πῦρ + λαγνεία (Пиролагния)

      Всю поездку Чимин был покладистым, будто чувствовал, что рядом с ним в салоне был Юнги, хоть тот своего присутствия и не выдавал. А может, ему было не впервой становиться жертвой похищения. Или же связывание этому извращенцу нравилось ничуть не меньше созерцания огня…       Однако, когда его грубо вытащили из машины, он начал брыкаться, пытаться вырываться и громко материться. Из-за чего Сэону — напарнику Юнги по этому заданию — пришлось прописать парню в солнечное сплетение. Но Чимин затих вовсе не из-за этого. А потому что с его головы стянули мешок, и перед собой он увидел Юнги.       — Доигрался? Как тебе ирония? — вещал он согнувшемуся будто в поклоне чертенку, но сам отнюдь не улыбался. Лицо Юнги было каменным, не читаемым: ни восторга, ни ужаса. Будто это не он собрался сжечь здесь под мостом человека заживо, пусть и ненавистного Чимина. Особенно ненавистного Чимина. — Босс придумал.       — Я оценил, — улыбнулся пленный разбитым уголком губ и буднично повел одним плечом: должно быть, связанные сзади руки затекли и теперь доставляли неудобство.       Здесь было тихо и темно. Из освещения лишь блики на воде от луны и дальних фонарей. Но вскоре Юнги осветит здесь все — это оба понимали. И никто не придет Чимину на помощь, даже если он будет кричать. А крики обязательно будут: ведь можно любить огонь всей душой, но это не избавит от адской боли ожогов. Чимин знал это не понаслышке, на его теле было не мало шрамов, почти все из них он поставил себе сам и намеренно.       — Вонсан решил, что желание убить того, кто лишил меня нормальной жизни, должно превзойти ненужные ему мои принципы. Он думает: раз это ты, мне наконец захочется убивать. И, к сожалению, он прав.       Выпрямившись, Чимин облизал пересохшие губы. Это был слишком интимный момент, чтобы делить его с каким-то левым человеком. Потому, в желании позабыть о маячившем за спиной Сэоном, он зацепился взглядом за глаза, что ему так сильно нравились, ведь он часто видел в них огонь. Юнги этого за собой, кажется, даже не замечал: как порой пылали его зрачки за секунду до пожара.       — Сделай все по красоте, как я люблю.       — Заткнись, сука, — гаркнул Сэон в ответ на наглость пленника, но обоими был проигнорирован.       — Естественно.       Юнги даже не шелохнулся. Он лишь сомкнул веки на пару секунд, а когда его глаза распахнулись вновь, Чимин ощутил мгновенно появившийся жар. Почему-то он не чувствовал боли, но он слышал неистовый крик. И ему потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, что душераздирающий ор принадлежал не ему. Это не его объяли языки пламени, наполнив пространство смесью тошнотворных запахов горелой плоти, жира, волос. Это не он факелом несся к воде, не осознавая, что уже поздно. Слишком большая площадь поражения. Не его удостоили чести сгореть заживо в столь любимом огне от любимых рук. Это был тот самый третий лишний.       Впрочем, еще один ожог на запястье Чимин все же получил, когда его путы наспех пережигали.       — Выглядишь разочарованно, больной ублюдок, — злился Юнги, высвобождая.       — Есть немного…       Оставив Чимина дальше самого выпутываться из веревок, парень подошел ближе к воде и недовольно цокнул языком. Сэон слишком резво помчался к реке, Юнги не успел достаточно разогнать температуру пламени, хоть и вложил такое количество энергии и гнева, что ни на одно здание прежде не тратил. Его тело теперь было деформировано до неузнаваемости, но экспертиза все же сможет установить, что это не Чимин. А Юнги хотелось бы выиграть им как можно больше времени. Вот только выловить труп и сжечь его заново он бы ни за что не согласился. Он и так с трудом сдерживал рвотные позывы.       — Ты... Ты не можешь? — пораженно пролепетал подошедший к нему Чимин, которого наконец накрыло осознанием.       И Юнги не сразу понял, что же его так удивило, пока вновь не встретился с ним глазами. Чимин говорил вовсе не про тлеющий у берега труп, он говорил про себя.       И, да, несмотря на ненависть, он не мог. Все это время. Не потому что Чимин был неприкосновенным сыночком Паков, и не потому что Юнги не желал растрачивать на него свою человечность. Это случилось давно, а может, и было всегда, но лишь сегодня открылось им обоим со всей очевидностью. Юнги просто не мог лишить жизни своего чертенка, как и не мог позволить это сделать кому-либо еще.       — Какой же ты тупой… Если б я мог, ты бы уже давно в урне украшал родительский камин.       Следующие несколько мгновений они молча разглядывали друг друга, изучая, будто видели впервые. Но вскоре Юнги опомнился, схватил Чимина за локоть и потянул к машине.       — К твоему сведению, это не я.       — В смысле не ты? — ответил Юнги на автомате.       Он не особо задумывался, о чем говорил собеседник, поскольку его голова была занята планированием дальнейших действий. Однако следующие слова Чимина заставили его замереть возле приоткрытой водительской двери.       — Не я рассказал про тебя Вонсану.       — Ага, я должен поверить, что это по чистому совпадению партнер твоего отца узнал обо мне?       Юнги недоверчиво сощурил глаза, требуя всем своим видом не держать его за идиота. Но какая-то странная эмоция промелькнула на лице Чимина, прежде чем он, будто бы одумавшись, ушел от темы, нырнув в салон.       Вот только им предстояло ехать в одной машине, а потому в действительности он не мог сбежать. А Юнги, чтобы догадаться, что же это значило, потребовалась всего пара секунд. Не Чимин продал его Вонсану, но это был тот, кого он покрывал.       — Твой отец? — озвучил Юнги первую мысль.       — Смешно. Я бы не стал выгораживать его перед тобой, я бы зефир запекал над его горящим трупом.       — Похоже, у тебя будет такая возможность.       — Что ты имеешь в виду?       — Вонсан приказал убрать тебя. Более того, он дал понять, что прекратил партнерство с Паком. И, если подумать, в этом и должна быть причина происходящего. Сам по себе ты для него не представляешь интереса, но как сын своего отца… Ты должен был стать посланием и развязать войну. Я так это вижу.       — Это… не лишено смысла, — Чимин медленно проговаривал слова, поскольку мыслями уже был не здесь. — Черт, где мой телефон?       Он оглянулся на заднее сидение, на котором его сюда и доставили некоторое время назад, после чего без предупреждения и разрешения полез ощупывать карманы Юнги. Последний даже возмущаться не стал, лишь закатил глаза.       — Он же не был у... — подняв взгляд, Чимин качнул головой в сторону моста, под которым мок труп.       — Да. И ты в любом случае не смог бы им больше воспользоваться.       — Но мне надо срочно найти Чонгука!       Юнги же считал, что им надо срочно уезжать из страны, пока Вонсан не выяснил, кого убили на самом деле. Но он впервые видел Чимина таким серьезным. Лишь поэтому, вместо того, чтобы повернуть уже ключ зажигания и увезти его (пусть силой), он все же уточнил:       — Чонгук это?..       — Мой брат! И он в опасности! Он тоже может стать посланием, раз со мной не получилось, если не уже...       — Знаешь, кто в еще большей опасности, чем Чонгук? Мы. У нас нет времени его искать, мы уже должны быть в другой стране.       Юнги оттолкнул Чимина предплечьем на его место и принудительно пристегнул ремнем. Всякие чужие братья, племянники, дедушки-бабушки его мало волновали. Однако Чимин знал, как его заинтересовать:       — Это Чонгук сдал тебя Вонсану.       — Что?       Юнги так и замер, чуть нависнув над пассажирским местом.       — Ты был прав, подозревая меня. Я виноват, потому что проболтался. Я хотел, чтоб отец нанял тебя к нам в охрану после учебы, потому рассказал ему про тебя, и ему эта идея очень понравилась. Но Чонгук подслушал наш разговор и… Он знал про мое нездоровое увлечение огнем. Ты видел, на мне полно небольших ожоговых шрамов, их я наставил сам. И он испугался, что, если кто-то вроде тебя окажется рядом, мне крышу совсем сорвет.       — В общем-то, он прав.       На это замечание Чимин игриво улыбнулся, чему не помешала даже боль от разбитой губы. Но, не теряя драгоценных минут, продолжил:       — Мы оба знали, что бизнес отца крышует кто-то влиятельный, так что выйти на Вонсана было проще простого.       По виду Юнги трудно было определить его реакцию. Он по умолчанию всегда носил угрюмо-опасный покерфейс.       — Все это время ты его покрывал.       Это был не вопрос, но Чимин все равно подтвердил:       — Да.       — Но решил рассказать сейчас, потому что...       — Теперь ты захочешь найти Чонгука.       И Чимин, черт возьми, был прав. Это никак не вписывалось в и без того недоработанный план, но теперь он хотел, он должен был найти эту крысу и отомстить за себя.       — Не боишься, что я превращу его в угольки? Как видишь, железное правило больше не такое железное.       — Все в порядке, — расплылся Чимин в улыбке и ободряюще похлопал парня по бедру. — Я тебе не позволю.       Фыркнув, Юнги откинулся обратно на свое кресло. Но, прежде чем завелся, накрыл горящей рукой видеорегистратор. Пальцы стали медленно сжиматься в кулак, сминая устройство, как обычный пластилин. С противным выхлопом пластмассовый корпус плавился и корежился. И когда он стал совсем непонятным комком, Юнги вырвал непригодное устройство с мясом и выбросил в окно.       — Вау, это было так горячо! — не удержался Чимин от комментария. — Может, мы успеем перепихнуться?       С этими словами он потянулся к своему ремню безопасности, но получил по рукам.