Связан и повязан

Просыпаться в собственный выходной раньше двенадцати — преступление. Просыпаться в собственный выходной, чтобы сходить на другую работу, за которую тебе, между прочим, не заплатят — ещё большее преступление. И с будильником Олег думает о том, что какое-то хуевое желание загадал — буквально собственные страдания — но кружочек от Димы с хрипловатым «не опаздывай на работу» снова загнал его под тёплый приятный каблук. И всё-таки он перед Димой абсолютно слаб. Хотя в салон все еще хочется — тем более, там есть кондиционеры, а собственный вентилятор в тридцатиградусную жару такой же помощник, как он у Димы на работе. В самом деле, для Олега это действительно немного ощущается как первый рабочий день: он сначала застревает на том, что стоило бы надеть, чтобы хоть как-то сливаться; дальше переодевается, понимая, что сварится по дороге; позже оттирает плиту от сбежавшего кофе, а в итоге заказывает такси, потому что действительно не успевает — вернее, ему так кажется. Приезжает он за пятнадцать минут до начала рабочего дня уже утомившимися — последние дни мысли заняты слишком большим количеством переживаний по разным поводам, но уже странно будет отказываться. К тому же, в общих чертах он знает основы заклинательства, знает, как и чем они бьют татуировки, видел иногда чужую работу и присутствовал при обрядах — даже был его частью, но ритуальный секс всё-таки немного иная сфера, не предоставляемая в салоне. И все же к этому тянет, хочется больше узнать то, что Дима любит, познакомиться с его друзьями, увидеть и узнать больше в руках нескольких мастеров. Дима пишет, что ещё едет, а Олега пускает уборщица, наводящая порядок перед рабочим днём — остальные, видать, пунктуальные, ровно к десяти ноль-ноль подъезжают, поэтому он просто проходит в знакомый кабинет, чтобы подождать. Перешагивая порог и видя на своем рабочем месте Олега, Дима чувствует себя странно. Он привык: десять минут в тишине, чтобы настроиться, включить на фон музыку, порисовать — выложить, и только потом выйти, чтобы поздороваться с Линой, встретить первого клиента. Дима по утрам в целом крайне необщительный, и кружочки для Олега — это какое-то исключение из правил, а тут разрыв всех шаблонов. Хотя, конечно, ситуацию облегчает, что сидит тут именно Олег, а не кто-то еще: иначе настроение могло бы быстро испортиться. Сейчас же никакого негатива в себе не ощущается. — Доброе утро, ничего, что я без записи? Мне просто нужен опытный оборотень, чтобы метку осмотрел. Дима улыбается и закатывает немного рукав кофты, чтобы продемонстрировать почти заживший укус Олегу. Тот запястье сразу обхватывает и смотрит любовно, после аккуратно целуя. Дима наклоняется, чтобы поцеловать Олега уже так, как хочется. Что ж, в целом, он не против всегда заходить в кабинет и видеть того. К тому же, в теле становится больше энергии, а внутри разливается тепло, из-за которого в кофте становится жарко. Дима привык, что он мерзлявый, что даже летом приходится одеваться не в футболки с шортами, но, видимо, придется отвыкать — с чужим-то кровообращением на мороз не пожалуешься. Да и прилив магии тоже обеспечивает дополнительное тепло. — Так. Сегодня довольно спокойный день — всего две записи: одна по поводу якоря, а вторая без уточнений. Клиент придет только к двенадцати, поэтому мне пока надо разобраться с документацией, а тебе вот, — Дима с полки подцепляет том «Обычаев оборотней», — я пометил страницы. Посмотри, пожалуйста, все ли здесь верно написано и ничего ли не устарело. Если будут какие-то дополнения, то записывай хоть на поля. — Блин, я как будто снова на практике на третьем курсе. — Олег фыркает, забирая книгу и усаживаясь на привычный диван — второго рабочего места в чужом кабинете не рассчитывалось, поэтому приходится уживаться. Вообще-то правда похоже на практику — вместо того, чтобы играть в филармонии, Олегу приходилось сшивать ноты и клеить афиши перед театром. И все же даже этот один день обещает быть интереснее — как минимум, потому что они с Димой, а как максимум, книга оказывается действительно увлекательной. — Люди до сих пор думают, что аконит опасен только для оборотней? Хотя учитывая, как это популяризуют сериалы, — Олег глаза закатывает, припоминая «Волчонка» с его сборником стереотипов о магических существах эры девятнадцатого века, пока Дима посмеивается, не отрывая взгляда от планшета. Они перекидываются редкими фразами и шутками, и в кабинете стоит максимально комфортная атмосфера — книга действительно погружает и действительно в чем-то рассказывает интересные исторические подробности обычаев их вида, но многое из этого не вяжется с современными представлениями: метки, например, на шее уже не принципиальны, а для подавления гона и течек уже давно придумано много способов, и волка не нужно держать на цепи или вкалывать немного аконита во избежание опасностей. И все же он догадывается, откуда сценаристы черпали вдохновение. Олег рад, что полноценный рабочий день в салоне не такой бешеный, как в кафе — сферы совершенно разные, как и сегмент, но он сперва оценивает это действительно с точки зрения работы: разумеется, в заклинательство он не уйдёт, но поводов думать об уходе из кафе все больше. И когда все пометки заканчиваются, а книга оказывается прочитанной, свободную голову снова занимают беспокойные мысли — куда дальше, когда наступит собственная «готовность» к переезду и что должно стать поводом — внезапное богатство или поступление собственными принципами? Дима дописывает пост в инстаграм, когда внутри все начинает резко скручивать — он вскидывает голову, и, да: по лицу Олега становится понятно, почему скребутся ипостаси якоря и пары. Только мысли Дима пока еще не научился читать — да и вряд ли это возможно, — поэтому он просто встает со своего стула, чтобы пересесть. Разумеется, диван достаточной большой, чтобы уместиться на нем вдвоем с комфортом — другое дело, что комфорт для Димы — это быть как можно ближе к Олегу, поэтому он разве что на чужие колени не забирается, умащиваясь рядом. Вплетает руку в волосы и заставляет посмотреть на себя. — И, очевидно, это не потому, что я завалил тебя работой, — про состояние даже не спрашивает, потому что и так все ясно. — Что-то случилось? Олег пытается мотать головой, выглядя слегка виновато, но из-за придерживающей руки делает это не очень активно — скорее, просто обозначает. Дима трется своим носом о чужой, быстро чмокает и чувствует, как нарастает чужое спокойствие — хотя это явно только временная мера. Только добиваться ответа действительно времени нет — да и не к чему. Только чувство все равно неприятное — тягучее, навязчивое. На часах без десяти двенадцать — значит, скоро первый клиент. В салоне строгая политика по поводу пунктуальности, и все всегда предупреждены, что на сеансы нельзя опаздывать, поэтому он без десяти обозначает, что у них есть восемь минут, за которые надо прийти в норму. — Я, на самом деле, так рад, что ты сегодня здесь — черт его знает, сколько бы я еще откладывал проверку этой книги и сколько всего бы упустил. Спасибо тебе, — Дима почти шепчет и жмется ближе. — Меня даже удивляет, что ты и такой работой занимаешься исключительно сам. Ну, не считая меня. Олег хмыкает, глаза прикрывая от всепоглощающего спокойствия и любви. На самом деле, это какая-то мелочь, которая занимает, конечно, достаточно много времени, но к которой Дима относится со всей серьёзностью — вероятно, это одна из причин, почему к нему столько доверия и почему его карьера настолько успешна. Времени действительно остаётся мало, а он здесь не для того, чтобы Диму отвлекать, только Олег еще не настолько привык к этой тонкой связи и не всегда улавливает момент, когда собственные переживания перетекают за рамки его самого, задевая еще и Диму. Поэтому нужно просто отвлечься и насладиться рабочим днем, о котором он сам и пожелал. Олег коротко целует того в губы, не углубляя, но задерживаясь на прикосновении на пару долгих секунд. — Не терпится посмотреть на тебя за работой. За мысли не ручаюсь. Он ухмыляется и дразняще прикусывает Диму за подбородок, показывая, что все нормально — все беспокойства можно будет оставить и на другое время. Дима посмеивается, кусаясь в ответ и много раз чмокая все лицо — Олег невероятен, и его хочется касаться постоянно. За это даже не стыдно. Настолько не стыдно, что когда Лина спустя секунду стука открывает дверь, мысли отодвинуться нет — Диме не тринадцать, чтоб по углам прятаться. Он ни в коем разе не собирается шифроваться и «вести себя прилично» — Олег его волк и его пара: очень странно думать, что кто-то не знает, что они целуются и обнимаются. К тому же, Лина уже видела метку, и как заклинательница прекрасно понимает, как та была поставлена. Зато наблюдать то, как Олег секундно смущается и пытается отстраниться, при этом не убирая рук с боков, очень забавно, конечно. — Олег, требуй с него нормальной платы за рабочий день, а не поцелуями. — Лина усмехается. — Господин начальник, понимаю, что вы заняты важными делами, но там к тебе волчонок через минуту зайдет. Лина выходит, не дожидаясь ответа, а Дима нехотя слезает с дивана — все же клиентов встречать в таком виде не лучшая идея. Олег смешно пальцами чуть расчесывает волосы и весь подбирается, будто только что занимался чем-то серьезным. Хотя Дима и не считает подобные моменты мелочами: все имеет свое значение. — Добрый день, Дмитрий. Я к вам на двенадцать по поводу якоря записывался, а то полнолуние не за горами. — Добрый день, Егор. Присаживайтесь на кушетку. — Дима расплывается то ли в улыбке, то ли в ухмылке, потому что лучшего клиента на сегодня, чем волчонок с якорем из куриной лапки, не придумаешь, конечно. Олег весь подбирается — за запахом Димы не уловил другой знакомый запах. И то ли это счастливое совпадение, то ли роковая случайность, но уже знакомый волчонок смотрит на него с таким же удивлением, как и он сам. — Здрасьте… — а голос хоть и чуть дрогнул под конец, но все равно поздоровался ведь. Только Олег все же кидает короткий взгляд на чересчур довольного Диму, силясь распознать эту эмоцию — пора закрывать гештальты, что ли? Он кивает, здороваясь, и встаёт, чтобы книгу отнести на полку — а тот чуть дергается, и Олег даже немного забавляется — и кто ж так ребёнка запугать успел. Ах да. И все же запах изменился — внутри больше уверенности, внутреннего спокойствия и стабильности. Какие-то юношеские перепады внутри ещё ощущаются, но того деструктива, что насторожил Олега в первый день, уже нет — ему не нужно спрашивать, чтобы понять, что с тех пор у них уже были приемы и что это явно пошло на пользу. Он проходит мимо, слыша, как тот принюхивается, и встаёт позади, чтобы не отвлекать. Только не отвлечь, кажется, уже не получилось, потому что Дима задаёт вопрос о чужом самочувствии, а волчонок, сбитый с толку, только глазами хлопает, оборачиваясь на него и бегая взглядом по ним обоим — только в этот момент Олег понимает, что именно тот учуял и почему Дима ощущается слишком довольным. — А вы… Вы разве? — Парнишка хлопает глазами, будто потерянный, игнорируя вопрос о самочувствии, и смотрит на Диму с непониманием. — На вас метка? Вы пахнете по-другому… Дима чуть задирает кофту, демонстрируя запястье и ровный укус на нем. И да, возможно, чтобы волчонок увидел все надо секунд пять, но никто не спешит снова закрывать запястье — Дима до сих пор сам залипает каждый раз. У Егора лицо удивленное и, кажется, даже чуть обиженное. Господи, ну совсем еще ребенок — зато больше не будет на приемах пытаться разузнать что-то. Лучше один раз продемонстрировать, чем сотню раз говорить — сначала он хоть и сконфузился, поняв, что приход Олега и прием Егора совпадают, но после… — Не до конца уверен, как вам поможет эта информация, но да. Олег мой волк и моя пара. Ну так что, какие ощущения перед полнолунием? Дима старается вернуть настрой резко обратно в профессиональное русло, потому что он здесь, чтобы оказывать помощь, а не трепаться об отношениях, хотя при этом все внутри так и просит поговорить про это еще. Приобретенные с меткой инстинкты воют о том, что если кто-то не знает, что они с Олегом связаны, то должны узнать, желательно — в деталях. К этой части себя, где все личное постоянно просится стать публичным, Дима еще не привык, но контроль все равно старается держать — не хватало еще перед собственным клиентом начать рассказывать, что вот, да, судьба свела, такие они счастливые… Нет, столько лет в деле определенно точно не дают убивать репутацию, заменяя ее образом слепого влюбленного. — А себя что ли можно к чему или кому угодно привязывать? — все ясно, ответов на вопросы не будет. — Мне бабушка говорила, что у волков только один определенный якорь, как у меня, и все. Или это из-за того, что вы заклинатель и можете нарушать эти правила? — Волчонок весь загорается, а взгляд так и кричит: «Почему он, а не я?». — Нет, мне, как заклинателю, надо наоборот как можно тщательнее соблюдать все правила. — Дима тяжело выдыхает и смотрит на Олега в надежде, что тот все объяснит за него. А Олег залипает на слишком долгое время на то, как Дима его метку демонстрирует — всё-таки некая тяга к публичности у волков в крови. Но пусть все скажут спасибо, что они не носят парные футболки со стрелочками. Только теперь за чужую обиду в голосе не беспокойно — претендовать уже некуда, да и шансов, конечно, не было изначально. Олег просто надеется, что волчонок все точно поймёт. — Он и есть мой якорь, всегда им был. Ты не чувствовал этого, потому что мы ещё не провели на тот момент ритуал привязки. Олег выходит всё-таки из-за спины, опираясь на стол рядом с Димой и складывая руки на груди. Тот действительно уже не вызывает никаких чувств — только желание, может, прояснить, что магия — это не человеческие законы, она обмана не терпит. — На людях разве якоря бывают? И как вы до такого возраста без якоря тогда жили? — Егор бровь изгибает в неверии, будто он Диму обманом к себе привязал, а сам Олег чуть ли не возмущается — до какого такого возраста? Дима ещё рядом в руку прыскает — а до другого клиента, как на зло, ещё много времени. — Бывают, бывают. Я чую, ты с якорем своим пришёл, так что должен лучше управляться с нюхом. Прибегни к волку, чувствуешь в нас какой-то диссонанс? — Олег кивает на зажатую в кулаке коробочку, смотря на то, как тот действительно чуть сильнее сосредотачивается, принюхиваясь. — Если постараешься срезонировать и принять свой якорь, как часть себя, сможешь почувствовать больше: начиная от того, кто перед тобой и что именно испытывает, заканчивая тем, что ты сможешь почувствовать, не глядя на тело, сколько на существе рун, меток, болезней, кто их партнёр. И я могу поздравить тебя с тем, что руну привязки вы всё-таки обновили? Олегу действительно уже не хочется задавливать того — работу с Димой те провели хорошую, чтобы он сейчас как-то вредил ей. Поэтому он может только действительно помочь, как названный консультант, ведь рядом со своим якорем, на особом уровне их связи, он ощущает столько силы, что жалеет, что кто-то подобную силу может отвергать. Дима смотрит на Олега и улыбается, потому что тот сейчас ведет себя как образцовый старший волк, и есть в этом что-то крайне завораживающее — да, он не жалеет, что сеанс выпал именно на него. Все-таки волкам необходимо общение с себе подобными, а раз связи с родом у него мало, то Олег, как уже знакомый оборотень, действительно может направить. Дима в целом этому дню рад, потому что может порассматривать такого Олега: знающего, уверенного, в своей стихии. В целом, тот наверняка бы смог стать хорошим консультантом на постоянной основе. И все же Дима понимает, что нет — не смог бы. Не потому что навыков недостаточно, а потому что в целом это не его дело жизни. Нельзя сказать, что есть определенное знание, в чем то действительно заключается, но, как минимум, готовит Олег точно не хуже, чем лекции волчатам читает — где-то внутри есть ощущение, что именно это все того и гложет. — Да, по сути у нас же сегодня должен быть закрепляющий сеанс. — Вот теперь точно можно вернуться к рабочему тону и полезть в стол за тетрадками. — Ну так что, как в целом ведет себя волк? По Егору видно, что тот все еще не до конца верит в происходящее, но Диме уже не так важно, потому что тот все равно к Олегу прислушивается, да и сам Олег прилюдно признал его своей парой, и это удовлетворило все внутренние желания, которые отвлекали и чуточку сбивали — что-то корыстное в этом сеансе все же было. Приходит внутреннее спокойствие, а вместе с этим и выстраивается порядок действий, которые надо успеть сделать во время сеанса. Егор начинает что-то неловко говорить, все время косясь на Олега и обдумывая его слова, но Дима внимания на это не обращает, впитывая только информацию и условия работы, а не окружающий эмоционал. А еще понимая, что сегодня бить точно ничего не придется, только чуть усилить руны — в меру того, насколько прочной стала связь Егора с волком. Олегу же больше ничего делать не нужно — по крайней мере, Дима занят не им, а клиентом, поэтому он без зазрения совести занимает себя тем, чтобы рассматривать того за работой, умостившись на свободном стуле чуть поодаль. Егор рассказывает, а Дима чуть хмурится, делая какие-то пометки в своём журнале, даже не глядя на страницы, анализируя чужие слова. Ручкой по губам постукивает в задумчивости, читает короткий наговор полушепотом, смотря строго, практически не моргая и совершенно не отводя взгляда, будто считывая того изнутри — судя по тому, как затих волчонок и насколько чётче стал запах чужого волка, так и есть. Только Олега этот запах, как и слова Егора, волнуют меньше всего — он бы рад уловить что-то, только не может не зацепиться за мысль о том, как горячо выглядит Дима, занятый любимым делом, охваченный магией. Спокойный, уверенный, чуть сквозящий превосходством: в нем нет надменности, но столько силы и энергии, к которой Олега ожидаемо тянет. И хотя они занимались сексом не так давно, а он уже давно не пляшет под гормональную дудку, от Димы его слегка ведёт. Если волчонок прислушается, возможно, поймёт, но Олег феромонами фонит не сильнее обычного, да и что ему скрывать? Он же не думает о том, каково было бы взять Диму прямо на рабочей кушетке или как бы тому пришлось оправдывать перед следующим оборотнем запах секса. Не думал, вернее. Он сглатывает — благо, он всё-таки не настолько плох, чтобы заработать стояк от одной мысли, и он не позволяет себе уходить далеко, но все равно будто в трансе гипнотизирует чужие уверенные движения, в пол уха слушая разговор. — Дмитрий, а как учиться распознавать эмоции, которые получается учуять? Я вроде бы понимаю какие-то базовые, как радость, страх, но про связь людей и остальное не очень. — Егор губы поджимает, вроде как не хочет, чтобы Олег оказывался в его словах прав, но они все понимают, что в этом нет слабости — он за него даже немного горд. Был бы, если бы не был занят Димой. — Здесь всегда сугубо индивидуальный подход. — Дима задумывается. В целом, во многих книгах про оборотней написано, что те свои способности развивать могут так, что чуть ли не чтецами мысли и ходячими детекторами лжи становятся, но, по мнению Димы, это все же не стопроцентная правда. Через его руки и иглы прошло немало оборотней, и никто из них настолько феноменальными способностями не обладал — хотя иногда их умения действительно удивляют. Он Олегу про руну на Егоре не говорил — это тоже заставляет задуматься, логика это или нюх. В целом, подобными практиками надо заниматься не с заклинателями, а с наставниками-оборотнями, которые на личном примере знают, как это работает — он бы мог посоветовать Олега, но Егор скорее от страха на месте рассыплется, чем согласится или откажется. — На самом деле в основе своя — это дело тренировок. К тому же, все равно считывать всех не получится: нужно хоть сколько-то знать человека, чтобы уметь определять его реакции. Это все как в обычном общении, но с небольшими, так сказать, чит-кодами. — Дима смотрит на Олега: у того на него такой нюх развит, что «небольшими чит-кодами» это точно не назовешь. — Но лучше практиковаться с теми, кто уже обладает развитыми способностями. Быть может, с сильным волком из твоей стаи или через знакомых поискать мастеров. Волчонок усиленно кивает, впитывая каждое слово, а Дима больше сосредотачивается на Олеге, потому что от того попахивает точно не рабочим спокойствием. И это заставляет посмотреть в чужие глаза на мгновение и ухмыльнуться — пусть знает, что начальник видит, когда подчиненные отвлекаются от работы. А Олег своего настроения перед Димой не скрывает, поэтому в ответ только вскидывает брови — это не вызов, но какое-то рабочее заигрывание, и слава богу, что Егор ещё эмоции действительно плохо считывает. И, возможно, слава богу, что мысли оборотни читать не умеют, и все это — просто залог хороших обострённых чувств, которые работают по принципу детектора лжи: пульс, пот, участившееся дыхание. Действительно удивительным явлением можно назвать только связь человеческого якоря и оборотня — с обычной меткой пары такого нет, но Олег, как и Дима, приняли это с удивительной легкостью. И хотя считывание эмоций на расстоянии все ещё ощущается странно, в целом, в этом больше плюсов, чем минусов. Из минусов все ещё только палевная дрочка. Они перекидываются ещё парой многозначительных взглядов, которые отвлекают Олега, но не отвлекают Диму — тот с профессионализмом заканчивает сеанс, и в Егоре действительно ощущаются изменения, когда тот уходит, прощаясь и с ним тоже — всё-таки там не все потеряно. И хотя Олег, честное слово, начинал это все не для того, чтобы мешать Диме работать, он надеется, что Дима это понимал, поэтому, как только дверь закрывается, подходит к тому, чуть склоняясь к уху, чтобы чуткий оборотничий слух за дверью не уловил — и чтобы быть ближе. — Какой горячий начальник. — Олег усмехается, припоминая, что для адекватной пары у них слишком много шуток про «папочку», дополненных ещё теперь и этим. Дима вскидывает брови и ухмыляется, подходя вплотную — он бы посмотрел на Олега грозно, но рост, да и настроение сейчас не позволяют, поэтому он лишь подцепляет ворот футболки и тянет к себе, заставляя наклониться и встать совсем вплотную. — Олег Олегович, ваше счастье, что я вам зарплату не плачу — иначе бы сейчас оштрафовал за несоблюдение субординации и невыполнение рабочих обязанностей, — Дима шепчет почти в губы. Глаза чуть прикрыты, а между лицами расстояние не больше пары миллиметров, и Дима чувствует чужое дыхание, чувствует тепло чужих губ — настолько они рядом. Никто не пытается предпринять что-то дальше — это глупая игра, кто сдастся и поцелует первым. И вообще-то работа — точно не место для подобного, но это же всего лишь один день, а клиентов в ближайшие два часа не намечается… Хотя грань тоже переходить не стоит. Но Дима все равно секундно высовывает язык, чтобы провести им по чужой нижней губе, и тут же отстраниться, превращая это все в балаган. Олег смотрит с нездоровой искрой в глазах и ухмыляется, не дает отойти далеко и притягивает к себе за талию, снова сокращая расстояние. — Олег Олегович, держите себя в руках. — Дима посмеивается. — Хотя должен сказать, что меня самого ужасно подкосило, когда ты озвучил, что я твоя пара. Головой понимаю, что это нормально и по сути само собой разумеющееся, но где-то внутри меня все подпрыгивает в каком-то дурацком «Волк выбрал именно меня!». — Дмитрий Андреевич, вы моя пара. — Олег потворствует их недо-ролевой игре, наслаждаясь тем, что это работает даже сейчас. — А тебе действительно доставляет это, да? Дима не выглядит так, будто его хоть как-то смущает этот факт — Олег не способен его смутить данным фактом или очередным подтверждением, что да, они связаны и уже даже повязаны. И тот дразнится, улыбается призывно, кидая взгляд на его губы, будто примеряясь, сможет ли снова провернуть данный трюк. Но Олег его опережает, кладя руку на затылок и фиксируя, чтобы поцеловать нормально — а тот и не дергается, отвечает, кусаясь не как обычно, а играючи. И все, кроме этого, кажется таким незначительным — проблема, маячащая все это время на границе мыслей, не кажется достойной внимания, по крайней мере, в этих объятиях. Только чем лучше ему здесь, тем больше понимания, что нет — Олег по-настоящему здесь работать бы не смог, потому что руки сами собой поглаживают поясницу совсем низко, а Дима встаёт на носочки, дотягиваясь до поцелуя — он уверен, что тот его слабость к этому прознал практически сразу же. — Если мы сейчас не остановимся, боюсь, выдержки у меня не хватит. — Дима улыбается самодовольно, по груди проводит, а Олег чуть сглатывает — тот точно не просто человек. Инкуб, сирена — что-то из этого. И ведь сам пахнет так, будто в любой момент может остановиться и сесть дальше работать. — Будут ещё поручения, Дмитрий Андреевич? — Да, разумеется. Но для начала я, как хороший начальник обязан проследить, чтобы мои подчиненные хорошо питались, поэтому обеденный перерыв. Дима закусывает щеку изнутри, чтобы не улыбаться слишком уж сильно, и продолжает строить из себя важного начальника — вот уж действительно скандал был бы, если бы Олег тут действительно работал. Он сам никогда служебные романы не поощрял — наоборот, порицал, — но сейчас этот легкий флер заводит. Если бы у них была возможность пообедать в другое время, то Дима бы действительно, возможно, был бы не прочь развить эту тему дальше. Подчиненный, который в тайне трахает своего начальника прямо в его кабинете прямо посреди рабочего дня… Дима мог бы своим серьезным рабочим тоном выдавать Олегу поручение повязать его, и им бы обоим наверняка крышу снесло. Все же хорошо, что время на обед ограничено, и нет даже лишней секунды развить фантазию: у Олега и так ноздри раздуваются от усиляющегося запаха возбуждения — надо это все прекращать. Поэтому Дима напоследок снова приподнимается на носочки и в последний момент не целует, а кусает за угол челюсти. У них всегда есть возможность продолжить дома. — Пойдемте, Олег Олегович — время вас познакомить с остальным рабочим коллективом. И в очереди на микроволновку попрошу не пользоваться положением и статусом пары начальника. Олег сокрушается притворно, пока Дима тянет его к привычной уже комнате отдыха — в общем-то, все это больше условности, ведь Олег обедал тут уже не раз, да и Лину относительно успел узнать, разве что максимум взаимодействий с Владом у них приходится на то, что тот периодически невозмутимо в их совместный обед приходил делать кофе, что-то наговаривая себе под нос. И все же это два человека, кому Дима доверяет вести основной салон вместе с собой — Олег помнит, что тот решил оставить основной поток, за исключением оборотней и особых случаев, на них, а значит, те действительно заслуживают того, чтобы взять на себя такую ответственность. Да и друзей помимо них у Димы Олег не знает — вероятно, потому что погружённость в карьеру даёт мало возможностей знакомиться вне работы, а с клиентами, как он уже понял, Дима расположен исключительно к работе — за единственным исключением в виде него. Лина стоит около кофемашины, переписываясь и поднимая смешливый взгляд на них поверх телефона, а Влад доходит вслед с ними — контейнер домашний, да и пахнет от того всегда одинаково, возможно, даже семьей с ребёнком, но Олег старается не делать каких-то выводов, о которых ему прямо не говорят. — Ну какие все домашние стали. Раньше-то хоть Димка на доставках вместе со мной жил. — Лина кивает на них, доставая из пакета какой-то салат — хотя Олег нечасто готовит на двоих, та все равно шутит, притворно жалуясь. — А ты у него бы пару уроков взяла, как мужика найти. Хотя скорее Луна тебе обеды готовить начнёт. — Влад машет на Лину, занимая микроволновку, пока Олег кидает смешливый взгляд на Диму — и даже никаких Дмитриев Андреевичев, непорядок! — А ну-ка закончили свои ехидства. — Дима спокойно усаживается за стол, окидывая Влада серьезным взглядом. — Лина, ты помнишь, что у тебя через неделю мастер-класс? Влад, хочу намекнуть, что в этом месяце ты пока что проигрываешь по количеству набитых рун. Вообще, Лина и Влад соревнуются во всем с самого начала работы здесь, и если раньше Дима просто закрывал на это глаза, то после великого спора две тысячи двадцатого, когда оба отказывались выходить в одну и ту же смену, пришлось внести ежемесячное соревнование. За каждую набитую руну они получали по баллу, а если клиент после приема оформлял карточку постоянщика, то еще один сверху — так эти двое и собачиться стали меньше, выплескивая основной негатив в соревнование, и салон стал приносить больше прибыли. — Да ко мне сегодня новый чувак придет — сразу карту оформит, так что можно еще два бонуса добавить. — Ты так про каждого говоришь, и никто не оформляет, — Лина хмыкает и смотрит на Олега в поддержке, будто тот должен встать на ее сторону. — А ты глазки-то не строй. У нас в каждом кабинете этими двумя воняет. Слишком свежие метки, я прямо задыхаюсь. — Дима на это заявление только пожимает плечами — Владу вечно все не нравится, и сам он чувствителен к любому раздражающему фактору. Только мастер слишком хороший, поэтому приходится терпеть. Дима бросает взгляд на Олега, одними глазами подсказывая, что этим цирком можно наслаждаться долго, хотя в какой-то момент это все же знатно заматывает. Этот обед ощущается будто каким-то специально заготовленным, как по заказу, чтобы Олег полностью успел пропитаться здешней атмосферой. — А ты чего, как, Олеж? Нравится тебе у нас работать? Олег к перебранкам привыкший — всё-таки четверо братьев, каждый из которых имел какие-то претензии, которые если не перерастали в конфликты, то заканчивались такими разговорами. А он, как самый младший, скорее привык либо наблюдать, либо отвечать на нападки старших — вернее, в основном только Сашины. А все это действительно походит на семейный обед — они с Димой сидят на диване, наматывая одну и ту же пасту на вилки, пока Лина полчаса тычется в один салат, а Влад делает вид, что сосредоточенно ест картошку, пока сам половину времени мотает головой осуждающе или усмехается, следя за каждой реакцией — Олег не ощущает никакой враждебности в запахе, хотя если бы Дима про него не рассказывал, а он сам не чувствовал, то подумал бы, что тот настроен враждебно. — М-м, да, нравится. Но не работать. — Олег задумывается, усмехаясь и все равно смотря на Диму — говорить фразами, вырванными из сценариев мелодрам, одно из его хобби теперь. Он посмеивается, видя лицо Димы, который, тем не менее, улыбается все равно, и видя лицо Влада — Лина единственная, кто одобряюще смотрит, пихая чужой стул. — Но вообще я хотел спросить, могу ли я посмотреть ещё на вашу работу? — Олег, вообще-то, пришёл сюда не только чтобы в очередной раз убедиться, какой Дима хороший заклинатель и горячий начальник, но и чтобы посмотреть на чужую работу, надеясь, что не откажут. — О-о, на мою смотри, сколько хочешь — только я тогда у тебя энергии возьму, — Влад посмеивается довольно, а Дима чувствует, как внутри все неприятно скручивается, и напряжение в воздухе появляется из неоткуда. Разумеется, он не имеет ничего против того, чтобы Олег понаблюдал за чужой работой, но знает, как неприятно может хватать энергию Влад и как вспыльчив может быть Олег. Первый всегда живет с позицией, что если подставились, то и не должны жаловаться, что работа сделана как-то неэкологично, а энергии просто хапанули вместо того, чтобы взять аккуратно. К тому же, Влад специализируется больше на негативном заклинательстве и работает с проклятиями, порчами и тому подобным, а вмешивать в это энергию Олега совершенно не хочется. Мало ли, как Влад может надумать пошутить и как на это отреагирует Олег… И Дима мечется — с одной стороны, он может сейчас включить начальника, заговорить строгим тоном, запретить. С другой стороны, Олег не маленький мальчик, которого надо защищать от плохих дядь — да и запрещать тому участвовать в чужой работе Дима не может, даже если вот конкретно сейчас и очень хочется. Олегу это точно не понравится. — Влад, — и все же, — не дай бог после тебя придется проводить обряды на восстановление. И вообще, Лин, может, тебе больше помощь Олега пригодится для подготовки к мастер-классу? Все же не получилось не быть мамочкой-наседкой — он буквально чувствует, как сгустил этим краски. Лина начинает на ходу придумывать, чем бы Олег мог ей помочь, но он сам не отводит ответного взгляда от Влада — тот не смотрит с вызовом, делает абсолютно незаинтересованный вид, сквозящий надменностью — мол, не выдержишь, даже не пытайся. А Олега такое не устраивает — Дима смотрит на него в упор после напряжённой паузы, но сам должен не хуже него все понимать — ему защита не нужна. Даже если пожрет, даже если энергетикой задавит, Олег это принять готов — не готов только уходить при первой же угрозе, тянущей каким-то насмехательством. Вероятно, Влад такой со всеми, но оценить его в работе хочется ещё больше, и это не попытка помериться хуями — он услышал чужие предостережения, и именно поэтому ему необходимо испытать это на себе. К тому же, его выдержке с двадцатью пятью годами без якоря за плечами можно позавидовать. — Я помогу тебе, Лин, как только посмотрю на работу Влада. — Он улыбается той, видя, как она губы поджимает и машет на них, а после смотрит на хмурящегося Диму — так и хочется поцеловать. В крови еле заметно подбурливает адреналин — от Влада всё-таки веет чем-то не совсем человеческим, и будь он сам человеком, чужое изучение, прикрытые напускной незаинтересованностью, могло бы и напугать. Но все же сомнений в своих силах у него нет — особенно с появлением Димы. Без него, вероятно, у него бы просто крышу сорвало от такого вызова — всё-таки проблемы с самоконтролем были не лучшей чертой его характера — сколько раз Кате приходилось отговаривать его от разборок с клиентами. Сейчас же… Диме явно все ещё не нравится, Олег буквально чувствует, как он пытается прочесть его изнутри, поэтому он спешит отогнать лишние мысли снова и кладёт руку поверх чужой, чуть склоняясь, чтобы сказать тише, пока Лина отчитывает Влада. — Знаешь, если обряд на восстановление от тебя будет похож на то, что у нас уже было, то я не против и поддаться ему. Дима глаза закатывает и пихает в плечо, сразу после опуская руку, чтобы переплести пальцы. Он Олега любит, и в чужих силах ни сколько не сомневается, но все равно переживает — не зря утром нащупал какую-то брешь, которая не дает ему покоя до сих пор. Переживает как якорь, как пара, да как просто Дима переживает, но ничего против не говорит — нет доводов. Да и в целом он даже успешно удерживает себя от того, чтобы выставить условие и своего присутствия при чужой работе тоже. Ага, а может, они тогда вообще всем составом салона соберутся? Ну а что, бухгалтера позовут, уборщика, мастеров с выходного выдернут — энергии Владу хоть отбавляй тогда. Но нет. Так нельзя, да и работы своей вагон и маленькая тележка: как минимум, нужно разобраться с вычитанной Олегом книгой и пересмотреть пару старых практик в зависимости от новой информации. Да и самому неплохо посмотреть, что там у Лины готово, возможно, подкорректировать. Диме не стоит забывать, что у него настоящий рабочий день, а не балаган, и что Олег взрослый сильный волк, а не маленький ребенок. — Хорошо. Тогда работайте. Может, хоть поможешь ему с уборкой в кабинете, а то вечно все разбросано — заходить неприятно. Дима усмехается, думая, что Олег сегодня действительно не просто на экскурсии, а реально как какой-то разнорабочий: тут сделал, там помог. И ведь все получается — самый лучший волк. Диму накрывает приливом нежности и он сжимает чужие пальцы сильнее, а после наклоняется и быстро чмокает в щеку. — Дима, ужас какой! Никогда не думала, что увижу от тебя такие проявления нежности, — Лина усмехается, а Дима думает, что до Олега действительно никогда бы и не подумал сделать что-то подобное на публике. Олег смотрит на закатывающего глаза Диму с умильной усмешкой, поднимая сцепленные руки и целуя того в тыльную сторону ладони, окончательно заводя Линины причитания — все равно та не звучит действительно возмущённой, а воздерживаться, когда сам Дима не против, не хочется. — Сеанс начнётся через восемь минут, не опаздывай, а то не пущу, — Влад складывает свой контейнер, спешно уходя в свой кабинет — то ли торопится все подготовить, то ли уйти поскорее от их мелодрамы в двух актах. Олег фыркает — даже сейчас от того не веет ни опасностью, ни угрозой, и хотя расслабляться с ним он не планирует, переживать тоже не о чем. К тому же, так он сможет не отвлекать Диму от работы и не прятаться за пусть и любимым, но каблуком. Ему нравится ощущать, что тот старше, умнее, что, несмотря на опыт и возможности, Дима все равно ему доверяет, но отгораживаться за большим начальником от любых трудностей не хочется. Да и темное заклинательство, которым от Влада так и веет, не менее интересно — если Олег и пожалеет, то пожалеет сам. — Тогда пойду, не буду его задерживать. Если не выйду через час, бейте тревогу. — Олег клюёт Диму в губы лёгким чмоком, смотря на часы и вспоминая, какой из кабинетов ему нужен. Дима провожает Олега взглядом и вперивается в Лину: нет, ну ладно он сам, а она-то почему не отговорила, не сказала, что это плохая идея и не утащила Олега к себе? Нет, ну вот ничего без него не могут! Господи, он действительно ведет себя как мама-наседка, хотя до этого это всегда была прерогатива Лины. — Да ничего он твоему ненаглядному не сделает — не дурак же начальнику дорогу переходить, — Лина, конечно, права, но… Дима на это только вздыхает и встает со своего места, забирая оба пустых контейнера к себе в кабинет. У него самого клиент вот-вот подойдет, и надо готовить рабочее место. Что там было? Бить внутреннего трикстера? Или это на завтра? Господи, Олег, когда не рядом, еще больше отвлекает от работы. От собственных мыслей смешно, и Дима легкой начиткой ставит барьер, который не позволяет чужим эмоциям и чувствам проходить в кабинет — в случае сильной опасности он и через него все почувствует, а так хоть не будет отвлекаться на любое чужое изменение состояния. Главное теперь не порываться проверить каждые две минуты, как там все. Хотя в целом видеть Олега и ощущать того здесь приятно — вписался, подходит, Лина одобрила, и не то чтобы ему нужно было одобрение, но все равно радует — считай, как с родителями познакомил. Да и на будущее можно отметить, что, в случае чего, можно будет притащить работу домой, и Олег обязательно поможет. В дверь стучат, и заходит один из новеньких волков, который пришел по рекомендации друзей друзей. Да, точно, трикстер сегодня. — Дмитрий, добрый день. *** Олег понимает, о чем были предостерегательские взгляды Димы и Лины, как только ступает за порог кабинета Влада — он знал, конечно, что тот разбирается в основном с «чёрной» работой, но ощущать это вживую странно, хотя и все равно интересно. Здесь так же много книг, свечей, но от всего веет иной энергетикой — Влад только запрягает его помочь с подготовкой рабочего места и, несмотря на предостережения, не пытается ему навредить, только погружается в работу, когда приходит фея с какой-то родовой магией, с которой не справляется — даже он своим волчьим нюхом чует какую-то чертовщину, наблюдая, тогда как тот без каких-либо лишних вопросов начинает читать наговоры и просит его прикрыть шторы. Влад говорит четко, только незнакомая магия наполняет комнату будто ватой — Олег слушает, но не слышит; смотрит, но не видит — зато ощущает, как эта магия его будто изнутри ощупывает. И фея рядом, трепыхая крыльями нервно, ощущает наверняка то же самое — они как рыбы, заплывшие к акуле, и каждая брешь в самообладании кажется сейчас воротами для всего темного, что так и норовит проникнуть. Аура и впрямь нагнетающая — будто этот кабинет отделён от всего остального салона, а сам Влад с такими умениями наверняка мог бы и сам заниматься чем-то запрещенным вместо того, чтобы работать у Димы, только выглядит тот так, будто сидит ровно на своём месте. Там, где и должен быть. Так и есть — в этой густой тьме, где не по себе становится даже выносливому Олегу, выжить и так освоиться выйдет не у каждого — он понимает, почему Дима выбрал Влада как одного из работников. И он, и Лина — оба на своём месте, в своей стезе. До кардинальных изменений в жизни Олегу тоже казалось, будто он в своей стезе, в нужной среде, сейчас же и среда ломается, и стезя уже не кажется такой же «его» — он чувствует, как маленькое беспокойство разрывает сейчас на огромную сквозную дыру. И каким бы приземлённым он ни был, готовить цезари в спальном кафе никогда не было пределом его мечтаний, а пытаться в нем же доработаться до уровня Димы и вовсе смешно — он не на своём месте и никогда на нем не был, прикрываясь сначала отсутствием якоря, самоконтроля, потом — привычкой. Сейчас же его будто выпиннывают с привычного места, только он даже не знает, куда лететь — вроде и падать сейчас не страшно, но бросать все — очень. Или на него так эти благовония влияют? Влад кидает на него нечитаемый взгляд, будто видит насквозь, и только покачивает головой. И все же не зря пугал — страшнее оказалось остаться со своими мыслями наедине, чем с ним. Феечка уже выпархивает из кабинета, забирая с собой львиную долю черноты, и Влад начинает спокойно прибирать рабочее место, пока Олег все еще сидит со сложным лицом. Ну а что? Не его вина, если того как-то задело — сам напросился и сам вызвался сидеть тут и ассистировать, так что ручки чистые. Другой вопрос в том, почему Дима не сказал тому, в чем суть? А если б клиент с порчей был или еще чем? Этот бы тогда тут совсем расклеился, что пришлось бы оказывать срочную магическую помощь? Хотя и Дима сам чаще всего помогает волчатам со светлой магией, не суясь во что-то серьезное — от Олега тоже веет больше светом. Только в целом у Влада, конечно, язык не повернется Олежу говном каким назвать — тот вроде мужик неплохой, да и не сбежал посередине, хоть и все еще сидит такой сложный, будто судьба поломана — видать, сил хватило бы, только если что-то гложет, то магия это всегда расчует. Место уже прибрано, а чужой взгляд так и втыкает в одну точку. Вот теперь с этим самому Владу разбираться что ли? — Все закончилось — можешь уже идти с Линой в куколки поиграться. — Ни ответа, ни привета. — Ну ты шо такой? — все-таки Владу не чужда забота. Когда Олег понимает, что Влад к нему обращается, а не к клиентке, тот уже смотрит на него уже даже чуть беспокойно — ну и чего тогда все всполошились, когда он на сеанс к Владу напрашивался? Сидит, беспокоится даже, кажется. Хотя большую часть сеанса, конечно, он славно проебал за своими мыслями, позволив этому поглотить себя, что понимает только сейчас. — За фею переживаю, вдруг не справится. — Олег фыркает, а Влад смотрит, мол, что ещё расскажешь, и он отмахивается только — ещё сеанс психотерапии у такого адвоката дьявола не хватало проходить. — Да атмосферка у тебя тут располагающая под загоны всякие. Он делает непринуждённый вид, но Влад выглядит как человек, который напускность не воспринимает всерьёз, не отмахивается так же, поддерживая — всматривается, будто пытаясь понять, не сеанс ли навредил ему. Наверняка жест не лишён переживаний о том, что скажет на это Дима. Только на Олега это все никак не повлияло — он отличает искусственную тревогу от настоящей, и настоящая гложет его с самого утра — вернее, уже больше месяца. Сейчас она просто дает о себе знать. — Это не из-за обряда, если чо. — Олег встаёт с насиженного места, хоть и лукавит — Дима вряд ли закончил, а Лине он хоть и обещал помочь, уходить не очень хочется — Влад лишнего не спрашивает, а делиться какими-то лишними переживаниями нет желания, поэтому он медлит, помогая тому выкидывать какой-то мусор и отскребать накапавший воск со стола. — Ага. Конфетку хочешь? Она с кладбища, кстати, — Влад усмехается и отбирает у Олега мусорный мешок, который тот тянется завязывать. Еще не хватало — такой приличный мальчик еще выкинет ведь сходит, а тут столько всего ценного осталось — надо будет дома разобрать, посмотреть, что к чему и куда еще пригодится. Олег на него, убирающего мусор в сумку, смотрит чуть настороженно, но Владу не привыкать — главное, что не лезет. И он к нему не лезет — хотя фонит тревогой волчара нехило. Хотя что у этого Олежи в голове — не понять: тот все смурнее с каждой минутой, и выгнать бы уже из кабинета того к якоречку бы, но Дима работает, а это святое. Не то чтобы Влад уважал небеса, но начальство в целом надо. Можно еще отправить к Лине, но этот волк выглядит так, будто скорее когтями в пол вцепится, чем уйдет, а им такого не надо. Не надо, конечно, еще потом выговор от Димы получать за то, что ненаглядного его довел. И вот так всегда ж — кто виноват? Влад виноват. Ну не вылизывает он жопу каждому встречному, так он ж и не нанимался. У Влада дома сын, который последние пару дней все капризничает, а на диване волк, недовольный жизнью, — вечно всем помогать надо. Но он выглядит устойчивым — был бы неустойчивым, с ума бы посходил уже. — На, чайку попей — он с травами успокаивающими, — Влад протягивает собственную полупустую чашку с чаем, который вдобавок еще и остыл. — Да не боись ты, пей — нормальный чай. Олег хмурится, принюхивается, но отпивает, хоть забота и сомнительная — Владу же потом сильнее достанется, если травить его соберётся. Остаётся надеяться, что травы не с кладбища. Тот выпроводить его стопроцентно хочет, но пока не настаивает, поэтому Олег и отсиживается подольше — всё-таки в этой работе он бы не вписался, как бы все это радужно ни выглядело. Как и на своей — иронично. А Влад похож на сумасшедшего деда из его детства, который жил по соседству — и все равно на своём месте. Хотя, казалось бы, таким дедам только на кладбище и место — Влад в свои довольно молодые годы и место под стать сделал — кладбище мусора и людских надежд в этом кабинете как раз вписываются в антураж. Он кидает взгляд на часы — Влад тоже посматривает — сеанс у Димы скоро должен завершиться, поэтому надо приходить в себя. Не дай бог решит ещё, что он зря пошёл — обряд-то действительно был занимательным. — Допивать не буду, не хочу обделять. — Олег салютует чашкой, пока Влад рукой на него машет, что-то бормоча себе под нос, и намеревается уже уходить — хоть и неохотно. На удивление, тут хоть и как в склепе, но довольно уютном. — Спасибо за демонстрацию, зови ещё как-нибудь обязательно. Олег усмехается, хоть и выходит довольно скудно. За дверью раздаётся знакомый запах и голоса в коридоре — освободился. — Что ты тут такое демонстрировал? — Дима влетает в кабинет в ту же секунду — не вышло. Разумеется, у него нет привычки входить без стука в чужое помещение в обычных обстоятельствах, но она резко появляется, когда сразу после снятия барьера с головой накрывает чувство, что ты проебался. Проебался как якорь, как пара, да даже просто как заклинатель, который допустил обычного оборотня до темной магии. Внутри все клокочет от беспомощности: как он мог допустить, чтобы Олега довели до такого состояния, что на лице нет и тени привычной безмятежности и легкой улыбки? Дима к тому подлетает, тут же сканируя на наличие травм в энергетике. И слава богу, тех нет, потому что он боится, что сделал бы в случае, если бы заметил хоть одну. Влад смотрит уставше и с каким-то пренебрежением, которое простить нельзя. Тот отличный заклинатель и хороший работник, но сейчас нет никакого смысла в этом, потому что Олег разогнался за это время в своем состоянии. Господи, они остались рядом всего на час, а наедине и того многим меньше — вот как так можно? — Что ты успел натворить, я спросил? — Дима спиной закрывает Олега, подходя ближе. Такое поведение ему совершенно несвойственно, но все бывает в первый раз. Олега действительно разморила энергетика чужой магии, но все — не то, Влад ни в чем не виноват, и он сам не заметил, как погрузился в темноту мыслей с головой — возможно, всё-таки на него это подействовало чуть больше, чем он подумал, потому что Дима выглядит действительно напуганным, а в собственных ощущениях внезапно не находится сил, которых было с избытком. И все же в этом нет ничьей вины — он сам расслабился и проявил уязвимость, иначе это все на него никак бы не повлияло — это наверняка понимает и Влад, смотрящий на них со скепсисом. Ко всему прибавляется чувство вины, и раздражение на самого себя охватывает с головой — проебался он, а в итоге это привело к лишним беспокойствам и разладу в коллективе — помощник года, блять. Дима ради него поступился принципами, вышел из любой возможной зоны комфорта, а он не может просто переступить через какие-то остатки привычной жизни, уже давно не приносящие удовольствия — только слегка несущие ностальгией. И все это бред. — Дим, — Олег чувствует, что нужно прикоснуться, успокоить — сейчас они делят этот негатив, скопившийся у него в голове, на двоих, и это сложно разделить, поэтому он снова заталкивает собственные ощущения, потому что это все точно не при Владе. Он разворачивает Диму к себе, несмотря на сопротивление и воинственный настрой, кладя руки на шею. — Со мной все хорошо. Влад ничего не делал, честно, я просто переоценил себя и слишком расслабился во время обряда. Пойдём в кабинет? — Идите-идите, — Влад машет на них рукой и отворачивается. В Диме бушуют чуть ли не волчьи инстинкты, и где-то на задворках сознания трещит, что если отвернулись спиной, то это идеальный знак нападать, но это идиотизм, и это Влад, который ведет себя так всегда. К тому же, Олег сказал, что тот ничего не сделал… слишком много вводных. В итоге, чтобы успокоить себя и не сказать лишнего, Дима решает, что действительно лучше как минимум сменить их местоположение. Он берет Олега за руку, чтобы успокоиться в прикосновениях, и тащит того к себе, на свою территорию — как-то больно много волчьих замашек… Работы на сегодня сущие пустяки, клиентов больше не ожидается, поэтому Дима со спокойной душой закрывает дверь на замок и ставит несколько барьеров, сразу после проводя более тщательную магическую диагностику Олега и проверяет связь с рунами — вроде действительно все в порядке. Дима Олега любит до первобытных инстинктов, поэтому усаживает на диван и обволакивает собой, заставляя принять энергетику якоря для хотя бы какой-то стабилизации чувств, прежде чем засыпать вопросами. Олег не протестует, да и в любом случае вряд ли бы смог — зато между бровей складка разглаживается. — Что случилось, волчара? — голос даже для самого себя неожиданно мягкий. Когда Дима рядом, все снова как будто хорошо — Олег не может и дальше забываться в своих чувствах, игнорируя то, что беспокоит с каждым днём все больше и достигает предела. Дима ждёт — и будет ждать, он уверен, но жить, как школьникам, бегая друг к другу в свободное время и периодически гуляя, уже несерьёзно — а они жизнь друг с другом связали. И все же он напросился сюда, возможно, как раз для этого — для того, чтобы понять, что работа должна быть не просто привычкой, а призванием, и если у него раньше не было выхода и выбора, то сейчас у него есть все. Дима смотрит терпеливо, беспокоится — с самого утра, вообще-то, беспокоился, значит, магия Влада тут действительно не при чем. Олег вздыхает, думая, как это все, на самом деле, глупо. — Катя с работы ушла. Ну, та официантка, которая нас обслуживала. — Дима чуть хмурится, кивая и явно не понимая, к чему он ведёт. — Костя тоже смен меньше взял. А я все работаю. Хотя все время говорил себе, что уйду, как только найду якорь, что по профессии пойду работать, музыкантом стану, все дела. Олег фыркает — звучит, как в свои восемнадцать, только если тогда в него не верили остальные, то сейчас он сам себе не верит — инструмент не держал в руках после выпуска, а гитару продал через год. И сожалений по этому поводу не находится — то ли юношеский запал потерял, то ли пресловутое «призвание» у него не в этом. Но не в цезарях же? — Наверное, это тупо, надо просто уйти и.? И что? — Он морщится, потому что так сам и не пришёл ни к какому выводу. Дима переплетает свои пальцы с чужими и сжимает руку крепче — это многое объясняет. Это действительно то, что беспокоит многих людей, а такого, как Олег — тем более. Тот же действительно всякий раз, когда речь заходила о деньгах, рвался сам работать и зарабатывать, а значит, точно не может быть счастлив на своем месте. Примешать к этому факт, что Олег волк, близкие друзья которого распархиваются, кто куда, и становится очевидным, что Влад тут действительно тут не при чем — стоит извиниться. Потом, не сейчас — сейчас первостепенной важностью идет Олег и его размышления, сожаления, страхи. У Димы нет простого совета, что с этим делать, но он и не магический шар, который даст однозначный ответ, как же поступить. Дима якорь и пара — его задача поддержать и помочь в меру своих способностей, а не становиться панацеей. Поэтому он лишь сжимает руку еще крепче и доверительно заглядывает в глаза. — Если тебе кажется, что это не твое, значит, так и есть. Как минимум, само кафе не достойно твоих возможностей, если мы берем в расчет эту сферу. Дима не уверен, хочет ли быть Олег поваром, но точно понимает, что если и выбирать эту карьеру, то стоит искать другую вакансию — не с минимальной оплатой в кафе, у которого в картах высвечиваются три звезды — стоит отметить, что не мишленовских. Олег невероятно хорош в общении с людьми, потрясающе готовит, и как минимум из-за этого за него должны драться рестораны, а не он сам должен ограничивать себя в рамках этого кафе. — Ты… Переживаешь, что не сможешь ответить мне, пока не определишься? Олег кивает — он знает, что хочет быть с Димой, знает, что не хочет оставлять все, как есть, но не знает, что делать — хотя в этих рассуждениях все кажется более простым. Как в одиннадцатом классе, когда на кону экзамены, а мыслей, куда идти и что делать, нет. — Мне всегда казалось, что кухня — это временно, поэтому до того, как все стали уходить, мне не нужно было особо париться по поводу того, что я делаю, потому что в каком-то предположительном будущем нужно было бы заняться чем-то «нормальным». Я даже не думал о том, что можно остаться в этой же сфере, просто изменив условия. Олег рассуждает, чуть нервно перебирая в ладонях чужие пальцы и ища в лице напротив почву, на которой он может устоять. Только на лице Димы не почва — бетон, и он точно сможет не упасть. — Поэтому… Да, наверное, я не хочу уходить из этой сферы в целом, но я хочу дать тебе ответ и поскорее. Только поваром я стал случайно, у меня же кроме каких-то курсов по повышению квалификации даже образования этого нет, бля, да и куда мне дальше этого кафе?.. — Олег не хочет заваливать Диму неосвоенными переживаниями, потому что это те вопросы, которыми люди задаются лет в восемнадцать — предназначение и все дела, но его как плотину разрывает. — Катька универ как раз окончила, это подработка у неё была. Костя в другом кафе подрабатывает, уйти к ним хочет. Но там не то что кухня пизже, просто к дому ближе. А я туда как будто врос, понимаешь? Вот как Влад — сидит на своём месте, видно, что призвание. Может, это и мой предел? Какая музыка или другие рестораны — если уйду и не получится, то мне у тебя на шее сидеть? Бля, так тупо, я ж ссу просто. — Ты ссышь просто, — хоть и с долей усмешки, но Дима с чужими словами соглашается, видя, что Олег сам понимает — и сам решает все, видно, уже не первый день. Только толчок нужен. По его личным устоям не бывает для человека «потолка», если он сам себе тот не строит, не горит желанием упереться. Всегда можно найти способ получить большее, добиться, обойти всех вокруг и стать первым, наплевав, что начинал намного ниже — в Олеге это есть, в Олеге этого много, просто жизнь изменилась не тогда, когда должна была — не в пятнадцать лет — а в двадцать пять. Он не видит ни малейшего повода потакать чужим страхам и рассуждениям о том, что место, которое не нравится, может быть правильным. — Ты потрясающе готовишь, и ты даже цезарь подаешь так, что рука не поднимется с каким-то другим сравнить — ты разве сам этого не видишь? У меня Лина твою еду постоянно тащит, ты стал шефом без образования, как у тебя может что-то не получится? У тебя большой стаж работы, и если пройти еще какие-нибудь курсы, то у нанимателей не будет поводов говорить тебе категоричное нет. Дима вскидывает брови, будто кидает Олегу вызов: «Что скажешь на это?», но тот молчит, обдумывая услышанное. Для Димы нет проблемы хоть сейчас пересмотреть чужое резюме — если Олег чувствует себя некомфортно, то это надо решать. Если это единственное, что стоит преградой между ними, то это нужно уничтожать. — То кафе — это не твое место, оно не подходит тебе ни по одному из пунктов. И не будет подходить, если только не планируешь сдеградировать. Что страшного случится, если ты пройдешь какие-то занятия и подашь резюме в приличное место? Придется чуть реже готовить карбонару, а перейти на более изысканные блюда? — Ненавижу карбонару, — выдыхает Олег, усмехаясь и выпуская вместе с тем глупые страхи — никогда не было страшно что-то потерять, потому что никогда и нечего было терять, а сейчас есть что — только Дима все ещё не брелок, и это вообще никак не связано. Волк внутри перестаёт грызться изнутри, не ощущая больше такого внутреннего давления, возникшего из ниоткуда — конечно, причины есть, и он сам понимает, что просто засиделся, отсидел себе такие пролежни, которые мешают только. А ведь все просто — как будто ему нужно было это подтверждение, зелёный свет для изменений. И хоть все ещё немного боязно — возможно, всё-таки небольшие последствия тёмной магии, которую он через себя пропустил — сомнений, что нужно все менять, нет. — Иногда кажется, что мне по судьбе выпал человек в качестве якоря для того, чтобы все это не приходилось намеками передавать, а сразу словами. Хотя Саша с тростью своей тоже болтает, но она ему не отвечает. Олег улыбается, обнимая Диму, хотя и делать это на диване неудобно жутко — самый родной. И даже если его никуда не возьмут и придётся возвращаться в кафе, жизнь на этом не закончится однозначно. Не может она закончиться, только начавшись. — Спасибо. — Бубнит Олег в чужую шею, оставляя поцелуй и сцепляя замок за спиной в крепких объятиях. — Я подам резюме сегодня же. А ты подожди меня пока. Дима чувствует, что это не просто слова, потому что прекрасно может различить вернувшуюся уверенность и спокойствие — Олег снова начинает ощущать себя собой. И, наверное, так легко проблемы решаются только в сказках, но у них тут особый случай. Да, они разные во многих аспектах, но это и помогает держаться, помогает решать проблемы с разных сторон и видеть выход там, где не видит другой. Дима счастлив быть якорем Олега, счастлив помогать тому и чувствовать, будто решил собственную загвоздку, потому что Олег всегда помогает в ответ. Дима придвигается в объятиях ближе, перекидывает ногу на другую сторону, садясь на чужие колени, целует и меняет взгляд с серьезного на игривый, потому что рабочих дел не прибавилось, время стремится к закрытию салона, а у них еще с самого утра висит нерешенный вопрос того, какого это — заниматься петтингом на рабочем месте. — То есть вот так вот, Олег Олегович? Прямо посреди рабочего дня заявляете своему начальнику, что собираетесь искать достойную вас работу? Боюсь, что буду должен вас наказать… Олег на это вскидывает брови смешливо, но настроение абсолютно точно улавливает, потому что в следующую секунду строит нарочито виноватое перед начальником лицо: все-таки есть у них определенный фетиш на подобного рода игры…