думала, ты никогда не придёшь. — Знал бы, что ты здесь, действительно бы не пришёл.       Сильвия цокнула языком и вздохнула. — Проблемы? — мужчина оглядел девочку и сел на кровать.       Не стоило ему этого делать. Плащ был хоть и новый — его он купил совсем недавно за поощрение после убийства Кристофера — но весь в снегу. Наёмник забеспокоился — как бы кровать не намокла, но вставать было уже поздно. Он буравил Сильвию тяжёлым взглядом из-под своей тканевой маски. — Можно и так сказать, — задумчиво произнесла она, стуча пальцем по коленке. Затем встрепенулась, поëжилась на стуле и посмотрела на мужчину. — Запасной хочет найти убийцу и ведёт расследование. — У него всё равно ничего не получится, — с сомнением в голосе ответил он. — Маркел навряд ли обрадуется и предоставит Калуму такую возможность. — Кхм, — кашлянула девушка. — Мы не должны произносить их имен. Таков протокол, — прошипела она, поддавшись вперед.       «И впрямь словно гадюка», — проскользнуло в мыслях у наёмника. Тот закатил глаза. — Кому не плевать? Тебе? — Может, и мне… — ответила Сильвия. — Я подслушала его разговор с… Лираэллой, — она всё же произнесла имя, но настолько тихим шёпотом, что мужчина скорее узнал его по движению тонких губ, чем услышал сказанное. — И? — Запасной отправляется в Загрет через неделю. Всё это время он будет пытаться найти убийцу. Я уверена, что он не остановится, даже когда уедет. — У него нет друзей во дворце, — возразил наёмник. — Ты сама так докладывала. — А ты, видно, читаешь все мои отчеты, которые я посылаю Ему? — Конечно, — кивнул мужчина. — Мне же тоже нужно быть в курсе происходящего. — У Запасного действительно больше нет друзей во дворце, если не считать принцессы. — Розалия, — произнес собеседник. — Она умная и находчивая. Действительно может обо всём догадаться. — Он бы сказал нам действовать через неделю, когда Калум уедет, — сдавшись, произнесла девушка. Даже если она продолжит шифроваться, любой поймет, о ком они говорят из-за наёмника. — Но я так не считаю. Времени предостаточно. Калум может обо всем догадаться. Особенно, если к делу присоединится принцесса. — Верно. Кстати, об этом. Я так и не сказал тебе — сведений от Криса я никаких не получил. Вообще ничего.       Сильвия хмыкнула и закинула одну ногу на другую. Она зевнула, устало потирая веки, и мужчина невольно задумался: «Она правда переутомилась или притворяется?» — Мы не будем дожидаться, пока Калум уедет. Нужно приступать к плану немедленно и склонить принцессу на нашу сторону, — уверенно произнесла она и гордо вскинула голову, будто сама придумала весь план. — Совсем рехнулась? — опешил наёмник. — Погеройствовать решила ради Его внимания? — от души расхохотался он. — Ничего смешного! Я… — «Я», да «я», — поддразнил мужчина, а затем свирепо уставился на девочку. — Не рыпайся, Сильвия. Твоё дело — передавать информацию. Со всем остальным справятся другие. — Ты, например? — Не только, — уклончиво ответил наёмник и равнодушно пожал плечами. Он действительно не знал, сколько их людей находится в Оване. — Я передам Ему, что Калуму захотелось покопаться в этом деле. Заставь Маркела пригрозить запасному, чтобы тот не совался не в своё дело. Пусть будут настроены друг против друга, нам это только на пользу, — рассуждал он. — И как я, по-твоему, должна это сделать? — Не знаю, придумай что-нибудь, — раздражённо пропыхтел он и продолжил. — Принцессу будет легче всего склонить на нашу сторону, когда она лишится своей постоянной опоры в виде гиперопекающего брата. Она почувствует, что одна, и будет склонна принимать инфантильные решения, хотя мы должны убедить её принять такое, чтобы нам остаться в плюсе.       Говоря «нам», наёмник, прежде всего, подразумевал организацию, а не именно его и немного бесящую Сильвию. А возможно, и не немного. — Будем дожидаться Его распоряжений, — недовольно пробурчала девушка и встала, направившись к двери.       Подловив её уже на крыльце, мужчина пригрозил: — Я тебе серьёзно говорю. Не геройствуй и не пытайся сыскать расположения. Сейчас у нас шаткие позиции, и мы можем сорваться в любой момент. Как никогда нужно соблюдать осторожность. — Я знаю, — нехотя пробурчала она. — Надеюсь на это.

***

      Калум встал из-за стола. Официальная часть прошла, слуги выносили угощения и ставили огромные тары с пуншем, соком и алкоголем, а также небольшие тарелочки с канапе и закусками. Гости разбрелись по комнате.       Взрослые играли в карты, и хоть они не делали ставок, всё равно возникал азарт из-за высокого градуса напитков. С их стола постоянно доносился смех, ругань, обвинения в жульничестве и победоносные выкрики.       В углу комнаты стоял кукольный театр, возле которого собралось пятеро детей. Одну девочку лет семи, кажется, толкнули, и она, пытаясь сохранить равновесие, сделала несколько шагов назад, чуть не врезавшись в Калума, когда он проходил мимо их своры. Не успев остановиться, она наступила ему на ногу и испуганно ойкнула. Высоко задрав голову, она оглядела принца и восхищенно улыбнулась. Затем сделала идеальный реверанс, подобрав юбку. — Прошу прощения, ваша светлость, — пролепетала девочка.       Калум посмеялся и потрепал её по голове. — Не стоит. Ты не ушиблась? Надеюсь, тебя никто здесь не обижает.       Синт сел на пол, устланный коврами. В «детской» зоне валялись одеяла и подушки, а сами ребята уже рассаживались недалеко от театра прямо на мягкий ворс. Девочка мило улыбнулась и села рядом. — Всё в порядке, не извольте беспокоиться.       Калум снова усмехнулся и посмотрел на девочку. Он не знал, кем она ему приходилась, но она точно была из их рода. Чёрные прямые волосы были аккуратно заплетены в косу. Её серо-голубые глаза бегали по комнате и рассматривали участников торжества.       «И в таком возрасте она уже идеально владеет этикетом», — удивился Калум.       Это действительно было редкостью. Маленькие избалованные дети из аристократических семей, конечно, учились всем тонкостям общения и поведения. Однако по большей части они были неусидчивыми, поэтому не запоминали даже базовые правила, а о применении их на практике даже речи быть не могло.       Балы разрешали посещать строго с шестнадцати лет и именно с этого возраста неугомонные подростки, глядя на высшее общество, и в частности на своих родителей, начинали вспоминать изученное ранее.       Однако эта девочка общалась с ним даже вежливее, чем его ровесники. Это поражало Калума, и он уже хотел спросить о её родителях, чтобы похвалить тех за воспитание дочери. Повернув голову, парень заметил, что эта девочка увлечённо наблюдает за детским театром, и передумал. Не хотелось её отвлекать.       Вдруг позади принца раздался женский голосок: — Решил вспомнить детство, Калум? — Конечно, мне же больше заняться нечем, — ответил он и поднялся с пола, отряхивая костюм.       София взяла его под локоть, и они подошли к креслам возле камина. Почему-то одинокие сидения в этом году никто не занимал. Калум обернулся и обнаружил, что абсолютно все взрослые — человек тринадцать — столпились вокруг игрального стола. Пожав плечами, подростки без угрызения совести сели. — В следующий раз не опаздывай, — строго начал Калум. — Я… — Я и не опоздала! — обиженно воскликнула София, в который раз перебивая его. — Я пришла минута в минуту. — А приходить надо как минимум минут за десять или пятнадцать.       Синт угрюмо вздохнул, потирая пальцами переносицу. Даже семилетняя девочка вела себя куда лучше, чем София, и самое ужасное — Калум ничего не мог с этим поделать! — Ну, в следующий раз постараюсь, — будто сделав одолжение, Брукс махнула рукой. — Итак. Ты что-то уже успел выяснить?       Принц недоумённо воззрел на девушку. Казалось, её слегка волнистые рыжие волосы стали ещё ярче от тёплого света, излучаемого огнём. Глаза Софии сияли, смущенная улыбка появилась на её лице, и Калум вымолвил: — О чëм ты?       Парень не помнил, чтобы он рассказывал Софии о своём расследовании. Он хотел сохранить это в тайне от всех, включая подругу, хотя, например, Лира и сама обо всем догадалась. — О кулоне, — она наклонилась ближе и прошептала. — Когда я пришла, король заметил его отсутствие, и я солгала. Сказала, что сильно торопилась после ванны и совсем забыла надеть. — Правильно, — кивнул Калум. — Не стоит ему об этом знать. Завтра отдам его тебе. — Боюсь спросить, чем же таким важным ты сегодня весь день занимался, что до сих пор не приступил к изучению, — ехидно произнесла девушка. — Пытался узнать о кое-чëм другом, — расплывчато пробурчал он. — И вообще, сказал завтра — значит завтра.       Признаться в том, что он совсем забыл о кулоне, Калум просто не мог. — Ну ладно, тогда я хотела… — Ваше высочество!       Откуда не возьмись к ним подошёл Дерек. Ребята переглянулись, и Калум начал диалог первым, хотя собеседник даже не удосужился поприветствовать его. — Дерек, как мило, что вы решили к нам присоединиться, — с напускной вежливостью проговорил Калум.       Синт и София встали, а парень протянул руку. Лигбинд недовольно глянул на неё, но возражать не стал, лишь ответил на рукопожатие. — Не хотите прогуляться? — обратился он к Софии. — Не думаю, что она сможет покинуть эту комнату без разрешения короля.       «Тем более с вами», — хотел добавить Калум, но воздержался. Если он станет будущим мужем Розалии, то лучше бы принцу иметь с ним хорошие отношения, а не натянутые. — И впрямь, — еле слышно пробормотал он, оглядываясь на Норана.       В этот момент король обернулся, будто почувствовав, что некий самодовольный мальчишка прожигает его затылок. Недобро сверкнув серыми глазами на Дерека, Норан отвернулся, предпочитая наблюдать за игрой.       Калум усмехнулся и попытался скрыть улыбку, но не смог её сдержать, увидев хмурое лицо парня. — Не уж то вы действительно думали, будто сможете вывести её незамеченной? Тогда вам стоило бы предложить ей это наедине, где я бы этого не услышал. — Ну, полно вам, — заговорил собеседник недовольным тоном. — Я вовсе не этого хотел.       Дерек немного наклонился вбок, заглядывая за спину второму наследнику престола. София молча стояла за Калумом, и парень надеялся, что девушке хватит ума не соглашаться на встречу или простой разговор с этим… человеком.       Синт повернулся к Брукс и заметил её слегка испуганный взгляд, направленный на Дерека. Она скрестила руки на груди и посмотрела на Калума такими жалобными глазами, будто молила о пощаде. Радовало одно — ей тоже не понравился Дерек. — Вы позволите поговорить мне с вашей сестрой наедине? — Лигбинд понял, к кому стоит обращаться. — Нет, — отрицательно замотал головой Калум, а после недолгого неловкого молчания предложил. — Если хотите, можете присоединиться к нам, но вас двоих я оставить не могу.       Дерек впервые искренне улыбнулся, по крайней мере, так показалось Калуму. Вскоре недавно пришедший собеседник сидел с ними в третьем кресле, которое принесли слуги. — Надеюсь, вам обоим понравятся подарки, которые я приготовил.       Парень перевёл взгляд с полыхающих брёвен на Дерека. Тот улыбался и маленькими глотками потягивал розовый пунш. Калум подозрительно сощурил глаза. Ему не нравилось то, как резко поменялось отношение Лигбинда к нему.       Они виделись всего один раз до этого момента, и прошлая встреча не осталась позитивным воспоминанием в голове Калума.       Да, Синт припоминал. Год назад, когда Дерек приезжал познакомиться со своей будущей невестой и его семьей, он вёл себя очень высокомерно.       И если Лираэлле такое поведение сошло с рук, потому что они тогда были детьми и Калум сразу с ней подружился, что дало ей некое преимущество, то Дереку не простили подобного. Когда он встретился с немногочисленными жителями Малого дворца, ребята уже не были детьми и единственным человеком, которому понравился Лигбинд, стал Далинт.       «Интересный мальчик. В нём чувствуется сталь», — сказал он тогда.       Что старик подразумевал под словом «сталь», Калум не знал. Однако в тот момент ему стало даже немного обидно за то, как учитель отозвался о незваном мальчишке.       Синт не мог врать самому себе. В нём говорила ревность к сестре. Однако признать это перед другими — ни за что на свете. Даже Кристоферу он бы не рассказал об этом, хотя тот наверняка обо всем догадался ещё до знакомства — в тот самый момент, когда восемнадцатилетний Калум тяжёлым, суровым взглядом буравил карету, стремительно подъезжавшую ко двору. — Не волнуйтесь, любой подарок придётся мне по вкусу, — произнесла София. — Согласен, — осторожно сказал Калум и покосился на Софию.       Дерек кивнул и вскоре затянул свой обычный монолог на самые разные темы. София пыталась поддержать диалог, вставляя хотя бы короткие фразы, но Лигбинд перебил и их. Вскоре девушка сдалась. Калум усмехнулся и подмигнул девушке, дескать: «Не обращай внимания, с ним всегда так».       Ребята просидели не меньше получаса, слушая то гневные, то радостные речи Дерека. Его настроение менялось с каждой секундой, впрочем, как и темы. Он перескакивал с одной истории на другую, путался и, пытаясь рассказать заново, терялся. Махал рукой и начинал болтать о другой.       Калум слушал вполуха. Его клонило в сон, и парень сам не понимал почему. Время едва близилось к восьми вечера, а он уже начинал зевать. Глаза болели и, слегка потерев их, Синт на секунду прикрыл веки. — Эй, Калум. Ау, проснись!       Принц резко открыл глаза, почувствовав лёгкую боль на щеке. Приложив руку, он хотел сказать: — Какого?..       Из пересохшего горла вырвался лишь хрип, и девушка засмеялась. — Ты заснул, пока этот рассказывал свои небылицы, — произнесла София и подала ему стакан воды. — Ты что, ударила меня? — удивлённо произнес Калум, притрагиваясь к щеке. — Ты не просыпался. Что ещё я должна была сделать? — Брукс безразлично пожала плечами и уселась назад в кресло. — Потрясти меня, позвать. Да что угодно бы помогло, безнадёжная садистка. — Как же скучно, — София пропустила слова герцога мимо ушей. — Когда уже ёлку наряжать будем? Подарки открывать? — Не знаю, — пожал плечами Калум.       Подарки. Да, каждый год они покупали друг другу… Стоп.       Калума словно парализовало, а затем жгучая боль медленно растеклась по всему телу, словно яд. Подарки. Они играли в Тайного Санту, и сегодня они все должны были отдать друг другу подарки. — Тайный Санта, — прошептал Калум, и девушка обернулась, вопросительно вскинув бровь. — А, да. Я подарок Лире отдала ещё утром перед её отъездом, — проговорила девушка. — Свой я ещё не получила. Он должен быть либо у Брюса, либо у Криса…       Она вспомнила, кому должен был дарить Калум, и бросила настороженный взгляд на парня. Синт это почувствовал и дернулся, словно ужаленный. Только жалости ему тут не хватало. Нет уж, извольте. — Всё в порядке, — неубедительно произнес Калум и отвернулся, снова закрывая глаза. Главное — снова не заснуть. — Один из них должен был подарить и мне. — Не только, — ухмыльнулась София. — Ещё Лираэлла… — Нет, — отрезал Калум и приподнялся. — Даже не начинай. — Ладно-ладно, — сказала София, но хитрая улыбка не сползала с её лица.       Желая расставить все точки над «и», Синт произнёс: — Будь это она, то отдала бы подарок перед отъездом. — А ты комнату всю обыскал? — Она не из тех людей, кто будет прятать подарки. Скорее, наоборот, оставит их на видном месте, — задумавшись, ответил Калум.       Он достаточно хорошо знал характер девушки и мог бы поспорить на что угодно — его тайный Санта не Лираэлла Аэронская. Определённо нет.       Однако некоторые семена сомнения всё же прокрались к Калуму. Зачем она стояла и ждала парня возле его же двери? Возможно, она как раз выходила после того, как… Нет. Это не она.       Калум помотал головой, отгоняя странные мысли. «Ну и придумается тоже», — промелькнуло у него в голове.       Внезапно за игровым столом послышался окрик: — Дамы и господа, дети и подростки!       Король, явно подвыпивший, как и многие в этой комнате, встал со своего места. Все разговоры мигом утихли, и он, вытерев тыльной стороной ладони влажные губы от алкоголя, продолжил: — А теперь предлагаю нарядить ёлку и преподнести друг другу подарки.       Дети — от самых младших к старшим — выстроились в небольшую очередь. Самому маленькому ребёнку едва исполнилось пять.       Один из присматривающих взял его на руки и поднёс к колючим иголкам. Мальчик взял из рук няни шарик и кое-как прикрепил на веточку.       Калум заметил девочку, которую видел недавно. Она взяла из коробки красную фигурку в виде оленя и попыталась прикрепить её повыше, вставая на носочки.       Синт мягко улыбнулся и раньше слуг подошёл к ней. Когда он приподнял девочку, она радостно вскрикнула и закрепила игрушку.       После детей прошла семнадцатилетняя племянница Калума, удостоившаяся чести в этом году сидеть за взрослым столом.       Также по порядку, от самых младших к самым старшим, начали двигаться остальные. София, Калум, Дерек, Амелия. Несколько остальных родственников Синт и семейство Лигбиндов.       Шествие замыкал Норан, несмотря на то, что в комнате находился его дядя, старше него на добрые десять лет. Старик уже вовсю развалился на диване, тихо похрапывая, а потому его очередь просто пропустили.       Когда король повесил свой шарик, дети облепили ёлку и с задорным смехом начали украшать её остальными игрушками, что хранились в коробках. Калум не стал делать это сам, а всё так же взял на руки ту девочку и помогал ей дотягиваться до более высоких ветвей.       Считалось, что данная традиция помогает объединить семью. Особенно такую непростую, как Синт, где каждый её член отделён от другого огромной пропастью.       Вскоре зашли несколько слуг. Они начали складывать подарки в углу комнаты, и спустя несколько минут там уже образовалась целая куча свëртков и коробок.       Калум смотрел на все это безразлично, он мог лишь догадываться, что на этот раз подарят ему.       Каждый человек, находящийся на мероприятии, был обязан подарить от себя подарок всем остальным, и так получалось, что многие из ветвей династии Синт тратили не просто огромные, а колоссальные суммы денег на то, чтобы впечатлить остальных. В особенности короля, принцессу, Калума или остальных, особенно приближённых к ним родственников.       Именно по этой причине парень не мог представить, что ему подарят. В прошлом году кто-то подарил ему золотую флейту, украшенную рубинами. Она оказалась до того бесполезной, что Калум, лишь взглянув на её однажды, забросил в самую глубь комнаты и больше никогда не доставал.       Синт зевнул. Сонливость никуда не делать, несмотря на суету, витающую в воздухе. София взбудоражено схватила его за руку и указала на подарки. — Ты только взгляни! — прошептала она и чуть ли не подпрыгнула от радости.       Синт схватил девушку и рассмеялся. — Успокойся, а не то кто-нибудь что-то заподозрит.       София пыталась держать себя в руках, но широкая улыбка и горящие глаза явно выдавали её с головой.       Калум оглянулся. Никто вроде не смотрел в их сторону, но на всякий случай он заставил отойти девушку в другую часть комнаты. — Я серьёзно, успокойся. — Не будь таким угрюмым! — обиженно воскликнула София. — Просто поверить не могу, что ты не рад всё это видеть.       Калум пожал плечами. Он присутствовал на встрече каждый год, и, если быть честным, традиция успела ему немного наскучить.       Мимо них прошло несколько горничных, вытирающих руки и болтающих о чëм-то своем. Калум даже не взглянул на них, а просто отправился искать свою стопку, как и многие другие.       Парень перетащил все коробки и конверты поближе к креслу, в котором недавно заснул.       В первом свёртке оказалась трилогия Марка Жолзинского. Удивлённо уставившись на старинную обложку, он быстро взглянул на имя подарившего и ухмыльнулся. Дерек Лигбинд.       Калум понятия не имел, как парень узнал о том, что Синт давно желал заполучить эту книгу себе в коллекцию. И тем более он не знал, как эта трилогия попала ему в руки. Раритетное издание с позолоченной обложкой, вышедшее всего в четырёх экземплярах.       Текст, написанный от руки самим автором. Почерк неразборчивый, и Калуму пришлось вчитываться в каждое слово, чтобы что-то разобрать. Тем не менее сердце радостно подпрыгнуло, и он прижал фолианты к себе.       Именно Розалия подарила ему любовь к книгам, чему он сейчас был безмерно благодарен. А Дерек и вовсе исполнил чуть ли не самую заветную мечту парня.       «Стоит узнать Дерека поближе», — с улыбкой подумал Калум. «Думаю, я ошибался на его счёт».       Отложив книги, Синт взял в руки шкатулку из тёмного дерева, отливающего красным из-за огня. Калум рассматривал интересную роспись на ней — она явно была нарисована очень талантливым художником, но парень так и не смог разобраться, каким именно.       Всю шкатулку будто обвивали тёмно-зелёные растения и лианы. Чёрные ирасы красовались на каждой из четырёх её стенок снова с опадающими листьями, как это было изображено на входе в тронный зал.       Калум дотронулся пальцем до краски и повернул ларец к себе лицом. На месте застёжки находились два скрещённых меча. Принц аккуратно вытащил их по очереди и отложил на подлокотник.       Открыв шкатулку, первым делом он заметил записку:       «Любимому племяннику на память об ушедшем».       Калум невольно обернулся, но Норана будто след простыл. Суета, царящая вокруг, разбросанные упаковки и бумага только раздражали принца, и Синт принялся осматривать содержимое.       Там был один золотой перстень с большим сапфиром. Внутри кольца парень нашёл гравировку: «Война не бесконечна».       Девиз их династии, давно утерянный в старых письменах. Калуму пришлось даже поднапрячься, чтобы вспомнить, когда в последний раз его слышал. Его прадед отказался от этого девиза и так до самой смерти не придумал нового. Впрочем, как и его дочь, унаследовавшая престол, и внук.       Калум также нашёл медальон, несколько драгоценных камней, монеты. А на дне обнаружил письмо. Синт вытащил его, захлопнул шкатулку и отодвинул её в сторону. Затем распечатал конверт, на котором не было указано ни отправителя, ни кого-либо ещё. Калум не понимал, зачем Норану писать ему письмо. Он мог сказать обо всём напрямую. Однако сначала всё же решил посмотреть содержимое. Развернул листок и нахмурился. Почерк не принадлежал дяде. Он бы узнал его. Но в конце письма сияла королевская печать. «Дорогой Калум, Уверен, ты вырос достойным юношей, чтобы с гордостью носить нашу фамилию. Я бы многое отдал, чтобы взглянуть на тебя сейчас. Однако времени мало. Надеюсь, Норан сможет найти это письмо и, когда ты станешь достаточно взрослым, отдаст его тебе. Сегодня 15 июля 1425 год. Я — Симеон Авриус Синт, нынешний правитель Дориала, дожидаюсь смерти в своих же покоях. Разгневанные жители города ополчились на меня, и армия едва сдерживает их натиск. Особенно после того, как Норан забрал около половины войск на юг. Я знаю, что мне не сбежать. Сейчас я пытаюсь выиграть как можно больше времени, чтобы дать Элеонор спасти и себя, и нашего сына. Тебя, Калум. Я искренне надеюсь, что она успеет добраться до Норана и вы оба выживете. Впрочем, если сейчас ты читаешь эти строки, значит, так и есть. Выживи, мой мальчик. Единственное, что должно тебя волновать в этой жизни — ты сам. Не забывай, чей ты сын и какому роду принадлежишь. Калум, помни своё наследие».       Парень нахмурился и сложил листок пополам. Он никогда не знал своего отца, не помнил ни лица, ни голоса — тот действительно погиб в восстании, когда Калуму едва исполнился годик. Не то чтобы ему было вообще плевать на Симеона, который, как оказалось, в буквальном смысле спас ему жизнь, но Калум безразлично отнёсся к письму.       Во всяком случае, Синт не знал, как ему стоит реагировать на него. Об отце он мог поговорить только с Томасом — поваром из Малого дворца. Остальные избегали разговоров о нём, и Калум никогда не понимал почему. Так парень вырос, и редко слышал о своих родителях. — Ну, как тебе?       София возникла, словно из ниоткуда, и заглянула парню через плечо. Калум обернулся и наткнулся на задумчивое выражение лица — девушка смотрела на шкатулку и листок бумаги в руках. Синт заправил Брукс выпавшую прядь за ухо и улыбнулся. До чего же она была похожа сейчас на Розалию. Принц очень хотел скорее увидеть её, вернуть и больше не отпускать. Однако у него осталась на это лишь неделя. Удрученно вздохнув, он проговорил: — Я пока не всё просмотрел. — Я тоже, — кивнула девушка и залилась румянцем.       Она быстро отвернулась, делая вид, что ищет кого-то глазами, дабы скрыть подступившее чувство, но Калум, заметив её реакцию, сам встал с кресла и начал копаться в остальных свертках. Он знал, что София к нему уже давно неровно дышит, и если раньше Синт не давал повода для фантазий девушки, то сейчас всё изменилось.       Он сильно скучал по своей сестре, с которой редко когда-либо разлучался. Видя перед собой Софию, так похожую лицом, он хотел закрыть глаза и хоть на секунду представить, что Розалия сейчас перед ним. Однако поведение, мимика и голос Софии были далеки от настоящей принцессы. По крайней мере, когда она находилась наедине с принцем.       Иногда Калуму становилось стыдно за то, что позволяет думать, будто её чувства взаимны, но, во всяком случае, он надеялся на то, что София догадается — им никогда не быть вместе, даже если бы он был влюблен в неё.       Калум рассматривал книги, украшения, флаконы с духами, запонки, и вдруг внутренний голос печально произнёс:       «Лучше бы я никогда не знал о подменах. Возможно, тогда я бы не догадывался, что передо мной вовсе не сестра, и мне не было бы так больно и тревожно осознавать, что она где-то там, в другом мире, совсем одна».       Однако принц сразу одëрнул себя. Если бы он не знал о подменах, это, во-первых, означало бы недоверие Розалии к нему. Во-вторых, после закрытия портала Софии некому было бы обратиться за помощью, и Калум мог ещё долго не осознавать, что перед ним не та рыжая девушка. В-третьих… А, да кто его знает?!       Калум раздражённо махнул рукой, и несколько конвертов упали на пол. К нему подскочила София и помогла собрать. — Ты чего? — Да так, — отмахнулся он и решил вскрыть конверты.       В одном из них лежала расписка на кругленькую сумму денег, и парень присвистнул. Конечно, и Калум, и Розалия получали определённое жалование во дворце, но из него вычитались расходы на еду, оплату слугам, содержание нескольких его лошадей и прочие, прочие вычеты, которые производил финансист.       Несмотря на это, из месячного жалования у Калума всё равно оставалось достаточное количество денег, но в основном он всё тратил. Копить ему было не на что. Сумма денег, написанная в чеке, приравнивалась к полугодичному чистому доходу принца. София посмотрела на расписку и тоже округлила глаза. — Это кто такой щедрый? — Думаю, я знаю.       И действительно, парень угадал. На конверте в графе отправителя было аккуратным почерком написано «Мелани Синт». — Мелани? — Ага.       Та самая семнадцатилетняя девушка. Калум только сейчас вспомнил, что её семья владела несколькими гладиаторскими аренами как за границей, так и внутри Дориала. Недавно родители Мелани подарили одну такую девушке, и, судя по новостям и подарку, она неплохо зарабатывала для своих юных лет.       Калум провел вечер в окружении Софии, бегающих по комнате детей и других родственников. Когда часы пробили десять, парень собрался уходить. Он подозвал к себе одного мужчину из прислуги и распорядился, чтобы его вещи были доставлены в Малый дворец.       Слуга вежливо кивнул и принялся собирать подарки. Вскоре он уже покинул комнату. София ушла ещё полчаса назад, сославшись на головную боль, и Калум предполагал сделать так же.       Когда Синт уже открывал дверь, его окликнул голос: — Уже уходишь? — Да, спать хочется, — честно ответил Калум и обернулся. Врать дяде не имело никакого смысла. Тот знал, как принц относится к подобным мероприятиям. — Как тебе мой подарок? — Спасибо. Шкатулка и остальное… Мне очень понравилось, — ответил парень и, не сдержавшись, поинтересовался. — Но зачем мне письмо? — Я не клал туда ничего, — ответил Норан и сделал глоток красного вина. — Я нашёл шкатулку, когда вернулся во дворец и подавил восстание. Она лежала в той же комнате, где убили Симеона.       Король почти беззвучно прошептал последние слова, устремив свой взгляд куда-то позади Калума. Видимо, он вернулся в безрадостные воспоминания восемнадцатилетней давности. — Когда открыл шкатулку, то увидел в ней письмо, адресованное тебе. Я сохранил её, лишь конверт поменял — он сильно постарел. Во всяком случае, я подумал, раз брат желал, чтобы ты прочитал эту бессмыслицу, то подарю её тебе.       Калум кивнул. То, что король прочитал письмо, его вовсе не удивило.       В тот вечер парень вернулся в комнату только для того, что переложить рисунки и записки, найденные в комнате Криса, в шкатулку, подаренную отцом. Калум достал книгу, подвеску и всю ночь провел в библиотеке, стараясь найти ответы на свои вопросы.