Dump

      — Камень, ножницы, бумага! Раз-два-три!       — Да-а-а, я выиграл!       Ойкава совершил круг почёта по комнате, широко расставляя руки.       — Тц, похоже ты, дружок, с костюмом ошибся, вон как хорошо самолёт изображаешь, — уныло заметил Куроо, грузно плюхаясь на диван. — Ойкава, а, Ойкава, а ты какой самолёт?       — Пассажирский, — всё ещё радостно кружа по комнате, скалился во весь кусачий рот Ойкава, бросая на приунывшего оппонента победные взгляды.       — А шасси дашь посмотреть? А, Ойкава? — захихикал Куроо, потянув руки, кончиками пальцев ухватывая низ футболки приблизившегося суетливого «лайнера», подтягивая его к себе. Ладони Куроо тотчас же оказались на его боках, пальцы пробежали по рёбрам, извлекая задорный смех.       — Уйди, противный, — всё смеясь, поймал его руки Ойкава, накрывая поверх своими ладони Куроо, замершие на груди.       Паршивец буквально сиял. Как мало ему, оказывается, нужно для счастья, знал бы Куроо заранее, денно и нощно продувал в идиотских спорах. Выпутавшись из объятий, Ойкава метнулся к заваленной одеждой гладильной доске, с торжествующим видом на злодейски скрюченной моське потряхивая пухлым бумажным пакетом. Куроо выдавил любезную улыбочку, расставляя руки и принимая великолепный пас. Второй пакет, как близняшка первого, он прижал к груди, баюкая и наглаживая словно ребёнка, что-то довольно мурлыча себе под нос.       Ойкава счастливо вздохнул, возвёл светлы оченьки к потолку, довольно провозгласив:       — Дорогой Боженька, во-первых, ты есть. А во-вторых, ты отличный парень, — оскалился он, бросая взгляд на кисло скривившегося Куроо, — в-третьих, раз уж мы с тобой теперь такие друганы, сделай, пожалуйста, так, чтобы фотки с вечеринки расползлись по всем интернетам, как чума по немытой Франции.       Куроо не устоял и прыснул, взявшись потрошить пакет.       — Не пойму, вот стоило так напыживаться? Сказал бы сразу, что хочешь покосплеить жестяную банку, я бы слова не сказал, уступил, что я изверг какой? А, Тоору? — игриво протянул он и вытащил на свет нечто бесформенно-кружавчатое, признавая в чудовищной вещице объёмные дамские панталоны. — Мне и этот костюм сойдёт, право слово, где наша не пропадала.       Веселье и благодушие Ойкавы, разом напрягшегося, как ветром сдуло. План-то был какой? Чтобы Куроо-чан, задавака и зазнайка, его «личные сорт героина» и заноза в причинном месте, в кои-то веки уместил свой зад в его, Ойкавы, извечную тарелку аутсайдера по части всяческих рокировок и жребиев. Вечно-то ему доставались то конфетки со вкусом жёваного бинта, то места на галёрке, где из самое интересное — склоки семейства пауков, то костюм на очередную тематическую вечеринку плохой настолько, что существуй полиция, вотчиной которых был дресс-код для тусовок, его бы арестовали и упекли в каталажку сразу после выхода из дома. А тут такое счастье! Тетсу взял да и продул, в кои-то веки, но что-то не похоже, что так уж сильно и расстроен. Вон с какой любопытной мордой-лица крошит на пол розовую пакость бахромы и блёсточек, дёргая за подол коротенького пышного принцесскиного платья с рукавами фонариками.       — Нет, ну так не пойдёт, Куроо-чан! — возмутился Ойкава, уже не так крепко обнимая свою прелесть — не самого дурного качества рыцарский костюм со всеми наворотами. Покорил его, конечно, богатый плюмаж с роскошным павлиньим пером, была б его воля, один шлем нацепил и вся недолга, а то напяливай на себя, понимаешь, всё обмундирование. Так, если пописать приспичит, можно и доспех обновить ненароком…       — Чего тебе? Опять недоволен?       За год совместной жизни и несколько горько-сладких, полных бесячки на этого патлатого придурка, годков знакомства, Куроо успел привыкнуть к частой, подчас слишком частой, смене его настроения, и уже изготовился пихнуть ему в руки расшитое клубнично-блескучими пайетками платьице, а себе заграбастать доспех. Ну какой мальчик, даже если ему уже далеко не «-надцать» не мечтает примерить на себя рыцарские шмотки?       — Да всем я доволен, — надул губы Ойкава. — Просто ты, похоже, не так уж и расстроен.       Куроо неодобрительно покачал головой, зацокал языком.       — Тц-тц-тц. Вот и вскрылась ваша гнилая натурка, Ойкава-сан. Вот кто бы знал. А я-то, наивный дурак, отдал лучшие годы жизни незнамо кому.       — Да ну тебя, — всё ещё дуясь, буркнул Ойкава, понемногу начиная улыбаться. Куроо протянул руку, подзывая его ближе. Руки-змеюки обхватили поперёк живота, крепко стискивая — верный способ поднять ему настроение.       — Соррян, что не стал страдать и дуться в твоё удовольствие. Мне и правда нравится, вот и всё. И без разницы, даже если махнёмся, в чём пойду.       — А кривился-то поначалу, — фыркнул Ойкава.       Куроо оскалился.       — Ты же обожаешь мои страдания, чудовище. Ну как не порадовать? Это ж святое, будто ты меня не знаешь, а?       — Знаю, порадовал так порадовал, — согласно мурлыкнул Ойкава, хихикая и наклоняясь, запечатлевая звонкий поцелуй на взъерошенной макушке Тетсуро.       Куроо опустил руки, разжимая объятия, снова схватился за пакет, выуживая ужасающий на вид колпак, всё так же густо обляпанный пайетками и стразинками, впрочем, на головном уборе смотрящимися чуть более удачно, нежели на платье.       — Иди напяливай одёжу, Железный дровосек, а то пока суд да дело, мы такими темпами всю вечеринку прособираемся, так и не щегольнув своими нарядами. Я тут пока поколдую с этими парашютами… — Куроо растянул между указательными пальцами, резинку объёмных панталон, растянувшихся на ширину почти экватора. — Я, конечно, о чём-то таком догадывался, но каких же размеров была первая «принцесса»…       Ойкава тихо прыснул и вопрос решил оставить без ответа, а Куроо без своего сияющего образа — удалился в смежную с туалетом ванную. Как жениху не положено видеть невесту до часа Х, так и рыцарю негоже подглядывать за вечерним туалетом своей дамы сердца, лёгкого и почек.       — Не задерживайся там, — Куроо шлёпнул Ойкаву по заднице, с наслаждением прислушиваясь к идеально-звонкому звуку. — Мне помощь может потребуется. Я серьёзно, Тоору, а то знаю тебя, будешь возле зеркала три часа вертеться, миллиметражировать чтобы не дай божэ свою шевелюру не примять.       Ойкава дёрнул плечами и гордо продефилировал в отдельное помещение, на секундочку примерив амплуа вуайериста, тайком разглядывая как Куроо с серьёзной миной раскладывает на диване своё одеяние. Дверь тихонько прикрылась, и началась магия.       К удивлению самого Ойкавы, его наряд оказался не таким уж и блестящим и восхитительным, как ему помнилось, когда сброшенная рыцарская шкура болталась на дальней вешалке театрального кружка и впервые попала им в руки пару дней назад в качестве пары к платью, доведшего Тетсуро до истерического хрюканья. Тонкие гнутые листы навроде панциря обхватывали спереди и сзади, защищая владельца от копья врага или пролитого подвыпившим студентиком стакана пива — смотря на какую вечеринку угодят. На предплечья крепились наручи из такого же материала и со схожим принципом. Такая же составная штука нашлась и на плечи. С ними Ойкава совладал с трудом, изрядно помучавшись с завязками и успев наесться от души волокон синтетического шнура, наверняка, глодаемого всем театральным кружком вместе взятым. Вытягивая из пакета штаны, вызвякивавшие стукающимися друг о друга пластинками весёленькие гимны, Ойкава малодушно подумал, а не обменяться ли с Тетсу костюмами, пока не поздно? Нет, на нём эта штука смотрелась вполне себе, довольно аппетитно подчёркивая незащищённый бронёй рыцарский филей, но было это как-то слишком просто, что ли.       После напяливания всех запчастей костюма образ понемногу начинал складываться: тени, залёгшие между пластин на грамотно выкрашенных в серый с разводами штанах и кофте с длинным рукавом, служившие своего рода «подложкой» под железяки, создавали приличную иллюзию цельных лат, но в то же время костюм обладал прекрасной подвижностью, чего не скажешь о настоящих доспехах, по крайней мере впечатление было именно таким. Оставались ещё перчатки и высокие сапоги также с приклеенными и нашитыми чешуйками пластинок, но надевать на себя «варежки» и жариться не было никакого желания, а сапоги грустно ютились у двери, как и венец наряда — роскошный шлем с перьями. Его Ойкава наденет в последнюю очередь, а то и просто подхватит под мышку. Засранец Тетсуро знал его как облупленного — перья-не перья, а укладка дороже. Для фотки напялит, вот! А так… Ойкава покрутился у зеркала, оглядывая себя со всех сторон, сколько позволяло отражение, заглянул в пакет, обнаружив на дне гнутый скромный гульфик. Задумчиво покрутив вещицу в руках, он пожал плечами и пристроил гульфик куда надо — настоящий он рыцарь или где? На вечеринках всякое бывает, лучше быть готовым ко всему. Ещё раз взглянув на себя прекрасного и сияющего, как вычищенная до блеска серебряная ложечка, Ойкава выпорхнул из ванной, с интересом оглядывая всё топтавшегося у дивана Куроо.       Дела у него шли плохо. За всё время, что он отсутствовал, Куроо успел только нахлобучить на голову островерхий колпак со скромной сетчатой то ли вуалью, то ли шлейфом, смешно подёргивающиеся в так его движениям. Он всё так же был в домашней одежде, платье сиротливо валялось на своём месте, и Тетсуро, бормоча себе под нос, склонился над ним, проводя какие-то странные манипуляции, незаметные из-за его спины. Ойкава подошёл ближе, заходя со стороны. На лёгкий перезвон его лат Куроо с интересом обернулся, восхищённо присвистнув.       — Ну каков красавец! Жених, — льстиво залебезил он, скаля зубы. — Прям сейчас на кастинг «Игры престолов» можно.       Ойкава выпятил грудь, подмечая, что в утянутом панцире это не так-то и легко, не стоит увлекаться этим. Он гордо задрал нос и только было собрался разразиться бахвальной тирадой, как вдруг заметил, что именно делал Куроо.       — А это ещё что? Такого в костюме не предусматривалось.       — Как что? Чулки. В конце-то концов, я принцесса не хоббичья, чтоб ногами голыми светить. Представляешь, моя мастер депиляции, как назло, в отпуск уехала, вот незадача! — съёрничал Куроо, кривя гримасы.       Между пальцев он и правда сжимал пару девственно-белых чулок с изящной кружевной резинкой. Похоже, что он проверял их на целостность, растягивая и осматривая, именно за этим и застукал Ойкава, который раньше их никогда не видел. Лихой мыслью закралось нехорошее подозрение, впрочем, с энтузиазмом пробки шампанского выскочив из головы так же быстро, как и появилось. Куроо-чан настолько глубоко погряз в отношениях с ним, что до девчонок, даже если они теряют в его присутствии чулки, ему дела никакого нет. Уж в чём, а в этом Ойкава уверен на все сто пятьсот миллионов процентов. Это же Тетсу, иначе и быть не может.       Заметив замешательство на лице своего славного рыцаря, Куроо лукаво подмигнул, расплываясь в улыбке.       — Что? Решил, что приводил сюда какую-нибудь пигалицу?       Ойкава поджал губы, во все глаза следя за руками Куроо: он скатал чулок до носка, поставил ногу на диван, уперевшись пяткой, наклонился, и медленно, стараясь не повредить ногтем нейлон, взялся раскатывать чулок. В горле слегка пересохло, когда белоснежная ткань понемногу обхватывала ступню Куроо, скрывала лодыжки и ползла выше, нежно обнимая икры, очерчивая острое колено, двигалась всё выше и выше, остановившись на бедре. Ойкава звучно сглотнул, срезонировав с щекочущим что-то внутри него глухим шлепком кружевной резинки чулка, наконец, остановившего своё увлекательное путешествие.       — Нравится? — Лукаво прищурился Куроо, следя за взглядом Ойкавы.       — Нравится.       Таким честным Ойкава бывал, наверное, чуть больше, чем никогда. Даже в моменты секса нет-нет да удавалось вильнуть хвостом, что-то придержать при себе, но стоит отдать должное умнице-Куроо, чувствовал и делал он всё как надо, не было и капли необходимости тащить третьей в постель ложь.       Куроо довольно оскалился, взявшись повторять процедуру со вторым чулком, всё так же стараясь действовать осторожно и не растерзать капризную ткань до того, как это увидит кто-то ещё кроме Ойкавы.       — Если будешь хорошим мальчиком и выиграешь в мою честь все раунды «Музыкальных стульев», разрешу вечером снять их с меня. Зубами.       — Не боишься, что что-нибудь в процессе откушу?       — Пуганый уже. К тому же, все мои стратегически важные места в и твоих интересах тоже, — по-простому ответил Куроо, передёргивая плечами.       Он потянул вниз домашние шорты, ловким взмахом отправляя их в полёт, приземляя на голову плюшевому инопланетянину Ойкавы, нёсшему свой дозор со спинки дивана и видавшему ой как много всего. Туда же полетела футболка, и выглядеть Куроо стал презабавно: на голове дурацкий принцессий колпак, вуаль-шлейф всё лезет в глаза, доводя до греха и использования ножниц; аппетитная задница под надёжной охраной Бэтмена — Ойкаву до трясучки бесила его любовь к идиотским трусам: бывало переходишь к «сладкому», в пылу страсти стягиваешь штаны, а там — куку, йопта! — лукаво подмигивающий Тони Старк, и весь настрой как ветром сдуло. Ну и эти чёртовы чулки. Ойкаву так и подмывало спросить откуда они всё-таки взялись, но что-то подсказывало, что это была заначка на «чёрный день», больно уж хорошо и ладно сели, будто со знанием размера и покупались. Это он ещё успеет узнать позже, вечером, когда прилично подпитые, весёлые и разгорячённые, они вернутся домой и устроят свою вечеринку на двоих. То ли ещё будет!..       — Эй, помоги, говорю! — Куроо щёлкнул пальцами перед лицом капающего слюной Ойкавы, кажется, выпавшего из реальности в страну мечтаний с преимущественно эротическим контентом. Он успел облачиться в платье, скользнув в него через ноги — благо размер вещицы позволял, и теперь подошёл к Ойкаве вплотную, прося помочь с застёжкой. — О чём ты там замечтался, сэр рыцарь? Никак скабрёзностей себе нафантазировал?       — Ничего подобного, — даже не покраснев, соврал Ойкава, послушно застёгивая молнию на спине. С переодеванием было покончено. Почти.       — А, погоди, надо же всё сделать по канону.       Куроо наклонился, Бэтмен снова явил свой грозный лик, поднял панталоны, ещё с минуту раздумывал, пожал плечами, — Ойкава невольно заулыбался, как же они единодушны в вопросе сомнительных вещиц, — и без промедления напялил кружавчатое безобразие поверх нижнего белья. Нижние юбки платья, и без того пышные, стали ещё объёмнее, точь-в-точь как у принцесс из диснеевских мультиков. Разве что те предпочитали юбчонки в пол, а принцесса Куроо явно не против отыскать приключений на свой кружавчатый зад.       — Ну, как тебе? — он покружился на месте, сделав вполне изящный пируэт, смешно расставляя руки с оттопыренными ладонями в стороны. Немалая доля розовых блёсток с платья и колпака обсыпалась на пол, навсегда становясь частью их домашней обстановки.       Ойкава отошёл на шаг назад, закусил губу, всё никак не понимая смехотворно это или жутко сексуально. Мускулистая оглобля в розовом накрахмаленном платьице с блёстками, расшитом пайетками и бисеринками, вдобавок ко всему, ещё этот дурацкий колпак с куском драного шлейфа ли вуали — чёрт её разберёт. Вроде странновато, нет? Но тогда вопрос: адекватный он человек или страшенный извращенец, если при виде кружавчатых панталонов, кокетливо выглядывающих из-под чересчур короткого платьица, в его гульфике становилось тесновато? И ещё эти чулки!.. Голова кругом, сердце не на месте и член колом — к-к-комбо, ети его.       — Может, никуда не пойдём? — робко предложил Ойкава, соблазнительно облизывая губы.       Куроо прищурился, задумался на секунду, пристально проследив за движением языка, на провокацию не поддавшись. И кто ещё из них Железный дровосек, чёрт!..       — Вот уж хрен! Я зря, что ли, в башку столько шпилек воткнул и лака залил, чтоб этот чёртов рог держался на месте, — возмутился он, потрясая головой. — И вообще, мне теперь хочется покрасоваться!       Вуаль-шлейф с солидарным шорохом упала на глаза, бледно-розовой пеленой загадочно прикрывая часть лица довольного дальше некуда Тетсуро. Он сложил руки на груди, рукава фонарики забавно надулись, предавая вид ему ещё более смешной.       Ойкава рассмеялся, с нежностью глянув на Куроо. Он шагнул ближе, поймал его лапищу, стискивая в своей ладони, и галантно склонил голову.       — Ну, раз моя принцесса желает выйти в свет, так тому и быть, — Ойкава коснулся губами пальцев Тетсуро. Он поднял глаза, ни без удовольствия замечая приятный румянец на его щеках — ох ты, кто-то смутился? Миленько. Ойкава хищно оскалился. — Только имей в виду: я костьми лягу, но выиграю все эти твои «Музыкальные стулья. Не смей зажать обещание, понял?       Палец Ойкавы подцепил резинку чулка, оттягивая нежное кружево. Куроо весело расхохотался, сразу же качнув головой.       — Для тебя, мой рыцарь, всё что угодно. И даже больше, если ты понимаешь о чём я, — лукаво сощурился он, загадочно улыбнувшись.       Ойкава понял. Ещё как понял! В очередной раз закусив рвущийся наружу вопль-мольбу остаться дома и сходу перейти к «десерту».        «Покрасоваться» хотелось и ему, ну а ожидание лишь улучшит удовольствие, так-то. И ведь никто не говорил, что нельзя будет зажать эту прелестную особу где-нибудь в углу, и выторговать парочку поцелуев авансом, не так ли?