Still With You

/flashback/

Чонгук проснулся в своей квартире на утро, которое не могло приносить облегчение. В комнате было полумрак — только слабые лучи солнца проникали через закрытые жалюзи, создавая на полу полосы света. Он лежал, не двигаясь, пытаясь осознать, что с ним происходит, но ничего не могло затмить ту мысль, которая постоянно вертелась у него в голове. Вспоминания о том, что произошло вчера, как будто накрыли его, словно холодная волна, не давая вынырнуть на поверхность. Он помнил, что был не в себе — под наркотиками, с Хёнджином, с Розэ. Он вспоминал, как с трудом держался на ногах, как его глаза не могли сфокусироваться, как будто он был в каком-то тумане, не понимая, что делает. И это было страшно. Потому что теперь, когда он был трезв, он осознавал: он был частью того, что случилось с Розэ. Он резко сел на кровати и поднял взгляд к окну. Чонгук вдруг ощутил, как холодок пробежал по спине. Он был совершенно один. Одна мысль не отпускала его — он должен был сделать что-то для Розэ, но теперь уже поздно. Он схватил свой телефон, с трудом нащупав его в темноте. Он набрал номер Хёнджина, его друга, который был с ним в тот день. Чонгук знал, что Хёнджин, как и он, был в наркотическом состоянии, но в отличие от него, Хёнджин казался более спокойным и уверенным. Чонгук вспомнил, как они с ним смеялись, как вели себя так, будто ничего не было важнее. Но теперь это всё было ужасно. Это было нелепо и страшно. Звонок был коротким, но каждый его гудок отдавался в груди как удар. Он знал, что это единственный шанс исправить хоть что-то. — Привет, Хёнджин, — сказал Чонгук, его голос был хриплым и усталым. — О, ты опять звонишь, — послышался ответ. — Что, не хватает адреналина? Чонгук почувствовал, как нарастает напряжение в его теле. Его пальцы начали нервно сжимать трубку. — Ты понимаешь, что мы сделали с Розэ? — сдержанно сказал он, пытаясь держать себя в руках. — Мы обязаны увидеть её, попросить прощения, сделать то, что она захочет. Я не могу так это оставить. С другой стороны был момент тишины, затем раздался холодный, почти равнодушный голос Хёнджина: — Ты же сам прекрасно понимаешь, что мы не можем это исправить. Уже поздно, чувак. У неё была своя жизнь, и ты в неё не вписываешься. Всё это время ты был настолько запутан, что даже не видел, как это всё может закончиться. Чонгук сжал зубы, его дыхание стало резким, как будто воздух вокруг сжался. — Ты не понимаешь, Хёнджин. Мы могли бы что-то сделать. Она не заслуживала этого. — его голос дрогнул, и он замолчал. С того конца последовал смех — тихий и беспечный. — Ты слишком поздно встал на эту волну, чувак. Забудь это, не будет тебе спокойнее. Чонгук отключил звонок, чувствуя, как внутри него начинает разгораться пламя ярости и горя. Он не знал, что делать. Он не знал, как остановить этот процесс, как исправить то, что он сделал. Он чувствовал вину, которая сжигала его изнутри, но ничего не мог сделать. Через месяц. И вот, в один из серых утренних дней, Чонгук получил новость, которую он боялся услышать, но знал, что она неминуема. Розэ была мертва. Он с трудом сдерживал свои эмоции, когда узнал. Всё, что осталось — пустота и чувство утраты. Он почувствовал, как его сердце сжалось в кулак. Он не мог понять, как это произошло, как они не смогли остановить это. Они погубили её, погубили её жизнь, и теперь не было ничего, что могло бы вернуть её. Чонгук решил, что должен идти на её похороны. Он не мог позволить себе оставаться дома. Хотя он знал, что эта встреча будет лишь подтверждением его вины, он не мог остаться без действия. В день похорон он пришел туда, отступив от реальности и почувствовав, как его ноги начинают дрожать. Он шел, чувствуя тяжесть в груди, как будто внутри него была какая-то пустота, не поддающаяся объяснению. Он не знал, что ему сказать — всё, что он мог сделать, это просто быть там. На кладбище было многолюдно. Семья Розэ держала себя сдержанно, её мать тихо рыдала, а другие люди стояли молча, понимая, что Розэ ушла слишком рано. Чонгук встал в стороне и наблюдал за всем происходящим. Он заметил её — Сэвон. Она сидела на полу рядом с могилой Розэ, её черные одежды сливались с темным фоном, а её лицо было искажено болью. Она держала в руках портрет улыбающейся Розэ, её лицо было сковано, а слёзы текли по её щекам. Она была совершенно потеряна, она была разрушена. Сэвон казалась частью этой земли, частью этого мира, который в тот момент сжался вокруг неё. Чонгук почувствовал, как что-то защемило его сердце, как будто его душа начала кричать, но он не мог найти слов, чтобы выразить это. Он не мог подойти к ней. Он знал, что она была далеко от него, что теперь она была уже чужой. Он чувствовал её боль, но не знал, как её утешить. Он стоял там, сжимая в руках цветок, который так и не положил на могилу. Он смотрел на Сэвон, чувствуя, как всё в нём сжимается от этого зрелища. Он помнил её лицо, её глаза, и думал, что всё могло быть по-другому. Но теперь было поздно. Всё было уничтожено. «Прости меня, Розэ... Прости меня, Сэвон», — думал он, в отчаянии и тоске закрывая глаза. Он не мог больше оставаться. Он медленно развернулся и ушел, чувствуя, как внутри него всё рушится, как вся его жизнь падает в бездну, из которой нет выхода.

/end of flashback/