проститут и кот

ты когда-нибудь смотрел документалки по animal planet, будучи обкуренным по самые не хочу? знаю, не лучшее начало, но серьёзно, это реально годная тема! не в смысле быть обкуренным, не-не-не, мы такое осуждаем, а именно смотреть как ебучие обезьяны пиздятся за какой-то фрукт, пока ты под кайфом. это ахуенно. к слову, не употребляй, это плохо. та трава, которую мне барыга дала, была ахуительной. давно такого годного стафа не было, особенно за бесплатно. лежу на диване в позе морской звезды, ем дешманские чипсы по скидке, другой рукой глажу кота и смотрю на картинку в экране. обезьяны такие смешные. что-то кричат, ходят, сношаются. у этих ещё название забавное — гамадрилы. это те макаки, у которых жопы красные и зубы как спицы для вязания. угарные малые. вон, слышал? закадровый голос, который напоминает чем-то голос Леонардо ДиКаприо, говорит: «доминантные самцы наслаждаются вниманием своей семьи и терпимо относятся к присутствую соседей». ну чем ни люди, а? а потом чуваки, которые верят в плоскую землю и в то, что Гитлер жив, говорят, что мы не от обезьян произошли. может эти индивидуумы и произошли от каких-нибудь доберманов или муравьедов, но лично я потомок гамадрил. и вот я снова чувствую себя человеком. это сладкое, вязкое, клейкое к зубам чувство. улыбка без причин как глоток свежего воздуха или выпитая кружка воды. растянуть бы этот момент на подольше. хочу подольше чувствовать себя хорошо, на столько хорошо, что даже плакать хочется. я люблю этот мир. люблю людей, кошек, машины, пешеходные переходы и маяки. я люблю острую лапшу, фиолетовый цвет, люблю полевые цветы, свой вид из окна. мир огромный. даже не нужно всматриваться, чтобы осознать его могущественность над нами, и как он, не пытаясь напугать, обнимает, обволакивая облаками. и ведь со мной всё хорошо. у меня есть вода, еда, крыша над головой. у меня есть чуткий напарник в виде Шуры и тёплые носки с динозаврами. я не родился в древние века, когда от этих динозавров приходилось убегать, или в эпидемию чумы. я родился в эпоху технологий, я могу себе позволить звонить кому угодно одним движением пальца и даже смотреть на этих гамадрил, хотя живу на другом конце света. я — везунчик. мне повезло быть в этом чудесном мире, мне повезло быть его частью. ты задумывался какой красивый мир? я серьёзно осмотрись! вот прямо сейчас, оторвись от чтения и обернись! все те вещи, которые окружают тебя, меня, они красивы, в них есть история. я так счастлив. я так сука счастлив! но это было вчера. сейчас я стою в ванной чищу зубы, полуголый и слегка пьяный. настроение нормальное, как не странно. обычно, после травы я чувствую себя особенно подавленно и раздражённо. всё-таки, это было круто. надо будет написать ей о том, что стафф пиздатый, и что впредь я буду требовать на него скидку как тестировщик. квартира пахнет травой и кошачьим кормом, в воздухе то и дело летают пылинки, а про то, как много у меня немытой посуды я вообще молчу. когда я в последний раз прибирался? посуду мыл дней шесть назад, не пылесосил и не протирал пыл недели две… м-да, что-то я запустил хоромы. надо брать дело в свои руки. в последнее время я-то и встать с кровати не мог, поднимался только чтобы поссать и дать еду Шуре. меня даже на рейв звали, но я, долбоёб, отказался. столько бабла смог бы срубить, если бы притворился девушкой и сосал каждому за пятнашку. хотя, может оно и к лучшему? так, я отошёл от темы. надо заниматься уборкой! я отодвинул шторы, окна нараспашку. свет. очень много света. я прям глаза не мог открыть — щурился. да, жить в полу-мраке как крот весело, но не вечность же в темноте сидеть? сначала надо вещи на места поставить. банки вчера выпитого пива полетели в мусор, бутылка ещё недопитого мартини аккуратно поставлена в холодильник. прошелся влажной тряпкой, которая воняет как разлагающаяся мышь, по поверхностям. пока выходил из комнаты в ванну, чтобы промыть тряпку, задел выключатель. свет загорелся и… БАБАХ! лампочка разлетелась по всей комнате издав ужасающий звук. кот заорал и со страху убежал под диван, а я так и остался стоять где стоял, в полном ахуе. — какого хуя? — само вырвалось из горла глядя на эту картину. лампочка решила стать камикадзе или что? теперь куски стекла придется по всей квартире убирать, отлично! мне же заняться больше нечем! Шурка осторожно выполз из-под дивана, смотрит на меня. я взял его на руки. осторожно переступая стекло, отнес его в ванну и закрыл дверь. вдруг он случайно наступит или, того хуже, съест стекло, пока я буду всё убирать? пусть немного посидит здесь, и мне спокойнее и он в безопастности. в резиновых перчатках и в тапках на толстой кожаной подошве я поднимал особенно крупные осколки, а мелкие, которые скорее напоминали пыль, убрал всё той же полюбившейся тряпкой. от греха подальше рассмотрел поверхности мебели, выбросил тряпку и заодно помыл полы. когда стал уверен в безопасности выпустил кота из ванны. Шурка вышел не сразу. он полежал под раковиной пару минут и только потом лениво вышел. квартирка теперь блистает, но чёрт, что делать с лампочкой? придется новую покупать… проверил банковский счет. блять, да мне до конца месяца не хватит, если я потрачу хоть копейку на эту злоебучую лампочку! хотя, вот-вот должно прийти пособие по безработице… так, это получается триста, ещё плюс-минус заработаю двести за гомоеблю… хотя какая разница, если по итогу я проебу всё за неделю? блять. похуй. ебашу в магазин. футболка, на футболку свитер а на свитер кофта на молнии. тут достаточно прохладно, а куртка по швам порвалась. надо хоть как-то согреваться, не голым же осенью ходить. джинсы, которые мне больше на три размера и спадают с меня постоянно. но это легко решается старым дедовским ремнем. очки, чтоб никто не увидел моих красных усталых глаз, жвачка хоть немного перекрывает запах травы и алкоголя и сумка через плечо. вышел на улицу. горблюсь и чуть ли не ползу по дороге. на улице свежо и немного ветрено. не так уж и плохо… — Столб? я обернулся. Столб — это была моя кликуха в школе. я встретился глазами с девушкой моего возраста, пухленькая блондинка, с аккуратными стрелками на глазах и юбкой до колен. я её не сразу узнал, но когда понял, что это моя бывшая одноклассница, улыбнулся. — Рита, привет! давно не виделись. — я подошел к ней, она встала на носочки, обняла за плечи. она всё так же осталась маленького роста, не больше метра пятьдесят пяти. пускай, я не самый высокий парень в мире — метр семьдесят, но по сравнению с ней я великан. я обнял ее в ответ — мы правда давно не виделись! как девятый класс закончили, я со всеми связь потеряла. это сколько лет с выпуска прошло? — нам было по 15… сейчас по 20… всего 5 лет. — прошло столько времени, а ты никак не изменился. — она посмеялась, рассеяно опустилась на ступни. да и она никак не изменилась, дочка школьной библиотекарши, отличница и любимица учителей, но ей это не мешало уметь веселиться и валять дурака. помню, она как-то сломала пальцы старшекласснику, когда он назвал её подружку коровой. это единственные вещи, которые я знаю о ней — мы не так близко общались (да я в принципе в школе ни с кем не общался). — ты идёшь куда-то? — да так, надо лампочку купить. а ты? — я тоже хотела в магазин зайти. слушай, не поможешь мне кило картошки до дома донести? я тебя драниками угощу! — её глаза заблестели, бледные руки сложились в замок, в знак просьбы. ну как я могу отказать такой милой девушке? — да без проблем. мы шли неторопливо, улыбались и смотрели на дорогу. болтали о какой-то неважной хуйне. — я сейчас учусь на зубного, с родителями живу. снимать квартиру не могу — с деньгами туговато. на заказ делаю свечи, но этого только на личные расходы хватает. я не жалуюсь. а ты как в жизни устроился? ага блять, я так тебе и скажу, что меня выкинули со второго курса и чтобы смочь платить за комуналку начал работать шлюхой. — да я поварской закончил. сейчас в ресторане работаю. — ой, как здорово. когда мы учились, я по глупости думала, что ты либо станешь порно-актёром либо в тюрягу загремишь. помню, как по школе ходили слухи, что ты сосёшь в туалете за сигареты. подростки такие озабоченные и глупые, скажи? ну, во первых, не за сигареты, а за деньги и обеды в столовой. во вторых… бля, может мне реально надо было в актёры идти? — да, помню. я так и не понял, откуда этот слух пошёл. ты не знаешь? — ну, ты постоянно в туалетной кабинке сидел, а потом к тебе другие люди заходили. — я у них сигареты стрелял. — понятное дело! надеюсь, ты не держишь на нас зла, за эти противные слухи? — на тебя я точно зла не держу, а вот на некоторых…—я выдержал паузу и улыбнулся, а она хихикнула. мы всегда были в хороших отношениях. просто обменивались приветствиями, шутили иногда, могли сделать работу в парах. знакомые. она всегда казалась мне забавной и интересной. помню, её обижали за лишний вес, который был особенно виден при низком росте. я хотел как-то помочь, но мне самому доставалось от других вышесказанных слухов. не хотелось выкапывать еще более глубокую могилу, поэтому оставался немым зрителем. но она справилась, как я могу заметить. мы на месте. пока она набирала картошку, я пошел в отдел техники. блять, тут видов лампочек больше, чем хуев, которые побывали у меня в жопе. какую надо брать? да похуй, возьму самую дешёвую. касса, расплачиваемся, уходим. — а где ты живёшь-то? — да тут недалеко. — она указала пальцем куда-то вдаль — вон, та красная девятиэтажка, видишь? — вижу. — ну вот! давай, пойдем! я несу этот несчастный пакет в картошкой и хочу сдохнуть от его тяжести. а сказать что он тяжёлый равно признаться в своей же слабости. ну пиздец. ну что. идём. идём-идём… и знаешь что? не поверишь. пришли. я передал пакет в руки Риты. — ну вот. прощаемся тогда? — в смысле прощаемся? а драники? — я удивленно поднял брови но через секунду нахмурился. — ну как же! я обещала, что накормлю тебя, если ты поможешь донести пакет до дома. давай, проходи. — она отворила тяжелую дверь, намекая, чтобы я прошел первым. я немного пошатался у входа, шмыгнул носом и вошел во влажный подъезд. опять взял этот ебучий пакет с картошкой. как в первый раз ахуел от его тяжести и поплелся вверх по лестнице. она шла рядом, размахивала туда-сюда руками и выглядела крайне довольной. конечно, не ей тащить это тяжесть. зато я нормально поем впервые за неделю. выгодное предложение. Эта многоэтажка и подъезд казались ужасно знакомыми, будто я уже здесь был. серая покоцанная стенка, лифт грязно-болотного цвета и странный коврик для ног вызывали дежавю. но не важно. мы поднялись на второй этаж, она покрутила ключами в замочной скважине и мы зашли в светлую квартиру с хорошим ремонтом. я бросил пакет на пол, начал снимать обувь, она пока достала тапочки из шкафа и побежала разбирать пакет. — чувствуй себя как дома! я быстро управлюсь с готовкой, скоро накормлю. я снял верхнюю одежду, надел тапки, и пришел на кухню. она ловко доставала всю кухонную утварь, параллельно пролистывая небольшую тетрадку с рецептами. я неловко встал по среди комнаты, не зная, куда себя деть. она посмотрела на меня, рассмеялась — Боже, ты никак не изменился. всё еще стесняшка-очаровашка. — а ты заводила… — я попытался придумать рифму, чтобы это было одновременно смешно и не обидно: — заводила — пизду побрила. — выдал я с серьезнешним таблом. она залилась звонким смехом, прикрывая рот рукой, потрепала меня по плечу. — даже чувство юмора осталось такое же! хорош, Столб! наверное, у тебя появился вопрос, почему меня в школе называли Столб. в классе седьмом я всегда был несуразным подобием человека, но когда я получил кликуху, стал более серьезным в глазах одноклассников. всё началось с того, как я решил проявить свою смекалку (что практически невозможно) и высказаться по поводу нелепой политики в столовой. мы с классом устроили забастовку по поводу того, что еда слишком дорогая и я, можно сказать, возглавлял это все. из-за этого меня стали ассоциировать с чем-то стойким и невозмутимым, как столб. так и прижилось. теперь я был не просто учеником, а Столбом. а еще я был самым высоким и худым, но потом все начали резко расти, и я стал чуть ли не самым низким из пацанов, но это мелочи. вот. я столб. работа на кухне проходила весело, грязно и по домашнему. пока я натирал картошку на тёрке, слушая рассказы девушки, случайно поцарапал палец. она бережно заклеила его пластырем и больше не подпускала меня к острым вещам. я пытался сопротивляться и говорил, что я не ребенок, чтоб меня от ножей изолировать, а она дразнилась и предлагала одеть на меня подгузник. плача, натёрли лук, замешали эту адскую смесь, подготовили сковороду. к плите она меня тоже не подпускала, но я был и не против. готовлю я не очень, особенно когда дело касается жарки — постоянно всё подгорает а потом воняет на всю квартиру. зато когда надо что-то испечь я на все руки мастер, дайте только мне чистый противень и формы для выпечки, я вам таких кексов из говна и палок сварганю, что вы будете слюной задыхаться! пока она кашеварила, я поставил чайник, подготовил посуду. мне очень нравится. в смысле, эта атмосфера, суета крайне приятна. напоминает моменты, когда я время от времени прибегал в кабинет трудов, пока девочки готовили. надеялся что меня покормят, а меня гнали поварешками или, того хуже, вилками и ножами. пахнет жареной картошкой, а живот уже предательски урчит, пока я разливаю в кружки кипяток. она продолжает что-то болтать, а я отвечаю на это той же болтовнёй. — первый блин комом… — проворчала Рита, кладя на тарелку чуть сгоревший драник. она скривила брови и поджала губы, разочаровываясь, но тут же её лицо приняло естественный для неё вид — улыбка. следующие «экземпляры» выходили чудесными, без изъянов. я сидел за столом, крутил ложку туда-сюда, утоляя скуку. — кстати, хочешь секрет расскажу? — ну, раз ты того хочешь, то давай. — я положил ложку на столик, сложил руки на колени и выпрямился. она стояла ко мне спиной, я мог видеть лишь пальцы, что так умело управлялись со столовыми приборами. она убавила огонь на плите, протерла руки об фартук. — я в тебя была по уши влюблена в старших классах. — она обернулась ко мне, игриво улыбаясь. я наоборот приоткрыл рот и поднял брови. быстро заморгал, прочистил горло, пока та сдерживала смешок. — ох… окей, и как мне на это реагировать? — я просто подумала, что пятнадцатилетняя я избила бы меня сегодняшнюю, если бы я так и не рассказала об этом. теперь ты знаешь и моя душа спокойна! — она опять отвернулась, возвращаясь к готовке, будто ничего и не было. я, понятное дело, был в ступоре. нет, то есть, я и сам был в неё влюблен… ой бля. я не это имел ввиду! сука! я хотел сказать, мне она очень нравилась, но это не назвать влюблё… м-м-м… не знаю. и вообще, тебе должно быть похуй! тебе же похуй? вот и отлично, а теперь завали ебало и не высовывайся, говноед. — почему не сказала об этом раньше? — разбавив неловкую паузу, сказал я. она, будто ожидав этот вопрос, не отрываясь от кухни, говорила: — ну, ты знаешь девочек-подростков. я очень боялась и стеснялась. к тому же, меня все ненавидели из-за одной хрени — она отодвинула фартук в сторону, взяла складки на пухлом животе и потянула в стороны, после чего отпустила. — я думала, что меня все презирают, включая тебя, поэтому не хотела докучать. да и тебе доставалось не меньше меня, а если бы два отброса класса начали бы отношения — закончилась бы наша спокойная школьная жизнь. — нет, твоя фигура очень хорошая, что тогда, что сейчас. я тебя всегда считал красивой! — вякнул я не подумав, и тут же стыдливо посмотрел на носки. она тихо, почти шепотом сказала «спасибо» и опять схватилась за сковородку. — вот только попробуй теперь сказать, что это было не взаимно. — что? нет… — ты краснеешь! врешь! — блять. я спрятал лицо под рукой, отводя взгляд. она же, в свою очередь, совсем выключила конфорку и начала снимать фартук. — ну, ты мне нравилась как собеседник, у тебя были классные шутки и с тобой можно было весело проводить время. — оправдываешься! я помню как ты на меня на физкультуре смотрел, когда мы через козла прыгали! — боже, ты как это вспомнила вообще? — я совсем закрыл лицо, уворачиваясь от наглых глаз. она подходила все ближе и ближе, я мог почувствовать тепло исходящее от неё, её запах. вдруг она остановилась, я услышал, как она сглотнула слюну. — ты не был в меня влюблён? она сказала это крайне грустно, с нотами удивления и озадаченности. я убрал руки. из-за того, что я сидел, мы были примерно одного роста и я мог рассмотреть её, словно под лупой. передо мной, буквально на расстоянии шага, стоит та самая девятиклассница, с теми же длинными волосами, карими блестящими глазками и поднятыми дугой светлыми бровями. я — пятнадцатилетний мальчишка, весь покрытый акне, ужасно неловкий, длинный и тощий, который видел девушек только на картинках. изменилось что-то с тех пор? понятное дело да, но это кажется таким незначительным. я просто рад, что она здесь. я рад, что снова смог повидать её, словить сладкую ностальгию и ее взгляд на себе. я и не знал как сильно скучал по этой, на вид, легкомысленной дурочке, как не хватало в жизни её фразочек, заразительного смеха и подколов. — да, был. промычал я полу-шепотом, боясь разъединить зрительный контакт. я, наверное, покраснел жутко — ладошки вспотели. ее встревоженное лицо медленно растянулось в сладкой улыбке, оголяя часть зубов. она аккуратно обхватила шею, обняла. я затаил дыхание. мысли отступили на второй план. тишина в ушах звенит, разрывая барабанные перепонки к чертям. что тогда она действовала как тяжелый наркотик, что и сейчас. я аккуратно дотронулся до волос, прижимая ближе. объятья. горький запах женских духов вперемешку с жареной картошкой. она дышит ровно, щекочет дыханием шею, чуть ли не убаюкивая. она медленно подвинулась назад, переложила ладонь с шеи на щеку, разглядывая лицо. — знаешь, мне кажется чувств у меня не поубавилось за это время. — и у меня. — отвечал я, сглотнув слюну, без единой мысли о том, что ждёт дальше. наши губы соединились. лишь на пару мгновений, считанные секунды. бабочки. зрачки расширились. мы отстранились, её рука всё ещё на моей щеке. взгляд нежный, расслабленный. я испуганный, красный и потный. — чего ты? — говорит она, сладко щуря глаза, гладит по щекам, волосам. я неуверенно кладу ладонь на её хрупкую, тонкую шею. у нее красивые глаза. карие, а ближе к середине зелёные. носик с забавной горбинкой, тёмные ресницы, пухлые, налитые краской щёчки. снова приблизился к ней, целую в уголок губ. стесняюсь, с новой силой краснею (хотя, куда ещё больше?). она сдавленно смеётся, прижимается плотнее. Боже, я сойду с ума… как же она нежна, как мила и радостна. чувствую её ровное, чёткое дыханье, пока моё сердце стучит как в последний раз. это намного интимнее, чем самый грязный секс за деньги. чувствовать друг друга с минимальными усилиями — мечта. она целует веки, щёки, скулы, по простому улыбается и перебирает в руках локоны волос. мило. знаешь, это мой первый поцелуй. серьёзно, я никогда до этого не был целован, но занимался сексом насчитанное количество раз. никогда не думал, что этот момент будет таким трогательным и приятным. я готов плакать. прямо здесь и сейчас начать самую большую истерику в мире, только бы это не кончалось, только бы эти мягкие руки, губы трогали меня. я боялся причинить какой-либо вред или сделать ей неприятно, потому всю инициативу она брала на себя. я лишь следовал её немым указаниям, любезно отдавался и ластился. как бы отреагировал маленький я, будучи в такой же ситуации? сбежал. серьезно, тут без вариантов. я только и умел, что врать и сосать. общаться или, того хуже, встречаться с кем-то не входило в мои познания. в этом плане я не изменился, каюсь, но я стал более уверенным и бесстрашным, я думаю? я не думаю, я знаю! в дверях послышался звон ключей. я, от неожиданности, отпрянул, чуть ли не оттолкнув девушку. она, в свою очередь, сама выглядела удивленной, и пошла к входной двери. — доченька, я сегодня раньше с работы… у нас тут гости? веселый мужской голос послышался из коридора. очевидно её отец, который заметил лишнюю пару обуви в прихожей. я не знал куда себя деть. меня сейчас выгонят? пригласят пообедать? или мужчина просто пойдет в свою комнату без лишних разговоров? не знаю, проверять эти теории хоть не хотелось, но выбора как такового не было. я привстал с насиженного места, осторожно, чуть ли не на цыпочках, подошёл к дверному проёму. — привет, пап! да, я встретила своего бывшего одноклассника, я его хотела драниками угостить. Столб, иди сюда! — рука подозвала меня и я неохотно вышел из кухни. на против меня стоял мужчина средних лет, достаточно высокий, щетина, уставшие карие глаза… да ну нахуй… я налился краской и попятился назад, он в свою очередь стиснул зубы, не подав виду. — так я-ж тебя знаю, ты у меня в компании работаешь. — сказал он, весьма хорошо играя доброжелательность и невинность. я язык проглотил, ей Богу. это был он. тот самый мужчина, который почти безумно, до боли драл меня на кровати. даже будучи в одежде, можно разглядеть его накаченные ноги, огромные руки. эти руки вжимали в кровать, не давая и шанса на вздох. этот голос говорил мне «за что я тебе деньги плачу?». этот мужчина отец той девушки, с которой я только что обменивался поцелуями. я отступил назад, нервно перебирая пальцы, мне было страшно. на ужин можно уже не надеяться. лишь бы он меня не избил. — пап, ты что-то путаешь. он в ресторане работает, так ведь? — да, он работает в ресторане под нашим офисом, туда все ходят есть. к слову, недавно человечек после вашей стряпни траванулся, надо с тобой поговорить. — он ещё и хороший, сука, лжец. ну а как же, скрывать от жены, дочки то, что ты трахаешь самых дешёвых шлюх надо уметь. он схватил меня за запястье, повёл меня в другую комнату. я беззащитно поплёлся за мужчиной, путаясь в ватных ногах и умирая от стыда. он отвел в спальню, закрыл дверь. даже спальня та же, та двуспальная кровать, на против которой рабочий стол и ноутбук. мужчина выглядит злым. даже не злым, разъяренным. я старался держать дистанцию, каждый разделал шаг назад, лишь бы быть подальше от возможной опасности. — что ты, делаешь в моём доме? что ты делал с моей дочерью? — она пригласила меня, я не… — скажи честно, она тебя «заказала»? — что? нет! мы были одноклассниками и вот встретились. — боже, какой позор. — мужчина потёр переносицу, достал из кармана брюк кошелёк, открыл, начал перебирать разноцветные купюры в руках. — сколько? пятьдесят, больше? — нет же, она не делала этого! я помог отнести покупки до дома, а она пригласила к себе. — он замер после моих слов с мятыми бумажками. он смотрел исподлобья, тяжело дышал. — она тебя не заказывала? — дилемма. если совру и скажу да, он даст денег. я точно различил две купюры с цифрами «50». сотня. это 5 грамм соли, оплата счетов, новая одежда или просто нормальное питание на месяц. глаза блестели от одного лишь вида денег. я даже повеселел немного, но тут же пришел в себя. какой же я уебок. отвратительный подонок. я так и хотел потянуться за деньгами, но стыд меня одолел. жадный урод, только о деньгах и думаю. откупиться от меня хочешь, да? думаешь это сработает? блять да, работает, но я не буду так унижаться и унижать Риту пред собственным отцом. но сука, есть хочется. раз он так раскидывается деньгами, то у него их много, да? мне то верно больше него надо. у него и квартира своя с ремонтом, постоянная работа. хотя Рита говорила, что с деньгами туго в последнее время… ну знаешь, предлагаешь — отдавай как говорится! никто так, блять, не говорит, это я сам прямо сейчас выдумал, чтобы оправдаться перед самим собой. я мычал секунды три, пока мужчина не засунул купюры мне в передний карман джинс. — если ещё раз я увижу тебя рядом со своей дочерью, ты неудачно полетишь с лестницы на бетонный пол и сломаешь себе все кости, понял? — понял. — а теперь убирайся вон. я, не оборачиваясь к нему спиной, вышел за дверь спальни, тихо прошел по коридору и вышел в прихожую. — хей, Столб, ты куда? а как же драники? — мне надо срочно идти, прости. — тебе что-то сказал мой папа? в чём дело? я промолчал. шнурки всё никак не хотели завязываться в бант и я дико тормозил. мужчина из комнаты не выходил. девушка выглядела удивленной и даже грустной. она пыталась прикоснуться ко мне, но я грубовато увернулся, пробурчал что-то типа «пока» вышел за дверь и как можно быстрее помчался по лестничной клетке.