πῦρ + λαγνεία (Пиролагния)

      Чимин медленно покачивался, сидя на Юнги верхом, поскольку был слишком сосредоточен, слишком занят созерцанием пламени ароматической свечи. Запах ванили и цитруса подбешивал: слишком уж был слащавым… Но ничего другого в комнате Хосока они не нашли.       Будто загипнотизированный, Чимин немного наклонил стаканчик, пролив воск. Обнаженный живот Юнги дрогнул от первых капель, но то была реакция на неожиданное столкновение с кожей, а не боль.       — Ты же понимаешь, что я не обжигаюсь? — он выгнул одну бровь.       — То-о-очно… — растягивая, проговорил Чимин, до конца не выбравшийся из транса, в который сам себя и погрузил. — Давай лучше ты на меня накапаешь?       — Меня такое не интересует.       — Ладно…       Чимин потянулся, соскользнув при этом с члена, что тут же шлепнулся о живот, чтобы вернуть свечку на стол.       На памяти Юнги их секс впервые был таким. Они впервые оказались в кровати и впервые никуда не спешили. Даже слишком не спешили. Что казалось еще извращеннее их быстрых перепихов в различных сомнительных местах. Достаточно тяжело было удержать свои бедра на месте, подавляя рефлекс толкнуться, грубо врезаться в ягодицы, позволяя Чимину сохранять этот дразнящий ленивый темп. Но было в этом что-то сладостное. И Юнги был даже рад, что у них появились возможность и время для чего-то такого.       Хотя, вероятно, времени у них как раз не было. К сожалению, Юнги не знал, правильно ли они выбрали тактику выжидания и тем ли людям доверились. Ведь они могли именно в этот момент упускать свой шанс на спасение. Ненамеренно променивать его на секс. Но так или иначе, предвидеть будущее никто из них не мог.       — Тогда подожги что-нибудь. Эти дебильные занавески, например… — Чимин указал на цветастый, слишком жизнерадостный тюль.       — Прекрати испытывать терпение Хосока. Чудо, что он не выставил тебя после того, как ты подпортил его лицо.       — Он сам нарвался, — пожал Чимин плечами и, придержав ствол рукой, насадился обратно.       Он осматривал крошечную комнатку, захламленную какими-то безвкусными и совершенно бесполезными предметами: фигурками, игрушками, флажками (Хосоку что, пять лет?) — всем, что так сильно бесило Чимина. Он бы все тут сжег, была б его воля. Но Юнги отказывался становиться соучастником.       — Ну подожги хоть что-нибудь, — закапризничал он.       — Я поджег тебе свечу, — ухмыльнулся Юнги. Ему было приятно в кои-то веки поменяться с чертенком местами и теперь самому его дразнить.       — Придумал!       Чимин взял ладони Юнги, что прежде придерживали его бедра и сместил их на плавно двигающиеся ягодицы.       — Оставь мне тут ожоги в форме своих пальцев, — закусил он губу в предвкушении.       — Я, конечно, не против небольшого бдсм в постели, но не настолько.       — Но ты же сделал так Чонгуку… — нахмурился парень.       — И ты слышал, как он орал…       Конечно, Чимин слышал, ведь он сам затыкал ему рот, сжимая ладонью, заставлял давиться криком. И едва не лишился пальцев.       В тот раз они добрались до города, когда уже рассвело, поскольку Юнги не мог нарушать, чтобы не привлекать к ним ненужного внимания. И застать Чонгука дома не удалось: охранник у ворот сообщил, что он уже отправился на свою утреннюю пробежку. Но его маршрут был известен, что было на руку как Чимину, так и потенциальным похитителям.       Они достаточно быстро смогли найти Чонгука, но что важнее — сделали это вовремя.       Опасения Чимина подтвердились. Его младшего брата действительно пытались похитить. Нагло, открыто, в парке у всех на виду (разве что в такой ранний час из этих «всех» была лишь пара собачников). И, возможно, им удалось бы провернуть все тихо, если бы они не недооценили старшеклассника, если бы послали на его поимку больше людей и если бы Чонгук на своих занятиях по боксу не делал успехи.       И все же, реальный бой — не спарринг. Что особенно ощутимо, когда у противников есть оружие, а у тебя — нет.       К тому моменту, когда вмешался Юнги (Чимину было строго наказано оставаться в машине), лицо Чонгука стало примерно таким же «красивым» как у брата, но, что хуже, правая рука от локтя была вспорота ножом. Зато, когда его подтащили к машине, одного из нападавших он отправил в нокаут: отлетев от пинка в живот, похититель отключился из-за удара затылком о дверцу. И Юнги осталось вырубить лишь второго, что успел скрутить Чонгука и теперь пытался запихнуть в салон.       Такое положение вещей позволило Юнги обойтись без убийств. Если, конечно, сильный удар по голове, что он нанес, подкравшись сзади, не стал для его бывшего соклановца летальным. Впрочем, ему некогда было об этом рассуждать: высвободивший свои руки Чонгук на панике стал махать кулаками бездумно, что спасший его Юнги только и успевал уворачиваться.       Он уже всерьез задумался, не подпалить ли этому бешеному школьнику спортивки, чтобы хоть как-то усмирить, но вдруг между ними вырос Чимин, который, естественно, ничьи наказания не стал слушать.       — Чон, уймись.       Лишь знакомый голос привел парня в чувство. Чонгук наконец остановился и оценил ситуацию: на него никто больше не кидался, бандиты лежали в отрубе, перед ним стоял хен, заслонявший какого-то парня, а немного вдали один прохожий, судя по всему, вызывал полицию.       — Это кто? Что происходит? — пытался разобраться младший, тяжело дыша.       — Объясню, когда мы будем подальше отсюда.       Чимин схватил брата за предплечье и потянул к их временному транспорту, на что Чонгук болезненно зашипел, поскольку тот задел конец его раны. Пальцы Чимина тут же испачкались в крови, но он лишь сместил ладонь ниже: для начала им стоило скрыться от лишних глаз.       Братья Пак забрались на заднее сиденье, Юнги присоединился к ним чуть позже, после того, как на всякий случай расправился с еще одним видеорегистратором. К тому времени Чимин сдернул с брата прорезанный рукав и обнажил рану. Порез оказался неглубоким, но кровь не переставала сочиться.       — Что там? — без особого сочувствия бросил Юнги с переднего места.       — Думаю, нужны швы, — затянув этот же рукав вместо жгута, вынес вердикт Чимин, на что младший тихо хныкнул.       — В больницу нам нельзя. Как у тебя с шитьем по живой плоти?       — Я немного по части других извращений…       Чонгук все сильнее бледнел, но даже не от потери крови, а от их разговоров.       Обернувшись на них с водительского кресла и визуально оценив рану, Юнги кривовато улыбнулся, его глаза полыхнули огнем.       — Есть у меня идея. Ему не понравится, а насчет тебя, чертенок, даже не уверен… Подержи-ка его покрепче.       И Юнги, протиснув корпус между сидений, протянул к раненному руку, указательный палец которой был объят пламенем. Во взгляде Чонгука друг за дружкой пронеслись узнавание, понимание, ужас. Он хотел выпалить: «Ты!» — и отдернуть руку. Но Чимин, в последний миг сообразивший засунуть конец толстовки брата ему между зубов, не позволил сделать ни того, ни другого.       Но он обнимал его всем собой. Он бы с радостью забрал это испытание на себя, но сейчас мог его лишь разделять.       — В следующий раз, когда решишь поиграться с чьей-то жизнью, подумай о том, что он захочет поиграться и с твоей.       Юнги не был уверен в том, что Чонгук, бившийся в агонии, услышит это послание, но уяснит его несомненно.       — Отлично, теперь не будет заливать салон, — сухо заметил он, вернувшись на свое место, и наконец повернул ключ зажигания.       — Это даже не твоя машина! — зло возмутился Чимин, который теперь баюкал заплаканного брата в руках и целовал в макушку.       После аптеки, где они набрали обезболивающего и противоожоговых повязок, они решили больше не возвращаться к дому Паков, чтобы не нарваться на очередную слежку. Однако Чимин все же связался с отцом через секретаря его офиса, позвонив по незарегистрированному номеру Юнги. К его злости, Пак старший даже не удивился новостям о попытках похищения его детей, а из рекомендаций посоветовал лишь спрятаться где-нибудь, пока он разбирается с Вонсаном лично.       А прятаться Чимину было негде. Из-за своего высокомерия, он ни с кем особой дружбы не водил, кроме парочки чеболей, которые были нужны для бизнеса и продали бы его без какой-либо тяжести в сердце. Друзья Чонгука были юны и жили при родителях, которые вряд ли бы согласились подвергать своих чад такому риску. И прятаться у Юнги, о предательстве которого должно было стать известно с минуты на минуту, тоже не имело смысла.       Таким образом они и оказались здесь, у Хосока, где в этом моменте Чимин седлал Юнги в чужой бесяче-яркой захламленной безделушками спальне.       Последний не поддерживал связь со студенческим другом с того момента, как его насильно завербовали в клан, но продолжал тайно искать о нем информацию на подобный случай. Юнги чувствовал, что рано или поздно ему понадобится укрытие, правда, тогда он не ожидал, что с собой притащит полсемейства Пак, а Чимин еще и поставит хозяину дома фингал за нелестное высказывание в его сторону.       Поселить этих двоих в спальню, как в самую дальнюю комнату, было решено, поскольку они вели себя хуже молодоженов в медовый месяц, а ни Хосок, ни Чонгук не хотели становиться свидетелями их бесстыдства, перебираясь на кухню через проходную гостиную.       — Что, без огня уже не можешь кончить? — усмехнулся Юнги.       Не то чтобы шрамы Чимина, находившиеся в основном на руках и бедрах, вызывали у него отвращение, но он точно не хотел, чтобы их становилось больше. Потому над предложением поджечь его Юнги даже не думал.       Чимин на издевку поджал губы и томно вздохнул:       — Не так сладко…       И Юнги ненавидел себя за то, что жалостно надутые губы Чимина так на него действовали. В такие моменты раздражение Хосока он понимал лучше всего, но при этом все равно не мог справиться с желанием вернуть восторженный блеск этим глазам. Даже если для этого требовалось уничтожить весь мир.       Юнги сфокусировал взгляд на том, что все это время было позади Чимина, и усмехнулся. С потолка, как мобиль над детской кроваткой, но большей площадью, свисал бумажный макет солнечной системы. Планеты, что на проволочных орбитах окружали солнце, не сохраняли пропорции реальных размеров, а были приближены к размерам звезды.       Хосок возненавидит и его тоже. Впрочем, чем им еще заниматься взаперти, в ожидании, если не созданием нового макета. Особенно Чонгуку, который уже достал своим ворчанием о том, что теряет форму, сидя здесь без дела, без ежедневных пробежек и правильного питания.       Обхватив Чимина за талию рукой, Юнги рывком опрокинул его на кровать, поменявшись местами.       — Эй! Я сегодня сверху! — тут же парень пришел в возмущение, но противореча самому себе, скрестил ноги на пояснице.       — Снизу вид лучше, — хмыкнул Юнги и зажег солнце.       — Чт?.. оу…       С каждой зажженной планетой взгляд Чимина все больше становился похожим на тот космический кота из «Шрека» с одним исключением: больше он ни о чем не просил, Юнги и так давал ему все.