πῦρ + λαγνεία (Пиролагния)

      — Ну и какого хера это было, Юнги-я?! Одно! Блядство... Одно. Простое. Задание. Как ты мог его похерить?! — брызжа слюной, орал Вонсан на провинившегося подчиненного.       Парень перед ним держался невозмутимо, однако в узкие цепкие глаза смотреть не осмеливался. Он знал, что это его ждет, что крики и осуждение — это меньшее, что ему достанется за проваленное задание. А оно было именно таковым, ведь их заметили. Их, черт возьми, не могли не заметить после такого представления. Уже на утро во всех новостных порталах писали о подозрительных личностях возле горящего дома, о возможном поджоге и, конечно, о Ли Вонсане, который скупал местные земли под строительство.       А все из-за чего? Из-за того, что приехал блядский Чимин. Из-за того, что плясал с ним танцы вокруг блядского фонаря, вместо того, чтобы вернуться в машину и свалить. Из-за того, что по дороге в свой невъебенно дорогой Генезис Джи 90 он тормозил, любуясь кострищем, а потом и вовсе остановился, когда услышал жалостливое мяуканье.       И этого отбитого на голову, конечно же, не могло сдержать ни одно разумное предупреждение. Как и Юнги не мог в мгновение потушить целый дом.       Чимин без особого труда, но с громким шумом и отборным матом выбил доски одного из заколоченных окон нижнего этажа, что еще не было объято пламенем, и нырнул внутрь.       А Юнги до сих пор проклинал себя за то, что какого-то черта бросился за ним следом и вытащил. Сгорел бы там этот придурошный, и все проблемы решились. Никто бы его больше не преследовал, чтобы полюбоваться кострами да потрахаться на пепелище. И месть за похеренную жизнь сама собой бы свершилась. На его же труп и пожар бы списали, приняв его за бомжа-наркомана, поселившегося в заброшке. А Юнги не стоял бы сейчас на ковре, гадая, насколько у его босса изощренная фантазия на наказания.       Вот только глупую кошку было жалко. Да. Кошку. Определенно. Лишь потому Юнги позволил Чимину там не поджариться, лишь потому тушил огонь возле него, а что не успевал потушить — принимал на себя, прожигая одежду. А потом еще и волочил его тушку на себе до машины, когда надышавшийся дыма и сам еле на ногах стоял. Но зато кошку они спасли. Возможно, ценой его собственной жизни.       — И после этого я должен прислушиваться к твоим пожеланиям? К твоему блядскому моральному кодексу?! Я пошел тебе навстречу, Юнги. Ты был освобожден от казней и пыток, как того и просил, хотя с твоими-то способностями мог бы быть лучшим в этом… после Акуму, конечно. И что я получил в итоге? Все, что от тебя требовалось — по-тихому поджечь дом. Но, как оказалось, ты и этого выполнить не в состоянии! Так чего же ты ждешь от меня? Милости? Здесь тебе не церковь и не благотворительный фонд! Когда что-то просишь, нужно и что-то отдавать взамен.       «“Милость” — забавное слово».       Перед глазами Юнги, как по щелчку, воскрес недавний образ перепачканного в саже Чимина. Он бережно жал к себе тельце такой же перепачканной напуганной кошки, что не переставала мяукать. И если Юнги ожидал, что Чимин когда-то решит кинуться в горящий дом, то всегда думал, что это будет проявлением чужого безумства, но никак не сострадания. Однако в тот момент он видел, что это было именно оно. Оттого ему еще сложнее было понять, почему же для него Чимин этого сострадания не находил, почему же с ним он обошелся так безжалостно. Потому что иначе лишил бы себя удовольствия регулярно наблюдать пожары?       — Ну что же ты, Юнги-я, молчишь? Почему ты не смог справиться с таким элементарным заданием?       Мужчина, казалось, немного остыл после того, как выпустил пар. Но Юнги был уверен, ничего еще не закончилось.       — Я был неаккуратен, — сухо отчеканил он.       — Ты? Или этот чертенок? Прилипшая к тебе пиявка?       Юнги на мгновение потерял все свое хладнокровие, удивление с привкусом страха проскользнуло в его глазах, что не могло остаться незамеченным.       — В чем дело? — Вонсан улыбнулся чужой реакции. И улыбка эта пугала. — Думал, мне про него неизвестно? Отпрыск Пака не первый раз уже мешается. Но я добросердечно закрывал на это глаза, поскольку твои результаты это оправдывали. Но не в этот раз, Юнги-я. Ты хоть представляешь, сколько денег я потерял из-за твоей оплошности? А сколько влияния?! Я не спущу все на тормозах и на этот раз.       — Я понимаю, — вернув свое бесстрастие, кивнул Юнги.       — И ты будешь наказан.       — Да.       — Но твое наказание будет и награждением.       Юнги и прежде не имел ни малейшего понятия, чего ждать, а после этих слов совсем запутался. Он думал, ему вырвут ногти, отрежут палец или продержат взаперти без еды пару дней, может, умертвят собачонку, что он имел неосторожность на днях подкормить на улице, поскольку никаких привязанностей он разумно не заводил, или же сразу подключат к делу их главный кошмар — Акуму. Но ни о каких наградах он определенно не мечтал.       — Ты лично разберешься с этой проблемой, переступишь через свой кодекс, — Вонсан теперь улыбался совсем радостно: несомненно, происходящее доставляло ему удовольствие. Должно быть, тот гнев и вовсе был показательным, игрой, ведь Юнги предоставил ему возможность лишить его человечности. Ради этого можно было и потерпеть небольшие убытки. — А чтобы тебе далось это легче, приоткрою одну тайну. Своей такой горячо любимой беззаботной жизни, жизни простого, незаметного, свободного человека ты лишился по вине сыночка Пака. Это он продал мне информацию о тебе, а соответственно, и тебя самого.       Не то чтобы для Юнги это было удивительным открытием, даже полный идиот на его месте догадался. Поскольку никто, кроме Чимина, о его даре не знал. Но все же он не ожидал, что Вонсан решит раскрыть карты, подтвердить подозрения. Ведь Юнги до сих пор не прижал чертенка к стене и не выбил из него признание, а сторонился его, лишь потому что боялся ненароком сорваться и прибить в состоянии аффекта сыночка партнера босса, за что потом и его самого могли пустить на корм рыбам. Но, похоже, Вонсан своей искренностью планировал разбудить в Юнги эту лютую ненависть, слепое желание мести, которое пересилило бы наконец железное правило.       И он дал ему желаемое в стиснутых зубах, в напряженных скулах, в кровожадном взгляде.       — А как же наше сотрудничество с господином Пак?       — Какое сотрудничество? — усмехнулся мужчина, дав тем самым исчерпывающий ответ.