Прошлое настигнет
14 июня 2023 г., 22:10
Квартира встречает приглушённым светом и ароматом специй. Сону постарался заполнить холодильник до отвала. Он как раз крутился перед зеркалом, снимая фартук и в спешке поправляя съехавший галстук.
— Кимчи мама передала, стоит в холодильнике. Овощи там же в нижнем ящике. Удон на скорую руку я приготовил — на плите. Доставкой заказал всякую выпечку, ешь хотя бы её, я очень тебя прошу. Мясо в круглосуточном уже было не очень свежее в такое-то время, взял не скоропортящееся, закинул в морозилку. Так, что ещё?
Сону придирчиво осматривает помещение и недовольно хмурится.
— И как у тебя умещается весь этот бардак? Я помыл все тарелки, которые ты сгородил на столе, мусор тоже вынес. Все твои бумажки на матрасе, ничего не выкидывал и не читал — сам разберёшь. Свои документы в папке я увидел, заберу. Там весь комплект?
— Да. Все закупки, которые нужны твоему отделу, я согласовал. Завтра привезут.
— Славненько. Ну, я тогда побежал. Не обрастай тут плесенью. Хорошо, что ты хоть на улицу сходил проветриться. Надо нам как-нибудь выбраться вместе.
Сону улыбается, уже надевая чёрные туфли, когда Чонвон с благодарностью в глазах подходит и обнимает его, немного повисая на шее. Он так сильно устал.
— Эх, затворник. Вот отведу я тебя когда-нибудь к врачу — только попробуй сопротивляться. Из-под земли достану.
— Хорошо. И спасибо, что ты всегда рядом.
Спину Чонвона приобнимает чужая рука, и он немного успокаивается. Внутри бушует так много всего.
***
Он подскакивает на кровати, озирается по сторонам, хватается за голову и пытается остановить слёзы. Икры сводит судорогой, отчего больно становится не только морально. Чонвон прикрывает уши, потом сразу же обнимает себя и пытается хоть ненадолго успокоиться: — Сон. Это всего лишь сон. Угомонись. Солёные дорожки высыхают по мере того, как он начинает дышать под счёт и бьёт себя по щеке. Перед глазами стоит настолько чёткая картинка, что снова становится не по себе. Его мутит. Он просыпается в чёрной комнате, где только по углам на потолке подвешены белые звёзды. Чонвон осматривается по сторонам и не может найти ни окон, ни дверей. Закрытое тёмное пространство. В следующее мгновение наверху появляется вентиляция. Сизый туман стелится по стенам и проникает в лёгкие. Дышать абсолютно нечем. Газ усыпляет сознание ненадолго. Когда Чонвон уже не может здраво мыслить, комната раскрывается, подобно коробке, а звёзды улетают выше. Над головой расстилается космос. Чонвон задирает голову кверху и всматривается в Млечный путь. Завораживающее зрелище. Обернуться заставляет чей-то шёпот, который всё больше заполняет тишину. Он дышит, будто его обладатель бежит на очень большой скорости. Среди слов, которые Чонвон пытается разобрать, слышны лишь «пожалуйста» и «я успею». Мимо проносится человек в белых одеждах, спотыкается на ровном месте, падает, поднимается и пытается отдышаться. В нём Чонвон узнают ни кого иного как Пак Чонсона. Тот встаёт и бежит дальше, в темноту. Бесконечно долго не видно и не слышно ничего. Звёзды на небе потухают одна за другой, поглощая свет и оставляя Чонвона одного в непроглядной темноте. Зажигается прожектор, который слепит глаза. Их начинает нестерпимо жечь, а в тело вонзаются крюки. Они поднимают его наверх. Нестерпима боль пронзает, когда Чонвон наконец освобождается от них и падает в пустоту. Приземление будто ломает тело на кусочки, а кровь разливается красными пятнами в тех местах, где орудовали крюки. Раны затягиваются сами по себе, когда из пустоты раздаётся оглушающий крик. Он нарастает, и наконец Чонвон снова видит Джея, который несётся к из ниоткуда возникшей кровати, на которой лежит мертвенно-бледный Сонхун. Чонвон отшатывается от этого зрелища, слёзы сами начинают течь по лицу. Они оба не успели спасти.***
Утро вступает в свои права. Полноценным сном это сложно назвать после ночного кошмара. Свет начинает пробиваться в окна слишком рано: в это время город ещё спит. «Ты же не собрался прыгать, да?». Когда за Чонвона в последний раз кто-то волновался, кроме Сону? Он не может вспомнить и слов беспокойства кого-то, помимо дедушки. Эти два человека всегда сопровождают его на жизненном пути, каким бы Чонвон ни был. Они принимают его целиком и полностью. «Я ненавижу себя больше всех на свете». Чонвон думает, что тоже. Отец для него занимает почётное второе место, как и у следователя Пака. — Хоть в чём-то мы схожи. Слова Джея всё утро лезут в голову. Они ни о чём конкретном пока не договорились, но отчего-то следователю хочется верить. Хотя бы потому что у них есть общая цель и один враг на двоих.***
Чонвон решает отправиться в офис пораньше, поэтому переодевается в костюм. Сону сегодня нужно будет отдать отчёты за квартал, над которыми Чонвон поработал ночью. Когда он выходит на лестничную площадку и проворачивает ключ в замочной скважине, то замечает боковым зрением фигуру, что сидит на лестнице и копается в телефоне. — Следователь Пак, ты что тут делаешь? - спрашивает он. — Тебя жду. — Это ещё зачем? Или собирался сделаться моим личным водителем? — Слишком много чести катать тебя на служебной машине. — Так неинтересно. Чонвон хмыкает и опирается спиной о двери, когда Джей встаёт и протягивает телефон: — Запиши свой номер в контакты. — Полицейский не смог пробить мой номер по базе? — Твой настоящий номер, — Джей ставит логическое ударение на втором слове. Чонвон вздёргивает брови и записывает. Через пару секунд слышно, как в квартире за стенкой раздаётся звонок от входящего вызова. — Запиши мой, как придёшь домой. — Так точно, начальник. — И, кстати, чего ты так рано вышел-то? Я думал, что придётся куда дольше сидеть на лестнице. — Не спалось. Чонвон выходит на улицу, вдыхает прохладный утренний воздух и вслушивается в соловьиные трели. Солнце только вышло из-за горизонта и теперь своим светом пробивается через соседние дома. Он подставляет своё лицо под тёплые лучи и пытается представить, как они заполняют его изнутри. Получается не очень. Хотелось какого-то другого тепла. Джей нарушает тишину: — Так что? Ты на работу? — А знаешь… давай проедемся в одно место. У меня ещё куча времени. Когда они садятся в машину, Чонвон тут же забивает в навигатор нужный адрес. «Кванчхон, улица Мунеми дом 4. Маршрут построен».***
Чонвон привычным движением тянет вверх ворота-гармошку и приглашающим движением указывают Джею проходить внутрь. — Встречаться будем здесь, за моей квартирой иногда следят, — говорит он. — А за этим местом — нет? — спрашивает Чонсон. — Вероятность мала. Недалеко отсюда живёт мой дедушка. Любой, кто надумает проехаться за мной в этот район, подумает, что я навещаю его. Кроме того, это место известно моему отцу. — И какая тогда конспирация? — Встречаться в известном ему месте. Сюда никто не забредает только потому, что он не одобряет моё увлечение. Так и получается, что мастерская в утренние часы или поздней ночью — лучшее место. Здесь точно нет прослушки. Я установил скрытые камеры и датчики движения. Если бы кто-то проник, впрочем такое было уже в самом начале, когда я только отстроил это место, я бы в любом случае узнал. С тех пор никто не наведывался. — Спорить не буду. — Твои предложения? — Не буду усложнять тебе жизнь. Раз за тобой могут следить, случайные места, где ты обычно не появляешься, вызовут подозрение. В цирке не получится: труппа будет задавать вопросы. Лучше не подставляться самим. На патрульной машине появляться нельзя. В свою очередь я могу брать служебный грузовик, который не отличить от самого обычного. Раз ты часто погружаешь оборудование, то это не вызовет никаких подозрений. — Как ты узнал, что есть ещё один телефон? — Это логично, что ты будешь использовать второй номер, если у тебя есть хоть какие-то информаторы. Да и для личной жизни сгодится. Предположу, что тебе не составило труда достать служебную сим-карту, защищённую от прослушки. — Есть такое. И я же сказал, что нет никаких информаторов. — Так я тебе и поверил. Есть хотя бы «свои люди». Однако нельзя быть уверенными, что мы на сто процентов защищены. — Только встречи вживую. Созвоны устраивать всё же нельзя. Ты ещё скажи, что нам нужно придумать собственный код. — О, это было бы чудесно. С нетерпением жду, напарник. — Ужасно. Не называй меня так больше. Присев на край стола, Чонвон предоставляет единственный имеющийся стул следователю. Спустя минуту молчания Джей всё-таки спрашивает: — Я спрошу в последний раз: уверен ли ты? В ответ Чонвон резко закатывает рукава рубашки выше запястий и отодвигает ворот, который до этого был застёгнут на все пуговивцы. Джей смотрит на затянувшиеся достаточно широкие шрамы, которые простирались от ключиц до предплечий, и не может подобрать слова. Испытывает ли он жалость? Вряд ли. Человеку напротив она точно не нужна. — Стоит спрашивать, кто это сделал? — Ян Ильхо. Тогда мне было 10 лет. Думаю, некоторые другие моменты моей биографии ты знаешь — они же и причины. Достаточно доводов? — Вполне. Прости, если это было слишком. — Проехали. — Расскажешь, что узнал?***
На праздничном банкете в их особняке собрались, пожалуй, все основные представители сеульской прокуратуры. Чонвон даже узнал несколько людей из Национального собрания. Тут и там мелькали официанты, поднося гостям аперитивы. На паркете отражался блеск огромных люстр, что свисали под самым потолком в просторном зале. В отделанных золотом ножках столов то и дело отражалось сверкание дамских украшений. В гуле голосов, который заполонил собой всё пространство, едва можно было различить оркестровую музыку. Чонвон наблюдал за этим злосчастным представлением с высоты, стоя на балконе. Он старался укрыться где-нибудь подальше от шума, но иногда просто необходимо было показывать свою недовольную физиономию, как выражался отец, на людях. В толпе было не продохнуть: гости разбрелись небольшими компаниями и обсуждали, если прислушаться, государственные дела, кого какой коллега просто выбесил в прошлом квартале, какое прекрасное шампанское здесь подают, чьи дети в следующем месяце играют свадьбу, кто баллотируется в предстоящем году на выборы в президенты. Медленно переводя взгляд с одного гостя на другого, Чонвон выцепил взглядом одну неприкаянную голову, которая стояла около выхода, опершись на колонну и потягивая стакан с, вероятно, апельсиновым соком. Внимание привлекла не только сама фигура: визуально она отлично вписывалась в разворачивающееся празднество. Однако этот человек выбивался из общего круга. Он вёл себя, как сам Чонвон: избегал с кем бы то ни было заводить беседу, наблюдал за всеми со стороны, будто за актёрами в театре, спиной ему необходимо было ощущать опору сзади, а ещё у него очень хорошо развиты боковое зрение и реакция — только что увернулся от летящего прямо в него мяча и словил свободной рукой. Дети, которые подбежали к нему и раскланялись в извинениях, были одарены простодушной и доброй улыбкой. Весеннее солнце, что светило из окон, уходило за горизонт, оставляя в комнате приглушённый свет ламп. Стоило Чонвону немного выпасть из реальности и затуманенным взглядом засмотреться на мелькающих людей, как объект его внимания куда-то исчез. — Ты как всегда тут. — А ты как всегда меня находишь, Сону-хён. — И тебе привет. Друзья крепко обнялись и, опершись на парапет, стали наблюдать за происходящим внизу. — Вони, тебя направили в мой отдел, уже в курсе? — Узнал из первых уст, как говорится. Слухи распространяются быстрее, чем ты думаешь. — И с чего вообще Ян Ильхо отправил тебя к нам? Что тебе делать у финансистов? Пусть лучше напрямую передаёт свои знания. Ты университет экстерном закончил в конце концов! Не пойму я его. — «С низов подняться наверх»?. Отец прочит себе победу на президентских выборах. По его словам, я должен буду занять его место в компании после того, как он отойдёт от дел. Чонвон горько усмехнулся на последней фразе и продолжил окидывать взглядом присутствующих. — Кстати, Сону-хён, ты не видел тут такого молодого парня, примерно нашего возраста, в сером костюме? — Тут много людей в серых костюмах. — Он ни к кому не подходил и стоял около выхода всё время, что я за ним наблюдал. — Прямо-таки наблюдал? И кто же это привлёк внимание нашего нелюдимого Вони? Сону подтолкнул Чонвона в бок и гаденько захихикал. — В любом случае, без понятия, о ком ты. Я покурить пойду, а то здесь одни старики. Сплошной тухляк. Чонвон последовал за другом на улицу туда, где собралось ближайшее окружение их родителей. Женщины и мужчины пятидесяти лет встретили их радушно и принялись наперебой расспрашивать. — Чонвон, надо же, вырос уже совсем, возмужал. Сколько это тебе лет будет в этом году, детка? — Спасибо, госпожа Сон. В феврале исполнился 21 год. — Совсем взрослый уже! — Чонвон, это же ты совсем недавно участвовал в гонках, ведь так? Поздравляю с победой! Тебя по новостям показывали. — Благодарю, господин Им. Мы пойдём. — Погодите вы. Совсем про Ким Сону забыли! — Господин Им, не переживайте, на работе всё прекрасно благодаря Вам! Сону с наигранной улыбкой последние слова чуть ли не кричал, когда Чонвон под руку уводил его подальше от этой компании. — Тьфу, и чего это они прицепились? — спросил Сону, — мы же мимо проходили. — Хён, не бурчи, как старый дед. — Посмотрю я на тебя в моём возрасте. — Не придуривайся, ты всего на год старше. Сону лёгким движением пальцев открыл чёрную пачку Treasurer и прикурил от зажигалки, которую любезно каждый раз предоставлял Чонвон. — И как ты до сих пор травишься этим? — Поработаешь с моими обормотами месяцок, тогда и поговорим. Ночь оказалась ясной, из-за чего на небе начали проглядывать первые звёзды. Тишина затянулась, хотя этим двоим и не нужно было разговаривать, чтобы оставаться вместе. Молчания тоже было достаточно в их и без того практически братских отношениях. Чонвон уже забыл о мыслях, мучивших его весь вечер. Стоило только подумать о недавнем госте, как кто-то вывернул из-за угла, прошмыгнул мимо компании взрослых, что всё так же стояли и непременно разговаривали о каких-то важных делах, и быстрым шагом углубился в сад, в сторону фонтана. — Мне нужно идти. Встретимся позже, хорошо? — Эй, ты куда? Ян Чонвон! Чонвон уже убегал по тропинкам, вымощенным брусчаткой. Среди цветущих кустарников и всевозможных деревьев, привезённых из разных стран мира, было легко затеряться в той части сада, до которой обычно никто и не доходил. Арки, уплетённные виноградом, создавали ещё большую тень, скрывая случайно зашедших сюда людей от посторонних глаз. Здесь же и оказался человек, которого Чонвон высматривал весь вечер. Тот расположился на лавке и что-то очень быстро и сосредоточенно строчил в телефоне, что даже и не заметил Чонвона, тихо приблизившегося к нему. Только когда он сел на ту же лавку, незнакомец резко отпрянул на противоположный край, пряча телефон во внутренний карман пиджака, и повысил голос: — И чего так подкрадываться к людям?! — Простите. — Фух, ну и денёк выдался. Я чуть инфаркт не словил в очередной раз. Погодите, Вы… Ян Чонвон, так ведь? — Вы знаете меня? — Ещё бы кому-то здесь не известен сын Ян Ильхо. Это бы было настоящим кощунством. Человек в костюме криво усмехнулся, встал и протянул руку для рукопожатия. Чонвон последовал его примеру. — Пак Сонхун. Репортёр The Korea Times. — Моё имя Вам уже известно. Хм, независимый англоязычный новостной портал. Надо же, как интересно. — Так Вы наслышаны? — Интересовался. Новоиспечённый знакомый дёрнул бровью и оглянулся по сторонам в начало и конец арки, а после заговорил первый: — И что же сыну мэра понадобилось от меня в такое время и… в таком месте? Вы не подумайте ничего такого, но нельзя было не заметить, как некто пялился на меня практически весь вечер. — Я предположил, что у Вас развито боковое зрение, — парировал Чонвон. — Не ошиблись. — Впрочем, я не намерен был строить из себя невидимку. — И какова Ваша цель? Чонвон достал из кармана брюк нечто, что полностью умещалось в ладошке, и протянул это двумя руками Сонхуну, который недоверчиво принял вещицу из рук. — Здесь есть всё, чтобы усадить моего отца за решётку на 10 лет. Пожалуйста, сделайте это.***
Джей сидит, опустив голову вниз и смотрит в пол, пытаясь построить в голове всё случившееся в те дни три года назад. Мысли путаются, подкидывая различные варианты произошедшего, хотя было и без того ясно, что произошло потом. — И… что было на той флешке? — Фото-, видео-, аудиофайлы. Всё, что могло бы помочь расследованию впоследствии. Но я решил дать все сведения твоему брату, чтобы он вскопнул хоть немного. Материалы, пусть и полученные незаконным путём, вызвали бы резонанс, опубликуй он их. Однако даже его агентство не дало бы разрешения на подобное, поэтому он сказал, что уйдёт. — Хах, а мне он говорил, что заработал уже себе имя и отправится в свободное плавание по собственной воле. Не стоило тогда ему верить. Джей недобро смеётся под конец и потирает пальцами переносицу. — И где теперь те доказательства? — Утеряны. Я сглупил и оставил копии в тех местах, где мой отец с лёгкостью бы их нашёл. Не то чтобы там было слишком много, но одно дело о взятках на него можно бы было завести. Три копии материалов были найдены людьми Ян Ильхо, одна — утеряна. Последняя оставалась у Сонхуна, но, насколько мне известно, её так и не нашли. — Что потом? — Потом мы стали встречаться на нейтральной территории, каждый раз в разных местах. Это было удобно до тех пор, пока за Сонхуном не начали следить. Один мой человек рассказал, что отец хочет кого-то припугнуть. Не устранить, что бы он под этим ни подразумевал, но, я думаю, ты прекрасно понимаешь, — получив молчаливый кивок в ответ, Чонвон продолжил, — дальше ты знаешь: подстроенная авария, больница. Когда я ехал с ним… — Стоп. Так это ты, о ком говорили врачи неотложки? — Вероятно? До твоего прихода я точно успел уже уйти. Возможно, мы даже пересекались. Когда я с Сонхуном ехал в карете скорой помощи, он ещё мог что-то обрывочно говорить. Упомянул церковь, секту и что после этого за ним начали следить почти каждый день. Перед тем как потерять сознание, уже в больнице, он повторял, чтобы я нашёл тебя и что ты знаешь, где находятся доказательства. Он всё время говорил, что надо сдвинуть на три. Что бы это ни значило, ты должен понять, о чём он говорил. — У меня ноль идей. Чонвон обречённо выдыхает. У них не осталось почти ничего. — Перед тем, как ты отправишься на работу, у меня остался последний вопрос. Кто тот человек, который предоставил все материалы тебе? — Следователь Пак, ты должен знать, что я работаю буквально за соседней стенкой от Ян Ильхо. Нетрудно было какие-то сведения достать самому. Однако информацию о человеке, который предоставляет мне материалы, я до поры до времени оставлю в секрете. Я ему верю, а ты веришь мне. — Не спорю. А твой друг знает? — Не хочу впутывать Сону в это. — Я так понимаю, что Ким Джинхо тоже там замешан? — Правильно понимаешь. Поэтому Сону в этой всей истории не должен пострадать. — Верно. Одной жертвы уже хватило. — Тебе — да. Но их уже куда больше, чем ты можешь предположить. — И кто все эти люди? — Узнаешь. Начнём всё с самого начала. Заново соберём доказательства и посадим виновных за решётку до конца жизни. — Отличный настрой, но, как бы то ни было, тебе уже пора на работу. Да и мне — тоже. — Ты безработный. — Вообще-то отставке. О, боги, ты никогда не устанешь повторять это, да?
