Игним-Аркхем

" – Будь собой. Прочие роли уже заняты."

Оскар Уайльд

***

      Пока внимание читателей полностью поглощено происходящим в графстве Иида, я воспользуюсь этим и расскажу побольше о том, кто вообще есть граф, ныне правящий этими землями. Видите-ли, с момента падения Сарикета в титул вступило сразу несколько рыцарей, получивших земли и власть в качестве награды за верность королю. Как вы могли догадаться, одним Сарикетом ничего не закончилось, и после этого его Величество не раз прибегал к помощи своих новотитулованных графов и капитанов, изживая со свету драконьи общины и мантикоровы стоянки. Вскоре внутри южного королевства не осталось ни одной деревни или табора, где жили бы иные народы. Единственными, кто остался в милости короля, оказались эльфы и гномы. Первые, так как его Величество старался поддерживать дружественные отношения с союзниками, а вторые - потому как больше никто не мог выдержать жар горнов Огнедышащей горы.       Граф Иида Хаширо был одним из прославленных в бою капитанов кавалерии, и одним из первых, кому король Тодороки даровал земли Меридема и высокий статус. Обустроившись меж лесов и плодоносящих полей, Иида отстроили себе прекрасные особняки, и клан их быстро разросся, за пятьдесят только лет уже насчитывая около сорока с лишним голов. Главная семья под началом Хаширо сколотила себе славу справедливых и добросовестных лидеров, и потому земли их не знали бедности и голода, а люди часто переселялись туда, чтобы заработать. Под их началом встал с колен и разросся и такой город, как Глоренсбруг.       В хороших отношениях графство Иида состояло с такими землями, как графство семьи Яойрозу, Норфолк и Борейстаун (небезызвестный тем, что именно на его территории и стоит Северный рубеж).       Наши герои же оказались на территории к самому востоку земель Меридема, прямо за которыми начинались холмы, иначе кликуемые “орковы норки” за их густонаселенность… Угадайте? Верно, орками. Король не спешил разделаться с этими странными существами, потому как по природе своей они были мастерами изготовления специй и прекрасных тканей. Но вот и территорией и независимостью орки дорожили, посему враждовали с графством Иида, не желая подчиняться людям.

***

      Драконорожденные и Изуку же были приведены ныне двадцатипятилетним Теньей в особняк, который ему подарили на его двадцатилетие родители в надежде, что сын возмужает и “вырастет из своей фазы революционера”. К сожалению, искоренить жажду перемен в молодом графе у них не вышло, а охотничий дом стал местом, где нередко собирались лидеры готовящегося восстания.       Тенья, видящий Драконорожденных впервые, разглядывал их так, как иной мальчишка на ярмарке разглядывает чудных рыбок, завезенных в качестве приза на стойку с какой-нибудь игрой: с любопытством и благоговейным восхищением. Бакуго, правда, эти взгляды быстро надоели. Он, рыча под нос ругательства на родном наречии, уселся на веранде подальше от остальных. Но от внимательного взгляда Изуку не укрылось, как дергаются кончики его острых ушей: вслушивается. Неужели он никогда не бывает расслаблен?       Впрочем, в первую очередь, поджав губы, Тенья слезно умолял Шото переодеться и привести себя в порядок, ведь “принцу негоже ходить вот так, ваше Высочество!”. Эльф, правда, на это заявление только скривил красивое лицо в странной смеси печали и раздражения, незаметных простому взгляду. В итоге не стерпев, он все же пошел на уступки и удалился вместе с горничной вглубь особняка. На время его отсутствия драконам был предложен отдых за чашкой чая, приглашение на который они с радостью приняли (все, кроме Кацуки). – Милорд, – Изуку почесал затылок, снимая рюкзак и плащ. – Скажите, а у вас будет место для Ренго?       Граф с нескрываемым удивлением и искоркой опаски смерил взглядом клэймор: – Пожалуй, нет. Но вы можете оставить его в прихожей - я попрошу слуг не трогать его без вашей ведомости, сир Мидория. – А? Ох, спасибо! – Юноша кивает немного хаотично, прислоняя свое оружие к стене. – И, правда, можно просто Мидория, сир! – Я настаиваю! – Восклицает Тенья, и по его взгляду становится понятно, что спорить с ним бесполезно. И вправду, кодекс и правила, кажется, являются чем-то, что преступить такой человек не может. Или не хочет. Или все вместе?       И, когда драконорожденные сняли с себя плащи и сумки, милого вида кухарка подала на стол в большой гостинной чай, бутылку бренди и целую тарелку разных сладостей. Морща нос, молодой Иида с грустью наблюдал, как его гости рассаживаются прямо на ковер, сложив ноги, и тянутся к угощению; в его взгляде так и читается немое осуждение странных манер.       Изуку же занял одно из трех кресел, расставленных полукругом вокруг стола и не использующегося летом камина. Взяв в руки теплую кружку с душистым напитком, он наклонил голову набок: – Позвольте поинтересоваться, милорд, а как давно готовится восстание? Я жил очень далеко отсюда, поэтому даже представить не могу.       Иида качает головой. – Уже очень давно, сэр паладин. – Говорит он. – Видите ли, десять лет тому назад мой дорогой старший брат, Тенсей, попал в страшную переделку на границах Игним-Аркхема. Ему, к счастью, удалось выбраться живым, но после этого он стал сам не свой. Все говорил матушке и отцу, что его Величество связался с силами, которые в будущем не сможет взять под контроль. – Тенья снял очки, потирая переносицу. От Изуку не укрылось, как тяжело рыцарю было продолжать. – И после этого начались таинственные пропажи. Пропадали воины, стратеги и молодые люди разных мастей, подававшие надежды. А Тенсей все метался, планировал поймать похитителя, и преданные с его помощью огласке факты заставили народ сомневаться в своем правителе. Дважды Тенсею удалось выйти на след, а на третий раз… Около года назад… Он смог встретиться с тем злоумышленником.       В комнате наступила тишина, прерываемая только шумом начинающегося дождя за дверью веранды. Иида собирался с силами. – Тенсея нашла добрая девушка, по ее донесению, еле дышащим, возле пекарни ее отца, в деревушке за воротами Игним-Аркхема. – Мужчина спрятал лицо в ладони, оперевшись локтем о кресло. – С большим трудом лекарям удалось выходить его, но с тех самых пор мой дорогой брат боле не может встать на ноги.       Драконы переглянулись, и не посмели вымолвить и слова. Тронутые историей, они могли только сочувственно глядеть на молодого графа.       Изуку вздрогнул: – Это… Это звучит ужасно. Мне жаль, ваша светлость, что такое несчастье омрачило ваш дом. – Нет-нет, – Будто приходит в себя Тенья. – Все в порядке, право, не стоит. Тенсей говорит, что стал счастливее с той девушкой. Впрочем, в первые недели после того страшного инцидента он бредил, и утверждал, что сделал с ним это один из солдат его Величества. После же… – Он жмет плечами. – Тенсей отказывается говорить об этом. Даже со мной.       И снова тишина, прерываемая лишь шелестом капель. Бакуго встает с порога веранды, все еще задумчивый и непривычно тихий. – Значит, повстанцы - это кучка неравнодушных детишек богачей, которые сплотились вокруг твоего братца, пока он еще мог двигать на своих двоих, или что? – Хриплый голос вождя разрывает тишину безжалостно, словно кинжалом. – Сэр! Позвольте! – Иида возмущен. – Повстанческий фронт и вправду был организован неравнодушными, в том числе и моим братом, но ведь угнетен в первую очередь простой народ! Его Величество не знает меры, избавляясь от неугодных ему, как произошло и с Тенсеем, и многие уже устали это терпеть! А ведь таких историй не одна, и не две!       Кацуки неопределенно хмыкает, вновь погружаясь в себя, и садится там же, где стоял - посреди прохода, скрестив ноги. – Значит, ваш брат узнал что-то, что король тщательно пытался скрыть? – Пробормотал Изуку. – Могло ли это как-то относиться к Рагнароку и союзу с Северными эльфами? – Я, к сожалению, не знаю, но смотрю, вам известно намного больше, чем мне, – Иида потирает лоб. – Могу ли я просить вас поделиться этой информацией? И взамен, быть может, я смогу помочь вам. – Что ты можешь предложить взамен, человек? – Ворчит Бакуго, но без былой злости в голосе. Кажется, он пришел к какому-то умозаключению за все это время, и сформировал в голове новый план. Все же, каким бы горячим на голову не был вождь, Изуку уже не в первый раз замечает, что даже в пылу битвы он лишь кажется умалишенным - в одном теле уживаются яростный нрав и холодный разум. – Зависит от того, какие цели вы преследуете. – Не собирается так просто уступать Тенья, поправляя очки на носу. – Я предлагаю дождаться его Высочества и обсудить все это вчетвером, с глазу на глаз. – Вчетвером? – Бакуго опустил голову вниз, глядя на человека исподлобья. Недобрый взгляд напомнил Изуку об озлобленном волке. – Э? У вас от нас какие-то секреты? – Подала обиженный голос Мина, до этого мирно жующая печенье. – Как-то это странно, мужик. – Скривился следом Киришима. – Все, что ты можешь доверить Бакубро, ты можешь доверить и нам! Мы ж - его клан. – Не сочтите за грубость, – Покачал головой Иида. – Но эти решения должны приниматься только руководящими. Нами и вашим лидером, точнее.       Драконорожденные насупились, не отводя недовольных взглядов от мужчины, и Изуку с тяжелым сердцем почувствовал, как накалилась в комнате атмосфера. – Простите, милорд-... – Начал он, но его перебили. – Мой клан имеет полное право услышать все, что касается этого паршивого старика с короной или остроухих ублюдков. – Прорычал Бакуго тоном, не терпящим возражений. – Я - их вождь. А ты, мальчишка, никто, и в нашу иерархию лезть права не имеешь.       Изуку сглотнул - ну почему Кацуки так любит все усложнять и переходить на оскорбления?! - и приготовился разнимать графа с драконорожденным, но в этот момент где-то в коридоре скрипнула дверь. В притихшем зале эхом отдался звук шагов, и из-за угла выглянул посвежевший Шото; выбравши, видно, самое неброское, что было предложено, он облачился в простую белую тунику. Теперь, отмытый от многодневной пыли дороги и избавленный от бесформенного плаща, принц, наконец, явил миру свою истинную красоту.       И, видят небеса, Изуку не соврет, если скажет, что Тодороки был красив в своем простом образе. Даже не смотря на то, что был он крепко сложен, легкости, присущей эльфам, в неожиданно изящной фигуре не убавилось. Правда, на фоне этого обожженные и неровно обкромсанные волосы внушали еще большую тоску, ровно как и свежий синяк на скуле. – Почему ты сидишь в проходе? – Шото навис над вновь пышущим гневом Бакуго, глядя на дракона сверху вниз. – Пытаешься свести Тенью с ума своим отсутствием манер? – Поинтересовался он абсолютно искренне.       Кацуки огрызнулся, все еще сверля глазам хозяина дома, и с места не сдвинулся. – Ваше Высочество. – Встрепенулся тем временем молодой граф. Его лицо озарилось надеждой при виде эльфа. – Скажите, не считаете ли вы, что все вопросы, касающиеся вас и повстанцев, стоит решать исключительно с глазу на глаз? – Определенно, – Тодороки склонил голову набок, не совсем понимая причину такого вопроса. – А в чем дело?       Тенья резким жестом вернул съехавшие очки на место: – Господин Бакуго отказывается обсуждать что-либо в тайне от его людей. Кажется, он думает, что ему не доверяют. Я искренне не понимаю такой точки зрения и настаиваю, что чем меньше личностей знает о принятом решении, тем лучше.       Кацуки заворчал, скаля зубы, и его недовольные звуки подхватила и остальная драконья братия: – Я сказал, что мой клан имеет право принимать участие во всем этом, ровно как и остроухий или этот сопляк. Усек, очкарик?       Иида вытянул ладони в сторону драконорожденного, как бы говоря “Вот! Видите?” – Я не совсем понимаю причину разногласий - просто позвольте им присутствовать. Как я понял, для драконорожденных мнение клана очень важно, – Пожимает принц плечами, огибая вождя. Все его внимание приковано к еще не остывшему чаю, а вот внимание Бакуго (по скромным наблюдениям Изуку) резко переключилось с уничтожения Ииды взглядом. С непривычным чувством какого-то постыдного неуюта Мидория понял, что теперь испепеляющие красные глаза смотрят в спину Шото; в них мелькает тень чего-то мрачного. Такого выражения в глазах товарища он еще не видел.       Отбросив странные мысли, юноша отводит глаза от притихшего вождя. Вместо этого сейчас стоит задуматься о чем-то другом, более важном, чем анализ поведения драконорожденного. Хотя об этом тоже стоило подумать. Потом. – Стало быть, решили? – Нервно улыбнулся Изуку, хлопая ладонями по коленкам. – Если все будут присутствовать, значит, и уходить далеко не нужно?       Тенья, кажется, решением принца был немного задет, но виду не подал. Вместо этого он встал, с ученым видом поправляя очки на носу, и с поклоном удалился. По его словам, стоило достать кое-какие документы и вещи, чтобы сделать этот диалог плодотворным для обеих сторон.       Оставшись одни, драконы разлеглись на любой удобной поверхности. Мина, воспользовавшись возможностью, навалилась на спину Киришимы, растекшегося по полу, и закинула ноги на подлокотник одного из кресел. – Шото! – С игривой кошачьей улыбкой окликнула она эльфа, который решил насладиться чаем. – Я, конечно, всегда подозревала, что ты - та еще штучка, но видеть подтверждение своими глазами просто невероятно! – Я более чем уверен, что я - никак не вещь. – Сосредоточенно выдал Шото, в глазах которого читалось лишь замешательство. – Но спасибо, я предполагаю? – Ох, да брось! Не строй из себя недотрогу! – Захихикала женщина, откидываясь назад. Киришима из-под нее только заворчал низко и мрачно, будто горы сдвинулись. – Нет-нет, Шото, – Улыбнулся Изуку, не в силах сдержать умиления от взгляда на неловкого приятеля. – Ашидо имеет в виду, что ты очень красивый.       Эльф удивленно приподнял брови, метнувшись взглядом сначала куда-то вбок, а потом - на драконорожденную, лениво машущую ему рукой со своего места. На лице северянина застыло странное озадаченное выражение, как будто он не совсем понимает, как именно ему отвечать на такие заявления. Он хмыкает, пробормотав непривычно тихое “спасибо”, и отворачивается. Теперь со стороны видно только белоснежные волосы и порозовевший кончик острого уха. И принять это за смущение очень легко, если бы не тень чего-то болезненного, омрачившая его красивое лицо. – О боги! – Замурлыкала довольная собой Ашидо. – Да ты ж самый настоящий лапочка! Не смущайся так, милый! – Под тяжелый вздох Киришимы она, положив руку на сердце, добавила, – Теперь Бакуго в обиду я тебя точно не дам! – Зачем мне его обижать, если он мне и к черту не сдался!? – Рявкнул все еще сидевший в проходе драконорожденный, с возмущением запыхтев. – По-моему, Шото - хороший слушатель, – Вставляет свои пару серебренников Изуку. – Ага, Бакубро! – Скалится Каминари. – Тебе бы у него поучиться! – Хера с два! Этот отморозок ушастый меня ничему новому не научит! – Доносится в ответ.       Кажется, будто никто из драконорожденных не заметил этой боли, которую эльф скрыл, отвернувшись ото всех. Неужто это из-за его шрама? Мидория морщится стыдливо, отводя глаза от своего друга, утопившего взгляд в кружке. И лишь по чистой случайно мазнув глазами по вождю, он ловит ускользающий миг цепкого взора, заостренного на затылке принца. Мужчина, правда, в ту же секунду оборачивается, чтобы вскочить с места и дать леща отпустившему странную шутку Серо.       И, пока друзья самозабвенно судачат, из-за другой двери вырастает покинувший их ранее Иида, с глубоко оскорбленным лицом смотрящий на Бакуго. В его руках - охапка плотно свернутых бумаг и сложенная в несколько раз карта. Оказывается, чуткий до правил граф слышал примерно половину того, что успели обсудить драконы в его отсутствие. По выражению, с которым Тенья принялся освобождать столик, Изуку лишь мог сказать, что руганью Бакуго он был задет намного больше Шото.       Чайный сервиз и поднос с печеньем быстро сменились стопкой писем и планом города. Притаив дыхание, Мидория узнал в ровных линиях, испещривших бумагу, замковые стены и оборонные башни, фигуры зданий, пространства улиц и площадей. Изящным почерком над картой значилось “Игним-Аркхем. Вариант №3”.       Драконорожденные потихоньку вставали со своих мест, подтягиваясь к столу, над которым нависли, изучая предложенное, Бакуго и Изуку. Вождь притих, и его внимательный красный глаз забегал туда-сюда по геометрическим узорам карты. Проступившие под обожженной кожей мышцы напряглись, заходили желваки, а меж бровями пролегла глубокая морщина. – Зубоскал, Раздолбай. – Одного звука голоса Кацуки хватило, чтобы названные появились за его спиной, вглядываясь в карту ровно с таким же сосредоточением в глазах.       Иида только наблюдал за происходящим, придерживая еще одну плотно свернутую бумагу. Изуку мог предположить, что это - еще одна карта, но только по просвечивающимся на ней со внутренней стороны клеткам разметки. – Стоит ровно там, где раньше были главные ворота и арена. – Проворчал, наконец, Серо, заработав тяжелый вздох закатывающего глаза Кацуки. Он почесал затылок и хмыкнул, – Выглядит, как шанс, потому что прямо под ним еще могли остаться старые туннели. – Смотри, сама арена все еще на месте, – Возразил Каминари, тыча пальцем в карту. Изуку проследил за его жестом, вглядываясь в овальной формы колизей, стоявший почти в самом центре города. – Похоже, они поставили город прямиком посередине ворот, – Констатировал Ханта. – Часть - в скалах, где раньше был главный грот. Как минимум, это значит, что во вторую часть города можно будет попасть через коридоры с юга. Или через сопку. – Это и без вас ясно, остолопы! – Прикрикнул на дуэт Бакуго, хмуря бесцветные брови. – Делайте свое дело!       Драконорожденные переглянулись, пожав плечами, и перекинулись парой жестов. Между ними словно установилась прочная связь, благодаря которой они не нуждались в объяснениях или общении.       Наконец, хмыкнув с победным лицом, Денки вынес вердикт: – Даже если они поставят стражу по периметру главного грота, все туннели перекрыть у них не выйдет. – Город достаточно большой, и несколько туннелей гарантированно окажутся внутри зданий. – Закивал Серо, – Я уверен, что парочка наших с Денки старых ходов ведут прямиком во дворец. – Думаю, что вы правы. – Подал голос Иида, разворачивая вторую карту. Ею оказался подробный план трех этажей главного замка Игним-Аркхема. вот только его словно рисовали три разных человека - почерки наслаивались, повсюду пестрели кляксы и затертые следы грифеля. Глаза разбегаются, но Изуку все равно вглядывается в бегущие линии. Вот видны комнаты, коридоры и двери, окна и даже камины. – Но зачем нам сразу в замок? – Пробормотал он, почесывая нос. – Забыл, приятель? – Каминари хитро щурится. Некстати вспоминается оскал лисы, манящей в ловушку. – От главного грота, где стоит замок его Величества, ведет подземный ход прямо вниз, – Он указывает в центр первого этажа, прямиком на большую залу. – Под Игним-Аркхемом есть уснувший вулкан, перед которым стоят ворота, построенные нашими предками. Проблема в том, что мы сами туда вряд ли попадем. – Это потому, что на двери древнее заклятье, защищающее ее от драконов? – Возник из ниоткуда любопытный Шото. – Не, – Усмехнулся Ханта. – Просто за ней - первородная Искра. Чем ближе мы к ней, тем меньше контролируем себя, понимаешь? Дикий огонь на то и дикий, сводит нас с катушек, если его много. – И он свистит, крутя пальцем у виска. – Сопляк просто должен будет пройти внутрь и распечатать ворота, – Поясняет недовольный раскладом событий Кацуки, сжимая пальцами переносицу. Вождь принял страдальческий вид лишь от одной мысли, что какой-то мальчишка подойдет так близко к драконовой святыне. – Пробудить спящий вулкан?! – Воскликнул Изуку, тут же забормотав, – Нет, погодите, значит ли это, что любой вулкан, достаточно древний для этого, может считаться источником первородной Искры? Или как раз запечатав именно эти врата, Тодороки лишил вас вашей силы? – Приятель, ты думаешь, любая случайная гора могла бы назваться Огненной? – Фыркает Ашидо, похлопывая мальчишку по плечу. – Под Сарикетом, по преданию, и почило давно наше божество, Дарангокх. От него питали силы все драконорожденные, пока гора не была запечатана людским королем. – Как если бы целому городу перекрыли водопровод, чтобы наполнить одну единственную чашу, – С мудрым видом изрек Шото, кивая своим же мыслям. – Вот как он справился с сотнями драконорожденных тогда.       И комната погрузилась в тишину в который раз за день. Изуку мог только лишь представлять, как величайшая сила драконов стала их проклятьем, и сожалеть о тяжелой утрате, которую понесли эти пятеро, стоящие теперь рядом с ним плечом к плечу.       Тенья прокашлялся, приковывая все внимание к себе, и произнес: – Это - лишь часть главного дворца. есть еще два этажа снизу, куда ни я, ни другие не смогли попасть. Моя дражайшая подруга, госпожа Момо, нарисовавшая карту Игним-Аркхема, пыталась пройти вниз, но была остановлена, как и сир Монома. Боюсь, там, куда не допускаются люди, находится именно то, что вы ищете. – Ах, значит ли это, что кому-то придется отвлекать внимание на себя, пока я не доберусь до печати… – Сглотнул Изуку. – Ха! – Киришима, наконец, подал голос. Устрашающая улыбка заиграла на его загорелом лице, как предвестник катастрофы, – Оставь это нам, малец. Что-что, а шумиху навести мы могём! – Боюсь, все не так просто. – Покачал головой Иида, поправляя оправу очков, и пустился в объяснения: – Видите ли, так как через месяц - а точнее, через три недели и три дня, - в Игним-Аркхеме собираются праздновать день заложения города… – День великой Резни. – Хором вздохнули Бакуго и Мидория. – …И в замке будет проведен ежегодный бал. – Неловко сглотнул Тенья, старательно игнорируя мрачный взгляд драконорожденного вождя. – А это значит, что сейчас дворец охраняется особенно тщательно. В преддверии праздника проводится множество приготовлений, и вряд ли попасть туда, куда вам нужно, будет так просто. – Но ведь это может послужить и отличным отвлекающим маневром! – Воскликнул Изуку, щелкнув пальцами.       И началось обсуждение. За окном уже успели сгустится сумерки, и слуги вынесли на веранду фонари, заправленные свечами, а разговор не стихал ни на секунду. Несмотря на глухие ворчания Кацуки, было принято решение воспользоваться балом в честь дня заложения крепости, а для помощи с подготовкой к нему - отправиться к той самой госпоже Момо. Иида, вдруг потеплев к своим гостям, предложил дать им своих коней, чтобы добраться до графства Яойрозу быстрее, на что драконорожденные переглянулись и хором отказались. Со смехом Изуку понял, что никто из них так и не научился ездить верхом.       После долгих уговоров строптивого вождя, весь отряд пришел к соглашению на том, что в город их проведут люди Яойрозу, а остальные повстанцы, получив известие о деталях от Мономы, положат начало всеобщему бунту. Тут же вызвавшись немедля отправить сокола к своей союзнице, Иида, наконец, сумел откланяться. Может быть, его истощили дебаты с крайне упертым Кацуки и своевольным Шото, а может бытие лидером повстанцев наложило на него яркий отпечаток. Так или иначе, написав письмо, как Изуку понял, зашифрованное, Тенья пожелал гостям спокойной ночи и быстрым шагом удалился. Через пару минут с улицы послышался уносимый ветром крик сокола.       Служанка с подсвечником, вынырнувшая из полутьмы коридора, присела перед гостями в неглубоком реверансе, и дружелюбным голосом попросила следовать за ней. Усталые драконорожденные переглянулись и с сонными улыбками разбрелись по своим комнатам. Шото, которому отвели свои отдельные покои, сморщился, но все же скрылся за резной дверью, напоследок кидая на уходящих товарищей странный нечитаемый взгляд.       Комната, в которой поселили Мидорию, оказалась разделена на него и Бакуго. Он, кстати, соседству был не рад, и был готов плеваться ядом. Видимо, раньше служившая гостевой спальней для куда более знатных гостей сира Теньи, комната обладала двумя широкими кроватями, бархатными креслами, и одним огромным окном, выходившим на подъездную аллею. Толстые бархатные шторы синего цвета некстати напомнили Изуку о полотне дождя за стеклом.       Кацуки, не церемонясь, стащил с себя все, кроме штанов, и забрался под покрывало. Очень красочно он пообещал освежевать человека, если тот посмеет разбудить его, ибо он и так уже засиделся. Изуку, еще решивший провести за чтением дневника Полночи пару лишних минут, оставил одну свечу. Пожелав своенравному дракону шепотом спокойной ночи, он с предвкушением открыл первую страницу...

***

      Может, дело в том, что ведьминские травы оказались сильнее, чем мог бы вынести простой человек, а может дело исключительно в Изуку, но он проснулся в холодном поту посреди ночи. Все еще преследуемый криками и вспышками огня, полыхавшими над его головой, он тянется к подсвечнику. Перед глазами мелькают видения, как бредни полоумного, сыплющиеся синими искрами и заходящиеся в безумном хохоте.       Спичка тихо шипит, и ее пламя разрезает темноту спальни. Словно бы все еще сонная, свеча разгорается нехотя, и Мидория тратит пару лишних минут, чтобы дать ей засветиться поярче. Наконец среди черноты проступают очертания резных спинок кресел и белых лилий в хрустальной вазе. В соседней кровати было пусто, и от зашторенного окна веяло могильным холодом, от которого по спине ползли мурашки. “Куда же делся Бакуго?...”       Юноша потирает глаза. Он вдавливает пальцы в теплую кожу в надежде отогнать призраки, и делает хриплый вдох. С мыслью о том, что нужно бы найти кухню и выпить воды, Изуку свешивает ноги с кровати и вслепую нащупывает ботинки. До двери пару шагов, и сделавший их гость оказывается в темном коридоре. Под подошвами скрипит пол, и тонкий огонек свечи с трудом рассеивает сгущающийся мрак. Вспомнив, из какого коридора давеча выходила кухарка с подносом, Изуку сворачивает направо.       В тишине ночи особняк словно уснул, и тени, прячущиеся по углам, вышли на волю. Где-то в глубине каменных стен что-то скрипнуло и тут же стихло. Из-за закрытой двери одной из комнат до оруженосца донесся громкий храп, прерываемый почавкиванием, и он с толикой облегчения узнал в этих звуках Киришиму. Что ж, теперь ночь не кажется такой одинокой.       Вздохнув, Изуку сжал подсвечник в руке покрепче и двинулся дальше, заодно пытаясь представить, куда мог деться колючий драконорожденный вождь. Неужели он не доверяет графу настолько, что дежурит в дверях? Или, еще чего хуже, бродит на улице, в темноте? А видят ли драконы в темноте, или эта способность пропала у них так же, как и обращение? Или это что-то, чего магии не отнять?       С такими мыслями наш дорогой Мидория не заметил, как оказался рядом с поворотом, за которым послышались шаги. С замирающим сердцем Изуку вздрогнул, прикрыв свечу рукой, и прислушался, стараясь не выдать себя - что-то подсказало ему, что лучше притаиться и лишний раз промолчать. – Долго будешь в темноте сидеть? – Хриплый голос, без сомнения, принадлежит Бакуго. Задержав дыхание, юноша осторожно выглянул из-за стены, в темноте пытаясь разглядеть происходящее. Оставалось надеяться, что обращаются не к нему…       Драконорожденный стоит к нему спиной, обеими руками тяжело оперевшись о гладкую поверхность стола. Это, правда, не кухня, а лишь обедня, и потому ничего кроме стола, стульев, и нескольких кресел тут нет. – Я задумался. – Следует тихий ответ, в котором Изуку не без удивления узнает Шото. Что он делает здесь так поздно ночью? Неужели не спится? – Я не спрашивал, что ты тут делаешь. Я спросил, как долго ты собираешься тут сидеть, отмороженный, – Голос вождя звучит непривычно, немного сдавленно. Как будто дракону тяжело управлять своими же словами. – Зевающих по дороге утырков мне не надобно. – А ты - сама обходительность, – Тяжело вздыхает Тодороки. – Как и всегда. Я мешаю? – Изуку не видит его лица, но ему кажется, что эльф болезненно морщит нос, прикрывая глаза - хамоватость вождя не знала границ. – Отвечать вопросом на вопрос некрасиво, Ваш-вашество. – Широкие плечи вождя двигаются, будто он пытается их размять, и в бледном свете свечи можно с натяжкой разглядеть старые шрамы, секущие загорелую кожу лопаток. – Не думал, что для тебя это станет проблемой. – Интонация принца слегка удивленная. На пару минут наступает тягучая тишина, и Мидория отмечает, что она не ощущается некомфортной. Словно с той злопамятной дуэли в лесу между ними что-то неуловимо изменилось.       Раздается короткий вздох, и Шото снова говорит: – Скажи, тебе снится битва под Огнедышащей горой? – Голос его растерял нотки отрешенности, и теперь звучит так устало и тоскливо, что у Изуку замирает сердце.       Кацуки издает нечленораздельный низкий звук. Непонятно, соглашается он или отрицает. Глухой тон вождя будто дает трещину, несравнимую с его привычной язвительной насмешкой: – Ничерта себе вопросы пошли. Что такое, принцесса? Кошмары замучили? – Да. – Тихо и просто соглашается эльфийский наследник. – Как и тебя, верно?       Драконорожденный выпрямляется, проводя ладонью по лицу, и приглушенно рычит. Он странно покладист, словно бы силы покинули, и говорит себе под нос: – До чего докатился… – Слышится ворчание. Секундная пауза, и Кацуки продолжает, – Даже если и так, я хотя бы не сычую в темноте, как треклятый полуночник.       И снова заминка. Шото будто бы собирается с мыслями. Изуку же тратит эту минуту на то, чтобы обдумать произошедшее. Значит, не его одного мучают кошмары последнее время? Ах, оно и понятно. Юноша вздрагивает, представляя, с чем приходится сталкиваться тем двоим, что сейчас стоят в тишине. Неудивительно, что их преследуют гораздо более живые призраки прошлого, чем те, что посещают сны юного паладина последние пару дней. – Это из-за папашки? – Вырывает Мидорию из раздумий голос Бакуго. В нем неожиданно нет ни насмешки, ни подкола, только искреннее любопытство. – …Да, – Шото мнется. Следует еще один сдавленный вздох. – Это глупо, но я не могу отпустить все это. – Дерьмово, – Соглашается драконорожденный. Изуку с прищуром различает его силуэт в темноте, и тут же прячется за стену - мужчина оборачивается. – Но нормально. – Теперь слышен лишь его хрипящий баритон. – Не твой старик, в смысле. Всё ещё думать об этом. Сопляк мне кое-что рассказал, и… Эй. Я вижу твою мордашку отсюда. Не корчись так. Ничего такого он не говорил, только передал, что этот выродок по пути ко власти прошелся и по твоей половинчатой башке. – А ты не церемонишься в своих словах… – Слышится шуршание. Кажется, эльф встал с кресла, на котором сидел. – Я не люблю об этом говорить. – Я не удивлен. – Насмешливо фыркает дракон. – Не интересуюсь, не переживай. Но я б на твоем месте поблагодарил пацана - я был готов снести тебе голову. – Мне кажется, что ничего не изменилось. – Хмыкает в ответ Шото. – О, ты глубоко неправ, принцесса. – Раздается звук шагов, которые удаляются от укрытия оруженосца к его невероятному облегчению. Сквозь голос Бакуго слышна его скалящаяся ухмылка. – Я понял и принял свои ошибки, и теперь - само очарование. – Не согласен. – Бормочет эльф. Небольшая пауза окрашивается в недоуменные цвета. – Что? Почему ты так смотришь на меня? – Идем. – Звучит приказной тон. – Куда? – Ты всегда такой болтливый? – Раздраженный голос драконорожденного заглушен стенами, и, кажется, удаляется глубже в коридоры поместья. Изуку может только предположить, что там, куда направился Кацуки - кухня.       Как только звук шагов совсем стих, и послышалось отдаленное громыхание столовых приборов, юноша, прикрывая пламя свечи, двинулся вперед. С одной стороны совесть твердила ему, что подслушивать подобные разговоры нельзя, а с другой… С другой стороны он словно бы одним глазком заглянул в какой-то параллельный мир, где Кацуки и Шото не ненавидят друг друга.       Оруженосец осторожно крадется по обедне, замечая сдвинутый в сторону стул, и не может сдержать улыбки. Кажется, все же, между этими двумя налаживается странная связь. Быть может, там и до дружбы недалеко? – Что ты… Эй, что ты делаешь? – Шипит Кацуки, и звон посуды заглушает остальную часть фразы. – Черт подери, поставь чайник на место! – Я хотел чай… – С недоумевающими нотками в голосе бормочет Шото. – А бренди тебе зачем?! – Так… Чай?       Бакуго разочаровано стонет. Он, судя по всему, вырвал чайник из чужих рук, и Изуку может увидеть лишь кусочек его спины, сгорбившейся над бочонком с водой: – Думаешь, чай из бренди варят? Ты - алкаш? – Эльфы не пьянеют. – Вздыхает полукровка. Из-за кресла, за которым приютился наш юный паладин, видно лишь часть кухни, и Шото, опустившего руки. – Так ты и не эльф, фифти-фифти, – Трясет пальцем драконорожденный. – Надо вскипятить воду, а потом бросить в нее заварку. Как ты жив вообще?! – У тебя хобби - придумывать окружающим кучи новых кличек? – Вскидывает брови Шото, со странной теплой искоркой в глазах наблюдая за шарящимся по ящикам и шкафчикам мужчиной. – Только тебе, остальные уже заслужили постоянные. – Огрызается драконорожденный, и Изуку видит его взметнувшуюся руку, угрожающе тыкаюущю в Тодороки вилкой. – С такой мордой ты прям поприще для моей фантазии.       Эльф хмурится, и его ладонь ложится на щеку, которую украшает старый рубец. Кажется, прочитав атмосферу, неожиданно чуткий Кацуки добавляет: – Нет, придурок! Ты, что, думаешь, у меня настолько паршиво с изобретательностью?!       Шото хмыкает, отпуская шрам, и Изуку кажется, что на уголках его губ играет призрак улыбки. Бакуго только ворчит (“– Фу, боги, не делай такое лицо!”) и затихает. Слышится мерное бульканье закипающего чайника, и по обедне разливается аромат шалфея и чи терпких трав. Когда чай готов, Мидория, к сожалению, не видит, но слышит, как льется вода в одну из кружек, которые где-то умудрился откопать вождь. – Ты вылил не весь чай, – Обрывает умиротворенную тишину голос Шото. – Тут еще осталось. Пахнет невероятно… – Э? Естественно, я же это сделал. – Дракон, кажется, не особо об этом заботится. – Хочешь - забирай, мне плевать.       Изуку вздыхает свободно, с радостью представляя, что будет, когда своенравный драконорожденный и замкнутый принц смогут подружиться. Их боевые навыки неплохо сочетаются, а характеры… Что ж, ну, остается надеяться, что острые углы друг друга они сгладят. Если и нет, то компания сможет им помочь.       Совсем забыв, зачем вообще отправился на кухню, юноша решает, что самое время вернуться в постель. Не будет же он дальше подслушивать чужие разговоры? Это все таки некрасиво! К тому же, от сидения в одном положении у него уже порядком устали коленки. С такими мыслями Изуку и выбирается из своего укрытия. Вдоль стеночки он осторожно двигается к коридору, и все вроде бы идет чудесно, как подвернувшаяся под ногу сухая доска мерзко скрипит. С замершим сердцем юноша сглатывает и медленно оборачивается - вытянувшееся от увиденного лицо Бакуго смотрит на него в ответ. – Ах, эм… – Он приподнимает руку, неловко изобразив приветствие. – Доброй ночи?       Бакуго, кажется, готов взорваться - кончики его ушей опасно покраснели. Тодороки же, выглянув из-за стены, поднес к лицу чашку с пускающим клубы пара чаем и помахал в ответ свободной рукой. Не похоже, что ему ситуация показалась странной. – Какого чертями драного хуя ты делаешь?! – Как можно громче прошипел дракон, при этом будто бы пытаясь не перебудить весь дом. У него дергается глаз, и фарфоровая кружка с остатками чая грозится лопнуть в могучем кулаке. – Я уже этого-самого… У-ухожу спать! – Протараторил Изуку, подпрыгнув на месте, когда Кацуки сделал широкий и тяжелый шаг. В его сторону, между прочим! Еще один шаг со стороны вождя, и мальчишка рысцой покидает обедню, на ходу рассыпаясь объяснениями. Мол, вообще на кухню он шел за водой, (что было правдой!), и никак не подслушивал, ей-ей! Да и видели вы, который час на дворе? Не он один не спит в такую темень, и не его одного винить!       Вот так, оставив Бакуго и недоумевающего Шото позади, наш юный герой скрылся в комнате, тут же без раздумий запрыгнув под одеяло. Ну, мало ли, авось разъяренный зверь по кличке Кацуки прибежит, чтобы разделаться с ним? А за что, так и разницы нет! Головушку-то на плечах свою сохранить хочется. Но, может, произошедшее подействовало на его утомленный кошмарами разум благодатно - юноша, лишь прикрыв глаза, провалился в долгожданный сон без сновидений, коим и проспал до самого утра.

***

      Рассвет подкрался незаметно. Изуку проснулся от того, что прямо в лицо ему бьет лучик солнца, а в комнату настойчиво стучат. Сбрасывая покрывало, он постарался оклематься. Далось это с трудом, потому как сон все еще лип к векам изнутри, заставляя взгляд туманиться. – Господин палладин, – Упрямо, но мягко звучал голос служанки. – Господин палладин, просим вас проснуться, его Светлость ожидает. Господин палладин! – Встал я, мадам, встал! – Отзывается нашедший таки свои ботинки Изуку. Он ворчит, потому что, конечно, Бакуго уже встал, и постель его аккуратно заправлена, а самого вождя и нет в помине. Ужасная рання пташка, он уже успел покинуть комнату, да и прихватить все свои вещи тоже. Как бы вообще без него, Изуку, не ушел!       Кое-как натягивая на себя жилетку и застегивая ремень, юноша вылетает из комнаты, на ходу чуть не натыкаясь на заспанных приятелей: Киришима оперся о плечо Мины, отказываясь передвигаться без ее наставлений. Драконица, правда, и сама едва разлепила глаза, но выглядела все же куда бодрее товарища. – С добрым утречком! – Улыбнулся Мидория, сдерживая зевок. – И тебе ясного… – Посередине фразы Ашидо все таки зевает. – …Солнца. – Я клыками клянусь, этот граф и Бакубро сговорились… – Бубнит в ее кудрявые волосы Эйджиро. – В такую рань вставать, ну ёлы-палы, как каторга какая-то, чесслово…       Мидория не сдерживает смешка, вместе с драконорожденными выходя к тому же чайному столу и креслам, где давеча проводились переговоры. Кацуки, ожидаемо, сидит на одном из кресел, как на троне: закинув ногу на ногу, да с хозяйским видом откинувшись на спинку. На столе перед ним, источая дивный аромат, стоит несколько тарелок с гренками и яичницей, завернутыми в салат.       Когда нерадивая (по словам Бакуго, и только Бакуго) компания вылезает, наконец, в зал, потягивая носами запах завтрака, вождь со скучающим видом требует, чтобы каждый из них поел плотно и на совесть - следующие три дня они проведут, добираясь до главного дома Яойрозу. Лошадей брать драконорожденный к облегчению своего отряда отказался наотрез. Иида, стоящий рядом, только тяжело вздохнул и пробормотал что-то, что отдаленно звучало как “значит, скатертью дорожка”. Он, кажется, уже которую минуту пытался уговорить своего гостя послушаться его совета.       Зато вот остальные, едва подошли к столу, переглянулись, и в их глазах засияли звезды. – Бакуго Кацуки приготовил завтрак! – Хором закричали Мина и Каминари, первыми опомнившись от дремоты и кинувшись к тарелкам. Мидория, будучи наслышанным о невероятных умениях дракона, мог только с какой-то простой радостью наблюдать, как за обе щеки уплетается, казалось бы, такое обыденное блюдо.       Вскоре на свет божий вышел и неожиданно бодрый, полностью проснувшийся Шото. Одернув рукава туники, он прокашлялся и только было открыл рот, как его перебили: – Не ради своих людей, а ради принца, прекратите быть таким упрямцем, господин дракон! – С новыми силами насел на вождя Тенья, поправляя очки на орлином носу. – Его Высочеству не по статусу ходить за вами, как простолюдину! – Видно, появление непосредственно принца сподвигло его на еще одну попытку. – Сир Иида, – Поморщился Тодороки. Что-то подсказало Изуку, что подобным речам с утра “его Высочество” был крайне не рад. – Прошу - настоятельно, к слову - прекратите упоминать мой титул. Я думаю, мои происхождение и статус не так важны в нашей ситуации.       Тенья громко втянул воздуха полную грудь - аж щеки покраснели: – Но ведь вашему Высочеству следует соответствовать!... – Да ёб твою в бога-душу-гроб-три креста-мать! – Вдруг раздались ни с чем не сравнимые слова. – Нефырь ты чопорный, заканчивай уже со своим “не пристало” да “не по статусу”! – Кацуки аж привстал с кресла, когтями впиваясь в мягкую обивку. А как засверкали опасным огнем его гневные глаза!... – Задрало уже слушать это нытье сучье! Трахал я твои правила! А знаешь, куда?! Да в задницу! Может, раз ты в решалы принцессы намылился, ещё за меня порешаешь, как мне с собственными ёбоблудами обращаться?! Да ты кто, мать твою, расщеколду святу, на кол, такой, чтоб мне указывать, а?! Батько мой почивший? А может - в Вальгаллу чертову ей дорога - старуха моя? Хера с два, скоблёное твое рыло! Весь вечер эту хуйню из-под коня слушал, хватит с меня!       От такого потока брани глаза на лоб полезли не только у побледневшего Ииды, но и у привыкших к сквернословию вождя драконорожденных. Только гневное дыхание Бакуго и было слышно в резко притихшей комнате. Изуку прикрыл лицо рукой, чтобы скрыть шок, и без того отражавшийся в глазах. Это ж надо такое выдумать, да еще и сказать осмелиться! И кому?! Самому графу в лицо!       А лицо у графа было - что курам на смех: он цветом сравнялся с листом бумаги, и глаза свои синие выкатил так, что тут уж и впору очки снимать. Остолбеневши, Тенья не в силах и слова вымолвить, только моргает, глядя на Бакуго, как на демона окаянного. А больше никто и слова вымолвить не смеет, чтобы не навлечь на себя праведный гнев.              И в этой неловкой тишине вдруг раздался тихий фырк. Все хором повернули головы на звук, и были встречены зажавшим рот ладонью эльфом - тот стоял, сгорбившись, и плечи его потряхивало. И не от чего-нибудь, а от смеха! Тодороки смеялся, прикрыв глаза, так, словно сам смех был ему чужд, но при этом желанен. Ох, да неужели его пламенная ругань драконьего вождя так позабавила? – Прошу прощения, – Выдавил из себя Шото, когда понял, что все смотрят только на него. – Просто таких слов я еще не слышал. “Расщеколда”? Ох, извините-... Драконорожденные переглянулись, и одного лишь взгляда друг на друга им хватило, чтобы расплыться в улыбках, а потом уже и захохотать, как умалишенным. Изуку, признаться, и сам не смог сдержать парочки вырвавшихся из него смешинок. Ну а как тут еще? Представьте себе, каково вообще в такой ситуации оказаться. – Жрите давайте, сучьи дети, и побыстрее! – Рявкает Кацуки, и его голос идеально перекрывает смех компании. Он зол, и зол не на шутку, но в кой-то веки не на них. – Я тут больше не задержусь ни на секунду.       Громко хлопнула дверь, и драконорожденные остались одни с перепуганным и оскорбленным графом. Еще чуть-чуть, и в его руке раскрошится дужка очков. – Немыслимо… – Отмер, наконец, его Светлость, морщась. Сведя брови, он разворачивается на каблуках, да направляется в противоположную сторону, проронив негромкое “хорошего дня, господа” на прощание.       Впрочем, “господам” уже все равно, и они продолжает набивать животы. Эльф, прокашлявшись (кажется, концепт смеха он понял не до конца), присоединился к остальным. Изуку тоже приглашения ждать не стал, с аппетитом уплетая неожиданно до ужаса вкусный завтрак. Вот, значит, за что Бакуго так хвалят, а? И не зря хвалят! Незамысловатое блюдо так и тает во рту, и вот Мидория может только разве что пальцы облизать. – До чего же вкусно! Жаль, что мало. – Промычала Мина, уже вычистив свою тарелку и теперь воровато поглядывая на тарелку Серо. – Я не знал, что ваш лидер умеет готовить… – Озадаченно пробормотал Шото, глядя на растекающийся по золотистому хлебу желток. – А то! – Киришима сказочно доволен - ухмыляется, вон, что сытый котяра. – Мы с ним какое-то время у одной дамы в таверне проработали. Правда, не готовкой занимались, а мешки таскали, но этот бес напросился, чтобы рецепты перенять. Его еще госпожа Бакуго - Вальгалла ей золотом - учила, понимаешь? – Вот как? – Проскальзывает удивленная нотка в иначе равнодушном голосе северянина.       Красноглазый дракон хохочет и хлопает его по плечу, что-то еще добавляя про то, как он и Бакуго спалили котел в первый же день. В остальном же и завтрак, и сборы проходят в блаженной тишине, изредка прерываемой криками Бакуго со двора о том, что им, дурням и разгильдяям, следует поторопиться. Ну, это, конечно, если они все же хотят добраться до владений семьи Яойрозу в срок.

***

      Выйдя из гостеприимного поместья, Изуку извинился перед все еще ошарашенным до глубины души Теньей. Ну, уж таков у драконорожденного крутой его норов, что с этим поделаешь? Иида только чопорно поправил очки, с того злополучного случая немного кривые, и отчеканил, что все в порядке, и он все понимает. (Что-то подсказало Изуку, что нет).       Впрочем, не успели путники сделать и шагу по дороге, на которую указал его Светлость, как сверху раздался соколиный клич. По дорожке к криыльцу подбежал и мальчишка-посыльный, запыхавшись и раскрасневшись. – Прибыли вести, сир! – Пропыхтел он, протягивая графу плотно свернутое письмо с печатью из красного сургуча. – От командира, сир! Что-то срочное! – Благодарю, Бута, – Кивает снисходительно Тенья убегающему пацану, и распечатывает послание.       Бакуго жестом тормозит компанию, внимательным взглядом впившись в лицо хмурого рыцаря. Дракон, несомненно, что-то чувствует, и остальные молчат, ожидая. И вот, наконец, лицо Ииды мрачнеет еще пуще, а под глазами проступают морщины. Он скатывает пергамент в рулон и одними губами что-то произносит. Его твердый синий взгляд находит застывших путешественников, и граф спускается к ним во мгновение ока. – Письмо особой важности прибыло. – Говорит он неожиданно серьезно, смотря в упор на Кацуки, словно и не было никакого разлада. – Мы слышали. – Отвечает Кацуки, настороженно шевеля кончиком уха. – Мне поступила информация от командира кавалерии, сира Кейго. Он сказал, что вчера утром видел пятерых драконорожденных и юношу с мечом паладина. – Сурово объявляет Тенья, не сводя с него внимательных глаз. – Командир утверждает, что стал свидетелем нападения драконорожденных еретиков на простой люд. У Изуку сердце ушло в пятки. – К-ка… Как т-так - нападения?! – Проблеял он, хватаясь за голову. Драконы рядом с ним были непривычно молчаливы. – Мы же никого не трогали! – Я верю вам, господин паладин. – Кивает граф. – Но, боюсь, вы нарвались на неприятности. Столица и без того взбудоражена пропажей его Высочества, а теперь на их шахматной доске появилась незапланированная угроза. – Черт. – Рокочет Бакуго нечеловеческим голосом. – Черт, черт, черт! Чудесно, теперь они знают о нас! Не пройдет и двух дней, и на нас, твою мать, откроют охоту! – Получается, это были те солдаты, которых мы встретили вчера… – Пробормотал Изуку, погружаясь в раздумья. – Тот мужчина в красном плаще, думаю, и есть командир Кейго? Ох, нехорошо-то как… Он и вправду видел нас, но почему он оказался там, еще и лично? Неужели вести о пропаже Шото так быстро добрались до его Величества?! – Гм? – Иида встрепенулся. – О, нет-нет, речь о пропаже господина Тойи, лидера Голубого Огня. Он пропал несколько недель назад, и, к сожалению, до сих пор не вышел на связь. – Значит, есть и другой принц?... – Выдохнул Денки, и его глаза метнулись к Серо. Драконы о чем-то подумали, и, видно, эту мысль разделили. Каминари промямлил, – Это значит, что они там были не по случайности, а за братом этого ушастого гонялись?... Вот же бесовщина!       Тодороки же был подозрительно тих. Его пустой взгляд устремился куда-то к себе под ноги, а и без того бледная кожа нездорово посерела. Одними обескровленными губами он что-то пробормотал, сжимая руки в кулаки так, что побелели костяшки. Что бы не происходило в голове принца, за остекленевшими глазами нельзя было различить ни одной эмоции.       Кацуки тоже притих, но притих опасно. Как затишье перед бурей, на его лице проступило сложное, хмурое сочетание гнева и размышлений. Еще чуть-чуть, и новый план родится у него в голове, а пока что он просто проклинает все счастья и несчастья, приведшие его и его отряд туда, где они есть. Скосив глаза на эльфа лишь на секунду, мужчина хрипит, обращаясь к графу: – Слыш, очкастый, скажи-ка мне вот что: можешь гарантировать, что эта твоя “дражайшая подруга” не сдаст нас с потрохами по прибытию?       Иида поджимает губы обиженно, но кивает без промедления: – Определенно. Госпожа Момо - прекрасный и компетентный человек. Я даже уверен, что вам она помочь захочет намного больше, чем я. Бакуго кривится, но бросает короткое “славно”, и первый начинает движение. Его шаги сразу становятся размашистыми, будто он вот-вот сорвется на бег. – Стало быть, спасибо? – нервно кланяется Изуку. Как бы не пытался он выдавить улыбку, у него лишь сводило лицо. Успокаивает только ставший уже таким родным вес Ренго за плечами. – И за ночлег, и за еду, и за неоценимую помощь. Всего вам светлого, господин Иида. – Берегите себя. – Тихо, но все так же четко говорит в ответ молодой рыцарь. – И пусть всевышние присмотрят за вами.       Изуку коротко машет рукой, и рысцой устремляется за уже успевшим удалиться вождем. В гнетущей тишине драконорожденные один за другим кивают хозяину дома, да спешат убраться в тень деревьев. Теперь все их мысли занимают только невеселые вести, но от плана и цели никто отказываться не спешит. Кем бы они были, если б отступили так легко?       Вот только и Бакуго, и Шото словно бы этой новостью убиты больше остальных; вождь скрипит зубами, то и дело сплевывая очередное ругательство на родном наречии, а эльф и вовсе притих так, что и дыхания не слышно. Идет, кажется, тоже на автомате, а на лице - мертвенная бледность.       Вскоре поместье скрылось из виду, и путники выходят на тракт. По словам Теньи до первого города им нужно сделать лишь пару шагов, в их ситуации не стоит вообще попадаться на чужие глаза… Кацуки, по обыкновению замыкающий строй, такую мысль и озвучивает, резким тоном добавляя, что теперь остановок не будет никаких. До людей Яойрозу нужно дойти как можно быстрее, ведь весть о драконорожденных уже скорее всего на пути в Игним-Аркхем.       Изуку может только надеяться, что все обойдется без происшествий.

***

      К счастью, первые два дня проходят в тишине и спокойствии. Это является заслугой Ашидо, которая убедила Бакуго обходить любой населенный пункт стороной. Повезло, что припасов в целом хватало, а в случае чего можно было охотиться. Ягод вдоль тропы хватало, и по пути был найден свежий родник. Вот только никто из драконов так и не осмелился прервать эту тяжелую тишину; каждая секунда была наполнена странным беспокойством, словно вот-вот из кустов выскочит враг.       Тодороки оправился, но, стоило Изуку спросить его о брате, тут же посмурнел. Пояснил, что отец отказывался позволять ему видеться с семьей, и осознание, что они были так близко, но разминулись, повергло его в печаль. Он, понимаете ли, очень давно не видел старшего брата, но навсегда запомнил его добродушную натуру и задорный нрав. Вот только тот факт, что сейчас его по всей стране вынюхивают ищейки короля, не дает ему покоя. Что могло случиться? – Кукуха улетела, – Огрызается Бакуго, в этот момент находящийся немного дальше позади, чем обычно. – У него все рыло было в эльфийских рунах, когда я видел его. Мужик свихнулся, не сомневаюсь. – Руны?... – Тихо говорит Шото. – Их вырезали на мечах и доспехах, да, но не на коже. Никогда на коже. – Но ведь эльфийские руны ужасно опасные, и для полукровок в том числе, разве нет? – Нервно бормочет Изуку. Господин Тошинори не раз говорил ему, что магия северных эльфов была подконтрольна только им самим, а любых иных сжигала до тла. Либо замораживала - зависит от типа рун, которые нанесены на проклятое оружие или доспехи. – Этого я и опасаюсь. – Кивает Тодороки, и замолкает, вновь погружаясь в себя.

***

      На третий день пути, когда позади осталась деревушка со смешным названием Пустой Котел, а солнце уже клонилось к полудню, драконорожденные вышли на дорогу. И все было хорошо, пока впереди не замаячили синие латы, и Серо с Каминари хором не сказали о том, что они слышат грохот железа. Бакуго выругался, и скомандовал было сигать назад в кусты, как рядом с ногами Изуку в землю вошла стрела с голубым оперением. Он вскрикнул, отпрыгнув в сторону. – Стреляют! – Восклицает Мидория, доставая меч из-за спины, чтобы использовать широкое лезвие, как щит. – И без тебя вижу, идиот! Вперед, вперед выходи! – Рычит вождь, подталкивая оруженосца к Киришиме. – Подними меч и стой ровно, черт подери! – Я могу просто закрыть нас льдом, – Вставляет свое в теории полезное предложение Шото. – Стрелы его точно не пробьют. – Ну уж нет! – Бакуго отпихивает эльфа за свою спину, прикрывая его голову рукой, видно, уже машинально - смотрит он на солдат впереди, – Нельзя раньше времени дать им понять, что ты с нами - тогда мы точно спокойно не уйдем!       Отряд приближался, и еще одна порция стрел со звоном отпружинила от лезвия Ренго и каменной чешуи Киришимы. Сквозь шум можно было различить голос одного из воинов, громко требующий драконорожденных сдаться. Вот только никто без боя сдаваться не собирался, и оглашать это не требовалось: Серо атаковал первым - просто подобрал одну из отскочивших от Киришимы стрел, натягивая из ниоткуда взявшуюся тетиву. Изуку с удивлением отмечает, что это не тетива, а ниточка то ли шёлка, то ли гибкой пряжи, тянущаяся из его локтя. – Раздолбай, хватай принцессу и беги! – Рявкнул вождь, обнажая свои черные ятаганы. – Драконы крадут принцессу, как мило. – Нервно хихикает Денки, хватая эльфа за локоть. – Идем, приятель, они нас скоро догонят.       Тодороки, кажется, не был особо согласен с тем, что ему придется стоять в стороне, и потому насупился. Он своенравно сопротивляется, и Мидория понимает его нежелание бездействовать - ему тоже было бы обидно на чужом месте. Но Бакуго прав, и сейчас дразнить и без того настороженных солдат Короны не стоит. – Сдавайтесь, еретики, и его Величество пощадит вас за ваше невежество! – Звучит трубный голос одного из солдат. – Черта с два! – Кричит ему в ответ Киришима, отступая назад. Стоя лицом к врагу, он и Изуку прикрывают собой отступающих товарищей, и юноша лишь краем уха слышит ворчание Серо. Нос красноглазого дракона дергается, и он говорит намного тише, чуть наклонившись к Изуку: – Когда крикну “сейчас” - беги. Не медли.       Осмыслить команду ему не дают, потому как в ту же секунду Киришима разворачивается к солдатам, обнажающим клинки, спиной. В воздухе пахнет дымом и чем-то приторным, словно бы где-то жгут патоку. – Сейчас! – Громом звучит голос драконорожденного воина, и Изуку, решая лишний раз довериться Эйджиро, разворачивается, пускаясь наутек в те же кусты, где пару минут назад скрылись Ашидо и Серо. Краем глаза он замечает, как Бакуго, запрыгнув на спину товарища, словно на трамплин, отталкивается от него и с оглушающим грохотом выпускает взрывной залп. Киришима, едва гремит первая атака, срывается с места, следуя за ним, за Изуку, в лес.       Нагоняя оруженосца, он хватает его за предплечье, утягивая за собой. Мидория слышит брошенное через плечо “не оглядывайся”, и может только пытаться не упасть. И снова они сбегают через бурелом, куда солдаты сунуться не спешат, оглушенные взрывами Кацуки. Похоже, это становится традицией. Неужели драконы и до этого жили вот так, в вечных бегах?       Тормозят, тяжело дыша, двое только тогда, когда уже даже Киришима выбивается из сил, что уж говорить об Изуку! Опершись о колени и с трудом восстанавливая дух, они встают посреди леса, и Эйджиро поводит носом, усмехаясь: – Всегда работает, черт подери. Я не чую людей поблизости, только наших. – Для отвлекающего маневра, однако, очень энергозатратно… – Тяжело дыша, бормочет Мидория. – Но эффективно. Бакуго с ними?       Драконорожденный сосредоточенно принюхивается, а потом кивает: – Не совсем, скорее вперед убежал, но довольно близко. Не переживай, крови не чувствую - все выбрались живыми. – И тут же грустно добавляет. – Придется теперь в два раза бдительнее быть, елы-палы. Я, конечно, мужик, и удирать не люблю, но лоб в лоб сталкиваться с этими мудозвонами не хочется… – Вы здорово справляетесь, – Жмет плечами Изуку, вытирая пот с лица. Киришима гулко смеется, похлопывая его по плечу, и выпрямляется. Жестом приглашая за собой, мужчина пробирается через чащу, петляя и зачем-то обходя прямые тропки. Кажется, для того, чтобы в случае чего запутать преследователя? Оно и понятно. Мало ли, кто за ними сунуться может.       А всего в паре миль впереди раскинулся самый опасный участок их пути - вечно кипящий жизнью город-рынок, Глоренсбург. Драконорожденным предстоит пройти по кишащим улицам, которые грозят им немедленной поимкой, и найти способ попасть к графине Момо. Оставалось лишь надеяться, что Иида в своем письме ей подробно сообщил, что они не преступники, а друзья сопротивления (что бы это ни значило). Изуку вздыхает, поправляя ножны Ренго и рюкзак, и в просвет меж деревьев разглядывает белокаменные башни.       " – Что же их ждет там, за стенами?..."