Краденое сердце

***

Каэдэхара Кадзуха passmurny — сердце

      Под ногами расходились круги.       Каждый шаг оставлял на гладкой поверхности воды рябь, расчерчивающую дугами застывшие под ступнями облака. Один… второй… третий… Они путались в опавших кленовых листьях, искажались и превращались в волны, пока всё вокруг них поглощал прожорливый белесый туман.       Кадзуха побежал.       Быстрее. Он должен бежать быстрее.       Каэдэхара устремился прямо в это белое марево, разрезая клубы белого тумана собой, как клинком. Вода под ногами не могла поспеть за ним, лишь с опозданием хватаясь каплями, как руками, за размытый силуэт — неясное цветное пятно, тут же исчезающее вдали.       Рывок, ещё один.       Стихия не могла запечатлеть его лица. Не могла отразить отчаяние, с каждым мгновением становившееся всё ощутимее.       Он должен успеть. На этот раз должен.       Как и всегда, туман развеялся лишь тогда, когда Каэдэхара уже начал задыхаться. Горло саднило, по лбу стекал ручьями пот, а руки уже не чувствовали пальцев, до боли вжимавшихся в истëртый узор рукояти.       Всё это не имело значения.       На первой выплывшей из дыма ступени Кадзуха обнажил клинок, оттолкнулся от неё и, доверившись подхватившему его ветру, в один прыжок оказался наверху.       В его глазах отразилось пламя.       Он и сам был пламенем. Его лёгкие горели. Он сам горел. Сгорал изнутри.       Там — наверху — перед ним раскинулась бескрайняя пустошь — открытая со всех сторон площадка, обрамленная вдалеке только узором из красных ветвистых колонн и горящих огней. Широкое пространство из серых камней исчезало за горизонтом, простиралось вдаль на многие мили вокруг. И посреди этой удушающей пустоты что-то было. Посреди забытья и пропасти без звуков находились два человека. Только двое, застывшие в вечности под изумительно голубым небом. Туман больше не мог скрыть ничего. У одного из них, прошив грудь и спину насквозь, безобразно торчал клинок.       Глаза заполонила красная пелена. Кадзуха закричал.

***

Скарамучча l'orchestra cinematique — the hanging tree

      Скарамучча наблюдал за неспокойно спящим инадзумцем, склонив голову набок и поджав одну ногу к груди. За окном начинало темнеть, отчего из-за беспорядочной игры теней его застывший силуэт уже начинал казаться больше похожим на одну из странных мондштадских каменных статуй, нежели на человека.       Впрочем, Скарамучче было всё равно. Человеком он никогда и не был.       — Эй, — предвестник, не меняя положения, легонько пнул футон. — Пора вста…       Не успел он сказать что-то ещё, как Каэдэхара резко распахнул глаза.       В следующее мгновение к горлу предвестника уже было приставлено обнаженное лезвие. Скарамучча даже не шелохнулся.       — Где мы?!       Инадзумец нависал над ним и шумно и яростно вдыхал и выпускал из своих легких воздух. Адреналин от кошмара и от всего произошедшего подгонял кровь и заполнял все внутри необъяснимой решимостью. Ему нельзя было мешкать. Он уже видел, на что способен этот, кажущийся обманчиво хрупким, человек перед ним.       Скарамучча не сдержал смешок, который заполнил комнату быстрее, чем клинок отсек прядь темных волос и прорезал бледную плоть на шее. Острие окрасилось красным.       — Куда ты меня притащил?!       — Ха-х. Ты так со всеми своими спасителями разговариваешь?       Кадзуха надавил сильнее.       — Ты меня не спас.       — С этим я мог бы поспорить.       Новая капля покатилась по катане и упала на брусчатый пол.       — Отвечай! — Кадзуха приблизился ближе, всё ещё пытаясь привести в порядок сбитое дыхание. Не из-за удара, который так и остался у него под ребрами еле видимым следом. Не из-за ситуации, в которой он оказался сейчас. У него были свои причины.       Он окинул помещение, где оказался, быстрым взглядом, чтобы продумать пути отхода. До двери было бежать дальше, но за окном могли прятаться враги.       Чёрт.       — Ты с ними заодно?       Шестого, почему-то, ситуация, наоборот, даже забавляла. Он, в какой-то степени, даже находил свое положение до смешного абсурдным.       «И это его ты просил спасти?»       Вопрос так и остался без ответа, хотя в его жизни и так хватало необъяснимых вещей. Человек перед ним обладал мастерством мечника, острым зрением и кристально чистым умом. Даже на первый взгляд, тогда, в переулке, этот приезжий показался ему серьёзным противником. Сейчас он лишь ещё раз в этом убедился. По его стойке, по положению его рук.       Скарамучча посмотрел ему прямо в глаза.       — Я ни с кем не заодно.       Он больше и не думал шутить.       Кадзуха не опустил клинка.       — И почему я должен тебе верить?       Если бы не неудобная поза и нежелание ненароком потерять руки, предвестник бы пожал плечами. Но он не стал, обойдясь одним скучающим взглядом.       — А почему нет? Я похож на того, кто стал бы бить своих?       — Ты много на кого похож.       — Ох, — Скарамучча театрально вздохнул. — Не ко мне претензии... Можешь сказать «спасибо» моей «матери». Она создала меня таким.       Кадзухе, показалось, что он ослышался. Он пытался вычленить из этих слов ложь и уловку, но, почему-то, уже внутри он понимал, что человек перед ним не врёт. Странное чувство.       Создала?       Предвестник заметил эти сомнения и отчего-то, наоборот, разозлился.       — Что? — его голос стал громче, а взгляд острее. — Стало не по себе? Да?       Инадзумец напрягся.       — Я вообще ниче…       — У тебя на лице всё написано, — Скарамучча не обратил внимания на новую струйку крови, потекшую с горла, когда он развернул лицо к мечнику, сам углубляя порез. Наклонил голову, его взгляд изменился. — Знаешь, а я ведь даже уже привык, что все ждут от меня только удара в спину.       Кадзуха не дрогнул и не отвел руки. Внезапно подувший из окна ветер запутался в волосах человека напротив, и несколько прядей упали прямо на омут его кажущихся сейчас черными глаз.       Каэдэхара сам не заметил, как слова сорвались в его губ:       — Но и не со спины ты бьешь довольно… сносно, — он сказал это просто, как факт. Признал его разрушительную мощь.       Но он не ожидал, что похититель в ответ рассмеется.       Псих или враг? Кто он?       Кадзуха спросил:       — Кто ты?       Смех прекратился. Глаза смотрели в глаза. Огонь напротив непроглядного омута.       Скарамучча не боялся быть обожжённым.       — Шестой предвестник Фатуи. Сказитель. Скарамучча. Называй, как хочешь, — на этих словах он резко поднял к катане ладонь и крепкой хваткой вцепился в лезвие.       Кадзуха опять ничего не успел.       Скарамучча дернул клинок на себя, вынуждая самурая сделать шаг ближе, запачкать одежду не своей кровью. Лицо оказалось близко к другому лицу, их дыхание смешалось.       — И если ты успел об этом подумать, я не с теми парнями, — с его ладони капала кровь, его взгляд был безумным, а голос холодным. Как и он сам. — Опусти клинок. Не заставляй меня пожалеть о сделанном выборе.       Каэдэхара видел в нём не только безумие, но и что-то ещё. То, из-за чего он так и не отпрыгнул, выдернув меч из чужих ладоней.       Услуга за услугу, честность за честность, ответ за ответ. Пусть он и такой же, как те Фатуи, которые преследовали его. Пусть так. Кадзуха пришел сюда не за тем, чтобы прятаться.       — Кадзуха. Каэдэхара Кадзуха.       Услуга за услугу. На этом всё.       Когда Кадзуха резко опустил меч, из освобожденной руки предвестника хлынула сильнее кровь, залив пол рядом с местом, где он сидел, рядом красных капель. Они безмолвно смотрели друг на друга. Человек с пшеничными волосами и кукла, в груди которой теперь билось сердце.        Не понимая, зачем он это делает, Кадзуха одним движением размотал повязку со своей руки, обнажив старые шрамы и кинул её сидящему. Затем он выбрал дверь, и в следующую секунду от мечника не осталось даже тени. Ему нужно было как можно скорее предупредить Бэй Доу. Она должна уплывать без него.       Скарамучча же еще долго смотрел в пустоту. Хотя человека перед ним больше не было, как не было слышно и голоса в его голове, он сам был не в силах остановиться и повторял про себя одно только имя.

«Каэдэхара Кадзуха»

      Скарамучча знал.       Знал эти шрамы. Знал его имя еще до того, как чужие губы решились его произнести.

«Кадзуха…»

      Скарамучча закрыл глаза. Перед ним возник силуэт. Знакомый и одновременно нет. Глаза цвета закатного неба, аккуратный прямой нос, и единственная прядь, отливающая кроваво-алым в белизне волос.       Да, он был безумцем.       Он сходил с ума и не мог доверять даже своей памяти.       Кровь продолжала стекать по пальцам. Повязка так и оставалась лежать на полу.       Скарамучча наклонился и поднял её. Он точно обезумел.

***

… iamx — i come with knives

      — Вы упустили его?!       Стоящий на одном колене ответил не сразу, потому что осёкся от пристальности взгляда.       — Мы не ожидали засады…       — Так в ловушку попали вы?       — Никак нет. Мы почти зажали его в угол!..       — Но? — голос становился жёстче. Холоднее. Температура в комнате опускалась до отметки, когда нельзя было бы повернуть назад.       — Нам помешал Шестой, — приспешник замер в ожидании удара. Но его не последовало.       Человек в кресле растянул губы в довольной ухмылке.       — Так… так… так. А вот это уже интересно.       По спине командира отряда пробежал холодок.       Человек в кресле не обратил на это никакого внимания, а только передвинулся вперёд и, сложив руки перед собой, соединил подушечки пальцев.       Улыбка не сходила с его лица, когда он отдавал приказ.       — Приведи ко мне Синьору.       Капитан отряда просто кивнул. Он поднялся с колен и сразу же растворился в темном коридоре.       Когда за приспешником закрылась дверь, человек вновь откинулся на спинку кресла. На губах его поселилась улыбка, но глаза так и остались холодными.

***

Кэйа Альберих jaymes young — infinity

      — Почему нет?! — Капитан ударил ладонями по столу.       Джинн не дрогнула.       — Ты не можешь оставить пост, Кэйа Альберих. Это приказ.       — Да чёрта с два, Джинн!       — Кэйа, — одернула его Лиза. Ее обычный тягучий голос звучал опасно. — Полегче в выражениях.       Кэйя перевёл на неё взгляд.       — Тебя забыл спросить!       Лиза скрестила руки на груди. Жест недовольства, не более.       — Вообще-то, она права, — рядом возник Венти, этот всюду сующий свой нос бард, а ныне — архонт без сердца Бога. — Ты не можешь оставить Мондштадт.       — Это ещё почему? — Кэйа не понимал. Или понимал, но не хотел думать. Чем дольше он медлит, тем меньше остаётся времени. — Я просил лишь о короткой поездке в Снежную.       Джинн прервала его:       — Нет, Кэйа. Все тут не глупые и понимают, что не о поездке ты просишь, — ее глаза сузились. Гуннхильдр встала с места и обошла стол, подходя ближе к нему. Она положила руку на не покрытое мехом плечо. — Но я не могу оставить город без защиты…       — Чушь, — Кэйа скинул ее руку и отступил на шаг. — Город и без меня прекрасно защищён.       От одного до другого — он взглядом обвел всех присутствующих. От могучего архонта до библиотекаря, которая может не оставить здесь и камня на камне.       — Что тебе ещё нужно, Джинн?       — Я не хочу допустить войны! — настала очередь действующего магистра повышать тон. — Твое прибытие в Снежную посеет только хаос.       — Так запросите официальный визит!       — У меня нет таких полномочий, — каждое слово будто отрезало для Кэйи все нити и пути.       Алберих ударил кулаками по столу.       — Так сделай хоть что-нибудь!!!       Лиза подошла к нему с другой стороны.       — Она и делает, Кэйа, — подушечки ее пальцев коснулись поверхности дерева, она прислонилась к столешнице и наклонилась к его сгорбившейся фигуре. — Но на это нужно время.       Пытается успокоить?       — Да к черту всё! У меня больше его нет! Ты слышала Мону?       Венти стоял в углу и смотрел на небо. Над Мондштадтом, городом ветров и свободы, сгущались тучи. Вдалеке показалась молния. Скоро могла начаться гроза. Он произнес:       — Ты не можешь уйти, — все, кроме капитана кавалерии, посмотрели на него. — Если не хочешь, чтобы история повторилась.       Кэйа сжал губы до зубовного скрежета. Он как раз и хочет предотвратить надвигающийся ужас.       Почему они этого не понимают?!       Альберих распрямился и быстрым шагом направился к дверям.       Перед ним, преграждая путь, появилась Джинн.       — Кэйа, — она смотрела на него так, как могла только она. Не показывая эмоций, отдавая предпочтение долгу, а не зову сердца. — Пообещай мне, что переступив порог, ты не отправишься в Снежную.       Кэйа стойко выдержал этот взгляд. Они не схватились за мечи, но что-то между ними было разрушено.       — Это приказ? — сухо произнес он.       Джинн промедлила всего на один миг. Астролябия сделала свой оборот вокруг оси и начала новый.       — Это приказ.       Кэйа вышел из кабинета, громко хлопнув за собой дверью.

***

      Наступила ночь. Кэйа сидел за столом и пил. Пил, пил и пил. Заливал очередную кружку пойла в «Кошкином хвосте», не разбирая вкуса и запаха. Он не разбирал и людей, их голоса, шум, смех. Не запоминал осуждающий взгляд Дионы, изредка проходящей мимо. Не заметил он и фигуру, внезапно появившуюся на пороге в черном плаще, покрывающем всё его тело с головы до ног и закрывающим лицо от посторонних глаз.       На улице шел проливной дождь. Молнии ударяли в шпили Собора. Капли били по крышам, издавая гул и создавая грохот.       С плаща вошедшего человека ручьями струилась вода.       Человек подошёл к нему.       — Вставай, — он произнес это грубо, сухо, с отвращением.       Кэйа даже не успел возмутиться.       Человек, скрытый капюшоном, поставил перед ним мешок с золотыми монетами. В следующий момент Альбериха выдернули из-за стола и, ничего не объясняя, потащили наружу.       Дождевые капли ударили капитана по лицу, залили единственный открытый глаз. Кэйа открыл было рот, но дождь попал и в него.       Мир плыл перед глазами, но, казалось, так становилось легче дышать. Он просто перебирал ноги.       Человек, ведущий его, крепко сжимал его покрытую перчаткой ладонь.       Всё, что он сказал:       — В порту нас ждёт корабль. Я же тебе обещал.       "Я пойду с тобой."       И Кэйа, почему-то, не развернулся, а пошёл за ним следом.