Still With You

Сэвон сидела на скамейке в парке, её пальцы бессильно сжимали край своей сумки. Ветер холодно шевелил её волосы, но ей было всё равно. В голове царил хаос — мысли путались, а внутри неё бушевал шторм. Женщина, которая два дня назад предлагала ей работу, постоянно находилась в поле зрения, будто она следит и ходит за Сэвон по пятам. Она бы никогда не подумала, что окажется в такой ситуации. Но вот, сейчас, перед ней был выбор, точнее, его отсутствие. «Что делать?» — думала Сэвон, закрывая глаза. Её глаза были усталыми, а лицо отражало ту боль, что она скрывала от всех. Каждое утро она вставала, надеясь, что это будет день, когда ей повезёт. Но уже долгое время удача поворачивалась к ней спиной. Её жизни не было плана. Лишь бесконечная борьба за выживание. «Лёгкая работа», — повторяла она про себя, чувствуя, как горечь наполняет её грудь. Она знала, о чём речь. Продавать своё тело за деньги. Показывать себя ради чужих удовольствий. Но что оставалось? К чему она ещё могла стремиться? Тот мир, где она могла надеяться на нормальную жизнь, на работу, на учёбу — этот мир ушёл, как если бы никогда и не существовал. Она теряла всё, включая свою гордость. Она вспомнила свою мать, которая, несмотря на всё, всегда говорила, что никогда нельзя опускаться. Но как она могла не опуститься, если каждый день был борьбой за выживание? У неё не было никого, кто бы мог её поддержать. А помощь от её родителей, которые всегда смотрели на неё с осуждением, давно стала иллюзией. «Мы не знаем тебя Сэвон, а ты, нас», — словно слышала она их голоса в голове. Сэвон ещё раз подняла глаза к небу, пытаясь найти хоть какую-то надежду, но всё, что она видела — это бездну серых облаков. Ветер свистел в ушах, а сердце сжималось от отчаяния. Она могла бы продолжить бороться, но в какой-то момент она поняла, что уже больше не хочет быть мученицей своей гордости. Всё, что ей нужно было — это выбраться из этой ямы, выбраться хоть как-то, чтобы выжить. «Я же не могу так жить», — подумала она с отчаянием, сжимая кулаки. «Мне нужно сделать это. Нужно хоть что-то, чтобы не умереть от голода, не остаться без крыши над головой.» Она встала с места, сердце тяжело билось в груди. Руки дрожали, но она сделала шаг вперёд, словно всё её тело было обречено. Все мысли, что пытались её остановить, теперь растворялись в этом ужасном выборе. Она больше не могла возвращаться, не могла продолжать прятаться от реальности. В тот момент, когда она уже начала подниматься, её взгляд вновь упал на пустое место, где стояла женщина. «Я согласна», — прошептала Сэвон, ощущая, как слова вырываются с огромным трудом, как будто сама реальность не принимала её решение. Её плечи опустились, как если бы вес всего мира лег на них. Она уже не могла сделать другого шага назад. В её жизни не было выбора, и она должна была согласиться с этим, чтобы хоть как-то сохранить возможность выжить. Слезы подступали к глазам, но она сдержала их, чувствуя, как внутри что-то обрывается. 🔪 Сэвон не могла поверить, что оказалась здесь. Она стояла в небольшом офисе, обставленном роскошной мебелью, в котором запах дорогих духов и кофе смешивался с холодной, почти бездушной атмосферой. Женщина, которая предложила ей работу, была здесь, руководила всем этим процессом, улыбаясь, как будто это была самая естественная вещь в мире. — Ты начинаешь с сегодняшнего дня, — сказала она, бросив взгляд на Сэвон. — Вечеринки, мероприятия, закрытые встречи… Твоя задача — быть на высоте. Никто не должен узнать, что ты здесь из-за нужды. Ты — одна из нас. Сэвон почувствовала, как холод пробирает её изнутри, когда эти слова обрушились на неё. Она была просто частью чьей-то игры, инструментом, который должен приносить выгоду, но её душа протестовала. Она пыталась отключиться, хотя понимала, что в её жизни больше нет места для стыда. Её решение уже было принято, и теперь оставалось только двигаться вперёд. В тот вечер она впервые вышла в этот мир. Залы, полные людей, сверкающие огни, громкая музыка и запах дешевых духов, смешанный с дорогими — всё это стало её новой реальностью. Сэвон чувствовала себя чужой, почти как фантом среди толпы. Люди встречали её с улыбками, но она понимала, что для них она была просто лицом в толпе, пустым образом, который должен развлекать и развлекаться, ничего не значащий. Она выполнила свою роль — смеялась, танцевала, искала взгляд тех, кто мог бы обратить на неё внимание. На её лице была улыбка, но она была холодной, неискренней, скорее маской, которую ей пришлось надеть, чтобы выжить. Каждый жест, каждый взгляд, каждая фраза были тщательно продуманы, как если бы она была актрисой на сцене, играющей свою роль, но не ощущавшей подлинной связи с этим миром. Позже, в своём номере, когда вечер подходил к концу, Сэвон села на кровать и закрыла глаза, пытаясь справиться с тем, что только что произошло. Она ощущала, как её тело и душа устали от того, что ей пришлось стать частью этого мира, в котором ценились только внешность и поведение, а не чувства. Её жизнь начала напоминать бесконечный цикл — вечеринка, улыбки, танцы, но в душе всё оставалось пустым. В моменты одиночества она всё больше ощущала, как сильно она потеряла себя. Она пыталась убедить себя, что это временно, что она всего лишь на пути к цели, но с каждым днём ей становилось всё сложнее совладать с тем, что происходило с ней. 🔪 Сэвон сидела среди мужчин-олигархов в роскошном кабинете, освещённом мягким светом хрустальных люстр. Они обсуждали свои бизнес-успехи, новые приобретения и деловые стратегии, не обращая внимания на её присутствие. Она была здесь не как человек, а как аксессуар, не более важный, чем кресло или стеклянный бокал на столе. Один из мужчин с улыбкой пытался заводить разговор, с явно неуместной шуточкой, заставив остальных засмеяться, хотя сама шутка была настолько банальной, что Сэвон едва сдержала зевоту. — Ахах, да, конечно! — ответила она наигранно, её смех звучал так же пусто, как и весь этот вечер. — Вы действительно умеете находить смешное в самом простом! Я даже не знала, что в бизнесе бывают такие весёлые моменты! Её глаза бегло окинули мужчин вокруг. Один из них, с завидно толстыми пальцами и ярко выраженной жировой прослойкой, продолжал рассказывать очередную «шутку», в которой было много самодовольства и мало смысла. Мужчины вокруг смеялись, но она знала, что это смех не по-настоящему. Это была театральная вежливость. Все понимали, что здесь, в этом месте, никто не смеется, а все просто играют свои роли. Сэвон сидела в этом спектакле, сама являясь частью этой роли, но не в силах освободиться. Но как только она посмотрела на одного из мужчин, который с явной настойчивостью пытался завести с ней разговор, её внутреннее отвращение достигло пика. Его взгляд был навязчивым, а улыбка — слишком широко растянутой, как будто он видел в ней очередную свою игрушку. Он подошёл ближе, слегка наклонился, продолжая свои нелепые попытки подкатить. — Ты такая загадочная, Сэвон, — сказал он, с ухмылкой наклоняясь к её уху. — Я уверен, что ты можешь быть не только умной, но и весёлой. Как ты вообще здесь оказалась, среди нас? Вижу, что у тебя есть что-то… особенное. Сэвон почувствовала, как в её груди сжалось от отвращения. Это было настолько банально и отвратительно, что ей захотелось вскочить и уйти. Она уже поняла, что для этих мужчин она всего лишь ещё одна девочка, которую можно использовать для собственного удовольствия, еще одна игра, которой они могли поиграть. И вот теперь этот человек решил «познакомиться» с ней поближе. Она сделала всё возможное, чтобы скрыть своё презрение. Взгляд её глаз стал холодным и рассеянным, как будто она не совсем понимает, о чём он говорит. — Ах, я… наверное, слишком поглощена разговором, — ответила она с пустой улыбкой. — Но я не думаю, что у меня есть что-то особенное, о чём стоит говорить. Она по-прежнему старалась не показывать, как внутренне омерзена этим разговором. Сэвон чувствовала, как её кожа буквально ползёт от его близости, но она сдерживалась. Смех, сделанный для того, чтобы они чувствовали её участие в их маленькой игре, звучал как пустое эхо. Когда мужчина продолжал навязчиво пытаться общаться, Сэвон почувствовала, как её терпение иссякает. От этого всего — от их неуместных шуток, от них самих — ей стало всё более и более противно. Она пыталась выглядеть вежливо и вовлечённо, но в её голове уже мелькала мысль о том, как бы выбраться отсюда, не теряя лица. Сэвон едва сдерживала раздражение, но она знала, что эта ситуация слишком изматывающая. Эти люди — они так чужды ей, так чужды всему, что она когда-то считала важным, что она больше не могла притворяться. Наконец, мужчина, не заметив её отстранённости, продолжил своё бесполезное ухаживание. И хотя она продолжала поддерживать этот разговор с улыбкой, внутри всё бурлило от гнева. В её глазах была тень презрения — они её не видели, и она не могла позволить им в какой-то момент почувствовать, что она, возможно, тоже человек, а не просто декор для их маленького мира. Сэвон, улыбнувшись в очередной раз и поблагодарив очередного мужчину за комплимент, почувствовала, как её терпение иссякает. Она быстро извинилась и ушла, скрывая свою усталость за благовоспитанной маской. Пытаясь скрыться от их взглядов, она направилась в сторону туалета, почувствовав, как её ноги стали тяжелыми от усиливающегося чувства бессилия и отвращения. Зайдя в уборную, она заперла дверь и оперлась на раковину, пытаясь отдышаться. Тишина и пустота этих четырёх стен, отделяющих её от всей той роскошной фальши, дали ей возможность немного прийти в себя. Сэвон подняла глаза к зеркалу, но это было то, что её по-настоящему шокировало. Перед ней стояла женщина, которую она едва могла узнать. Лицо было покрыто толстым слоем макияжа, скрывающим все её настоящие черты. Тонкие брови, тщательно нарисованные, глаза, обведённые чёрными стрелками, губы, которые казались слишком яркими и насыщенными по сравнению с её естественным цветом. Она казалась такой чуждой себе — женщиной, которую она не осмелилась бы назвать собой. Сэвон осторожно провела пальцем по губам, чувствуя, как макияж липнет к её коже. Её взгляд скользнул вниз, и она увидела, что тело, которое когда-то было знакомо ей, теперь затянуто в короткое, обтягивающее платье. Платье, которое, казалось, было создано только для того, чтобы привлекать внимание, подчеркивая каждую деталь её фигуры, но не давая ей чувства комфорта. Она чувствовала, как ткани обвивают её, как будто бы они сжимаются вокруг неё, и с каждым шагом, который она делает, её собственная кожа становится всё менее доступной, словно всё её существо пытается скрыться под слоями чуждого. Длинные, распущенные волосы, которые она обычно убирала, теперь рассыпались по плечам, отражая свет и создавая эффект иллюзии женственности, но в душе она знала, что всё это — ложь. Она не чувствовала себя красивой, она не ощущала никакого восхищения, несмотря на то что все вокруг, казалось, видели её только как обёртку. Это всё, что они видели — оболочку, созданную, чтобы удовлетворить их глаза, но не душу. Она не могла понять, как она дошла до этого. Она опустила голову и взглянула на свои руки, на которых тоже осталась маска. Маникюр, всегда аккуратный и безупречный, сейчас казался пустым, искусственным, как и всё вокруг. Её кожа была мягкой, но она не чувствовала её. Она не чувствовала себя живой. Сэвон вздохнула, и, не в силах больше смотреть на отражение, отстранилась от зеркала. В её голове было пусто, только одно чувство: не узнавать себя. С каждым днём она становилась всё дальше от того, кем была раньше, от того, что было её настоящим я. И сейчас, глядя на это отражение, она не могла не задаться вопросом, насколько глубоко она уже утонула в этом мире, где так важно быть тем, кем тебя хотят видеть, а не тем, кем ты являешься на самом деле. Её сердце сжалось, когда она поняла: она больше не могла вернуться назад.