Шанс на искупление

Спустя день после возвращения домой, Эндер отправляет на указанную почту лаконичное, безупречно выверенное письмо. Она так же прикладывает к нему презентацию бренда, портфолио ключевых моделей и ссылку на цифровую галерею текущей линейки украшений. Ответ приходит уже через два часа. Краткий, предельно вежливый, говорящий о том, что согласие на встречу подтверждено и она назначена на следующий понедельник на два часа дня. Эндер не раздумывает ни секунды, открывает письмо, набирает короткую фразу подтверждения и нажимает "отправить". Йылдыз, узнаёт обо всём к обеду и первым делом предлагает заказать новые букеты для переговорной. Эндер лишь кивает, не комментируя. Она начинает проводить вечера за правкой презентации и отбором украшений, которые собирается лично представить во время встречи. Дни тянутся в напряжении. Атмосфера в офисе становится тяжелой от ожидания. Йылдыз берёт на себя все разъезды, согласует цветовую гамму букета с оформлением презентационного стенда, проверяет, как будут выглядеть визитки, отбирает папки для распечатанных материалов и держит в голове список мелочей, о которых у Эндер просто нет времени заботиться. Ночью накануне встречи они остаются в офисе дольше обычного. Эндер почти не выходит из своего кабинета. Настольная лампа освещает бумаги, экран ноутбука и её пальцы, методично печатающие что-то, замирающие, а затем снова набирающие текст. Она ещё раз просматривает презентацию, убирает лишние фразы, которые раньше казались важными, переосмысливает саму стратегию подачи и сверяет цифры. - Ты ещё здесь? - произносит Йылдыз, вошедшая с каталогом в руках. Эндер поднимает глаза. - А ты думала, я ухожу, когда часы бьют шесть? - Нет. Просто удивилась, - пожимает плечами Йылдыз и проходит ближе, краем глаза скользнув по экрану, - Мне кажется, когда я уходила от тебя пару часов назад, были те же слайды. Эндер усмехается без улыбки. Уголки губ приподняты, но взгляд остаётся утомлённым. - Тебе не кажется. Именно они и были. Не могу понять, чего не хватает. Йылдыз ставит сумку на подоконник, заходит за спину Эндер и, не дотрагиваясь, смотрит в экран. Слайды идеальны: кадры отсняты в полумраке, ювелирные изделия сияют на чёрном бархате по цветам, выстроенным по градиенту от тёплого золота к холодному серебру, и всё выглядит сбалансированно и роскошно, если бы во всей этой эстетике не было бы чего-то отталкивающего. - Очень красиво, Эндер, — говорит Йылдыз, не отводя взгляда от экрана, - особенно если забыть, что точно такую же витрину с тем же настроением недавно открыли на соседней улице. Эндер поворачивает голову не сразу, будто пытаясь осмыслить услышанное. - Хочешь сказать, моя презентация скучная? - Я этого не говорила, - отвечает Йылдыз, - но если этот цвет - твой способ сказать «прощай», то давай без драм. У нас завтра не похороны, люди приедут смотреть украшения, убери этот траур. - Это концепция, а не траур. На чёрном фоне всегда всё выглядит более выгодно. - И мрачно, - добавляет Йылдыз, её голос звучит очень настойчиво, - Говорю убери, иначе человек не выдержит и повесится прямо в переговорной. Добавь цвета, нужно что-то более жизнерадостное. Посмотри на меня и добавь этого. Эндер смотрит на неё, прищурившись, как будто пытается понять, шутит ли она. Но Йылдыз серьёзна. - Хочешь, чтобы я добавила в презентацию твою фотографию? - Если только на первый слайд, на последний не хочу, - отвечает Йылдыз, - Замени эти снимки на те, что мы отправляли на рекламу в прошлом месяце, там хотя бы светлый фон. Эндер глубоко вдыхает, словно сдерживает автоматическое желание возразить, но всё же начинает искать фотографии, которые предложила Йылдыз. На экране появляются кадры с мягким рассеянным светом, светлым фоном и тёплой бежевой подложкой. Украшения на них не теряют блеска, зато выглядят иначе. Эндер не комментирует вслух, но быстро вносит правки, заменяя изображения, сглаживает переходы и подбирая шрифт к новому настроению, пока Йылдыз выбирает цветы, сидя в кресле рядом. - Я думаю, лучше всего подойдут белые лилии, - говорит она, пролистывая каталог, - Очень хорошо будут выглядеть. Ты как считаешь? Эндер едва заметно пожимает плечами, продолжая смотреть в компьютер. - Возможно. Сделай так. Йылдыз долго смотрит, а затем закрывает каталог и откладывает его в сторону. На несколько секунд в комнате воцаряется тишина, которую нарушает лишь щёлканье клавиш. - Ты плохо спишь, - неожиданно говорит она. Эндер останавливается, медленно переводит взгляд с экрана на Йылдыз, которая сидит, оперевшись подбородком о ладонь. - С чего вдруг ты так решила? - ровно спрашивает Эндер. - Ты забыла, что я знаю тебя лучше всех и видела тебя во всех твоих состояниях. Хочешь поговорим? - Нет, - коротко, без колебаний. - Почему? - Потому что говорить не о чем. Йылдыз кивает, словно ожидала такой ответ. Эндер сжимает губы и возвращается к презентации, но буквы начинают расплываться. Каждую ночь ей снится одно и то же. Всё начинается с давящей, настолько глухой тишины, что даже собственное дыхание кажется лишним. Она идёт по длинному, узкому коридору с белыми стенами и ровным, не мигающим светом, который льётся откуда-то сверху. Её каблуки звонко стучат по полу, и сначала это кажется естественным, но через несколько шагов она начинает слышать повторяющийся звук, словно за ней кто-то идёт, подражая её шагам, но с едва заметным опозданием. Эндер замедляется, останавливаясь. Шум не стихает сразу. Он продолжает звучать, заставляя её оглядываться и видеть позади себя только пустой коридор. Она рвано выдыхает и прислушивается. Ощущение, что кто-то следует за ней, становится сильнее, и это чувство тянет за плечи, нарастая в груди и мешая дышать ровно. Впереди появляется силуэт. Сначала он едва различим из-за яркого света, но с каждым шагом становится отчётливее, и Эндер узнаёт его раньше, чем может точно различить черты. Шахика. Её фигура стоит неподвижно, будто чего-то ждёт. Эндер хочет окликнуть её, но горло перехватывает спазмом, и ни один звук не вырывается наружу. Она пытается снова, но всё, что выходит - это слабый выдох. В этот момент сзади проносится нечто быстрое, почти невидимое и, прежде чем Эндер успевает повернуться, воздух разрывает звук выстрела. Он такой резкий, что Эндер непроизвольно вздрагивает, ощущая его телом. Шахика делает шаг назад. На её сиреневом жакете появляется алое, нереально яркое пятно. Ткань почти сразу темнеет, пропитываясь, и Шахика теряет равновесие, падая, ударяясь о пол с глухим, тяжёлым звуком. Эндер хочет броситься вперёд, но ноги не слушаются. Руки опускаются вдоль тела, дыхание становится прерывистым, а сердце сбивчиво бьётся у горла. Из-за поворота внезапно появляется Кайя. Он бежит не глядя под ноги, и скользит по полу, едва не падая. Он сразу бросается к Шахике, подхватывает её и прижимает к себе, будто надеется, что если удержит достаточно крепко, то сможет вернуть её к жизни. Его ладони в крови, белая рубашка окрашена до локтей, но он не замечает этого. Он гладит её лицо, держит её за шею, прижимается лбом к виску и беззувно что-то повторяет. Эндер всё это видит, не отрываясь, будто снаружи своего тела. Она не может сделать ни шага, и когда Кайя поднимает голову, их взгляды сталкиваются. Он смотрит на неё спокойно и без гнева. В его глазах нет обвинений, там только неизбежный вопрос, который пронзает Эндер до дрожи, потому что она не знает на него ответа. Никогда не знала. Пробуждение всегда наступает резко. Она вскакивает, задыхаясь, с тяжёлым дыханием и пустотой в груди. Она не плачет, но каждый раз замечает, что ладонь судорожно сжимает простыню, а грудь щемит в глухая боль, повторяющаяся изнуряюще регулярно, словно напоминание. - Думаю, на сегодня мы закончили, - говорит Эндер и выключает компьютер. Она собирает вещи и выходит, не оборачиваясь, даже не дожидаясь Йылдыз. В коридоре офиса свет уже приглушён, стук каблуков гулко отдаётся в тишине. Она идёт быстро, пытаясь обогнать собственные мысли и оставить их позади хотя бы на один вечер, но они продолжают цепляться. Эндер откидывается спиной к прохладной стене кабины лифта, выдыхает и на мгновение прикрывает глаза, словно надеясь, что в этой короткой паузе найдётся облегчение. Она знает, что сегодня всё повторится. Сон, который приходит каждую ночь, вернётся снова, и каждое движение в нём, каждый поворот головы, будут совпадать с тем, что она уже видела. На подземной парковке тихо, ночной воздух обвивает плечи прохладой. Эндер открывает машину, садится за руль, закрывает дверь и застывает, не включая зажигание. Она позволяет себе минуту в этой тишине, в которой можно остановиться и побыть наедине с собой. В памяти всплывает вечер, когда она уехала с Кайей. Тогда это решение казалось логичным, но сейчас она понимает, что это не было выбором. Она уехала не потому, что хотела, а потому что просто не смогла больше оставаться. Это был вынужденный шаг от того, что медленно, но неотвратимо разъедало изнутри. Терпкий аромат духов с лёгкой горчинкой, преследовал постоянно. Он проникал сквозь двери, застревал в комнате, впитывался в одежду и оставался на документах, вплетаясь в тонкие изгибы подписей и тяжесть папок, которые Эндер всё не успевала разобрать и откладывала на потом. Он не исчез даже тогда, когда физически исчез источник этого запаха. И дело было не только в этом, потому что иногда в ушах неожиданно начинал звучать короткий и отрывистый звук каблуков. Он появлялся на грани слуха, исчезая прежде, чем вообще можно было понять, откуда он взялся. За ним всегда следовали сдержанные, почти невесомые реплики, наполненные скрытым смыслом и двойным дном. Слова, которые Эндер не хотела слышать, и намёки, которые игнорировала, переплетались в бесконечном внутреннем диалоге, от которого хотелось бежать. И тогда Лондон показался спасением. Там не было запахов, от которых кружилась голова, ни одно движение не отзывалось внутренним эхом. Улицы были прямыми и упорядоченными, дождь шёл каждый день, окрашивая город в серый цвет, а люди проходили мимо быстро, не оборачиваясь и не оставляя после себя воспоминаний. В том городе не было ничего, что могло бы напомнить о прошлом. И Эндер старалась не вспоминать, старалась жить новую жизнь, которая казалась безопасной. Но сны не исчезли. Они всё так же приходили ночью, были навязчивыми и гнетущими, и после них утро всегда начиналось с панических приступов, во время которых казалось, что воздух не проходит в лёгкие. Эндер включает фары и убавляет радио до минимума. Она делает так постоянно последние несколько месяцев, потому что тишина в машине стала почти необходимостью. Кнопка запуска загорается, и двигатель отзывается ровным, низким звуком, выводя машину со стоянки. Внутри поднимается всё то же чувство, острое и не исчезающее. Оно живёт где-то под рёбрами и приходит каждый раз, когда вокруг становится слишком тихо.

***

Понедельник начинается рано. Эндер встаёт, ощущая, как в груди сжимается холодный ком тревоги. Тело кажется усталым, словно несёт на плечах груз, накопленный за недели. Она идёт в ванную, включает воду, сначала горячую, потом чуть прохладнее, чтобы окончательно проснуться. Пока варится кофе, она аккуратно расчесывает волосы, собирая их в низкий пучок, выбирает строгий костюм, надевает пару украшений из собственной коллекции и выходит из дома. Холодный утренний воздух ударяет в лицо, но это воспринимается, как лёгкий толчок, который помогает окончательно собраться. У автомобиля уже стоит водитель. Эндер садится на заднее сиденье, проверяет телефон и документы, перебирает в уме ключевые пункты предстоящих переговоров. Дорога в офис проходит в тишине, нарушаемой лишь ровным шумом двигателя и редкими взглядами в окно на город. Когда автомобиль останавливается у здания делового центра, водитель выходит первым и открывает ей дверь. Офис встречает стеклянным фасадом, отражающим серое небо и чёткие линии соседних строений. Эндер выходит, берёт из рук водителя папку с документами и без лишней спешки направляется к входу. У лифтов она замечает Йылдыз. Та стоит с планшетом в руках и разговаривает по телефону, решая какую-то задачу, судя по напряжённому выражению её лица. Увидев Эндер, Йылдыз кивает, а затем прекращает свой звонок и подходит к ней. - Всё готово, - уверенно говорит она, - Букеты доставили утром, презентацию вывела на экран. Ещё сказала Айдыну, чтобы был у переговорной за двадцать минут до начала и ждал нас. Эндер молча кивает, но в её взгляде мелькает одобрение. Несмотря на разницу в подходах, Йылдыз умеет быть ценной в нужный момент, и сейчас именно этот случай. В назначенное время Эндер и Йылдыз входят в переговорную, сопровождаемые ассистентом, несущим чёрный кейс с изделиями. Просторное помещение встречает их тишиной и мягким дневным светом, струящимся сквозь панорамные стеклянные стены. Лучи, преломляясь на прозрачных поверхностях, скользят по глянцевому покрытию стола, задевают хромированные ножки кресел, задерживаются на полированных элементах декора и останавливаются на цветочной композиции в центре. Большой букет, собранный в минималистичной вазе, кажется слишком роскошным в этой строго-деловой обстановке: белоснежные лилии и пышные розовые орхидеи распускаются, словно позабыв, что находятся не в оранжерее, а в кабинете для переговоров. - Можно было обойтись без такого пафоса, Йылдыз, - замечает Эндер с едва заметной усмешкой, метнув в сторону букета выразительный взгляд. Йылдыз делает несколько лёгких шагов вперёд и останавливается напротив стола. Окинув композицию внимательным, даже критическим взглядом, она поворачивается к Эндер: - Это не пафос, а эстетика. Люди должны входить в кабинет и чувствовать настроение. Энергию. Я ведь говорила тебе, что должно быть больше цвета, - она подходит ближе к букету и поправляет один из цветков, - Розовый всегда вдохновляет. Очень хороший цвет. Никогда не приносил мне разочарования. Эндер скрещивает руки на груди и чуть приподнимает бровь, будто решая, стоит ли отвечать. - Тебя может вдохновить и сочный помидор на базаре, Йылдыз. Но поверь, это совсем разные виды вдохновения. - Пусть вдохновляются все, кто войдёт. Тебя это, конечно, не тронет. У тебя аллергия на яркие цвета, - не теряя невозмутимости говорит Йылдыз. - У меня аллергия на избыточность, - отвечает Эндер и, повернувшись к ассистенту, кивает в сторону кейса, - Поставьте его в центр стола. На сегодня достаточно вдохновения. Они занимают свои места. Воздух в комнате чистый, с лёгким ароматом цветов, что неожиданно сочетается с деловой строгостью обстановки. Спустя несколько напряжённо-сосредоточенных минут дверь распахивается, впуская в переговорную господина Эммануила и его ассистента. Пространство меняется в одно мгновение. Воздух уплотняется, словно с их появлением в помещение входит другой, более точный и деловой, ритм. Господин Эммануил держится уверенно, сохраняя в каждом своём движении спокойствие и сдержанность. В руке он держит небольшой кожаный кейс, который, не произнося ни слова, сразу же протягивает ассистенту. Тот, приняв кейс, делает шаг в сторону и отходит к стене, совершенно не вмешиваясь в происходящее. Йылдыз, сидящая рядом с экраном, едва заметно приподнимает бровь, бросает быстрый взгляд на лицо Эммануила, а затем смотрит на Эндер, которая сдержанно кивает ей в ответ, и спокойно, без лишних движений, приветствует их гостя. - Господин Эммануил, - говорит она, протягивая ладонь, - Добро пожаловать. - Благодарю, - кивает он с лёгкой полуулыбкой, пожимает ей руку и тянется приветствовать Йылдыз, - Рад, что у нас есть возможность встретиться. Его взгляд проходится вдоль всей переговорной, осматривая и оценивая. Эндер дожидается, пока он займёт своё место, и только тогда, лёгким жестом, даёт ассистенту команду начинать. Он опускает жалюзи, затемняя пространство и включает проектор. На экране появляется логотип бренда и первые слайды. Голос Эндер звучит уверенно. Она начинает с начала пути, рассказывает, как из идеи, основанной на личных убеждениях, постепенно развивался проект и была запущена их первая коллекция. Её рассказ сопровождается визуальный рядом, где на экране появляются изображения ранних коллекций, эскизов и небольших видеофрагментов работы из мастерской. Она делает упор на устройство системы отбора материалов. Говорит, что данный процесс включает в себя несколько уровней измерений, начиная от анализа физических характеристик заканчивая условиями производства. Она намеренно подчёркивает, что их компания работает только с поставщиками, соблюдающими экологические стандарты и нормы трудовой деятельности, потому что только наличие данных условий может говорить о безопасном и ответственном производстве. - Для нас важно не только то, из чего мы создаём украшения, - продолжает Эндер, - но и то, как материал попадает к нам. Металл или камень - не просто сырьё. Это отражение наших принципов и качества. Если добыча и обработка нарушают этические или экологические стандарты, а материал прошёл путь в условиях, не соответствующих нашим требованиям, он не будет использован в наших изделях. Слайды сменяют друг друга, плавно переходя к текущим достижениям бренда, демонстрируя рост интереса на ключевых рынках, положительную динамику повторных заказов и отзывы клиентов. Эндер показывает путь от идеи до готового продукта, рассказывает особенности их отличия от конкурентов и о том, насколько принципиально важно сохранить авторский подход в каждом украшении. Она краем глаза наблюдает за господином Эммануилом, который ничего не говорит, не кивает, но фиксирует каждое слово. - Думаю, сейчас самое время, чтобы взглянуть на несколько образцов, которые были специально отобраны для нашей встречи. Эндер снова кивает ассистенту. Тот сразу понимает жест и подходит к столу, аккуратно открывая чёрный кейс с магнитными застёжками. Внутри, на мягких бархатных подложках, выложены лучшие образцы из двух предыдущих линеек бренда. Эндер, не меняя выражения лица, берёт брошь из матового серебра с подвеской из серого жемчуга и протягивает украшение господину Эмманнуилу. Он берёт брошь неспешно и очень осторожно, как предмет, к которому стоит очень тщательно присмотреться. Несколько секунд крутит её в руках, ловит блики света на поверхности металла и жемчужной капли. Йылдыз, сидящая через стол от него, не выдерживает и слегка подаётся вперёд: - Эта брошь приносит удачу, - улыбается она, - По крайней мере, мы так себе внушаем, чтобы не нервничать на презентация, потому что в первый её выход, мы почти неделю обсуждали, какой оттенок жемчуга лучше подойдёт, никак не могли придти в решению. В итоге остановились на этом. - И хорошо, что так сделали. Он не многословен, не смотрит ни на Йылдыз, ни на Эндер, но самой Эндер достаточно одного взгляда, чтобы заметить едва уловимый интерес на его лице. Он мелькает всего на секунду и тут же пропадает, будто сам господин Эммануил не уверен, стоит ли проявлять это открыто. И пока его внимание сосредоточено на броши, ассистент достаёт кольцо с квадратной вставкой из дымчатого кварца. Первое украшение возвращается в футляр так же аккуратно, как и было взято. Господин Эммануил медленно переводит взгляд на новое кольцо, задерживаясь на огранке камня. Его пальцы слегка ощупывают поверхность, словно пытаясь почувствовать что-то большее, чем просто вес и форму, и Эндер делает полшага назад, складывая руки перед собой, наблюдая. Она почти неподвижна, только взгляд слегка перемещается между предметами, выражением лица их гостя и лицом Йылдыз, которое очень напряжено. В её глазах смесь ожидания и лёгкой тревоги, словно каждое движение и реакция господина Эммануила могут изменить исход всего момента. Эндер чувствует, как растёт внутреннее напряжение, но сохраняет спокойствие, позволяя ситуации развиваться естественно, без лишних слов и спешки. Мужчина возвращает кольцо в футляр с той же точностью, с какой взял, следя за тем, чтобы оно легло точно в ту же выемку. Без пауз он тянется к колье из янтаря. Тому самому, которое было показано на заверщающем слайде презентации. Его жест чуть отличается от предыдущих, он всё так же нетороплив, но в нём ощущается больший интерес. Он вращает колье в пальцах, проверяя изгиб и форму замка, и Йылдыз отводит взгляд, будто на мгновение не может вынести этой сосредоточенности, но почти сразу возвращает его обратно. На лице её всё то же напряжение, но теперь в нём появляется тень надежды, на которую Эндер отвечает коротким, ободряющим кивком. - Вижу, у вас есть стиль, но и риски присутвуют тоже, - наконец, звучит в тишине, - Янтарь - довольно неочевидное решение. Особенно в таком огранённом виде. - Мы не гонимся за очевидностью, господи Эммануил, - говорит Эндер, задерживая взгляд на том же украшении, - Очевидное продаётся само. Эммануил хмыкает, взгляд его задерживается на крупном кольце с лазуритом. Он поворачивает украшение, немного прищуривается. - Это ручная работа? - Да, - подтверждает Эндер, - Каждое изделие разрабатывается с нуля. Никаких форм по каталогу. - Такое не тиражируется, - произносит он себе под нос, - Но и не прощает ошибок. Любой просчёт и изделие теряет свой вид. - Именно поэтому мы не делаем ошибок, - спокойно отвечает Эндер, - Мы делаем выбор, и несём за него ответственность Йылдыз протягивает ему другую коробочку, где лежит браслет из тёмного золота с вкраплениями необработанного цитрина. Эммануил принимает его, слегка наклоняется вперёд. Пальцы неторопясь скользят по фактуре металла. - Интересная текстура. - Прошлогодняя коллекция. Сырой камень. Хотелось сделать что-то, что запомнилось бы надолго, - объясняет Эндер. - Хм. Интересно... Необработанный камень в браслете за сорок тысяч евро. Йылдыз усмехается: - Если думаете, что это дорого, то не думайте. Потому что сначала я думала так же, пока на аукционе, такие серьги не ушли в три раза дороже. Поэтому, если когда-то решитесь на подобную покупку, скажите заранее. Мы оставим для Вас один экземпляр. Он смотрит на неё, и впервые за время встречи на его лице появляется нечто похожее на живой интерес. — Мне нравится, как вы работаете. Сколько коллекций в год вы готовы производить в рамках партнёрства? - спрашивает он, и голос всё такой же ровный, но тембр становится чуть ниже. - Не более трёх, - отвечает Эндер, - Нам важно не количество, а запоминаемость. Мы не гонимся за рынком. Йылдыз кивает, не вступая в спор. Они с Эндер давно не обсуждают это вслух, потому что негласное решение о том, что их бренд выпускает только ту продукцию, которая выглядит эффектно, закрепилось уже давно. - Тираж? - уточняет он. - Лимитированный. Чёткий тираж под каждую серию, с указанием номера на бирке, - добавляет Эндер, - и без права повторения. Если кольцо было под номером двенадцать и пятидесяти, Вы не найдёте ещё одного. Эммануил кивает, а затем подзывает своего ассистента, который в два шага оказывается рядом. - Тогда у нас с вами может быть куда более масштабное будущее, чем просто локальная дистрибуция. Его ассистент открывает кейс, и в переговорной становится особенно тихо. Он достаёт планшет, несколько плотных папок и тонкую бархатную коробку красного цвета. - Это предложение, от которого вы, возможно, не захотите отказываться, - говорит господин Эммануил, - Но сначала я вынужден задать вопрос, - он смотрит прямо на Эндер пристально, почти вызывающе, - Насколько далеко вы готовы зайти, если мы согласимся вывести ваш бренд за пределы Турции? Йылдыз переглядывается с Эндер. Та чуть медлит с ответом, но голос её спокоен: - Что вы имеете ввиду? Эммануил улыбается. - На рынок Аравийского полуострова, - спокойно отвечает он, - Затем Катар, Сингапур, Гонконг. Мы тестируем идею бутиков класса "art-jewelry" от нашего бренда, с ограниченным тиражом, с локализованной философией. И вы, госпожа Эндер, госпожа Йылдыз, со своей эстетикой и интонацией идеально вписываетесь в эту концепцию. Не как поставщик, как соавтор. Эндер склоняет голову, изучая его тон, в котором почти нет коммерции, только стратегия, чуть-чуть власти и тонкая игра амбиций. Он предлагает им больше, гораздо больше, чем Эндер планировала. - Что взамен? - уточняет она, - Доля? Контроль? Или просто наши идеи и подпись? - Партнёрство. С равными долями на стадии запуска, с возможностью пересмотра после первого года. Мы предоставим платформу, вы - идентичность коллекции и имя. Йылдыз молча берёт планшет и листает презентацию. На экране выходит визуализации бутиков с приглушённым светом, блестящими поверхностями и акцентом на экспозиции одного изделия. - Если согласимся, это станет сенсацией, - говорит она шёпотом, склонившись к Эндер. - Вы совершенно правы, госпожа Йылдыз, - подтверждает Эммануил, - Люди ждут чего-то настоящего. Роскошь изменилась. Сегодня хочется покупать не бренды, а смысл. Он открывает бархатную коробку и достаёт массивный браслет из малахита и платины, с гравировкой на внутренней стороне. - Насколько я знаю, данное украшение было сделано вашему эскизу, госпожа Эндер. Наш дизайнер заинтересовался и выкупили его у одного из ваших частных клиентов в Милане. Именно этот браслет стал поводом для всей этой истории. Эндер медленно поднимает взгляд, и в её глазах вспыхивает интерес. Теперь она видит, что это не просто инвестиция. Это ход, за которым кто-то долго наблюдал. - Вы готовились, - произносит она тихо, почти шёпотом. - Разумеется, - с лёгкой улыбкой отвечает мужчина, - Мы следили за вами с самого начала. Ваш проект сразу показался нам многообещающим. Но… - он делает паузу, будто подбирает правильные слова, - нам нужно было убедиться, что вы не просто новый успешный бренд на рынке, а устойчивое явление. Сами понимаете, мир моды далеко не так прост. Он слегка откидывается на спинку кресла, и в его голосе появляется нотка восхищения: - И всё же… Последняя коллекция, где были использованы необработанные камни… Потрясающая. Это было очень хорошо. Необычная подача, резонанс в прессе и реакция публики, - всё это убедило меня, что ждать больше нельзя. Мы отправили приглашение на наш ближайший показ до официальной встречи. Просто не смогли удержаться. Эндер слушает, и в ней борются удивление и удовлетворение. Она слегка приподнимает подбородок, сдержанно спрашивает: - Почему именно мы? - Потому что вы - не как все, - отвечает он без колебаний, - У вас есть лицо, почерк, риск. И, что самое ценное, - чувство момента. Мы не ищем просто таланты, их достаточно, мы ищем людей, которые умеют ориентироваться на рынке и предчувствовать его изменения. Повисает пауза. Тишина в комнате становится почти материальной, и в ней всё ещё отражаются прозвучавшие слова. Йылдыз протягивает Эндер планшет, где на экране представлен визуальный макет возможного партнёрства. Эндер сосредоточенно просматривает документ, а затем, не торопясь, возвращает планшет на стол и говорит спокойно, но с внутренним нажимом: - Что ж, господин Эммануил… Возможно, мы готовы. Но мы должны видеть все условия. Без исключений. Йылдыз тут же подхватывает, с улыбкой в голосе: - Особенно без скрытых пунктов. Пусть не будет мелкого шрифта, о котором Вы забудете нас предупредить. - Даже не сомневайтесь, - отвечает Эммануил, легко, но с достаточной серьёзностью, чтобы его слова прозвучали убедительно, - Я здесь не для того, чтобы играть, а для того, чтобы мы вместе начали новую главу в истории RMG Models. Он захлопывает бархатную коробку, словно фиксирует начало сделки. - Новая глава, - повторяет Эндер, мягко, почти с иронией, примеряя выражение на вкус, - Звучит очень амбициозно. Эммануил кивает. - Без амбиций не бывает успеха, госпожа Эндер. Думаю, Вы об этом знаете, как никто другой. Эндер вглядывается в него пристально, без враждебности, с холодным, острым вниманием: - Нам нужен эксклюзив, - говорит она, - На всё, что пойдёт под нашим именем. И полный контроль за визуалом, концептом, подбором персонала. Ни один бутик не открывается без нашего одобрения. - Это обсуждаемо, - без пафоса отвечает Эммануил, - Ваше имя - лицо вашей компании. Мы это понимаем. Он подаёт ассистенту знак, и тот выкладывает на стол толстую папку чернового контракта, как старт начала серьёзного диалога. На обложке выгравирован золотом логотип и инициалы RMG Models, соединённые в изящную монограмму. В комнате на миг снова воцаряется тишина. Йылдыз поднимается первой. - Я почти готова согласиться на всё, что было предложено, — произносит она с лёгкой, почти игривой усмешкой, - Если бы у меня сейчас в руках была ручка, я бы не думая, всё подписала. Эндер поднимается следом. В отличие от Йылдыз она не торопится. - Нам нужно время. Три дня. Мы изучим условия, подключим юристов, подумаем. Потом встретимся снова здесь же. Эммануил улыбается. В его взгляде мелькает короткая вспышка, как у человека, который, наконец, нашёл достойную игру. - Я буду ждать. Непременно буду ждать, госпожа Эндер и госпожа Йылдыз. Он протягивает руку спокойным, уверенным жестом человека, который знает цену обещаниям. И Эндер отвечает лёгким пожатием. Когда он выходит из переговорной вместе с ассистентом, за ними остаётся лёгкий след дорогого парфюма и холод стеклянных стен. Йылдыз не говорит ни слова. Она стоит, скрестив руки, взгляд её всё ещё устремлён к дверям. Эндер делает несколько шагов и останавливается у футляров с украшениями. Она тянется к кольцу, берёт его и медленно крутит между пальцами. Йылдыз поворачивается. - Скажи, что тоже это почувствовала. Воздух вдруг стал пахнуть деньгами. Эндер не сразу отвечает. На её губах появляется еле заметная усмешка. Она поднимает пульт, щёлкает последнюю страницу презентации и, не отрывая взгляда от цифр, тихо произносит: - Ты ошибаешься, Йылдыз. Это не запах денег, - она поднимает глаза, и её взгляд становится острым, - Так пахнет власть, - пауза, - И поверь мне, это куда лучше. Йылдыз вскидывает брови, потом хмыкает, словно пытается скрыть восхищение. В комнате становится чуть теплее.

***

Три дня проходят в условиях плотной и непрерывной работы. Штатные и приглашённые юристы изучают документы, сопоставляют положения и проверяют соответствие формулировок интересам сторон. Эндер требует внести изменения в раздел, касающийся интеллектуальных прав, не желая допустить ситуации, при которой коллекции будут переданы без указания её авторства. Она также настаивает на том, чтобы в тексте договора было чётко зафиксировано право её компании утверждать каждое визуальное решение, связанное с использованием её имени или разработок, и юридические группы вносят правки, уточняют содержание пунктов и обсуждают каждую деталь, включая порядок размещения логотипа на упаковке и оформление презентационных материалов. На третий день, ближе к вечеру, они вновь собираются в переговорной, где уже присутствуют все профильные специалисты. Комната освещена мягким светом, а на столе лежат аккуратно подготовленные кожаные папки с финальными версиями документов. Рядом находятся подставки с чернильными ручками и держатели для бумаг, предназначенных для подписания. Эммануил входит чуть позже, чем в прошлый раз. На пять минут. И этого достаточно, чтобы у Эндер на миг дёрнулась бровь, потому что она не любит, когда кто-то позволяет себе вольности. Но он по-прежнему спокоен, вежлив и сосредоточен. - Простите, - кивает он, - возникли последние детали, которые потребовали уточнений. Но это не помешает нам завершить то, что мы начали. Тяжёлые листы на плотной бумаге с печатями и пронумерованными страницам ложатся перед Эндер на стол. Она не торопится и некоторое время просто наблюдает, как Эммануил опускается в кресло напротив, поправляя рукав пиджака, прежде чем откинуться на спинку. - Здесь всё, о чём мы договаривались, - говорит он, лёгким кивком головы указывая на папки, - Ничего лишнего. Эндер берёт один из экземпляров, пролистывает несколько страниц, не задавая вопросов. Её взгляд спокойно скользит по строкам, лицо сохраняет привычную невозмутимость, хотя брови едва заметно сводятся, как всегда, когда она сосредоточена. Йылдыз, сидящая рядом, пытается уловить содержание, но не вмешивается. Спустя паузу Эндер тянется за ручкой. - Прежде чем я подпишу, - произносит она ровно, - хочу, чтобы Вы понимали: мы готовы к сотрудничеству, но если кто-то решит играть с нами, последствия будут очень серьёзными. Йылдыз внимательно смотрит на Эммануила, молча подтверждая, что разделяет каждое слово. Эммануил выслушивает до конца, не делая попыток перебить. Затем едва заметно склоняет голову, как человек, признающий сформулированные условия и демонстрирующий готовность им следовать. - Не беспокойтесь. Мы рассчитываем на долгую дорогу, госпожи, - отвечает он, не повышая голоса. Эндер опускает взгляд на бумаги и подписывает договор. Она делает это медленно, с подчёркнутым нажимом, словно каждая буква должна остаться в памяти у всех присутствующих. Йылдыз следом берёт свою ручку и, не говоря ни слова, быстро ставит подпись. На несколько секунд наступает пауза. Оба экземпляра, перевёрнутые лицевой стороной, аккуратно сдвигаются ближе к Эммануилу. Но он не тянется за ручкой. Вместо этого он откидывается в кресле, складывает руки и, выдержав паузу, говорит спокойно, почти бесстрастно: - Подпись поставлю не я. Эндер приподнимает подбородок. - Что Вы сказали? Йылдыз тоже инстинктивно напрягается, чувствуя в этой фразе что-то слишком опасное. - Я лишь представитель, — продолжает Эммануил, - Консультант. Я ввёл вас в контекст, передал предложения, провёл переговоры. Но инициатор и лицо сделки не я. Она прибудет сейчас. - Она? - повторяет Йылдыз. Он подаёт ассистенту знак, и тот молча выходит. Несколько секунд, и дверь отворяется вновь. Шаги лёгкие, уверенные доносятся до переговорной. Дверь открывается полностью, и в комнату входит она. Эндер замирает. Йылдыз откидывается на спинку кресла, прикрывая рот рукой, словно пытаясь удержать слова, которые вот-вот сорвутся. - Хорошего дня, - произносят на французском так, будто последняя встреча не закончилась похоронным венком и глухой тишиной в газетных заголовках, - Надеюсь, не опоздала? Я слышала, вы уже всё подписали.