Н̶е̶детский сад

Лиза даже одну четвертую из всей еды, что была у неё в тарелке, не съедает, дышит уже тяжело, ведь объелась. –Ви, ну я не могу уже... – Хнычет тихо, на спинку диванчика откидывается. Глаза прикрывает, да руку кладёт на живот, что болел уже от переедания. – Ну чё ты бесишь-то? Ешь давай! – Малышенко фыркает недовольно, и руки на груди складывает, делая лицо обиженное. – Киир... – Андрющенко глаза открывает, и на блондинку смотрит, что рядом сидела, и осторожно двигает к ней тарелку, дабы та доела. – Нет, нет, кушай, Вилка правильно говорит. – Та делает такое же лицо, как у шатенки, и обратно двигает тарелку. Брюнетка хнычет тихо, а уже через минуту подскакивает резко и в туалет бежит. Становится на колени перед унитазом, волосы держит свои же. Вырывает её. Кира, что забеспокоилась и побежала за младшей, была мягко говоря в шоке. Она осторожно рядом с ней на корточки садится и волосы её в хвостик заплетает, а после начинает по спине поглаживать. – Ты как...? – Говорит тихо, дабы вовсе Лизу не спугнуть. А та и ответить ничего не успевает, её всё рвёт, и рвёт, а с глаз уже слёзы текут от состояния такого. Когда легчает наконец, руками дрожащими лицо протирает. Старшая помогает ей подняться, к раковине осторожно ведёт, умыться так же помогает. – Всё хорошо? Сама дойдёшь до столика, или помочь? – Спрашивает обеспокоенно, по голове поглаживает младшую. – Сама дойду, спасибо.. – Вздыхает тяжело, а после воду выключает и руки вытирает о кофту свою. На выход с уборной шагает, а Кира лишь вслед за ней идёт. – Маинький, что случилось? – Малышенко волновалась не меньше, чем старшая. Подбегает к Лизе, обнимает её, да в глаза замученные заглядывает. – Вил, подожди, пусть отойдёт. – Медведева недовольно смотрит на ту, взглядом прожигая, а после бутылку с водой с рюкзака своего достаёт и открывает её, горлышко поднося к губам Лизы, – Попей, пожалуйста, полегчает.. Андрющенко глаза открывает устало и отпивает воды немного, а после бутылку ото рта своего отодвигает. – Я наверное домой поеду... – Телефон из кармана достаёт и такси начинает вызывать. – Стой, давай отвезу тебя сама... – Лиза смотрит на неё замученно, но кивает всё-таки, благодарно в глаза заглядывая. – А что случилось-то? – Виолетта сидела всё это время, наблюдая за коллегами, да кулаком в щёку уперевшись. – Вырвало её, что ты ещё ждала-то после того, как вывалила ей столько? Видишь же, худющая, плохо ей стало. – Кира вздыхает тяжело, а после осторожно по голове пару раз гладит младшую и с места встаёт. Девушки с поварёшкой любимой прощаются, а после Медведева осторожно брюнетку из заведения выводит и доводит до машины. Помогает сесть на переднее сидение, а после и за руль усаживается сама. Замечает, что младшая уснула почти сразу и вздыхает тяжело. Везёт все равно Лизу домой, хотя могла бы к себе, но, увы, беспорядок дома, да и отлежаться той надо в комфортной для неё обстановке. *** Через минут сорок только подъезжают к дому Андрющенко, и блондинка будить её начинает, по руке поглаживая. Та просыпается почти сразу же, понимает, что до дома её довезли уже. Она улыбается слабо, и отстёгивается, на Киру смотря. – Спасибо... – Говорит тихо, голосом сонным, и к старшей для объятий тянется. Медведева осторожно Лизу в ответ обнимает, по спине её поглаживая, и своим лбом в лоб той упирается. Слишком близко. Крышу сносит и старшая осторожно целует брюнетку, глаза прикрывая. Удивляется очень, когда её не отталкивают, а взаимностью отвечают. Отстраняются лишь через минуту где-то друг от друга и Андрющенко понимает, что случилось. Она в спешке кидает на прощание краткое "пока" и с машины выходит, быстрым шагом к дому идёт. Она не помнит как оказалась уже дома, ничего не помнит. Помнит только Киру, её губы и своë смущение. Лизе думается, что Кире наверное тоже стыдно, как и ей. А Кире не стыдно совершенно, она улыбается как дура, сидя в своей машине, а потом Лизе пишет, гулять зовёт после работы. Лиза даже и отвечать не думает, её стыд с головой накрыл, хоть под землю провались. И на работу идти страшно. Поэтому в понедельник утром она отключает будильник, пишет Оксане Игоревне, что заболела и вновь ложится спать. А Кира места себе не находит, когда Лиза не приходит на работу, ей думается, что той плохо, поэтому она снова открывает диалог с непрочитанными сообщениями. Андрющенко прекрасно видит, что ей приходит с десяток сообщений, но, видя от кого они, Лиза быстро отбрасывает идею ответить на них. День у Лизы проходит из перечитывания любимых книг, отдыха и нескольких кружек чая. А у Киры из непослушных детей, переживаний и стресса. *** Так проходит неделя. Грёбанная, блять, неделя. Для обеих. Лиза на работу выходит только в следующий понедельник, ведь начальница угрожала, что зарплату срежет. Медведева всю неделю волновалась сильно, боялась очень, что с младшей случилось что-то, ведь не отвечала вовсе. А когда видит её на рабочем месте, то кидается на неё с объятиями, на которые ей кстати, не отвечают. – Господи, Лиза, ты где была? – Кира в плечо той носом утыкается, и прижимается сильнее к телу хрупкому. – Дома я была, болела. Отпусти, мне работать надо. – Вежливо, но в то же время холодно отталкивает старшую, хотя в глубине души вовсе не хотела делать этого, и к детям уходит. Медведевой же остаётся только вслед ей посмотреть, пока сердце, что пылало буквально неделю назад, рассыпается на миллионы осколков. *** На Киру за последнее время много всего навалилось и ей по прежнему одиноко. И её по прежнему динамит Лиза, может не так сильно, как прежде, но всё же. Лизе тоже плохо, она боится. Это ведь неправильно, наверное, любить девочек. А может, наверное, её так воспитали просто, вбили в голову, что это позор, а она не хочет быть противной и мерзкой для общества. Но всё же в пятницу вечером она решает, что нужно относиться к Кире чуть помягче, и даже отвечает ей на одно из сообщений. А Кира радуется, просто потому что это уже победа. *** В выходные Медведева зовёт её гулять с Вилкой, но Лиза отнекивается мол, плохо себя чувствует. Она не хочет признаваться себе, что пиздецки хотела бы погулять с ней, не хочет или боится. И она не хочет признавать себе, что неправильная, не такая, как воспитали, не такая, как научили. В её старом городе за такое били. В её старом городе таких высмеивали. В её старом городе с такими не общались и не любили. А она просто хочет быть нормальной, встречаться с парнем и не видеть осуждений в людских глазах. *** В понедельник Кира не приходит на работу, берёт отгул и зовёт подругу детства к себе. Она раскладывает её на собственном столе, просто потому что устала, просто потому что ей хочется хоть ненадолго забыть о Лизе, хотя бы на чëртовых тридцать минут. Кира вводит в неё два пальца и двигает так быстро, насколько это возможно, просто потому что у них так заведено было ещё с подросткового возраста - трахать друг друга, когда совсем невмоготу. Алиса громко стонет и извивается под Кирой, потому что тоже вообще-то устала, потому что тоже в жизни пиздец. Кира её трахает, вылизывает, шлëпает, но никогда не целует, у них так заведено. И даже сейчас она думает о Лизе. Позволяет себе представить её на месте Алисы и тогда уже тугой узел внизу живота затягивается у Киры. И Алиса по-дружески унимает её возбуждение. За чашкой чая Кира рассказывает подруге об Андрющенко, Алиса в ответ хмыкает и желает удачи, понимая по её рассказу, что та самая Лиза никак не хочет даваться Медведевой в руки. К ночи Кира нехотя выпроваживает подругу, понимая, что одна оставаться не хочет, тяжко, но выбора нет, потому и спать ложится раньше. Во вторник они с детьми лепят поделки, часто переглядываются и молчат. Виолетта, видя их настроение, пытается развеселить рассказами о том, как спалила кашу на кухне. Дети словно понимают, что что-то случилось и ведут себя тихо, будто бы все уже знают, что Лиза неправильная.