Н̶е̶детский сад

Выходные проходят быстро к сожалению для Лизы, потому что на работу совсем не хочется, она бы предпочла просидеть дома всю неделю в полном одиночестве, и к счастью для Киры, потому что ей одиноко дома, да и она соскучилась по своим чертëнкам и по Вилке и может быть чуток по Лизке. Будни Лизы скрашивает Катя, что опять носится по группе одновременно что-то рассказывая, это очень забавляет и умиляет Андрющенко. Кира всю неделю ходит в приподнятом настроении и даже не шипит на Лизу, лишь изредка закатывая глаза, когда та тупит, чем неимоверно радует. Когда Дима с Алиной выясняют отношения, Лиза тихонько посмеивается в рукав кофты и с Кирой переглядывается, та тоже смеëтся, только в открытую. – Кира Андреевна, а можно не мешать, у нас тут серьёзный разговор. – Поворачивается Алинка возмущаясь. – Извини Алин, больше не буду. И тут уже смеëтся Лиза. Димка топает ножкой и скрещивает руки на груди. – Елизавета Андреевна, вас это тоже касается. Выясняют отношения они, конечно, почти каждый день, но от этого не становится менее смешно или неинтересно, наоборот, словно фильм смотрят. Виолетта часто заглядывает к ним в группу, но теперь не только к Кире, но и к Лизе, ведь те отлично сдружились за то время, пока Лиза тут работает. Шумные непоседы умиляют и смешат своими действиями до тех пор, пока Лиза не находит свой изрисованный паспорт - кто ж знал, что они будут лазить в её сумке. – Кто это сделал? – Нервно шипит Лизавета. Все бояться даже глаза поднимать, вжались в угол и смотрят в пол, запугала их Андреевна видать. Кира лишь наблюдает из-за угла, усмехаясь по-доброму. *** – Убейте меня пожалуйста. – Причитает Лизка в копну чëрных волос зарываясь, кожу головы массирует. – Ничего, привыкнешь. Лиза кивает, вздыхая, и понимает, что и вправду придëтся привыкнуть. – Что они опять натворили? – Виолетта запихивает в рот конфету. – Мой паспорт изрисовали, черти. – Злостно таращится на детей. Вилка как всегда смеëтся с набитым ртом, но это уже давно никого не бесит. *** К трём часам Оксана Игоревна зовёт Катю к себе в кабинет. Всё по стандарту. Сначала пьют крепко заверенный чай, рассказывают как у кого прошёл день, а потом всхлипы, стоны, шлепки и возбуждение. Это был их небольшой секрет. К трëм часам у Лизы начинает болеть голова и под недовольный бубнеж Киры о том, что ей придëтся работать одной, Лиза уходит отпрашиваться с работы. Она еле тащится по коридору. По памяти находит кабинет Оксаны Игоревны. Стучит быстро три раза и распахивает дверь. Андрющенко округляет глаза и закрывает дверь с той скоростью, с которой до неё доходит. И голова, кажется, уже проходит. Кира же, на всякий пожарный, тихими шажочками шла за младшей, дабы та со своей больной, в прямом и переносном смысле, головой ничего не натворила. – Никогда не видела, как девушки трахаются? – Бровь в непонятках выгибает да руки на груди складывает. – Нет, просто я.. – Лиза ни слова из себя выдавить разборчивого не может, ведь явно была в шоке. Голова всё-таки прошла. – Господи, зайди ты к Игоревне позже, в чём проблема? – Вздыхает тяжело и вновь к детям уходит, дабы вновь не натворили что-то. Но, увы, видит, как разрисовывают теперь и её паспорт яркими фломастерами. – Что происходит?! – Восклицает недовольно блондинка, быстро шагает в сторону демонов и паспорт свой выхватывает у них. Стоит только голову поднять, а те уже в линию встали вновь. Зла она невероятно, ведь за всё время, что она тут работает, она ещё никому не позволяла копаться в своих вещах, а тем более трогать и портить их. – Вам совсем уже голову отшибло? Господи, я же вроде на русском языке с вами разговариваю, неужели так трудно хотя бы один чёртов день ничего не натворить?! – Не жалеет маленькие ушки мелких, смотря на тех, что глаза жмурят от грубых криков воспитателя. Рядом тихо встаёт брюнетка, наблюдая за тем, как Медведева группу отчитывает. – Тихо. – Говорит громко, грубо, что замолкает даже старшая, которая с глазами по пять копеек смотрит на ту. – Никто ни на кого не кричит. Я, помнится, говорила вам, что терпеть такого отношения я больше не буду. Вы продолжаете косячить, вовсе позабыв о том, какие могут быть последствия. – Внимательно осматривает чертёнков, что головы вниз опустили, и Киру, что довольно лыбилась, руки на груди вновь сложив. – Стоп, а троица наша где? – Брюнетка глаза выпучивает, и помещение осматривает, не находя таких как Даню, Алину, и Диму. Сразу же несётся в туалет и смотрит на картину: Даня с Димой стоят со спущенными штанами, а Алинка на полу сидит и решить пытается, у кого же всё таки мужское достоинство больше. – Уважаемые любовнички, я вам не мешаю? – Вздыхает тяжело, и рукой одной глаза протирает. – Елизавета Андреевна, я вас уже просила, не лезть в наши дела! Я себе парня выбираю! – Девочка из троицы с пола встаёт, и недовольно на молоденькую воспитательницу смотрит, что губы поджимает, дабы не засмеяться. – Ладно, ладно, молчу.. Как я поняла, паспорт Киры вы не трогали? – Отрицательные мычания получает в ответ. Прекрасно. Выходит прочь с туалета и вновь возвращается к месту разборок, где блондинка уже играет с детьми в "глухой телефон", видите ли порешали. Лиза даже умиляется с такой картины, когда Кира, что только что кричала, миленько смеётся с ребятами. Грех не присоединиться. *** Каждый раз, когда Катя пересекается с Лизой, неловкость одолевает обоих, заставляя быстрее отводить сразу глаза. Оксана Игоревна угрожает Лизе, что уволит её, если та кому-то растреплет, и Лиза лишь испуганно кивает, не желая терять работу. А Кира с Виолеттой украдкой поглядывают на Лизу, им думается, что та гомофобка. *** Тридцать первого мая Андрющенко всю ночь готовится к празднику - дню защиты детей. Выпивает в два раза больше кофе и засыпает лицом на столе, но работу доделывает до конца. Когда Лиза устраивалась в садик, она даже и не подумала, что в обязанности воспитателя входит подготавливать развлекательные программы и игры для детей. Кира спит спокойно, потому что в этот раз Лизина очередь придумывать сценарий. Первого июня Лиза приходит на работу с хорошим настроением, хоть и не выспалась. Кира тоже в хорошем расположении духа, не грубит и не плюëтся ядом, шутит и изредка подкалывает Лизку. Они вместе пьют чай на тихом часу и смеются с шуток Виолетты. Лиза подмечает, что Медведевой улыбка идёт больше, нежели грубость или ухмылка. Дети сегодня радостные и, на удивление, ещё ничего не успели начудить. И Лиза несказанно рада, потому что у неё наконец-то начинается белая полоса и всё налаживается. Если ещё недавно она сомневалась, что идти работать в садик было хорошей идеей, то сейчас она уверена, что это было лучшим решением в её жизни. *** Кира осознаëт, что Лиза её больше не бесит, наоборот ей нравится её присутствие рядом, она добрая и почти никогда не злится, а ещё она ловит себя на мысли о том, что без Лизы ей было одиноко, потому в вечер субботы, она пишет ей, ноет, что ей дома совсем нечем заняться, а Лиза жалуется, что дети однажды её доведут. *** В понедельник Лиза приносит шоколадку для Виолетты, просто потому, что хорошее настроение. Малышенко благодарит Лизку, сжимая в объятиях, пока Андрющенко причитает, что та её задушит. Когда Лиза замечает, как Медведева грустновато поглядывает за спящими детьми, спрашивает в чём дело, а та поясняет. – Через год у них выпускной, они мне уже как родные стали, я ведь их ещё совсем малышами помню, грустно расставаться будет. И Лиза впервые обнимает её, просто потому что хочет поддержать, а та и не против вовсе, утыкается носом ей в шею и кажется сейчас такой уязвимой, что образ грубой и сильной девушки как ветром сдувает. А ещё Лиза ловит себя на мысли, о том что тоже прикипела к маленьким чертëнкам. Блондинка глубоко вдыхает аромат, что очень хорошо исходил от шеи "Индиго". Она давно чувствовала этот запах, голова кругом от него шла, а сейчас, когда она позволила себе его ощутить полностью, то головокружение лишь усиливается. – Пахнешь вкусно.. – Говорит тихо и мягко, сама от себя того не ожидая, но присутствие брюнетки заставляет удивляться от своего же поведения все больше и больше. – Кир, отъебись. – Смеётся тихо, шутя якобы, и улыбается смущённо, выпуская старшую из объятий и в глаза тёмно-карие заглядывая, к которым она уже успела привыкнуть. – Да ну, ты всё-таки умеешь материться! – Восклицает громко, и в ладоши хлопает, ведь наконец-то услышала то, как брюнетка ругается. – Ой, всё, забудь, забудь! – Андрющенко лицо руками закрывает, чувствуя, как краснеет, ведь материться она себе почти никогда не позволяла. Медведева лишь смехом заливается и слабо кулаком в плечо бьёт ту, глаза жмуря от реакции столь бурной. Младшая улыбается всё шире, а после слабо начинает кулаками бить татуированную в живот, якобы мстя за удар по плечу. Было больно, ведь на плече синяк был. Неудачно прошлась через кровати детей, и ударилась сильно. – Всё, всё, щас убьёшь меня! – Блондинка на спинку стула откидывает, и язык высовывает, глаза закрывая, якобы уже умерла. Настроение просто прекрасное у обеих. А Вилка, которая буквально залетает в комнату, поднимает его ещё сильнее. – Киру убили! Можно забрать себе её четырнадцать сантиметров! – Шатенка радостно в ладоши хлопает и все трое смехом звонким заполняют комнату. – Хер там, достоинство своё не отдам! Буду с Алиной встречаться. – Медведева шутит вновь, а сама за живот держится, задыхаясь уже от смеха собственного, поток которого ну никак не прекращается. *** Наконец-то выходной. Всеми любимая троица собирается в одном из кафе, ведь хотелось время провести вместе, а на работе такой возможности почти не бывает, да и нервотрёпка лишняя из-за детей. – Если я не поем, то я сразу же иду домой! – Малышенко как всегда о себе громко заявляет, когда опаздывает на двадцать минут, а другие двое вновь смеяться начинают, пока кофе выпивают, да о жизни болтают, понимая, что сейчас самая младшая разбавит обстановку, но улыбки на лицах становятся всё шире и шире. Этого момента они и ждали, все втроём. Шатенка, не стесняясь вовсе, заказывает чуть-ли не половину меню, ведь голодна была дико, а готовить покушать было крайне лень. Кира заказывает горячее и ещё один кофе, ведь из-за недосыпа в рабочие дни спать хотелось невероятно. А Лиза заказывает лишь небольшую порцию салата и чай сладкий. Ела она всегда мало, да и денег особо не было, чтоб обожраться как бобик, ну, точнее, как Виолетта. А когда заказы приносят, то шатенка, не стесняясь, вываливает половину того, что заказала младшей. – Вил, я не буду.. – Говорит тихо и на повариху смотрит, губы поджимая. Неудобно ей конкретно. – Ешь, я сказала! Я тебе не позволю быть скелетом! Кожа да кости! – Вилка брови недовольно хмурит и руки на груди складывает. – Либо я обижусь. Лизке ничего не остаётся, как медленно начать поедать вываленную средней еду, а Кире так просто наблюдать за коллегами и улыбаться.