Игним-Аркхем

" – Свобода — это контроль над собственной жизнью."

(с) Уилли Нельсон

***

      Стоило путниками скрыться за кустами, а их голосам - затеряться в переливах птичьих песен, Очако спустилась с корня. Ее черные глаза вспыхнули, что угольки, и тут же погасли. Вздохнув, девушка поджала губы, и ее лицо омрачила тревога. Съедали ведьму думы тяжелые, как грозовые тучи, клубящиеся на западе. – Старейшина. – Она безошибочно находит его среди других жителей шабаша, потихоньку разбредавшихся по своим делам, и сразу же наступает. – Почему ты не сказал им правды?       Ведьмак устало потирает покрасневшие глаза, вполоборота наблюдая за девушкой: – Ибара и Джурото спрашивали то же самое, причем буквально пару минут назад. Но, я вижу, тебя не убедить отмазками. – Тяжелый вздох прерывает фразу почти на самом ее конце. – Пойдем, найдем место поприятнее.       И во мгновение ока Шота сливается с тенями, пропадая из виду. Очако может только вздохнуть. Отломив ветвь от ближайшей сосны, она, сжав ее всей ладонью, вспрыгнула верхом, и, как и прежде, поднялась наверх. Одним из любимых мест для обсуждений важных вещей у старейшины лесного шабаша был высокий кедр; на упирающихся в самые небеса ветвях вершины ведьма и нашла своего наставника. – Все ведьмы помнят, что случилось с Ширакумо. – Как гром среди ясного неба, прозвучали слова - мужчина не стал ходить вокруг да около. Девушка вздрогнула, глядя на старейшину широко распахнутыми глазами, и тут же отвела взгляд, а он лишь неумолимо продолжал. – Ты ведь и сама видела, что ждет этих драконов в будущем, верно?       Очако проглотила все свои вопросы, граничащие с обвинениями, и взглянула туда же, куда и ее наставник - на тяжелые тучи, налитые еще не выпавшим дождем, ползущие прямо на лес. – Но правильно ли было утаивать от них это? – Тихо спросила она, набравшись смелости. – Что именно? – Ответил Шота, раскуривая свою старенькую треснувшую трубку. – Историю Ширакумо? Приближающийся Рагнарок? Обезумевшего эльфа? – Все вместе. Ты показал Изуку прошлое, но ни слова не сказал о будущем. – Поджав губы, Очако мнется. – Я переживаю за этого человеческого ребенка. Ты ведь тоже не видел его судьбы, верно?       Старейшина задумчиво молчит, глядя на приближающиеся тучи. В стоячем воздухе, густом, словно вязкая смола, слышатся первые громовые раскаты. Шота запускает в воздух дымные колечки, пахнущие шалфеем и табаком, и все же говорит, растягивая гласные: – Если бы драконы узнали обо всем, как есть, то прирезали бы эльфа на первой же опушке. А без эльфа никуда не дошел бы и мальчик. Какой бы сильной не была первородная Искра вождя, в одиночку он не выстоит. А что до судьбы человека… Я знал прошлого носителя его меча. Пока он верит в себя, его судьба пишется лишь им самим. Нельзя дать мальчику сбиться с пути. – Я… Понимаю. – Очако обреченно вздыхает. – Но не могу не сочувствовать. К тому же вмешательство того безумца предопределено, верно?       Ведьмак не отвечает добрую минуту, разглядывая сгущающийся предливневый полумрак, а потом все же говорит: – И чернокнижник, и Тодороки - неотъемлемая часть этого, Очако. Я понимаю, что ты хотела бы защитить их, но… – Я знаю! – Взмахивая руками, перебивает сердобольная, съезжая на ветви вниз и пряча лицо. – Я знаю. Ширакумо - урок для всех ведьм. Спасибо, что ответил на мои вопросы, старейшина. Не успел искренне сожалеющий ведьмак и слова молвить, как вверх взметнулись листья и труха, и из-под ветвей донесся встревоженный голос вездесущей Тору, молящий старейшину спуститься вниз. – Оборотни! – Кричала ведьма, приподнимая полог мантии-невидимки, – Оборотни юга здесь!       Весь лесной шабаш мигом собрался на поляне, плотным полукругом встав напротив тех, что сумели пройти сквозь заповедную чащу: гигантский золотой волк, несущий на себе десятки ремней и прочные кожаные сумки, терпеливо стоял впереди своей небольшой разношерстной стаи - тут были и псы, и несколько соколов, и крохотная пеночка, и даже горный козел. Все, кто мог, несли на себе сумки и седла, а кто-то - даже ведьм. И все они выглядели устало, будто бежали весь путь от Южного Хребта. Шота выступил вперед, вынимая трубку изо рта: – Рюо. Хизаши. Что привело вас так далеко от долины Водопадов?       Ломкий желтоглазый мужчина, все это время что-то шепчущий назад, с первыми же нотками голоса старейшины спрыгнул со спины золотого волка, озираясь по сторонам сквозь линзы походных гоглов. – Ха-аа! Мой дорогой дружище, это ужасно! – Оглушающий голос старейшины южных ведьм сотряс полянку. Признаться, громок он был до такой степени, что перекрыл собой даже раскаты грома, а Тору и вовсе поспешила скрыться за плащом Фумикаге. – Прекрати орать. – Перебивает старого друга Шота, прикрывая усталые глаза. – Давай по делу. Ваш шабаш в наших краях не был со времен войны с Холодами. Что стряслось?       И энергичный Хизаши мигом посерьезнел. Видите ли, дорогие читатели, пусть ведьмы и жили шабашами и часто путешествовали, гостили друг у друга они крайне редко. Южные ведьмы славились своей неуемной силой, плескающейся в них, словно водопады в горах, а потому и жили они там, откуда эта сила текла - на Южном Хребте. Оборотни, в тех горах обитающие в большом количестве, давно уже стали местным ведьмам верными спутниками и напарниками.       Но что должно было стрястись, чтобы они путешествовали так далеко?... – Игним-Аркхем оборвал все торговые пути с ведьмами, – Сказал старейшина южных ведьм, сутуля гордые плечи, – А потом внаглую проложил новые тракты, соединяющие его с соседними городами, прямо по заповедным землям. По нашим заповедным землям. Они атаковали охотящихся там перевертышей из стаи Рюо. – А его Величество? – Хмурится Шота. – Ты спрашивал у него? – Естественно! – С тоской восклицает громкоголосый ведьмак. – Я и Рюо лично ходили к нему, требовали объясниться за непотребства, которые его солдаты в наших землях творят. А он, знаешь, что?! Силы всевышние, мне бы выпить… Шота, я тебе усами своими клянусь, он в лицо мне сказал, что, если мы будем ему мешать, выжжет мой шабаш! Выжжет, Шота! Да такого со времен падения Сарикета не было!       От такой наглости - кто мог посметь выселить ведьм с их заповедной первозданной территории?! - задохнулись все, стоящие на поляне. Очако с хрустом сломала ветку, что держала в руках с тех пор, как приземлилась, и открыла было рот, чтобы высказать все, что она думает о безграничной алчности людского короля, но была остановлена. – Не спеши сносить мне лес своими завываниями. – Морщится от громкости возмущений старого друга лесной ведьмак, задумчиво пыхтя своей трубкой. – Не все потеряно: вождь драконорожденных и мальчик уже на пути к Игним-Аркхему. Они останавливались у нас несколькими часами ранее. Принц с ними.       Южные гости притихли, переглядываясь, и потихоньку начали расстегивать ремни и снимать свои ноши, приободренные хорошими вестями. – Значит ли это, что советник Северных эльфов скоро сделает свой ход в этой шахматной партии? – Подал глубокий голос Рюо, глядя золотыми волчьими глазами на Шоту и его людей. – Боюсь, что да. – Черноволосый мужчина выпустил дымное кольцо в воздух и пробормотал. – Нам остается лишь созвать совет и посоветоваться с пустынным и речным кланами.       И тут же по взмаху руки Хизаши в воздух взметнулись два сокола, да пропали в грозовых тучах. – Что ж… – Подвел итоги Шота, нахохлившись и укутавшись в плед, принесенный кем-то из лесных жильцов. – Стало быть, мы вас приютим. Не тревожьте лес больше обычного. – Мы благодарны, лесной шабаш. – Рюо наклонил могучую голову, облизывая клыки. Его уже распутали из ремней, и горные ведьмы потихоньку разбивали свои палатки и навесы, а их спутники - обращались в людские личины, кутаясь в плащи и устало сбиваясь в кучки.       На головы древних народов упали первые капли холодного и беспросветного ливня.

***

      С того момента, как роковая истина о драконьих традициях прозвучала в воздухе, прошло уже несколько мучительно долгих секунд, но никто не вымолвил и слова. И, наконец, когда Изуку уже было решил, что эта страшная ситуация потихоньку начала затихать, Шото нахмурился и громко выдохнул. – Мне правда очень жаль, потому как я не имел цели оскорбить вашу культуру, но это - недоразумение. – Сообщил он, забивая финальный гвоздь в гроб Мидории. – Я был больше чем уверен, что мы с Изуку правильно поняли инструкцию. – Инструкцию?! – Взвыли хором драконы, и компании пришлось притормозить, потому как добрая половина ее грозилась свалиться с ног со смеху: Киришима ухахатывался так, что все же упал, хватаясь за живот, а Ашидо беззвучно плакала, сгибаясь в три погибели рядом и вовсе с хрипящими от хохота Каминари и Серо.       Пока Шото искренне не понимал происходящего (ну, или недоумевал из-за реакции), Изуку считал секунды до своей неминуемой и явно кровавой погибели. Ох, несдобровать оруженосцу, потому как Бакуго явно примет такой оборот событий за личное оскорбление... Вот уже и ощущается могильный холодок, ползущий по спине, и тиски костлявой старухи с косой маячат над его шеей в виде могучего кулака, стиснувшего шиворот серого плаща. – Что за инструкция? – Заговорила смерть голосом очень и очень спокойного драконорожденного, да сжала ткань в своем кулаке так, что Изуку стало трудно дышать. – В дне-дневнике... – Всхлипнул бедный наш оруженосец сипло, и тут же в истерике затараторил. – В дневнике Полночи есть про драконорожденных, и Шото было нужно узнать, как заставить тебя выслушать, и подумал, что–...! Бакуго, только не бей!       И не миновать бы беде, потому как Бакуго уже начал заносить руку для удара, но что-то в лесу резко поменялось. Причем поменялось так неуловимо, что застыл и отвел глаза в чащу только сам вождь. Словно поймав какой-то сигнал к действию, компания драконов поднялась с земли, и Киришима приоткрыл рот, шумно вдыхая. Насторожился даже Шото, поддавшись общей атмосфере секундной тревоги. – Отбой. – Пролаял Бакуго, расслабляясь и, воротив внимательный взгляд на Изуку, оттолкнул его от себя. Слава Небесам, хотя бы отпустил! Вождь оттряхнул руки, фыркая напоследок: – Это волки. Стая перемещается.       Драконы расслабились, пожав плечами, и спокойным шагом тронулись дальше по тропинке, изредка перебрасываясь шутками и короткими фразочками, смысл которых оруженосец еще до конца не понимал. Шото мог только оглядываться вокруг, то и дело наклоняясь к Мидории, чтобы задать ему очередной довольно банальный вопрос. Но ведь не стоило забывать, что он в жизни так далеко в лесах не бывал, и потому с радостью вбирал любую крупицу информации, которой с ним готовы были поделиться или драконорожденные, или Изуку...       Казалось бы, лес все вырастал и вырастал в новых причудливых формах перед компанией путешественников, солнце неустанно бежало к горизонту, а тропинка петляла и петляла, не думая выводить путников к полю. Но, наконец, когда Изуку уже готов был начать переживать, из зеленых кустов вынырнул очередной поворот, за которым в своей ослепительной зелени раскинулось поле, а за ним - и небо. Оно было зыбко-голубым, рыжеватым с краев, и иссиня-черные тучи, нависшие над травой, грозились в любую секунду разрыдаться летним ливнем.       Кацуки вышел вперед, без слов пропускаемый своим кланом, и огляделся: не без нотки странного умиления Изуку заметил, как дергаются кончики его ушей. – Волосатый, Глазастая, Зубоскал - стерегите олухов. – Подал, наконец, голос драконий вождь, вытаскивая охотничий нож из-под ремня своего ботинка (сколько у него оружия с собой?!). – Раздолбай, за мной.       И снова тягучая, словно мед, тишина легла на поле, когда вдалеке затихли звуки удаляющихся шагов. Киришима с Ашидо переглянулись, и красноглазый воин в новом для Изуку жесте кончиками пальцев коснулся носа, после указывая вперед. Женщина без зазрения совести двумя быстрыми движениями оказалась на плечах Эйджиро, пробурчав: – Я вижу отблески реки, но за всей этой травой ничегошеньки не разглядеть! А слева, куда наши пошли, просека. За ней, скорее всего, тракт. – Все верно. Будет логичным предположить, что ваши преследователи двинутся вдоль тракта вверх, ожидая, что вы выйдете из леса на дорогу спустя какое-то время. – Вдруг озвучивает свои мысли Шото, кивая одобрительно. – Умный ход - выйти с другой стороны и продолжать движение за перелеском. – Ну так! Наш Бакуго - голова! – Ухмыляется Серо. – Пусть и отшибленный, – Добавляет Ашидо, спускаясь с плеч Киришимы. – Вообще-то, если мы об этом говорим… – Изуку почесывает лоб. – Очень странно, что конный патруль оказался в том же месте, что и мы, день в день, учитывая, что до этого единственный раз вы сталкивались с Голубым Огнем аж возле Плотины. – Он обращается к принцу, неловко отводя глаза, – Скажи, а-... Твой отец ведь не мог так быстро узнать, что ты сбежал? В смысле, от Цитадели до Игним-Аркхема недели три пиликать… Плюс - твою пропажу надо обнаружить… Нам, видишь ли, какой-то добрый мужичок по дороге в Солоно вроде как обмолвился, что слухи ходят о сбежавшем принце. Мог ли им быть ты? – Боюсь, что да, и на данный момент отец уже может обо всем догадываться, – Эльф виновато качает головой, – Вести из Цитадели до столицы доходят крайне быстро. Особенно, если в вопросе стоят дела первой важности. Мне жаль. – И так, и эдак получается, что мы просто оказались не в том месте, и не в то время. – Пожимает плечами Серо. Кажется, сейчас произошедшая утром ситуация его совершенно не беспокоит.       Изуку желает возразить, потому как в голове невольно всплывает образ из ночного видения, застывший под фонарным столбом, но его перебивает холодная капля воды, упавшая на нос. За первой каплей следует вторая, третья, и вот секунду назад начавшаяся морось превращается в стену дождя. Юноша фыркает, натягивая на голову капюшон. – Чудесно! – Невольно вырывается у него, когда водопад капель обрушивается с потяжелевших ветвей прямиком на голову.       Киришима хохочет, подставляя лицо под ливень, и пожимает плечами: – Неужели дождик вас испугал? – Продолжать идти с плохой видимостью ночью может быть опасно и явно неудобно. – Заявил Шото, кутаясь в свой походный плащ. – К тому же, я бы хотел сохранить мою обувь и одежду сухой.       Драконы же, кажется, таких опасений не разделяют: они обменялись лукавыми взглядами, и быстро стащили с себя кофты и жилетки. Все, кроме плащей и штанов, отправилось в плотно закрытые рюкзаки. Оставшиеся в одних майках, драконорожденные подставляют тела теплым струям ливня, прикрывая глаза.       В шуме воды о землю утонули и быстро приближающиеся шаги: это Каминари и Бакуго, вернувшиеся с разведки, вынырнули из стены дождя и встали рядом с остальными. Теперь на вожде не было ничего, кроме его плаща, штанов и ботинок, если не считать тяжелые связки бус, а Денки и вовсе стащил даже сапоги, держа их голенищами вниз, чтобы вода не капала внутрь. – Здарова, братва! – Каминари весел и подставляет язык крупным каплям, – Слева все чисто. Заодно выяснили, что до тракта прилично топать, и тропинки нашей оттуда не видать! – Несколько королевских ищеек движутся от Солоно вверх мимо нас, но так далеко, думаю, никто не собирается заходить. – Ворчит Бакуго. – Идем. Пока не выйдем к реке - не остановимся. – Неужели не рациональнее будет переждать? – Угрюмо отзывается Шото, смотря на ливень с явным презрением. – В отличие от вас я не горю желанием раздеваться. И с мокрыми ногами ходить - тоже. – Принцессе не нравится мокнуть? – Едко звучит в ответ усмешка драконьего вождя; Кацуки фыркает, отводя взгляд, стоит ему наткнуться на осуждающе зыркнувшего на него Изуку. Ашидо давит смешок. – Я не являюсь женщиной, и вы это прекрасно знаете. – Насупился Тодороки. – Прекратите использовать оскорбительные нарицательные в мою сторону.       Бакуго скалится, демонстрируя эльфу острые клыки, и хамовато сплевывает на землю: – Я просто называю вещи своими именами, остроухий. Заканчивай мотать сопли на уши, и пошли. Не хочу из-за твоих нюнь ночевать в этом треклятом лесу. – Варвар. – Под нос себе ворчит Шото, натягивая капюшон так, чтобы защитить лицо от воды.       Дракон усмехается, расправляя смуглые плечи и отворачивается, всем своим видом демонстрируя, что продолжать этот диалог он не намерен. Эльф-полукровка обиженно прикусывает губу.       Желая разрядить атмосферу, потому как Бакуго, похоже, был единственным из отряда, кто к новобранцу теплеть не собирался, Изуку берет дело в свои руки: – Шото! Это просто спорый ливень. Он теплый, и к тому же быстро проходит. – Поясняет он мрачному другу, стараясь выманить его на тропу. – Я думаю, наших плащей хватит, чтобы не промокнуть. В чем-то Бакуго прав, пусть и... Довольно груб...       Северянин морщит лоб, но все же выходит из под укрытия ветвей, кривясь, как только ботинки издают хлюпающий звук - грязь под ногами размякла и покрылась паутинкой лужиц. Изуку сдерживает смешок, когда подошвы принца увязают в глине, и он едва слышно ругается. Все же, даже для Мидории, который провел в Краюшке все свое счастливое детство, находится в поле посреди ливня казалось немного новым, а уж каково было его Высочеству?

***

      Ливень вскоре, к слову, и вправду прекратился, и теперь лишь ленивая морось отражала солнечные лучи ослепительными блестками. Поле вокруг словно умылось в летнем дожде, и теперь радостно пели в мокрой траве кузнечики, а из кустов то и дело вспархивали стайки бабочек-капустниц. Тоскливые черные тучи, проливши свои слезы, потихоньку двигались дальше       Вскоре среди высоких стеблей луговых трав показалось и блестящая поверхность реки - Карасика. Крутые берега нависали над ней там, где в периоды дождей вода поднимается выше. Русло оказалось неровным, петляющим, и к тому же поросшим коварной осокой. Отряд затормозил, и драконорожденные разбрелись, получившие задание найти переправу, где помельче. Изуку же в напарники выбрал Шото, не рискуя оставлять его один на один с такими личностями, как вождь. – Я заметил, – Вдруг пробормотал принц. – Что повадки драконов неожиданно похожи на поведение стайных зверей. И их навыки общения… Находятся примерно на том же уровне.       Изуку поморщился: – Не очень красиво говорить так о них, если честно. Я знаю, что Бакуго может быть очень грубым, но он - хороший лидер и ответственный дракон!       В голове сами собой замелькали картинки, увиденные им в заповедном ведьминском лесу, и Мидория мог только покачать головой. Не мудрено, что Кацуки был груб, но иногда его упрямый характер и колкий язык заставляли чувствовать себя крайне ничтожным. Но все же, несмотря на это, драконорожденный показал себя мудрым и могучим вождем. Было ли право у Изуку осуждать его? – Меня скорее интересует их умение общаться примитивными жестами. – Пожимает плечами эльф, подходя к самой кромке воды. С шипением линия прибоя покрывается коркой льда, расползающегося вперед. Через несколько мгновений Шото уже стоял посередине реки, хмурясь и сосредоточенно глядя под ноги. – О? Э! – Оруженосец сдержал желание хлопнуть себя по лбу. Точно! Все северные эльфы обладали магией льда! – Идем, – Качнул головой Шото, прокладывая мост прямо по бегущей реке. – Не переживай. Он достаточно прочен, чтобы выдержать вес человека.       Изуку все же с опаской покосился на течение, которое можно было разглядеть под прозрачным, как стекло, льдом. Зажмурившись, несмело он ступил на холодный покров, передвигаясь короткими быстрыми шажками. Лед заскрипел и покрылся паутинкой трещин, но выдержал, и, огибая кусты, двое быстро перебрались на другой берег. – Как думаешь, драконорожденных он выдержит? – Пробормотал человек, с восхищением разглядывая песок и ил там, где магический лед соприкасался с сушей.       Шото не ответил. Он присел рядом, прижимая руку к ледяному помосту, и прикрыл глаза. К удивлению Изуку, лед тут же покрылся испариной, а вверх потянулись бесцветные клубы пара. Эльф плавил переправу! – Э-ге-гей! – Из кустов на том берегу вынырнуло лицо Мины. Она с удивлением в желтых глазах уставилась на медленно исчезающий мост, и затараторила, – Это еще как?! Эй, товарищ! Верни! – Шото, зачем ты разморозил реку?! – Нервно промычал Изуку, глядя, как на крик Ашидо сбегаются и остальные драконы. Даже Бакуго неторопливой походкой вылезает из прибрежных кустов, набросив плащ на плечо. – Захотел. – Таким тоном, словно это - очевидная истина, отозвался полукровка, встав с земли и отряхнув руки. Глядя прямо в глаза вождю, он добавил, – Если эти драконы такие мудрые и могучие, они спокойно пересекут реку и без магии “остроухого отморозка”. Верно, Изуку?       Юноша вздрогнул и забегал взглядом с одного берега на другой. Да почему ж в таких вопросах его крайним делают? Да и о каком же успешном походе идет речь, если они даже вместе работать не могут, что уж говорить о дружбе?!       Драконорожденные переглянулись между собой, и пожали плечами. Киришима что-то сказал Каминари, и звук бегущей воды заглушил их слова. Правда, предложение его было встречено всеобщей радостью, и компания наперебой принялась снимать с себя и штаны с ботинками. – Кажется, они решили добраться до сюда вплавь?... – Пробормотал Изуку. – Эй! Мидория! – Серо замахал рукой, привлекая внимание оруженосца к себе. – Как там русло? Глубоко? – А? – Встрепенулся названный, тут же тряхнув головой так, что зеленые кудри его подпрыгнули. – Нет! Ну, то есть, не очень! Камней много, разве что! – Отлично тогда! – Отсалютовал ему дракон, первым заходя в воду, да сразу по пояс! До Изуку донеслось громкое “Ух! Хороша!”, и Ханта неспешно двинулся к ним. За приятелем в воду, брызгаясь, забрались остальные. Кажется, что даже сейчас они нашли способ превратить все в простую забаву, и Денки вдруг выхватил из зарослей ничего не понимающую лягушку. С приглушенным кваканьем несчастная тварь отправилась в прицельный полет до спины Киришимы. Драконы разразились хохотом. – Эй, Бакубро! Водичка прекрасная, залезай! – Поманил вождя Эйджиро, прекратив хохотать.       Кажется, нужного эффекта растаявший мост не произвел, и Шото хмыкнул, вновь о чем-то задумавшись. Честно, Изуку прекрасно понимал, что именно пытался сделать эльф, но это выглядело до того по-наивному ребячьим, что становилось как-то не по себе. А вот сам вождь-то как на это отреагирует?       Впрочем, выяснилось это очень быстро - Бакуго скинул с себя ботинки и зашел в воду вслед за остальными. Тормозить возле своих ребят он не стал, пересекая реку с завидным упорством, и вскоре уже было возле противоположного берега. Благо, русло Карасика оказалось достаточно обмельчавшим, чтобы драконорожденные смогли пешком по дну пройти с одной стороны на другую.       С горящим ничего хорошего не предвещающей улыбкой лицом Кацуки вышел из воды, скидывая свои вещи на сухую траву. На этом он не остановился, решительным шагом приближаясь к человеку и его компаньону. Признаться, Изуку могло и показаться, но глаза Шото забегали, словно бы не зная, за что зацепиться, стоило драконьему вождю оказаться на расстоянии вытянутой руки от эльфа.       Бакуго вдруг хищно усмехнулся, одним молниеносным движением очутившись вплотную рядом с принцем. Присевши, он хватает Шото, да перебрасывает через плечо, как тряпичную куклу или мешок с картошкой. Так ведь и прямо к воде направляется! Кажется, компаньон Мидории настолько опешил от происходящего, что не стал даже сопротивляться. Он только повис безвольно, огромными от удивления глазами глядя прямо на оруженосца; на их дне так и читался немой крик о помощи. – Бакуго? – Наконец, отмер принц, упираясь руками о мокрую спину своего похитителя. – Отпусти, будь добр. Я тебе не доверяю.       Мужчина не ответил. Только оскалился, видимо, потому как его плечи дрогнули от глубокого и хриплого смеха. – О Небеса… – До Изуку, кажется, дошло, наконец, что именно задумал его товарищ. – Бакуго, стой! Не надо!       Под улюлюканья и хохот драконорожденных, доносившиеся со стороны воды, юноша бросился было к Бакуго, но не успел - он уже по колено в воде. Там вождь, схвативши поудобнее вздрогнувшего Тодороки за ноги, рывком скидывает свою ношу прямиком в воду. Раздается всплеск, и потонувший в нем удивлённый “ох?”, а компания драконов захлебывается в хохоте.       Шото выныривает из-под воды, моментально промокший до нитки. С отсутствующим лицом он садится на дне, опираясь на руки, и пытается осознать произошедшее. А вот Кацуки, кажется, наслаждается ситуацией. – Ох, простите, Ваш-вашество! – Он возвышается над эльфом, глядя на него сверху вниз с дьявольской ухмылкой. Театрально жеманный поклон вышел грубоватым и неискренним. – Кажется, из-за меня вы все же намокли. – Так ведь зашвыривать его в воду было вовсе необязательно! От одного твоего вида можно намокнуть, Бакуго. – Захихикала Ашидо, вылезая из воды слева от разворачивающейся сцены. Она похлопала приятеля по спине, подмигнув, – С такими плечами только дам убивать! – И с тихим свистом окинула взглядом могучую фигуру вождя.       Каминари издал наигранно громкое "иу!", стоило ему услышать непристойную шутку подруги. Он уже выкарабкался на мелководье, и с доброй улыбкой протянул руку сидящему в воде Шото: – Давай, браток, подымайся. Не утонуть же тут ты собрался?       Эльф, правда, руки помощи не принял. Вместо этого он встал сам, все так же нечитаемо глядя чуть левее и выше лиц его компаньонов. По бледному лицу нельзя было понять, какие мысли сейчас роятся в двуцветной голове, но вот его рука взметнулась в воздух: ледяная корка тотчас же настигла стоящего в воде Бакуго, холодом сковав насквозь промокшие штаны.       Бакуго вскрикнул, да еще как! Граничащая с визгом хриплая нота застыла в воздухе, пока драконорожденный с громким всплеском свалился в ил. Еще бы! Изуку стало страшно, стоило ему представить, насколько же это должно быть холодно. Кацуки, правда, поднялся достаточно скоро. Глухо матерясь и шипя, он стянул с себя обледенелую ткань. А такой ненавистью и жаждой мести засветились глаза драконорожденного, стоило им наткнуться на каменное лицо Тодороки!... – Да я тебя подорву на месте, половинчатый ты засранец! – Заупокойным голосом просипел трясущийся от гнева и холода Бакуго, всем своим видом обещая эльфу ужасную судьбу. – Изуку, будешь ли ты моим секундантом? – Абсолютно равнодушно произнес принц, не сводя ледяных глаз со своего противника. От него исходило странное тепло, от которого становилось не по себе, а намокшая до последней нитки одежда почему-то не беспокоила.       Мидория огляделся по сторонам в поисках путей отступления, почесал затылок, и решил вернуться к более насущным вопросам. Ради своей и чужой безопасности, для начала. А потому было принято решение резко сменить тему: – Как думаете, а мы можем переночевать тут? – Когда все взгляды вдруг повернулись на него, пареньку мгновенно расхотелось говорить, но он все же продолжил. – Просто я подумал, что тут очень хорошее место для лагеря! Мне кажется, появляться в населенных пунктах ближайшее время нам будет ка-апельку опасно… – Мы могли бы дойти до ближайшего холма и заночевать там, – Пожал плечами Киришима, приставив руку ко лбу на манер козырька. – Не то, чтобы мы торопились в столицу, но, как мне кажется, остановок за последние пару дней было порядочно. – Если за нами сейчас погоня, лучше было бы не останавливаться и вовсе. – Каминари фыркает, потирая шею. – Но впереди, вроде как, территория орков… Братва, что думаем? – В дорогу! – Сказала Ашидо. – И перекус… – Мечтательно вздохнул Серо. – Убийство. – Прорычал Бакуго. – Как чудесно, что у всех нас такие добрые мотивы! – Рассмеялся Киришима, приобняв плечи своего лучшего друга и вождя сильной рукой. Правда, по скромному мнению Изуку это полуобъятие выглядело, как акт удушения. Ну, или иной сдерживающий дикого зверя от кровопролития жест.       Потихоньку высыхая на солнце и приводя в порядок свои вещи, небольшой отряд вскоре завернулся в плащи и выдвинулся дальше. В высокой траве во всю надрывались кузнечики, и даже мысли о тяжелом и страшном в голове не мелькало. Правда, каждый взгляд на Бакуго, все проклинающего “остроухого ублюдка” на чем свет не стоял, почему-то вызывал смех. Может, дело в его все еще оледенелых штанах, а может - в прилипших к телу водорослях.

***

      До холмов дошли довольно быстро, и солнце потихоньку лишь начало садиться. По прогнозам Каминари ночью снова мог пойти дождь, а потому стоило бы найти (ну, или соорудить?) укрытие. Призывая к жизни все свои знания географии, Изуку лишь мог с уверенностью сказать, что сейчас их компания находилась довольно близко к герцогству Иида с одной стороны, и к землям орков с другой; с давних пор уже у них идет соперничество, кому достанется этот перешеек, да только все никак не решат. Безопасным ли будет пересекать территории, издревле являющиеся спорными?       Киришима отмахнулся от его тревог, заявляя, что проблемы надо решать по мере их поступления, и вообще для начала бы стоило разобраться с поиском убежища на ночь. Отряд посовещался, да и порешил, что искать будут вместе - так сейчас безопаснее. А пока они обходили огромные холмы, успели уже сыграть и в “я вижу…”, и в “угадай чудо”, и даже в “горячо-холодно”! Ашидо, правда, во всех играх оказалась неоспоримым лидером, а Кацуки и вовсе не участвовал. Шото же во вкус в последней игре вошел настолько, что требовал реванша несколько раз.       В итоге, обойдя третий холм, путешественники наткнулись на полуразрушенное святилище, замурованное листьями. Камень на камне, покрытые рунами орков; внешне эта чудо постройка напоминала Великий каменный Круг в одном из графств юга, только в несколько раз меньше. Аккуратные прямоугольные камешки взгромоздились друг на друга, образуя причудливый алтарь, и в самом его центре все еще можно было заметить остатки старого кострища. – Неподалеку должна быть и стоянка, – Подал голос Мидория, оглядываясь по сторонам. Видите ли, орки - существа крайне набожные, и потому святилища свои держать стремятся в чистоте и порядке. Следовательно, Изуку, как и любой другой знающий человек, с уверенностью мог сказать, что если стоянка и будет, то наверняка заброшенная. Иначе почему алтарь в таком состоянии?       Кацуки издал мрачный звук, который можно было расценить за согласие, и принялся шариться по кустам. Остальные, переглянувшись, молча направились за ним, отходя лишь на пару шагов в стороны, чтобы проверить овраги и холмики на наличие следов лагеря. И вот воздух словно поменялся, стал тяжелее. Из-за кустов пахнуло смрадом разлагающихся тел. Изуку охватило чувство дежавю, а Шото рядом с ним поморщился и зажал нос пальцами. Честно говоря, сложно было представить, каково сейчас Киришиме.       Отряд вышел на небольшую полянку, и глазам путешественников открылось неприятное зрелище - не менее пяти огромных плечистых орков валялись на земле, выпотрошенные и уже успевшие посинеть от долгого лежания. То тут, то там на земле виднелись серые проплешины, словно следы от огня. Можно было только предположить, глядя на следы кровавой бойни, чьей жертвой пали эти некогда могучие воины. От мысли о том, что кто-то так кроваво мог разделаться с ними, у Изуку похолодело внутри. Правда, все ненужные опасения быстро разлетелись из его головы, потому как порыв ветра донес до путников очередную порцию тошнотворного запаха разорванных трупов. Да от такой вони ни о чем думать невозможно становится! – Клянусь клыками моей матушки, такое дерьмо я вижу впервые в своей жизни… – Пробормотал Денки. – Я бы не хотел тут ночевать. – Вряд ли это рыцари графа постарались, – Бормочет Изуку, стараясь не задерживаться взглядом на лице того орка, что лежал ближе всех. Эти слепо глядящие куда-то в пропасть глаза, уже успевшие провалиться в череп… – Их кодекс чести, вроде как, является чуть-ли не священным писанием… – Мы возле графства? – Оживился Тодороки, оглядываясь по сторонам. – Да, – Кивает оруженосец. – Здесь совсем недалеко начинаются владения графа Иида, и, насколько я знаю, эти территории - лес и прилегающие к нему холмы, - являются спорными. – А, – Эльф кивает, – Я слышал об этом от господина Тенсея. Значит, мы близко к владениям его семьи? Может, стоит навестить их? – Ты знаком с графом? – Выпучила глаза Ашидо.       Шото отрицательно покачивает головой, и его лицо принимает немного грустное выражение: – Не совсем. Я знал господина Хаширо лично, но он умер от старости, когда мне исполнилось шестьдесят. С нынешним графом я не виделся - он предпочитал компанию моего отца. Тенсей же - его старший сын. Я видел его несколько раз, в отличии от самого господина Иида. Он показался мне крайне разумным молодым человеком. Хотя… – Принц вздыхает едва слышно, словно собирается с силами. – Последние несколько лет до моего побега он перестал появляться вместе с графом. Я не уверен в его благополучии.       На секунду на поляну опустилась тишина, и Серо проворчал: – На самом деле, зная, что его Величество скорее всего уже знает о твоем побеге, нам бы не стоило соваться к графу. – Если, конечно, остроухий не хочет подать нас своему папаше на серебряном блюдечке. – Огрызается Бакуго, – Я бы просто хотел увидеться со старым другом. – Шото нахмурился, косо глядя на вождя. – И, кажется, я уже утверждал, что ничего общего с моим отцом иметь не желаю. – Отлично! – Кажется, дракон все еще не простил беглецу его небольшую морозную выходку. Он вскинул руки и повернулся к эльфу всем телом, злобно скалясь. – Тогда, будь добр, захлопнись уже наконец! Или я прекращу быть таким добрым и взорву твою напыщенную морду! – Я искренне не понимаю причин такой ненависти ко мне. – Отвечает эльф, сложив руки на груди. Его взгляд мечет стрелы в озлобленного белобрысого мужчину напротив. – Ты и в общем крайне импульсивный и неприятный персонаж, но такая неприкрытая злоба, которую лично я не заслужил, ставит меня в тупик. Я отказываюсь верить, что такую личность могли избрать вождем; пока что ты проявил лишь свои эгоизм и агрессивность. – О, даже так?! – Взревел Бакуго, и кончики его пальцев почернели. На глазах у Изуку с них сорвалось несколько ярких искр, громко треща в воздухе. – Думаешь, я выбирал все это дерьмо?! Думаешь, я тут ради короны?! Хочешь оспорить мое лидерство - вперед! Ха-ха! Давай, папенькин сыночек! Я давно мечтал надрать тебе задницу! – Может не стоит? Неужели нельзя просто обсудить разногласия?! – Промычал Изуку, с ужасом наблюдая, как у руки Шото начинает сгущаться клубящийся белый туман. Это леденистая дымка, нарастая на пальцах эльфа холодными кристаллами, замораживала воздух вокруг. – Боюсь, этот дракон не воспринимает слова. – Сказал, как отрезал, Шото. При одном взгляде на его застывшую напряженную фигуру меч за плечами Мидории потяжелел - словно гору на спину обрушили! Это точно нужно остановить! – Эй, Бакубро… – Начал было Киришима, но Бакуго более сдерживаться не собирался. Яростно сверкающий оскал мелькнул сквозь завесу серого дыма, и воздух вздрогнул от оглушительного грохота взрыва, прокатившегося по лесу.       С изумленными глазами Изуку в смятении наблюдал, как драконорожденный из своих собственных ладоней высекал искры, превращающиеся во взрывы. Кажется, он и вправду был зол, ведь свои черные ятаганы отбросил за ненадобностью в самом начале, и теперь, словно окрыленная, фигура бойца взметнулась вверх.       Шото вскинул руку, и ледяная стена возникла ровно там, где секунду назад стоял драконий вождь. Что не шаг - то ослепительно-белые шипы пронзали землю. Вот только пугало в этой ситуации то, какая жажда крови мелькала в глазах Кацуки. О, а как холодил душу его маниакальный оскал! Даже сбитый осколками, он подпрыгивал на ноги тотчас, сплевывая на землю кровавую слюну, и снова рвался в бой. Принц же с непоколебимой уверенностью возводил стену за стеной, не сделав за весь поединок ни шагу. – Их нужно остановить! Они же могут ранить друг-друга! – Воскликнул в отчаянии Изуку, когда особо громкий взрыв сотряс землю, и ледяная стена, скрывающая за собой Шото, разлетелась вдребезги. – Как?! – Крикнул в ответ не менее ошарашенный происходящим Серо. – Я не хочу превратиться в ледышку! И голову потерять тоже не хочу!       За клубами дыма в ту же секунду раздался грохот рушащегося льда, и надрывный смех Кацуки, больше походивший на победный рев. Стоило завесе рассеяться, и Изуку с ужасом увидел ускользающий отблеск меча. Вот звенят ножны, а вот отполированное лезвие рассекает стылый воздух с тихим свистом. – Черт побери, остроухий милашка подписал себе приговор… – Раздосадованно пробормотала Ашидо. – Держал бы и дальше дистанцию своим льдом - у него был бы шанс. – В смысле?... – Мидория сглотнул. На его глазах Шото пытался сбалансировать меч в своей левой руке, все надеясь отбиться от драконорожденного магическим льдом. Вот только Кацуки был быстрее, проворнее, и каждый его удар заставлял противника двигаться ровно туда, куда хотел сам дракон. – Врукопашную с Бакуго никто еще не выживал. – Поясняет завороженный схваткой Каминари.       И, словно в подтверждение слов Денки, застанный скоростью врага врасплох Шото не успевает закрыться от удара под дых. С глухим болезненным звуком он сгибается пополам. А для Бакуго это - все равно, что красный на мишени: прицельный взрыв валит эльфа с ног, а за ним следует и удар прямо по лицу. Нет-нет, по челюсти. С приглушенным землей стуком тело принца безвольно падает назад, оглушенное силой удара. – И это все?! – Рычит Кацуки, хватая своего горе-противника за шиворот. – Это все, на что ты способен?! Вставай, половинчатый ты мудак, и дерись, как следует! Чему тебя, черт побери, учил твой треклятый отец!? – Он трясет поверженного, как тряпичную куклу, рыча проклятия. – Или ты поддавался мне?! Отвечай! – Бакуго, может, хватит?... – Нерешительно подал голос Ханта, приподнимая руки.       Но вождь словно оглох. Он еще раз встряхнул оглушенного Тодороки, и проклятия у него закончились. Остался только низкий рокочущий рев, пронизанный странным ощущением беспомощности. Интересно, каково это - жить с мыслью, что тебя недооценили? – Бакуго, отпусти его. – Попытался звучать как можно увереннее Изуку, которому смотреть на происходящее уже просто больно. Да как можно так обращаться с проигравшим?! – Бакуго!       Дракон вместо ответа огрызается, видимо, намереваясь разбудить пораженного очередным взрывом, и у Мидории от злости и беспомощности скрипят зубы. Надо что-то делать! Поддаваясь какому-то странному импульсу, он бросается вперед, хватая Бакуго за руки, и тянет на себя. Отголоски чего-то ослепительно-золотого вспыхивают где-то в уголках его глаз, и Ренго вновь теряет свой осуждающий вес. – Ничего себе! – Слышен крик Ашидо. – Эй, Бакуго! Хватит уже!       Изуку с опаской приоткрывает глаза, которые и не помнит, как зажмурил, и видит бегущую к ним женщину. Кацуки вырывается, но почему-то гораздо слабее, чем он представлял, а Мина отталкивает его от оглушенного эльфа. Тот, кажется, потихоньку все же приходит в себя, аккуратно ощупывая место удара, и щурится, пытаясь восстановить картину мира.       Драконорожденный снова выругивается, вырываясь из хватки, и сплевывает на землю. Вся его фигура напряжена в смеси ярости и горького поражения, и Изуку чувствует, что обязан что-то сказать. Успокоить его? Объясниться? А в чем объясняться-то? – Бакуго, погоди… – Он нагоняет дракона, стремительным шагом уходящего в лес, подальше от места неожиданной дуэли. – Да что ты все блеешь?! – Рявкает мужчина, метая в Мидорию пронзительный взгляд. – Что, хочешь сказать, какой я жестокий?! Нечего было твоему дружку язык распускать! – Да нет же!       Смотрящие им вслед драконорожденные скрываются из виду, как и развороченный лагерь, а Бакуго и не думает останавливаться. Впрочем, Изкуку тоже упрям. – Я знаю, что ты стал таким, потому что очень много всего пережил! – Говорит он, огибая пни и коряги в попытках сравняться с Бакуго. – Тогда чего прилип, как паразит?! – Вождь готов плеваться ядом. – Бакуго, послушай, мне очень жаль, но разве тебя этому учили? И ты о нем, к тому же, почти ничего не знаешь! – Восклицает оруженосец. – Он и вправду не покидал Цитадель больше восьмидесяти лет, пока ты скитался. А еще, знаешь, его отец был с ним крайне жесток! Дай ему шанс, Бакуго! – Да откуда ты все это знаешь!? – Бакуго резко останавливается, и лицо его искажено в гримасе отчужденного презрения. – Когда мы были у ведьм… – Изуку хмурится. – Ах, только пойми правильно, Старейшина Шота показал мне. Твое прошлое, я имею в виду. И его - тоже. Мне жаль, что так вышло с госпожой Руми. И с остальными.       И что-то меняется. И в лице молодого вождя, и в его осанке. Гордые плечи, напряженное расправленные, сутулятся, а хмурые брови отбрасывают на алые глаза глубокие тени. Перед человеком стоит другой Кацуки, отягощенный грузом ответственности, которую он не выбирал, и на которую согласился ради других. И что-то ему подсказывает, что этот Кацуки - настоящий. – Ты ничерта не знаешь. – Без былого огня в голосе проворчал драконорожденный. – Я не хотел быть вождем. Никто, сука, не хотел им быть. Не хотел с тех пор, как этот ослепленный властью ублюдок выжег гору. Уничтожил почти весь мой народ. Но тем, кто выжил, нужен был вождь. Что мне оставалось делать? Бросить этих идиотов на произвол судьбы? Позволить паршивому, алчному человеку попирать наследие моего народа? – Глаза мужчины загораются опасной искрой. – Черта с два.       Изуку с тяжелым сердцем кивает. Слова принца, видимо, сильно задели и без того находящегося в постоянной тревоге Бакуго. Но все же… – Но это - не повод ненавидеть Шото. – Пробормотал юноша. Он встретил тяжелый взгляд вождя неожиданно смело, выдерживая его опаляющий блеск. – Я не вправе рассказывать за него, но могу сказать одно: король Тодороки не пощадил даже свою семью на пути к этой силе. И Шото тоже пострадал, хотя не должен был. А ты - мудрый правитель, и я верю, что ты поймешь. Поймешь лучше других.       Во взгляде Кацуки проскальзывает странный отблеск чего-то далекого. Как огонь, но не обжигающий, а греющий. – Я не правитель, – Качает он головой, и на его губах - неожиданно искренняя тень чего-то теплого. Устало, горько, но дракон улыбается уголком рта. – Я - вождь. Я направляю остолопов, а не правлю ими. И это уже они выбирают, идти или нет. Сечешь? – …Секу, – С трудом выдавливает Изуку, подавляя желание поддаться странной атмосфере, и все же улыбается. – Не знал, что ты не только блеять умеешь, – Фыркает беззлобно Бакуго, и открывает было рот, чтобы сказать что-то еще, но тут же захлопывает его с тихим стуком зубов. Его взгляд покидает оруженосца, вместо этого фокусируясь на чем-то за его спиной. И вот искренняя тень Кацуки ускользает, а на ее месте - снова оскалившийся воин. Он хмурится, хватаясь за пояс (у него и там есть нож?! Да сколько же их?!), и рычит: – За меня. – Что?... – Встань за меня! – Рявкает Бакуго, с раздражением хватая Изуку за локоть и отталкивая назад, за свою спину. Выставив нож перед собой, драконорожденный шевелит ушами, и Мидория, наконец, слышит, что так встревожило мужчину - слышится хруст веток и топот копыт, фырканье коней и лязг оружия.       Из-за кустов слева от них раздается чье-то командное “стой!”, и туда, где стоят двое путников, выезжают четыре лошади. Серые скакуны тормозят, и их наездники, облаченные в легкие латы, смотрят на чужестранцев с недоверием. На нагрудниках у них встает на дыбы белый единорог. – Кто вы, и что вы забыли на этих землях? – Зычным голосом требует ответа находящийся во главе мужчина. В отличие от компаньонов, его голову охватывает тонкий серебряный обруч, а на плечах лежит добротный синий кафтан. – Мы - просто путешественники! – В капитулирующем жесте поднял руки Изуку, сквозь зубы прошипев на ухо вождю, – Бакуго, только без агрессии…       Дракон огрызнулся, но нож опустил, расправив плечи. Правда, на человека он все равно глядел, как настороженный волк - исподлобья, хмуря бесцветные брови и обнажив клыки. – Просто путешественники? – Неверящим тоном переспрашивает все тот же наездник. – Тогда почему вы зашли так далеко? Все местные проходимцы и культурные люди знают о запрете на пересечение спорных земель без разрешения на то обеих сторон! – А! – Изуку почесал затылок, неловко улыбаясь. – Прошу прощения, милорд, но мы - далеко не местные. Вы, стало быть, граф? – Бред это, – Рявкает Кацуки. – Разрешение! Ты еще поди, у орков это разрешение вымоли! Тьфу!       Мужчина хмурится. У него - пронзительно синие глаза, которые некстати напоминают Изуку об оставленных там, на развороченной стоянке, компаньонах. Ох, оставалось надеяться, что все же его с Бакуго эти люди нашли раньше. – Следи за языком, варвар! – Морщится, видимо, главный, и потом обращается к Мидории, смерив его внимательным взглядом: – Я - не граф, но его сын. И меня крайне беспокоит тот факт, что вы и ваш спутник устроили побоище на этой территории. – Ох? – Оруженосец почесывает шею. Что ж, оно и понятно - взрывы Бакуго грохотали так, что их невозможно было не услышать. – Прошу прощения, но это - недоразумение! Видите ли, это было тренировочной дуэлью между моими товарищами!       Драконорожденный оглядывается на него с тенью удивления на хмуром лице, но не протестует. Изуку, воспринимая это, как негласное разрешение, продолжает: – Понимаете, милорд, мы искали, где бы нам и нашей компании можно было бы переночевать, и совершенно случайно нашли в местной глуши стоянку. Мы прибыли из самой Плотины, поэтому не знали, что здесь такие правила! – Юноша кланяется, придерживая рукой Ренго. – Просим прощения за вторжение! – Тренировочная дуэль? В такой глуши? – Наездник скептически приподнял бровь. – У вас, однако, странные вкусы. – Соглашусь, мои друзья крайне эксцентричны, – Болезненно поморщился наш герой, – Но, знаете, сэр, клянусь, зла мы не желаем! – И все же я попрошу покинуть эти места. – Строго говорит граф, – Мы тратим много сил и времени, поддерживая нейтралитет, и всеми силами стараемся сохранить наши земли безопасными, а потому путники, способные спровоцировать конфликт с орками, тут не нужны. – Безопасными? – Бакуго закатывает глаза, взмахивая рукой себе за спину, в сторону разрушенной стоянки. – У вас там бойня произошла, между прочим. Какие-то выродки перерезали лагерь орков на ваших нейтральных землях, и что-то мне подсказывает, что вы об этом не знаете. – С явно театральными воздушными кавычками на слове “нейтральные” драконорожденный презрительно фыркает. – Бойня?! – Молодой граф выглядит обеспокоенным. Он направляет лошадь вперед и командует. – Покажите дорогу, господа! Бакуго повиноваться не спешит, смотря на всадника с недоверием, и Изуку берет дело в свои руки (снова). Впрочем, может, ему и кажется, но один из людей, следующих за графом, тихим голосом спрашивает: – Господин, стоит ли доверять им? Тот, что в красном плаще, выглядит диковато. – Отставить. – Чуть громче, чем требуется для шепота, приказывает господин, – Если и так, то мы в любом случае превосходим их в числе.       От взгляда оруженосца не ускользнуло, как дернулся кончик уха Бакуго, а на его губах заиграл насмешливый оскал. Ну да, справиться с ними вдвоем будет проще, чем со всей их командой, но… Вспоминая, как сражался вождь против Шото, приходится лишь уповать на то, что конфликта не случится.       Когда впереди снова оказывается поляна, теперь помимо трупов и мошкары полная осколков льда, драконорожденные, оставленные на ней, встрепенулись. Не укрылось от внимательных глаз и то, как Киришима и Серо вышли вперед, в едва заметном движении положив руки на поясах. И у них, наверняка, там спрятаны кортики. – Эй, босс, – Каминари смотрит не на вождя, а на всадников за ним, – Что за компания? Нам тут не рады?       Кацуки лишь отмахнулся, но почему-то этот жест его клан расценил, как приглашение. Они тут же окружили драконорожденного, встав за его спиной, и начали обмениваться тихими рычащими фразами. “Иссило,” подумал Изуку, кивая сам себе, “Бакуго рассказывает им новости”.       Молодой господин же, спрыгнув со своего коня одним быстрым отточенным движением, с неприкрытым ужасом на лице разглядывал представшую перед собой картину. Что-то в его глазах подсказывало Мидории, что простыми ответами они не отделаются. Но что беспокоило юношу сильнее, так это то, что Шото пропал с поляны: ни следа присутствия эльфа нельзя было обнаружить, исключая ледяные глыбы, блестящие тускло и грязно. Они уже начали таять, и потому смрад на поляне теперь отдавал сыростью и тиной. – Позвольте! – Воскликнул графский сын, сжимая рукой навершие меча. – Как мне узнать, что это не вы устроили сей разбой?! – С чего вдруг?! – Недовольно отозвалась Ашидо, уперев руки в боки. – Я впервые в жизни вижу столь странных путников. – Мужчина разворачивается к отряду драконорожденных. – Вы хорошо вооружены, и грохот на поляне я слышал не так давно. К тому же, ваш компаньон сам сказал, что здесь кто-то дрался.       Мидория тут же замахал руками, виновато поглядывая на насторожившихся товарищей: – Милорд, не спешите с выводами! – И, как только внимание графа снова оказалось на нем, юноша прокашлялся. – Трупы лежат тут уже достаточно давно, и мы с товарищами лишь недавно обнаружили эту стоянку! Поглядите, ведь на нас ни капли крови или грязи, как нет и ран, которые указали бы на нашу сопричастность!       Незнакомый господин призадумался, хмуря темные брови, и резко кивнул: – Хорошо. Я верю вам на слово. Но кто тогда мог устроить подобное? Неужто Северные эльфы проходили по этим краям, а мы не знали?       Изуку сглотнул. Как объяснить графу окружающий поляну лед, если выдать местонахождение эльфа, кажется, никто из отряда драконорожденных не хотел? Правда, эта проблема решилась сама, потому как из-за ближайшего дуба донесся шелест, заставивший оставшихся всадников схватиться за мечи. Снимая капюшон с лица, из тени вышел вышеупомянутый эльф, удивленно моргая. Неужели у него какой-то пунктик на появления из лесу? – Господин, вы Иида? – Подал голос Шото, неверяще вглядываясь в чужое побледневшее лицо. – Совершенно случайно не являетесь ли вы родственником Тенсею? Мне кажется, я уже где-то слышал ваш голос.       Молодой граф открыл рот, но остался нем, как рыба, и глаза его сделались размером с золотые монеты. – Господин Иида? – Еще раз попробовал эльф, наклоняя голову набок, и за его плечом раздалось недовольное драконье ворчание. – Прошу прощения за мою невежественность! – Названный господином Иидой вдруг согнулся в глубоком поклоне, вытянув руки по швам. – Ваше высочество, господин Тодороки!       Опешившие, свита графа обменялась меж собой непонимающими взглядами и склонила головы в почтительном жесте. В воздухе повисла неловкая атмосфера, хрупкая и тонкая, как слюдяная пластина. – Тенсей Иида - мой старший брат, – Вдруг поясняет молодой мужчина. – Я - Тенья, ныне младший наследник графа Шинсея. Тенсей часто рассказывал о вас, ваше Высочество. – Просто Шото, – Скривился принц. По его лицу все же было видно, насколько он рад видеть старого друга, несмотря на жжение титула, который полукровка, похоже, ненавидел всей душой – Как пожелаете. Но весь этот лед… И что вы делаете в таких краях? – Тенья поправляет тонкую оправу очков, бросая сомневающийся взгляд в сторону драконорожденных, молча слушавших беседу. Невысказанный вопрос повис в воздухе, читаемый по нервным взглядам свиты и хмурым бровям наследника: “Что вы делаете тут с такими, как они?” – Этот разговор - не для чужих ушей, и я предпочту обсудить его с глазу на глаз. – Холодно отвечает Шото, вновь надевая капюшон на голову. В его глазах мелькает что-то, похожее на торжество. – А что до этих людей, то они - мое сопровождение, и они не желают никому вреда.       Изуку неловко кашляет в кулак, слыша ниточку приглушенных проклятий, льющуюся из уст Бакуго. Кажется, там мелькают такие слова, как “наглость”, “принцесска” и “раскомандовался”. Отчасти Тодороки и не приврал, ведь драконорожденные и вправду сопровождают принца до Игним-Аркхема. Но и говорить об этом так просто, особенно после произошедшей склоки?… Ох, чует он, у Кацуки только что появился новый повод скалить зубы при одном виде эльфийского наследника! – Вот как? Это… Многое меняет. – Говорит недоверчиво Тенья. Видно, как в нем борются между собой подозрения к отряду драконорожденных и признание чужого авторитета. – Тогда, прошу, следуйте за мной. Думаю, вы поможете нам прояснить пару спорных моментов в обмен на ночлег. Мои люди останутся и подчистят этот беспорядок.       Изуку нервно улыбается, когда взгляд одного рыцаря из свиты Теньи задерживается на его лице, и машет рукой. Хорошие манеры, говорите? Ну, хотя бы с тем, где провести ночь, решено. Драконорожденные, похоже, с ним согласны, потому как они не выглядят особенно раздосадованными таким поворотом событий. Наоборот, Ашидо с Каминари обменялись радостными взглядами, прошептав “еда!”. Бакуго же был непривычно тих. Казалось, глубокая дума охватила его полностью; засунув руки в карманы, он молча шел за своим кланом, то и дело поглядывая на Шото.       Тодороки же, кажется, впервые за все время похода чувствовал себя более-менее на месте - он самозабвенно разговаривал о чем-то с Теньей, неспешно направляющим лошадь бок о бок с принцем. Изуку даже почувствовал укол странной детской ревности, вспоминая, что до этого принц предпочитал его компанию. Впрочем, у него еще есть время поближе познакомиться и с Теньей, и с Шото.       А деревья впереди расступались с куда большей охотой, чем за пару часов до этого, и вскоре путники вышли на широкую и добротно утоптанную тропу, ведущую вперед, по просеке, к каменной постройке с синей крышей. Видимо, конюшне, так как оттуда то и дело доносилось ржание и постукивание копыт. Набрав побольше воздуху в легкие, Изуку мог лишь приготовиться к длинному вечеру - во взгляде молодого господина, который он случайно поймал, таилась сотня непростых вопросов.

***

      Иида Тенья оказался крайне приятным, пусть и очень правильным, молодым мужчиной. По прибытию в конюшню он тут же послал мальчишку, чтобы подготовил путникам обед несколько гостевых спален, а сам принялся расседлывать своего скакуна, складывая каждую сбрую отдельно. Коня, оказалось, зовут Ингениум, и Изуку внезапно захотелось согласился с Бакуго, которого от такой клички развезло по стойлу со смеху. – Ингениум?! Конь?! О, Боги, не могу! Бедная твоя животина - на такое имя приходится откликаться! – Навзрыд захохотал драконорожденный, согнувшись в три погибели. Остальные его компаньоны только хихикали в куалки, не имея пока той же наглости. Впрочем, подавив смешок достаточно быстро Мидория пробормотал: – Вы его простите, милорд, чувство юмора страдает… Оскорбленно поджав губы, Тенья хмыкнул: – Я заметил. – Прошу прощения, но я, кажется, не представил моих товарищей вам, господин Тенья, – Шото усмехнулся уголком губ. – Это - мой хороший друг, юный паладин Мидория Изуку.       Граф развернулся к опешившему Изуку всем корпусом. Юноша еще даже не успел возразить (куда ему такие почести?!), как Иида склонился перед ним в столь же глубоком поклоне, что и тогда, в лесу, перед Шото. – Сопровождать принца - большая честь, господин Мидория! – Неожиданно громко проговорил он с горящими решимостью глазами, – Значит, я могу не сомневаться в вашей чести и силе! – Нет-нет, что вы… Я просто ученик, – Энергично затряс руками Мидория, но был перебит вдруг ставшим возмущенным графом. – Не принижайте себя! – Воскликнул Тенья. – Паладину это не к лицу! – Прошу прощения! – Запричитал юноша, не зная уж, куда себя деть. В первый раз в жизни он при такой знатной личности, и его уже сразу на почести повели?! Что ни день, то сюрприз!...       Эльфа, кажется, эта ситуация крайне забавляла. С искрящимися смешинкой глазами он кивает лорду Ииде, указывая плавным жестом в сторону глазевших на коней драконорожденных (Каминари со слезящимися от умиления глазами тискал какую-то милого вида кобылку, приговаривая ласковые словечки довольно фырчащему животному): – А это - клан Бакуго.       И в конюшне во мгновение ока настала тишина. Иида с огромными от шока глазами пялился на драконов, которые во тут же ощетинились и заворчали. Тодороки, кажется, догадался о своей оплошности, и поспешил объясниться, глядя, правда, не на графа, а на озлобленного Бакуго, уже успевшего обнажить один черный клинок: – Прошу меня понять и моих спутников не сдавать никому, кто мог бы передать об этом отцу. Я могу все объяснить, но мне нужно ваше слово, господин Тенья. Слово о том, что вы ни одной живой душе не расскажете, кто со мной пришел.       Сглотнув, молодой Иида выпрямился, с трудом возвращая себе приличный вид, и прокашлялся: – Ваше Высочество, я… Ох… Я надеюсь, вы осознанете, как несказанно вам повезло, что лишних ушей здесь нет, и встретили вы меня, а не моих слуг или отца. – Протерев рукой вспотевший лоб, он перевел глаза с Шото на Изуку, и тяжело вздохнул. – Да будет так. Клянусь честью своего рода, я ничего не расскажу. Но мне стоит попросить вас об ответной клятве.       Тодороки и Мидория переглянулись с подошедшим к ним Бакуго, молча обмениваясь сомнениями. Драконорожденный сощурился, словно хищный зверь, и облизнул губы. – В чем дело, человек. – Прохрипел он. – Что тебе нужно от нас? – Мне… – Начал было Тенья, но тут же исправился, вновь принимая горедливый вид молодого аристократа, с которым и был встречен компанией в глухом лесу. – Нет, не так. Прошу прощения. Нам нужна ваша помощь. – Кому “вам”? – Удивленно спросил Изуку, морща нос. Драконы, последовав за вождем, выглянули из-за его плеч.       Иида нахмурился, но с ответом не колебался ни секунды: – Если я правильно понял ваши цели и намерения, вы и ваши компаньоны сможете помочь повстанцам Игним-Аркхема в свержении власти Короны, сэр паладин.       Далеко за лесом раздался далекий раскат грома.