Все началось с Halloween .

Какой огромный дом… Помню, как жила в таком же, пока моя мама еще была жива. У нас всегда было много гостей. Мы с другими детьми бегали с этажа на этаж, шумя и смеясь. Прятались на заднем дворе и играли в прятки. Лет в одиннадцать - устраивала ночные посиделки с подругами, на которых мы обсуждали планы на жизнь, как мы вырастем и станем певицами и кинозвездами, у нас будет много денег и мужья-модели. В пятнадцать-четырнадцать - я не упускала ни одного дня, когда дом был свободен. У меня собирались все друзья и знакомые. А потом появился он. И к моему шестнадцатому году все закончилось. В непонятной автокатастрофе вскоре погибла моя мать. Это огромное горе, само по себе, но для меня оно стало просто невероятным в свой столь юный возраст. Джеймс стал мне опекуном, потому что больше некому. У меня есть тетя Сара, но она живет не в Англии, а в маленьком городке Америки. Слишком далеко и слишком трудно. Джеймсу было плевать на меня, он был постоянно и беспричинно зол. Мне не хватало ни любви, ни заботы, ни опеки. Ела я, когда повезет, в основном во всяких забегаловках. Эта скотина ничего не покупала и не приносила в дом. И я нашла другой путь борьбы с горем. В семнадцать у меня была уже куча сомнительных знакомств, проблема с выпивкой и наркотиками. И наконец, через год, в совершеннолетие, до меня дошло – что все мамины деньги на самом деле мои. Я продала этот огромный дом, и купила себе квартиру в центре, а остальные деньги я потратила на мою «борьбу с горем». А знаете, что досталось Джеймсу? Ничего. Я забрала у него даже то, что у него было. До сих пор не жалею, даже после всех событий. Ну, так о чем это я. Этот дом. Не смотря ни на что, он больше не напоминал мне о счастливых мгновениях детства. Я не понимаю, как можно здесь жить вообще. Слишком огромен, повсюду шныряют не знакомые мне люди. И кто может знать, охрана ли это, или снова посыльные от моего «любимого» отчима. Я боюсь оставаться одна, а в этом доме так легко потерять Каю. А я просто чувствую, как он вернется со дня на день, а меня потеряют и не смогут защитить. Опять. Да и сама Кая, думаю, уже боится меня. Как чуть что, я либо убегаю, либо хватаюсь за что потяжелее. Я не виновата, что кажусь всем ненормальной. Они не понимают, они не просыпаются со страхом, не проживают целый день в страхе, и не засыпают с мыслями о том, что спать нужно как можно меньше, ведь если он придет, а я сплю - ему будет так легко напасть. Поэтому, последние дни я сижу ночами в освещенной комнате с включенным телевизором и ноутбуком на коленях. Так менее страшно. Дома со мной спит в комнате Тони. Я здесь уже три дня, он пока не появлялся, наверное, у него опять проблемы с матерью. Дело в том, что его мать - настоящая шлюха. Она никогда не заботилась о нем, лишь пила и спала со всеми, кто не боялся заразиться от нее венерической болезнью. А отца Тони никогда и не видел. Однажды, его мать напилась и выпалила, что он вообще по залету, а не выкинула она его и не сдала в роддом только из-за того, что государство платит деньги как матери-одиночке. Поэтому, когда она дома отходит от очередного запоя - Тони живет у меня. Это удивительно, что с таким убогим детством он вырос таким понимающим, заботливым и добрым. Я жутко скучаю по нему сейчас, но боюсь позвонить. Не знаю почему, возможно мне так страшно услышать на другом конце своего папашу. Мысль, что он знает, где я живу, не дает мне покоя, однако и у Каи я оставаться не хочу. Здесь еще хуже. - Кая! - я позвала подругу, выглянув из своей комнаты. Опять же, эти чертовы охранники и горничные пугают меня до смерти, и лучше быть от них подальше, то есть в своей комнате. Я позвала вновь и меня, наконец, услышали. Девушка быстро поднималась по ступенькам с первого этажа ко мне, наверное, она подумала, что что-то случилось. Я присела на свою кровать, поджав ноги, а подруга вошла ко мне в комнату. -Дверь! Закрой! – настояла я. Мало ли что, на всякий случай… Кая закатила глаза и, вернувшись к входу, захлопнула дверь. Обернувшись, она ждала, что я скажу. Я хмуро посмотрела на нее. И та с тяжелым вздохом снова вернулась к двери, и на этот раз, закрыла ее по нормальному, как я прошу, на щеколду. Вот теперь хорошо. Девушку явно подбешивало мое поведение. Окинув комнату взглядом, она увидела, что я опять закрыла и зашторила все окна, шкафы распахнуты, а возле меня на кровати лежит кухонный нож. Я на всякий случай прихватила его с кухни еще в первый день. Она недовольно посмотрела на меня, но мы обе решили проигнорировать эту тему. Ну и, слава Богу. Ей не понять все равно. -Кая, я хочу домой к Тони… - начала я. Она окинула меня слегка недовольным взглядом. - Ты хочешь домой? Или к Тони? - Не придирайся к словам! – закатила я глаза. На самом деле я сама не знала, я сама себе на этот вопрос не смогла бы ответить. За этим последовало еще несколько долгих монологов на тему: что здесь безопасней, и что она в силах заботиться обо мне столько, сколько понадобиться. Но я стояла на своем, и, в конце концов, все закончилось тем, что я все-таки собирала вещи. На улице шел дождь, мы подъехали к моей квартире на машине Каи. Выбежал Тони с зонтиком и помог затащить вещи, так как я не могла еще таскать тяжелое. Заходя в дом, я помахала рукой уже отъезжающей машине подруги, но она вроде не заметила, или проигнорировала. Я была в привычном окружении, но пребывание в чужом доме усугубило мое положение. Я не хотела отпускать своего так называемого «брата» даже в туалет. А ночью мне показалось, что в коридоре кто-то ходит. Да, у меня снова случилась паническая атака. Это приравнивалось к приступам психически больных людей. Парень закрыл дверь на замок и оставил ночную лампу включенной, хотя и ненавидел, когда светло в комнате ночью. Я уговорила его лечь рядом со мной в мою кровать. Он смутился, но зря, я бы даже не подумала приставать к нему в этот момент. Мне просто хотелось знать, что он защитит. Это была первая ночь, когда я так хорошо спала.