Dump

      Над средней Намимори, купающейся в лучах солнца, переливчато разлетелся звонок. Закончилась очередная учебная неделя, и радостные школьники, галдя и обсуждая планы на выходные, толпились в коридорах, смеялись и толкались локтями.       — А? Яма-чан, ты не идёшь? Мы в аркады заглянуть хотели, пошли с нами?       Ямамото обернулся на оклик, виновато заулыбался, разворошил волосы на затылке.       — Просите, ребята! Я завалил тест по математике, надо переписать, а то тренер грозится отстранить от тренировок, если оценки не исправлю.       Несколько мальчишек, застрявших на выходе, переглянулись, весело расхохотавшись.       — В этом весь наш Яма-чан! Да не выгонит он тебя, Такеши, себе дороже, нечего слушать старого ворчуна! Не перетруждайся, Ямамото!..       — Да-да, идите повеселитесь и за меня, — Ямамото помахал рукой галдящим одноклассникам, вздохнул с облегчением — дверь в класс закрылась, шум волной отходил дальше по коридору. Наконец стало тише, и он остался один.       Несколько минут он скучающе пялился в окно, разглядывая текущих мимо ворот школьников. Ямамото тепло улыбнулся, заметив знакомую лохматую макушку: Тсуна смешно размахивал руками перед Киоко, под ногами которой крутилась пара энергичных малявок — похоже, И-пин и Ламбо. Было немного завидно. Куда это они сейчас пойдут? Чем займутся? Наверняка, и Сасагава-семпай присоединится. И Гокудера… Ямамото тяжело потянул носом, нахмурился. Его взгляд метнулся на парту, едва не воспламенив листок с чёртовыми заданиями.       — Надо было лучше слушать учителя… — проворчал Такеши, хватаясь за карандаш и яростно вчитываясь в пляшущие перед глазами, будто в издёвке, строки задач. Зашуршал по бумаге грифель, с щелчком сломавшись через мгновение. — Чёрт, вот же!.. М-м-м… Кажется, мы разбирали этот пример. И решался он вот так… Или нет?.. Эх. Всё же я безнадёжен в математике.       Над ухом раздался весёлый смешок, послышался шелест одежды, тихий звон тонких цепочек.       — Какая удивительная честность, наконец-то ты признал, что ни на что не годен. — Ямамото радостно встрепенулся, крутанувшись на месте и едва не свалившись со стула; Гокудера в очередной раз усмехнулся. — Здаров, двоечник. Неужто опять завалил тест?       — Гокудера! А я только-только о тебе подумал, — Ямамото растянул губы в широченной улыбке. — Подумал: «Вот бы Гокудера был здесь сейчас, он бы мигом всё решил, не то, что я».       Гокудера довольно фыркнул, задирая нос.       — Я бы с самого начала так не напортачил, тут тебе просто нет равных.       Он обошёл парту, устроился перед Ямамото, мельком заглянув в его труды. Одного взгляда на исчёрканный листок хватило, чтобы понять, что работу придётся переписывать заново.       — Ты пришёл помочь? — с надеждой спросил Ямамото.       — Вот ещё, бестолочь. Сам накосячил, сам и исправляй, — цокнул языком Гокудера и как бы невзначай царапнул ногтем самую жуткую из всех загогулин Такеши. Умница Ямамото сразу сообразил, что нужно сделать и взялся тереть каракулю ластиком.       — Спасибо, — растёкся он в улыбке, старательно чёрная новый ответ, кажется, снова неправильный. — Как в примерах стали появляться буквы, я сразу стал сдавать позиции. Хоть убей, не понимаю ― как из букв могут получится цифры? Чудеса, да и только.       Гокудера весело хмыкнул и вздохнул.       — И почему я не удивлён? — протянул он, уставившись куда-то поверх растрёпанной макушки Такеши.       Ямамото привычно-дурацки рассмеялся, украдкой взглянув на задумчивого Хаято.       Что-то в нём сегодня было не то. Вёл себя странно. Обычно вспыльчивый, крикливый и ехидный, он казался очень тихим. Да и то, что после уроков он пришёл к нему, а не вился хвостиком за Тсуной, говорило о чём-то. Только вот о чём?..       Ямамото чёркал на листке, уже особо не задумываясь, что пишет, и нет-нет да поглядывал на Гокудеру, в каждом его движении замечая непривычное, притягательное. Лицо задумчивое, в глазах смятение. Во влажной ладони он беспрестанно мял комок бумаги — уже пришёл с ним, — нервно сжимал пальцами, рвал острыми краями угловатых колец. И что интереснее: Гокудера, по всей видимости, специально ждал, когда все уйдут и школа опустеет. Ждал, чтобы остаться наедине. Ямамото был не самым большим умником, но уж это он понимал.       Видимо, намечается что-то серьёзное. Может, разговор?.. Который сам Гокудера почему-то никак не мог начать.       — Всё в порядке, Хаято?       Гокудера вздрогнул, удивился, но как обычно ворчать из-за того, что его назвали по имени, не стал, только больше вогнав Ямамото в замешательство.       — М-м-м, да. Нормально, — протянул он, задумчиво покусывая губы. Гокудера словно что-то тщательно обдумывал, всё ещё сомневался и колебался, делал последние взвешивания «за» и «против». Наконец он глубоко потянул носом, резко выдохнул и сказал, как пластырь сорвал: — Вот. Мой адрес. В субботу чтобы был к трём.       На исчёрканный листок с тестом упал тот самый бумажный шарик, который Гокудера всё это время катал в ладони. Ямамото с интересом уставился на мятый комок, подтянул его к себе так, словно боялся, что в нём прячется подлая бомба, и развернул — ничего страшного, действительно адрес. Написано рукой Гокудеры, его быстрым летящим почерком. Даже карта небольшая имелась, но как оказалось — Такеши неплохо знал это место, и нашёл бы его без труда.       — У нас тренировка? — глуповато улыбнулся он, взглянув на Гокудеру. — Тсуна не говорил мне, что что-то намечается…       Гокудера раздражённо скрипнул зубами. Ямамото расслабился — нет, всё в порядке. Гокудеру не похищали и не подменили пришельцы, он всё тот же, никаких опасений.       — Какого чёрта ты такой недогадливый? Это свидание. У нас свидание, болван! Ты же сам ныл, что мы…       Гокудера закусил губы, замолчал и опустил голову. Ямамото успел заметить, как покраснели его щёки и шея. Порозовели и кончики ушей, выглядывающие меж растрепавшихся пепельных прядей. Захотелось поцеловать его. Да хотя бы в подставленную макушку. Прижаться губами, потянуть носом острый запах дыма, пороха и ветра, обнять его и прижать к себе.       — Хаято…       Гокудера соскочил с места быстрее, чем Ямамото успел что-нибудь сделать или сказать. Его глаза пылали решимостью, а краска на щеках стала, кажется, ещё ярче. Так красиво.       — Я буду ждать, — резко выпалил он, делая разворот и направляясь прямиком на выход. — А ты приходи. Если захочешь, конечно…       Гокудера вихрем вылетел из класса. Его шаги ещё какое-то время были различимы и скоро стихли совсем.       Звенящую тишину в классе нарушал только грохот разбережённого сердца Ямамото Такеши.

***

      — Ты мне нравишься!..       — Ты мне, Гокудера. И Тсуна, и Сасагава-семпай!..       — Идиот бейсбольный, тебе мячиками последние мозги вышибло? Я про другое «нравишься»… Я… Забей. Ты ничего не слышал. Забудь, Ямамото!..       Признание далось Гокудере нелегко. Если так подумать, это было одно из самых сложных решений в его жизни: дать волю чувствам или похоронить их в себе навек. Когда он понял, что именно случилось, что поменялось в нём, когда его взгляд, обязанный быть прикованным к Десятому, стал обращаться всё чаще на другого, не того человека — принять это оказалось не так-то просто.       Он пытался. Правда пытался. Игнорировал Ямамото. Как ополоумевший бегал от него, прячась на крыше и укромных уголках школы, но долго скрываться не вышло — как-никак он часть семьи, неотъемлемая часть, как и он сам, а отказаться от Вонголы и Тсуны Гокудера не смог.       Он пробовал провести границу. За любое её нарушение жестоко наказывал, не слушал воющее от боли сердце, без конца упрекающее его за такие поступки. Пресёк весь этот бред Тсуна: поймал его за руку, морщась и ойкая, затушил голыми руками фитиль очередной бомбы и ясно дал знать, что подобного не потерпит. В тот момент Десятый был невероятно крут… В тот момент Хаято понял, что он всё знает и понимает, как никто другой, но помочь ничем не может. В этом деле Гокудера должен был разобраться сам.       Он пытался. Правда. И из всех средств оставалось только одно. Признаться Бейсбольному идиоту. Выложить всё, как на духу, а там уж… Кто знает.       Признание далось Гокудере нелегко. Бестолковый ответ вечно улыбающегося Ямамото размазал его по школьной крыше, придавил дебильным дружелюбием, смял в лепёшку.       — Забудь, Ямамото!..       Сердце рвалось на части — глупо было надеяться, что его воспримут всерьёз. Глупо было пытаться. Глупо…       Нужно было поскорее уйти, убраться с глаз Ямамото, смотрящего на него так странно, совсем без улыбки. Нужно было поскорее… Пока дурацкие слёзы не потекли по щекам.       — Постой, Гокудера. Ты тоже мне нравишься. Нравишься, слышишь?.. Да постой же ты!       Ямамото шёл следом, не отставал ни на шаг и всё трепался о нём, о дне их первой встречи, о том, что он совсем другое имел в виду. То же, что и Хаято. Правда, он совсем не лжёт.       И Гокудера верил, прекрасно зная, что врать Ямамото попросту не умеет.

***

      Нужный дом отыскался без труда, и к намеченному часу совершено счастливый Ямамото стоял под окнами, наслаждаясь тёплыми лучами солнца. Настроение было прекрасным и ещё бы — это их первое с Гокудерой настоящее свидание.       После признания и довольно откровенного разговора, они с Хаято сразу решили, что свои отношения пока сохранят в секрете. Хоть Гокудера и говорил, будто подозревает, что интуиция Десятого сработала как надо и он уже в курсе, но всё же пока это только между ними.       Отсюда и получалось: никаких проявлений чувств на публике. Настоял Гокудера, за всего пару часов их «официальных» отношений успевший выяснить о нездоровой тяге Такеши к всевозможным прикосновениям. Он и раньше знал, что Бейсбольный идиот довольно «трогательный» парень, но стоило барьеру между ними спасть, как того буквально прорвало — руки Хаято он не выпустил ни на секунду за время их долгого разговора.        «А свидания?» — не особо-то надеясь на что-то, спросил тогда Ямамото.        «Тоже под запретом» — всё ещё взвинченный, Гокудера нервно курил, за дымом пряча недовольство от своих же табу.       С того момента минуло несколько недель, и в целом, они неплохо справлялись. Ямамото порой замечал, как во время общих посиделок в резиденции Савады, рука Гокудеры, бывало, дрогнет, но так и не коснётся его. Немного жаль, но радовала даже такая мелочь, в очередной раз доказывая, что всё взаправду. Иногда он думал, что всё сон, очередная иллюзия ушлого Мукуро, решившего поглумиться над ними, и только такие моменты спасали. Только так он понимал, что они действительно вместе.       И теперь, когда Гокудера позвал его к себе, в то место, где их чувства в безопасности и могут выйти на свет, Ямамото слегка нервничал. Реальность ещё никогда не была такой резкой и острой — унять волнение почему-то никак не выходило. И похоже единственным, кто мог бы сгладить эти углы и вернуть всё на свои места был сам Хаято.       Ямамото быстро взбежал по лестнице на нужный этаж, остановился перед дверью, на секунду помедлив со стуком — он оправил рубашку в жизнерадостную клетку, пригладил волосы, поправил сползшую с плеча лямку тяжелого рюкзака. Решительно выдохнул, как перед прыжком, только было собирался постучать, как учуял что-то неладное. Тянуло гарью. Едким, горьким запахом чего-то сгоревшего. Ямамото завертел головой, в поисках места, откуда шёл запах. Осознание случившегося обрушилось на него будто наковальня на неудачливого койота — пахло из квартиры Гокудеры.       — Гокудера! Эй, открой! Открой!..       Ямамото барабанил в дверь как сумасшедший. В ответ лишь тишина и клочковатый сизый дым, подло скользнувший в щель под дверью. Ямамото скинул рюкзак с плеча, отошёл подальше, собираясь высадить дверь и спасти Хаято, но к счастью, обошлось — щёлкнул замок, дверь распахнулась настежь, выпуская тучу едкого дыма. На пороге, кашляя и вытирая краем фартука слезящиеся глаза, стоял Гокудера.       — Ты в порядке!.. Слава Богу, Хаято, я так испугался!.. Что случилось? Пожар? Нужно вызвать…       — Задушишь же, — прося пощады, захлопал его по плечу Гокудера, выпутываясь из чересчур крепких объятий перепугавшегося не на шутку Ямамото. Гокудера звучно хлюпнул носом, снова вытер лицо, выпуская из пальцев край фартука. — Не нужно никого вызывать. Я уже всё потушил.       — «Потушил»? Всё-таки, что-то горело…       — Да, — мрачно отозвался Гокудера, неловко ероша волосы. — Наш с тобой обед горел. Проклятая паста, кто бы мог подумать, что она взрывается ничуть не хуже моих бомб. При случае можно пользоваться, чёрт…       Ямамото оторопело заморгал и вдруг расхохотался.       — Чего ржёшь, дурак? — взбеленился Гокудера, пряча смущённое лицо от весело гогочущего Такеши.       — Да ничего, — отсмеялся Ямамото, тепло заулыбавшись. — Я знал, что у тебя беда с готовкой, но чтоб такое… Только ты мог превратить обычные макароны в оружие.       — Ну, не каждому же быть кулинарным гением, чтоб тебя! — обиделся Гокудера, надувая губы. Он обернулся, из-за плеча глянув в глубь квартиры. Дыма заметно стало меньше, а заинтересованных глаз, нацеленных на них — больше, это стоило как-то решить. — Заходи, вроде проветрилось, ещё окно открою, нужно избавиться от этого запаха.       Ямамото понятливо кивнул, поднял с пола рюкзак и послушно шагнул внутрь, прикрывая за собой дверь.       Квартира Гокудеры была небольшой: от традиционного генкана шириной в метр коротенький коридор вёл к совмещённой с кухней гостиной, по полу которой всё ещё клубился дымок. Справа чуть приоткрытая дверь — Ямамото увидел краешек квадратной ванны. Ещё за одной дверью, по всей видимости, спальня.       — Тут здорово, — поделился мыслями Ямамото, осматриваясь, как вдруг удивлённо охнул; Гокудера, возившийся с заедающим окном, понятливо усмехнулся. — Как… Как ты его сюда затащил?       В углу гостиной, занимая большую часть комнаты, стояло пианино. Ямамото подошёл ближе, занёс руку над закрывающей клавиши крышкой, но так и не рискнул дотронуться. Гокудера, успевший отделаться от фартука, подошёл ближе, встал рядом.       — Если разбираешься в физике, для тебя нет ничего невозможного, — со знанием дела заявил он. Не глядя Гокудера нашёл ладонь Ямамото, сжал его пальцы. — С обедом придётся повременить… Если хочешь, налью тебе чай, нужно ещё всё убрать…       Гокудера на него не смотрел, опустил голову и явно был расстроен. Ямамото прекрасно знал, какой он идеалист и любитель броситься в крайность — у Гокудеры всё должно быть на сто баллов, иначе никак. Так, наверное, и к его приходу он готовился и волновался. Впустить кого-то в свой дом, кого-то, кто тебе совсем не безразличен и так не совсем просто, а тут ещё и неприятность сходу…       — Не переживай так, всё в порядке. Я помогу с уборкой, — с улыбкой предложил Ямамото.       — Я сам справлюсь, не нужно!..       — Я помогу, — уже твёрже сказал Ямамото, добродушно улыбнувшись. — Вместе и быстрее, и веселее будет, да? У нас же свидание, Гокудера! А на свидании всё нужно делать вместе!..       Гокудера хотел что-то возразить, как обычно вспылить, но не стал. Только кивнул и покрепче вцепился в тёплую руку Такеши, беззаботно трещавшего что-то и неизбежно тянувшего его подальше от дурных мыслей.       Уборка заняла пару часов, большую часть из которых Ямамото и Гокудера дурачились. Оказалось, что делать что-то вместе, даже если это в общем-то бессмысленное отковыривание чёрной жижи бывших спагетти от сковороды, и правда весело. Не страшно сделать что-то не то, сказать или посмотреть — в глазах смотрящего ни капли упрёка, озорные смешинки на очередную глупость и только. Это помогало расслабиться и просто наслаждаться жизнью.       Гокудера много улыбался. Смеялся, когда ссаживал на кончик носа Ямамото клочок мыльной пены, прятал за ладонью ничуть не виноватую улыбку, когда Такеши строго отчитывал его за попытку приготовить вторую порцию пасты, впрочем, окончившуюся чуть менее фатальной неудачей. Гокудера льнул к нему. Касался плечом плеча, кончиками пальцев ловил за край рукава и тянул на себя, дотрагивался до кожи запястья, ловил подушечкой пальца дребезжание подскочившего пульса. Гокудера без конца пялился, смотрел подолгу и пристально. Его взгляды обычно, как динамит — короткая ослепляющая вспышка эмоции, взрыв и ничего после, всё умещается в миг, за который не разглядеть ни его лица, ни ярких, непохожих ни на что другое, глаз. Ямамото пользовался этим беззастенчиво, подолгу смотрел в ответ, запоминал каждую черту лица, смешно торчащую непослушную прядь, яркие крапинки на радужке, навечно высекая образ такого Хаято в своей памяти.       Они топтались у зыбкой грани возведённого ими самими запрета, не спеша заходить дальше, с удовольствием наслаждаясь временем, проведённым друг с другом.       — Ну вот, справились, — Ямамото утёр лоб и уселся на стул, ни без удовольствия оглядев фронт проделанных работ. Кухня Гокудеры, будто бы пережившая пару бомбёжек, снова сияла и была как новенькая. От пары кастрюль и сковород пришлось всё-таки избавиться, но как заявил Хаято — это почти нулевые потери. — Теперь-то можно и перекусить.       — Только всё перемыли и опять пачкать? — заворчал Гокудера, нахмуриваясь.       Ямамото загадочно улыбнулся и поплёлся в коридор, с собой притаскивая внушительную коробку. Идущий от коробки тонкий запах свежей рыбы без ошибки выдавал в предмете щедрый дар Ямамото Тсуёши.       — Отец передал, сказал, что идти в гости без подарка как-то неправильно. Я сразу хотел тебе отдать, но…       — Чёрт, Ямамото, и ты всё это время молчал? — Гокудера потянулся к крышке, срывая её. Его живот издал жалобное урчание при виде плотно утрамбованных в коробку всевозможных суши и сашими. Ямамото довольно хихикнул, придвинул коробку к Гокудере.       — Налетай, не стесняйся, для тебя же принёс.       Пока довольно мурлыкавший Гокудера готовил приборы и пиалы для соуса, Ямамото устроился на втором незанятом стуле, уставившись на Хаято.       Новые истины казались чем-то невообразимым. Даже странным, непривычным. В школе ему всё так же прилетало за сказанную глупость, а тычок под рёбра острым локтем стал почти традицией по утрам, когда Ямамото брался подкрадываться к Гокудере и Тсуне, налетая на них со спины с дружескими объятиями. Новая сторона Гокудеры будоражила и привлекала.       Любопытство Ямамото беспокойно бурлило в нём, искушало попробовать что-то ещё. Может, взять за руку? Как-нибудь по-особенному, внезапно? Прижать к себе или посадить на колени? Поцеловать его? Всё-таки они на свидании, разве не самое время делать что-то похожее? Ямамото смущённо потёр кончик носа, бросил беглый взгляд на гипнотизирующего чайник Гокудеру. Тот ворчал, что старая рухлядь никак не закипит — Хаято даже чайнику пропесочить не прочь. Ямамото умилённо прыснул, на немой вопрос Гокудеры лишь качнув головой.       И всё же это приятно. Вот так просто быть рядом, без грызни и препирательств — хорошо и спокойно. И, наверное, для начала хватит и этого, пускай любопытство потерпит. Спугнуть Гокудеру, шугливого как уличная кошка, Ямамото хотелось меньше всего.       — Всё-таки твой отец — мировой мужик, — с удовольствием жмурясь, проурчал Гокудера, цепляя палочками сашими из тунца. — Я бы приготовил что-нибудь в благодарность, но сам видишь…       Ямамото весело хихикнул.       — Ничего, лучше зайди и поблагодари его лично, он будет очень рад тебе. Вкусно?       Гокудера в ответ промычал что-то, продолжив уплетать угощение. От такого зрелища аппетит разыгрался и у Такеши, и он с удовольствием присоединился, на время сосредоточившись только на еде.       Первый странный звук, похожий на бульканье, послышавшийся с другой стороны маленького столика, остался без внимания. Когда он повторился и усилился, Ямамото поднял голову, от увиденного выронил палочки, вскочил на ноги, роняя стул. Гокудера стал багряным. Из его глаз ручьями текли слёз, он обмахивался ладонью, пытаясь загасить пожар во рту, жадно хватающем воздух.       — Я сейчас, сейчас!.. Чёрт!       Ямамото сразу сообразил, в чём дело — отец, видимо, по забывчивости сунул в презент Гокудере парочку особых роллов со жгучим перцем, и те попались ему один за другим. Сам-то оно уже давно привык к подобному и внимания не обращал, но не мог и подумать о том, что для кого-то ещё, непривыкшего к подобной экстремальной пище, это станет серьёзной проблемой.       — Во… Воды!.. — хрипел Гокудера, шаря по столешнице в поисках бутылки с ячменным чаем.       — Нельзя! — выкрикнул Ямамото, ловко выхватывая бутылку из пальцев Гокудеры. Он бросился к холодильнику, резко раскрыл дверцу, едва не выдрав её, бегло оглядел полки, молясь лишь о том, чтобы нужное средство нашлось. По счастью, им сегодня везло. — Вот. Пей, Гокудера, пей, это поможет.       Хаято, громко шмыгая потёкшим носом, присосался к коробке молока, сразу делая два больших глотка. Ямамото с виноватым видом бухнулся перед ним на колени. Хотелось пробить своей глупой забывчивой головой пол — ну как он мог не подумать об этом? Помнил ведь, сам видел, смеялся вместе с Тсуной над Гокудерой, едва ли не изрыгающим пламя, когда они с компанией впервые явились в резиденцию Ямамото и напоролись на особый острый сет отца, решившего слегка подшутить над друзьями Такеши. Да и отец хорош…       — Прости, — повинился Такеши. — Прости, Гокудера. Мне и в голову не пришло, что для тебя это может быть слишком остро… Я-то уже давно привык.       Ямамото рискнул поднять глаза и взглянуть на Гокудеру. Он шумно дышал через рот, цвет лица почти стал прежним, слёзы течь перестали. Коробку молока он всё также держал в дрожащих пальцах, нет-нет припадал к ней, пил маленькими глотками, с каждым новым чувствуя себя лучше.       — Ничего, уже нормально, — всё ещё хрипло, с явным усилием, ответил Гокудера. Его рука, всё ещё слегка дрожащая, влажная, легла на макушку Ямамото, лёгким движением разворошила стоящие торчком пряди-колючки. — Нечего такую рожу строить, говорю же: в норме я.       Ямамото смотрел исподлобья, жмурился и послушно подставлял голову под руку Гокудеры, позволяя себя тискать. Всё, что угодно, лишь бы ему стало лучше.       — Ну ладно, как скажешь, — робко улыбнулся он, с трудом пересиливая себя и прекращая все расспросы — лишнего внимания к своей персоне, застигнутой врасплох, Хаято точно не потерпит, так что лучше попридержать волнение. — Но отцу я выскажу! Знал ведь куда иду, а всё равно сделал по-своему…       Гокудера слабо усмехнулся.       — Не нужно, — он в последний раз провёл рукой по волосам Ямамото, костяшкой пальца легонько стукнув по лбу. — Лучше поднимайся, пошли в гостиную. Не знаю как ты, а я на сегодня точно наелся и видеть эту кухню просто не могу. Может, хоть пару фильмов нам удастся посмотреть без приключений…       Ямамото с готовностью вскочил на ноги, согласно закивав. Вид Гокудеры его слегка настораживал: выглядел он мрачно, на лице след недовольства. Понять его, конечно, можно, да и не трудно совсем ― с самого начала всё пошло наперекосяк, для умницы-Хаято такое смерти подобно, ― но так ли всё плохо? Они вместе, им весело, а все «неприятности» не более, чем пшик, с которым при желании разобраться не составляет особого труда. Ямамото даже подумывал о том, чтобы так и сказать, дескать, расслабься, Гокудера, всё идёт как надо, но что-то подсказывало, что подобная реплика мало того, что не поможет, так ещё и усугубит положение. Не хотелось давить ещё больше, и раз Гокудера хочет, чтобы всё, или хотя бы что-то, сложилось «идеально», по его задумке, то кто Ямамото такой, чтобы обесценивать чужие ожидания? Он скажет позже, если нужно заверит, что всё отлично, но пока поиграет по его правилам.       ― Ну, что будем смотреть?       Такеши с удобством устроился на диване, с интересом наблюдая за тем, как Гокудера возится возле полки с телевизором и проигрывателем.       ― Я тут кое-что взял недавно в прокате, ― Гокудера ловко перебирал коробочки с дисками, наконец вытащив нужный. Он показал Ямамото обложку, с довольным видом задрав нос. ― Вот! Ты же хотел посмотреть его, да?       ― Хотел, ― радостно встрепенулся Ямамото, приглядываясь к хорошо знакомой картинке.       Это был фильм про самураев, который он любил ещё с детства. Раньше его частенько крутили по телеку, а потом он пропал, и сколько бы Ямамото ни бился, ни искал его, а старания так и не увенчивались успехом. Он только недавно вспоминал его, когда они сидели всей компанией у Савады, дружно готовя домашку. Неужели, Гокудера тогда и запомнил?.. Так мило с его стороны.       ― Ничего себе, как ты его нашёл? Ты такой внимательный, Хаято… Запомнил и отыскал его для меня.       Гокудера смутился, закусил щёку изнутри, сдерживая улыбку. Он рассеянно отмахнулся, пожал плечами, словно это ему ничего не стоило.       ― Больно нужно было запоминать ― ты трындел о нём не затыкаясь, ― бросил он в свой привычной манере, ― скорее, я бы никогда его из головы не выкинул.       Ямамото заулыбался, тихо рассмеявшись. Говорить, что в изложении Хаято «трындел» — это сказать всего раз и то вскользь, и что вряд ли кто-то ещё вспомнит о событиях двухнедельной давности, кроме него, он благоразумно не стал.       ― И всё равно, мне приятно, что ты запоминаешь такие мелочи, ― сказал Такеши, цепко рассматривая коротко кивнувшего в ответ Хаято. Наконец-то он выглядел так, как и должно: заметно расслабился, слегка смущённо улыбался, и был довольным всем происходящим.       Гокудера ловко расправился с диском, торжественно укладывая его на выезжающую платформу проигрывателя. Он нажал пару кнопок и быстро вернулся на диван, присаживаясь на самый край. Ямамото с интересом на него уставился, весело заулыбавшись. Он похлопал по месту рядом с собой.       — Может, сядешь поближе? — предложил Такеши, с надеждой пялясь на Гокудеру. Похоже, ему было неловко. Одно дело слоняться по кухне, занимаясь совместным делом, другое сидеть бок о бок, а то и вовсе, обниматься ― рука, лежащая поверх спинки дивана, была чем-то вроде капкана, и Ямамото соврал бы, если сказал, что не собирается воспользоваться этим надёжным приёмом. — Хаято?       — Да слышал я, — буркнул Гокудера, медленно подползая ближе, садясь плечом к плечу с Ямамото.       — Вот так-то лучше, — довольно заулыбался Такеши, сразу же приводя в исполнение своё беспроигрышный план, без стеснения обнимая за плечи вздрогнувшего Гокудеру, прижимая его к себе. — Да чего ты, расслабься! Будто мы первый раз вместе фильм смотреть собрались, у Тсуны ведь постоянно то мультики малышни смотрим, то Реборн чего придумает…       Хаято низко опустил голову, что-то забубнил себе под нос. Ямамото не расслышал, но словно почувствовал, что он хотел сказать.       Это не то же самое, что у Тсуны. Совсем не то. Там любой момент мог превратиться в казус: или перевернётся миска со снеками, или разорвётся хлопушка Ламбо, а может, малыш аркобалено ни с того ни с сего решит, что подопечный считает ворон, а не постигает азы его науки, и выпишет незамедлительное наказание не только Саваде, но и остальным. Сейчас это лишь между ними. Что-то волнительное, долгожданное. Интимное. Ямамото тоже чувствовал это, будто следуя за внутренним трепетом Гокудеры, разгонял собственное сердце, радостно трепещущее в груди.       Теперь это и правда похоже на свидание. Шуршит в проигрывателе диск, в комнате полумрак от задёрнутых штор, им никто не помешает. Они рядом, непозволительно близко. Стоит Хаято повернуть голову и Ямамото почувствует на своей коже его дыхание. Оба слегка взволнованы и немного побаиваются того, что будет дальше, но терпеливо ждут, что подскажут им чувства и сила момента, не спеша с головой отдаться безумию. Хотя соблазн велик. И не удивительно, когда рядом Хаято, Ямамото всегда сложно помнить о запретах. Он совсем не такой как другие ― хрупче, изящнее, но в то же время опаснее, чем кто-либо. Особенно для него самого. Гокудере ничего не стоит уничтожить его. Но ни бомбой, ни силой кольца, а лишь словом. Одним только словом. Ровно, как и вознести до небес.       ― Смотри в экран, а не на меня пялься, ― шепнул Гокудера, и Ямамото весело захихикал, быстро отворачиваясь.       ― Попался, ― заулыбался он, радостно встрепенувшись, когда тёмный экран наконец сменился яркой картинкой. ― О, началось. Я очень любил этот фильм в детстве, надеюсь, он тебе тоже понравится, Гокудера!..       ― Хорошо, давай посмотрим от чего ты там фанател в детстве, ― фыркнул Гокудера, с ногами забираясь на диван, поудобнее умещаясь рядом с Такеши.       Картинки неспешно сменяли одна другую, по очереди продемонстрировав живописные виды японской глубинки, утопающей в сочной зелени, тёмные запруды, поросшие осокой, каскады террас, обустроенных для сельского хозяйства. Ямамото с недоумением разглядывал парочку бодрых старичков, с упоением рассказывающих о собственном долголетии. Странно, такого он не помнил, может, это дополнительные сцены? Он взглянул на Хаято с задумчивым видом пялящегося в экран.       — Гокудера… А ты уверен, что это тот диск?       — М? — тот непонимающе похлопал глазами. — Разве ты не это хотел посмотреть? Вкус у тебя, конечно, тот ещё …       Ямамото неловко рассмеялся, разворошив волосы на затылке. Гокудера заметно напрягся.       ― Похоже, что это не то. Кажется, это какая-то документалка, ты так не думаешь? Мой фильм был про самураев и начинался со сцены харакири…       Гокудера удивлённо выгнул брови, поморщился, но говорить ничего не стал, вместо этого выпутался из объятий, схватился за пульт и перемотал на несколько минут вперёд, останавливая запись как раз на том моменте, где очередная пара бодрящихся старушек усердно очищала от земли корни эвтремы японской, более известной как васаби.       Гокудера выругался сквозь стиснутые зубы.       ― Вот же!.. Я прибью этого продавца! Так и знал, что с этим диском что-то будет не так!       Ямамото чуть слышно усмехнулся, мягко похлопал Гокудеру по плечу.       ― Ну-ну, будет тебе. Ничего страшного же не случилось. Да и какая разница, что смотреть? Главное, что вместе, да? ― он попытался приободрить и снова обнять, но Хаято резко сбросил его руку. Ямамото нахмурился, подсел ближе. ― Ну чего ты? Эй… Не расстраивайся. Как по мне, так это даже хорошо… Мой фильм очень кровавый.       Гокудера едко усмехнулся, цокнул языком, быстро вскинув холодный взгляд на Ямамото. Он злился, но не на него, и даже не на перепутавшего диски служащего проката.       ― Всё-то у тебя всегда «хорошо», бейсбольный идиот, ― бросил он, отворачиваясь и отсаживаясь на другой край дивана. ― Но на то ты и идиот.       Такеши сощурился, стараясь рассмотреть его выражение лица. Похоже, он действительно расстроен.       — Не понимаю, чего ты такой недовольный, нормально же…       Гокудера рывком поднялся на ноги.       ― Такой уж я, что поделать, ― резко бросил он и, не взглянув на Такеши, зашагал в сторону кухни. ― Схожу умоюсь.       Ямамото и рта открыть не успел, как услышал громкий хлопок двери и последовавший за ним шум воды.       Неприятно заныло в груди ― и в какой момент всё обернулось вот так? Всё же действительно шло хорошо. И плевать, что фильм не тот. Всё равно, что сгорел ужин, попутно уничтожив парочку сковородок. Ничего ведь страшного в этом дурацком инциденте с суши, так ведь? Такеши всегда с лёгкостью относился к возникающим на его пути неприятностям: останавливался, глупо чесал в затылке, придумывая решение, смеялся от того, как всё на самом деле просто, и шёл дальше, быстро забывая случившееся. Если жить, помня каждый раз, где ты споткнулся, так и рехнуться недолго.       Ямамото знал, что Хаято другой. Что к себе он относится со всей строгостью, не давая и капли свободы, будто стоит ему немного расслабиться, спустить что-то на тормозах — всё рухнет. Гокудера словно бы помнил всё, старался держать под контролем каждый аспект своей жизни, хотел делать всё идеально, словно по методичке, зачастую забывая, что к жизни нет и никогда не было никакой инструкции. И видя это, то как он взводит свою внутреннюю пружину всё сильнее, Ямамото хотелось его «баловать» ― дурацкими шутками, идиотскими выходками, лёгким характером и простым взглядом на мир нивелировать его взвинченность и помешанность на контроле.       И у него получалось, правда. Хаято веселился и дурачился вместе со всеми, смеялся и вёл себя, как и полагает подростку. Он всё чаще спускал с поводка своего внутреннего взрослого, появившегося в нём из-за необходимости, давая ему время порезвиться, а себе позволяя побыть обычным мальчишкой. Влюблённым юношей. Делающим глупости, нетерпеливым и в чём-то жадным. Даже это «свидание» было отчасти его, Ямамото, заслугой. Прояви Гокудера рациональность, останься он в своей привычной скорлупе, не было бы этого дня. Не было бы улыбок и робких касаний, тепла его тела под боком.       Но всё же что-то пошло не так. Чёткий план ― Ямамото не сомневался, он был, ― рухнул в одночасье, с самого начала обнажив слабое место Хаято, его страх всё испортить. И что бы Такеши не сказал, как бы не заверял ― его не услышат.        «Такой уж я».       Ямамото задумчиво хмыкнул, кажется, придумав, что с этим можно сделать.       Дверь ванной открылась лишь спустя минут десять, и в гостиную, замерев на пороге с удивлённым видом, вошёл Гокудера. Вид у него был всклокоченный, с волос капала вода, на щеках и возле глаз яркие пятна.        ― Я думал, что ты уйдёшь…       Голос Гокудеры был непривычно тихим. Он смотрел пристально, и Ямамото заметил, что его губы дрожат, словно от холода. Он сделал жест, прося подойти ближе и сесть рядом. Гокудера потоптался на месте, нерешительно подходя и присаживаясь на край дивана. Ямамото подсел ближе, осторожно коснулся его щеки, ладонью смахивая капли воды.       ― И почему это я должен был уйти? Тебе так хочется?       Гокудера опустил глаза и быстро качнул головой. Он действительно замёрз, и теперь льнул к рукам Ямамото, не став даже сопротивляться, когда тот его обнял и прижал к себе, стараясь согреть.       ― Я всё испортил, ― глухо подал голос Гокудера. ― Паста эта, и диск дурацкий ― нужно было сразу проверить, а я даже не додумался. Да что там! Мы даже поесть нормально не можем… Кто в здравом уме после такого захочет…       Ямамото не дал ему договорить. Он поймал его лицо руками, поднял, заставляя взглянуть на себя. Гокудера взгляд старательно отводил, но вырываться не собирался, послушно готовясь принять всё, что заслужил вплоть до объявления о немедленном разрыве отношений.       ― Хаято, ― мягко позвал Ямамото, ― посмотри на меня. Я прекрасно провёл время. Просто находиться рядом с тобой мне уже в радость. Правда. Ты ведь сам знаешь, что врать я не умею.       Гокудера робко улыбнулся, рискнув взглянуть на Такеши.       ― Это точно, лжец из тебя никудышный, ― шепнул он, почему-то смутившись. ― Значит… Ты не уйдёшь?       ― Что? Я же сказал, что не собираюсь, если ты сам меня не погонишь. Ну что за упрямец! Всё отлично. И со всеми сложностями справились! Кухню твою воскресили, а за суши я отцу ещё предъявлю, даже не думай отговаривать! Да, с фильмом забавно вышло, конечно, но если так подумать, нам же лучше ― документалки смотреть намного полезнее. Я вот не знал, что васаби — это капуста. Необычная, но всё же капуста. А ещё, что это очень полезно. Вон какие довольные старички в фильме, сам же видел, ― Ямамото с удовольствием стиснул его в объятиях, удивлённо наклонив голову, когда услышал тихий смех Гокудеры. ― Ты чего? Я сказал что-то смешное?       Гокудера поднял голову, его яркие глаза смотрели с нежностью и благодарностью. Ямамото восторженно охнул. Пожалуй, такого Хаято он видел впервые.       ― Да ничего такого, просто в который раз поражаюсь твоему дурацкому оптимизму. Похоже, что ты и в эпицентре цунами скажешь что-нибудь вроде: «Неплохая волна, сейчас бы доску для сёрфа!», ― захихикал Гокудера, очень похоже пародируя его манеру говорить.       Ямамото задумчиво потёр макушку и хмыкнул, словно в самом деле прикидывал такой ход событий.       ― Вообще-то, цунами довольно опасны, ― строго сказал он, ― но идея не такая плохая, если отбросить риски… Опять ты смеёшься! Хаято!.. Ну че…       Гокудера, отсмеявшись, потянулся вперёд, робко касаясь губ Ямамото. Он улыбался, спокойно и мягко, кажется, наконец-то сумев немного расслабиться и простить самого себя за все сегодняшние неудачи.       ― Спасибо, что видишь столько хорошего. И во мне тоже… Пожалуй, это единственное, чему я так и не могу научиться.       ― А как же готовка? ― ехидно оскалился Ямамото, с удовольствием сграбастывая Хаято.       ― Да ну тебя, ― заворчал Гокудера, локтями взявшись отбиваться от тесных объятий. ― Пусти меня, бестолочь! Кому говорю, убери свои лапы!..       ― Не-а, ― улыбнулся Такеши, лишь крепче обнимая ворочавшегося больше для вида Гокудеру. ― Я никогда тебя не отпущу. Даже не проси.       Подумав с секунду, он решил рискнуть и повторить поцелуй, чтобы раз и навсегда заверить Хаято в своём решении.