проститут и кот

вот и всё. рабочие дни окончены заслуженным выходным. в понедельник, как правило, никто не пишет, только изредка ближе к ночи. а сейчас утро — одиннадцать часов. солнце взошло высоко над горизонтом, хоть немного добавляя краски в эти серые улицы, машины, в моё сердце. бля, пишу как влюблённый пятиклассник, который дрочит на свою одноклассницу. да и хуй с ним. в последнее время настроение совсем ни о чем, да и неделя получилась скомканная, как один день. только и делал, что работал, отсыпался, работал, отсыпался иногда ел и опять по кругу. я хуй знает, что со мной происходит. всё как-то неинтересно. ничего не радует, ничего не вдохновляет. хотелось бы сказать, что я чувствую глубокую печаль или какую-то другую ерунду, но правда в том, что мне просто похуй. нет никакой мотивации даже поднять свою жопу с дивана и сделать что-то полезное. я просто сижу тут с котом, смотрю в потолок и думаю: «как я докатился до этого?». каждый день одинаковый, каждый день одна хуйня. не знаю, что мне нужно, чтобы всё стало лучше. кажется, что я потерял свою цель и смысл жизни. или может, я никогда и не имел никакой цели и смысла? еще я заметил, что меня начало преследовать число шесть, это единственная вещь, которая искренне забавляла. шесть сигарет в пачке, шесть презервативов в кошельке, шесть ментоловых конфет, на парковке под домом стоит шесть машин. интересно. я редко подмечаю такие детали, а тут на тебе — считай. не сказать, что считать я люблю, меня из школы из-за математики чуть не выгнали — каждый раз двойки выходили; но кроме продлённого года никаких мер не было представлено, и слава Богу. если-б меня на второй год оставили или, того хуже, из школы выгнали — пиздец бы был. в любом случае, сидеть дома я не собирался, хотя очень хотелось. сам поработал, теперь нужно дать работу и другим людям. я готовил себе бутерброд из последних продуктов в холодильнике, пока на телефон не пришло уведомление. «Да без проблем, мальчишка. Заходи как сможешь! ;))» прочитав сообщение, я почувствовал что-то мягкое и волосатое у ноги. кот трётся об мои икры. я кинул ему кусочек колбасы. вон, лежит довольный, жуёт и щурится. кто хороший мальчик? кто хороший мальчик? конечно же Шура хороший мальчик! кот мурчит, лижет руки. я улыбаюсь как дурак, говорю ему тоненьким-тоненьким голоском по детски невинные нежности. знаешь, та тема с шестёркой не единственная вещь, что заставляет меня улыбаться, еще и это чудо в шерсти. Шурка старенький совсем, в последнее время стал больше есть и спать. помню малюткой бегал по квартире, избалованный, счастливый. и я был тогда счастливым, от части. в любом случае, я вышел за порог квартиры на лестничную клетку. улыбаться теперь нечему. за порогом темно и мрачно, как будто здесь царит постоянная осень. изредка пробивается слабый луч света, но он быстро исчезает, заставляя хмурится. иду, голова пуста. буквально. у меня нет мыслей, нет желаний и целей. ни-че-го. ну да, мелькают иногда мыслишки, типа «бля, нога натирает» или «курить охота», ничего глобального, однако когда это единственное, что изредка заполняет голову… это пугает? у меня раньше в голове была музыка, разговоры, а сейчас тишина. ветер гонит листья по земле, а деревья гнутся под его порывами. капли дождя бьют по моему лицу, заставляя меня еще больше сгорбиться. погода — хуйня. черт возьми, почему она не может быть нормальной? еще и зонтик забыл. пиздец. я продолжаю свой путь, надеясь побыстрее дойти до нужного места. пытаюсь обходить лужи, но все равно топаю по ним, прикрывая макушку рукой. а вот и она — автобусная остановка. я спешу к ней, хоть там смогу укрыться от дождя. а потом я забыл. да и чёрт с ним, это не так важно. память меня, в последнее время подводит. я стучусь в дверь знакомой квартиры. слышу, женский голос говорит что-то невнятное. странно. я опять постучал и вошёл внутрь. женщина суетилась, ходила из комнаты в комнату, бормотала что-то под нос. квартирка у неё небольшая, но красивая. стены покрашены в красный, в некоторых местах в чёрный, на тех же стенах висят картины похожих цветов и оттенков. тут нет ни одного изгиба, всё состоит из острых, прямых линий. всё до ужаса знакомое, кажется, я знаю эту двушку лучше, чем свою однушку. ко мне вышла женщина с неряшливым пучком на голове. на груди у неё было нехитро закреплено одеяло, в котором лежал младенец. вроде бы пацана зовут Маркус. или Макс? не помню. знакомая немного удивилась моему приходу, но тут же улыбнулась, оголяя жёлтые зубы. — ой, ты уже пришёл. подожди секунду, мне старшей нужно таблетку дать. присядь пока. — сказав это, она взяла пачку парацетамола и скрылась за дверьми, ведущими в детскую. я остался наедине с небольшой гостиной, соединённой с кухней. сколько раз я тут был, сколько раз меня просили чувствовать себя как дома, но каждый раз я неловок и скромен. я сел на диван, плотно прижал колени и положил их на руки. осмотрелся. с прошлого раза ничего не изменилось. на полу всё ещё лежит небольшой слой пыли, в углу коробка с игрушками, с холодильника на меня смотрят детские рисунки, которыми так любит хвастаться хозяйка дома. говорит: «вон, новый рисунок моей девочки. у неё большое будущее художника. сразу видно, мой талант ей передался!», вешает рисунок обратно и смотрит на него ещё пару секунд, глядит на него нежно, почти влюблённо. вскоре, женщина вышла. теперь на груди не было ни одеяла, ни младенца. — представляешь, Марта умудрилась подхватить какую-то болячку в школе. сегодня ночью ей совсем плохо было. главное чтоб мелкий не заразился. — говорила она, опираясь на кухонную тумбу. она улыбнулась. — ты никуда не спешишь? — на это я лишь пожал плечами. она продолжала: — я то в последнее время всё дома сижу, с ума схожу с мелкими. хочу хоть с кем-то адекватным поговорить — не уж то я самый адекватный, из всех твоих друзей? — на мой искренний вопрос, женщина рассмеялась, ещё сильнее прижимаясь к тумбе. хохоча, она подошла ко мне, потрепала по голове. — ты мне как сын уже стал. я тебя обожаю, малой. — я чуть смутился, бледное лицо налилось краской. она чуть отстранилась, подошла к кухонным шкафам. — ну что, тебе как обычно? антидепрессанты, меф и молли? — нет, меф не нужно. — чего так? ты же с него начал. — кот начинает мне нос лизать, когда юзаю. боюсь, подхватит какую-то хрень. — ну и правильно! нечего тебе организм свой убивать. она опять рассмеялась, достала из верхнего шкафчика товар, положила на столик. — слушай, я тут у нового поставщика траву купила, за качество вообще не знаю. хочешь бесплатно, потестить просто? — ты меня балуешь. — я просто хочу быть уверена, что она нормальная, да и мне не жалко. — она умело скрутила косяк сунула мне в руки. кладу в пачку сигарет. достаю кошелёк, там нужная сумма, я запомнил её ценники ещё пол года назад, да и брал всё одно и тоже. антидепрессанты дают только с рецептом, а без них мне совсем хуёво, мефедрон и молли чтобы отвлечься во время работы, во время процесса. не скажу что помогает, но без них было бы только хуже. от первого просто расслабляешься, а от второго хуй встаёт через раз. кладу ей в руку сумму, она кивает головой, кладёт бумажки в тот же шкаф. — хочешь на перекур? — ты же бросила, нет? — ну, сигареты, кальян да — бросила. — она достала из кармана под. я пожал плечами. вышли на балкон. пасмурно. она делает тягу, передаёт мне. теперь делаю тягу я, не выдыхая и вторую и третью. дым. много дыма. въебало. я откидываюсь в старое кресло, которое я ей же отдал (его обоссал мой кот. она умудрилась отстирать его, поэтому и отдал). темно. не в смысле, что я закрыл глаза, просто туча прикрыла остаток солнца. — кстати, я всё хотела спросить… как ты вообще? — не жалуюсь. — да нет же. я имею ввиду что нового, как работа или учёба? я посмотрел на неё удивлённо, только открыл рот не издав и звука. по телу дрожь. первое правило барыг: не спрашивать, кем являемся покупатель. имя, возраст, профессия, положение. неписаное правило, так сказать. насторожился. — к чему спрашиваешь? — интересно просто. — она смотрела на меня так же, как на своих детей. тепло. даже жарко. я поправил волосы, отвёл взгляд. — знаю, звучит странно, но ты мне реально стал близок. ты единственный «клиент» — она показала кавычки пальцами — который был у меня дома. мы знакомы с тобой больше года. ты играл с моими детьми, ты выслушивал меня, когда у меня была послеродовая депрессуха, ты подарил мне ебучее кресло. я вообще ловила себя на мысли, что стоит познакомить тебя с мужем, когда он вернётся с поста. ты мне как старший ребёнок. я хочу быть с тобой друзьями, а не барыгой и наркошей, малой. я не мог отвести взгляд с пола. уши мне врут? врут. ментам хочет сдать? врядли, её тоже могут посадить. курю в затяг. опять дрожь, толи от уличного холода, толи от теплоты её речей. она говорит искренно. да, именно что искренне. страх. я сжал подик, расслабленное от никотина и солей тело свело судорогой, вплотную прислонился к креслу. я смотрю на неё. да, это она. те же волосы, разрез глаз, форма губ, тело. она. но это не она говорит, она бы такого не сказала. нет, она может быть и сказала бы подобное, но не мне. я не верю. не верю блять, хоть расстреляйте. что она от меня хочет? тут есть подвох, я чувствую… я чувствую тёплую руку у себя на плече. — я повторю вопрос. ты как? смотрю на неё как в первый раз. тогда она написала, что не сможет как обычно оставить стафф в лесу. сказала, что я могу зайти к ней. я пришёл. она уставшая, с младенцем на руках, глаза красные, руки тонкие. рядом с ней бегает маленькая девочка, тоже кричит и плачет. по чесноку — я ахуел. и ещё больше ахуел, когда я, позабыв о дозе взял малыша на руки, укачивал, ласкал, пока тот не обоссался и уснул. уложил его в люльку. к тому времени и старшая дочка успокоилась и преспокойно рисовала. я аккуратно подошёл к ней, спросил, в порядке ли всё. поточил ей карандашики, нарисовал на листочке маленького жирафа. она рисует жирафа побольше. я добавляю озеро и пальму. она же большое жёлтое солнце. я оставил её, подошёл к матери. она отдохнула. пускай на пол часа, но отдохнула. мы вышли на балкон не сказав друг другу и слова. она разрыдалась мне в плечо. я её обнял, говорил какие-то глупые вещи. время летело незаметно. она говорила как устала, как её хуесосили в роддоме, что она хочет заснуть и не проснуться и много чего ещё. она выглядела по настоящему жалко. капилляры в глазах лопались, тело тряслось. читался страх. я гладил по волосам, по мокрым щекам, сжимал потные руки. когда она пришла в себя, осознав ситуацию она посмотрела мне в глаза. ох, этот взгляд. испуганный, с щепоткой непонимания и той самой, присущей только ей нежности. точно так же я смотрю на неё сейчас, а она смотрит на меня так же, как я на неё. так вот, как я выглядел в тот момент, год назад. глаза серьёзные, строгие, а брови подняты на верх, выгибаясь в дугу, показывая сочувствие. — всё хорошо? я смог только отрицательно покачать головой, беззвучно сказав «нет». слёзы. рыдаю как ребёнок. захлебываюсь, скулю, прижимаюсь к груди. мама. мамочка моя, дорогая, любимая мама. прижимает к себе, невесомо целуя спутанные волосы. только повторяю «нет». опять и опять, снова и снова. нет, я не в порядке. я хочу сдохнуть, хочу блять не существовать, хочу чтобы всё было как раньше. я хочу быть маленьким, как её дети. хочу, чтобы меня защищали, бесконечно любили. достоин ли этого? нет. и опять жгучие слёзы. стыд. она молчит. слова излишни — мы слишком хорошо друг друга знаем, хотя не знаем ничего. ветер бьет в мокрые глаза, которые смущённо прячу. ёрзаю. пытаюсь найти себе место. внизу пролетают машины, ходят люди. мир вокруг меня живёт. а я существую. со вчерашнего дня тело продолжает болеть, ныть. она сжимает меня в объятиях и становится только больнее. узко. я редко позволяю обнимать себя. непривычно.