Быть наследником

И вот я стоял перед дверью в зал для совещаний. И тогда, когда до цели оставалось всего ничего, я вдруг потерял всю свою смелость и решительность. Я так и замер перед дверью, занеся руку, сжатую в кулак, чтобы постучать. Это вежливо и правильно. Но рука, будто не моя, стучать отказывалась. Я уже почти решил, что разучился стучать. Но тут же доказал самому себе обратное, с силой стукнув в дверь. Результата не было. Только рука заболела. Тогда я решил подслушать и подсмотреть, что творится в зале, но как-то неудачно наклонился, и с грохотом врезался в дверь. А к слову, все двери в поместье Дубеев были из дорогого и очень твёрдого дуба. Настолько твёрдого, что я почувствовал достаточно сильную боль от удара. Тихо простонав от этой боли, я коснулся лица рукой. На пальцах осталась кровь. Я вздохнул, приложил к ране платок, потом об него же вытер и пальцы. Когда я понял, что за исключением нескольких незначительных ушибов и разбитой губы травм не было, мне в голову наконец пришло умное решение. Я потянул дверь на себя. И она открылась. – Остановитесь! Я против! – пафосно, как в каком-нибудь фильме, воскликнул я, появившись на пороге. Моё эпическое появление не вызвало желаемого эффекта. Множество гостей, да и сам мой отец просто рассмеялись. А Амала, скромно стоявшая вдалеке, стыдливо отвела взгляд. – Против чего? – спросил отец, отсмеявшись. – Против того, чтобы отдать мою Амалу кому-нибудь из твоих "приятелей"! – выкрикнул я, всё ещё стоя на пороге. Со всех сторон послышались голоса, насмехающиеся надо мной. В основном, присутствовали мужчины средних лет. Было несколько ровесников отца, и один молодой юноша, на вид чуть старше меня. – А с каких, интересно, пор она твоя? – язвительно поинтересовался юноша. – У нас здесь ещё один желающий? – усмехнулся один из мужчин. – Это ж Дубейский сынок! – воскликнул другой. – Ну и сын... Совсем не в отца пошёл, – задумчиво протянул третий. – Тихо всем! – отец заставил их замолчать, – пусть попытается. – У меня одно условие, – твёрдо сказал я, – я буду говорить с ней наедине. Без тебя и твоих "приятелей". Все снова начали кричать, ругаться. Как я, такой мелкий и неразумный, смею ставить условия? Да пошли вы все знаете куда? Так я подумал, но все мысли напрочь пропали. Я заметил, что отец махнул рукой, вынуждая этих всех своих "приятелей" заткнуться. Потом он жестом указал мне на смежную комнату. В моих глазах была вся благодарность, которую я только мог вложить. – Двадцать минут, – коротко сказал отец, – и надеюсь на хороший результат. – Хорошо... – еле выговорил я, и добавил тише, – спасибо. И ещё тише, мысленно – постараюсь. Я ничего не могу обещать. Не только отцу, или ещё кому. Даже себе. Слишком сложная ситуация. После, я кивнул Амале, чтобы она шла со мной. Когда она зашла в комнату, я вошёл следом и запер дверь. Девушка испуганно отошла на два шага, взглянула на меня, и тут же отвела глаза. – Что Вам от меня нужно? – спросила Амала, не смотря на меня. – Только ты и нужна! – ответил я, – позволь сказать… – Что Вы хотите мне сказать? – она отошла на шаг, – говорите, если это важно. – Ты надела мой подарок, – сказал я с улыбкой, и сделал шаг к ней, – вновь надела. – Эти вещи очень хороши, – она снова отошла, – я надеваю их лишь по особым случаям. – Ты и сама особенно прекрасна! – воскликнул я, вновь подойдя к ней, – позволь сказать… – Постойте, Господин, – она протянула руку, отстраняя меня, – говорите, но не стойте так близко. – Ах, Амала, пойми, что ты одна в целом свете мне можешь помочь… – я театрально приложил руку к сердцу, – не оставь меня в трудный час! – Ну что? Что Вы хотите мне сказать? – она взглянула на меня почти жёлтыми глазами, –прекратите этот балаган! говорите уже! Или… Идите прочь! – Ты всё не так поняла, – начал я, – я ваши традиции очень даже уважаю! – Вы лжёте, – тихо ответила она, – не лгите мне! Прошу… – Да я не вру! – воскликнул я, – если только немного… приукрашиваю. Даже не знаю, насколько глупо и жалко смотрелись мои попытки со стороны. Мне казалось, что она сейчас просто отвернётся от меня. – Я дурак? – вдруг спросил, ни к кому не обращаясь. – Почему же? – изумилась Амала, – нет, вовсе нет. – Нет, я дурак! – воскликнул я, с силой ударив кулаком о стену, – такой дурак! Я даже не заметил, что разбил костяшки пальцев. А вот Амала – да. И незамедлительно обратила на это моё внимание. – Вы ранены, – сказала она. – Пустяки, – отмахнулся я, – до свадьбы... тьфу ты. Скоро пройдёт. Я вынул из кармана многострадальный платок и прижал его к руке. Кусочек ткани моментально испачкался кровью. Снова. А я слегка поджал губы. Больно ведь. Амала, не говоря ни слова, взяла мой платок и бережно обвязала им раны. Я резко вздохнул, то ли от боли, то ли от того, как близко ко мне сейчас стояла Амала. Но она тут же отошла на шаг. Это не тот момент. А я просто глянул на свою руку, аккуратно завязанную платком. Казалось, и кровь уже не текла, и рана не болела. Эта девушка, словно настоящий целитель... – Что Вы хотели мне сказать? – спросила Амала, чуть наклонив голову. Волнуется. И немного растерянна, но хочет выглядеть уверенней. Я уже выучил все её жесты и особенные взгляды. Знаю, как она смотрит, когда грустит, когда радуется... Я многое замечаю в людях. И вообще, очень внимателен к деталям и обладаю хорошей памятью. Это к слову, что я не забуду, какой у девушки... или у парня... в общем, чей-нибудь любимый цвет. Если человек мне дорог, я узнаю его в мельчайших подробностях. – Амала... – вздохнул я. Больше ничего произнести не смог. Растерялся. Или просто потерял дар речи. Может быть, даже дышать перестал. Может, и от страха. Я раньше особо не боялся. А это, оказывается, такое дивное чувство. – Вам больше нечего сказать? – спросила Амала. Вновь прямой взгляд. И глаза всё более жёлтые. Начинает злиться. Может, и обидится. И больше не заговорит со мной... А я, дурак. Хоть бы что сказал... – Молодой Господин, жалостью меня не проймёшь, – она чуть ухмыльнулась, взглядом указав на мою перемотанную руку, – даже не пытайтесь. А я даже не подумал что-то сказать. Я задумался. И вовсе не о том. Вспомнил, что оставил Рэйтана одного в комнате. С ним может случиться что угодно. Пока я в другом зале, его может схватить охрана... Чёрт! О чём я вообще думаю? То есть, ясно, о чём, и о ком... Но зачем? Передо мной девушка о которой я так мечтал, а я... Дурак. – Господин Дубей! – Амала чуть повысила голос, привлекая внимание, – если Вы сейчас же не скажете мне хоть что-нибудь, я... Она вдруг замолчала, заметив мой отсутствующий взгляд. Осторожно коснулась руки. Это такой интимный жест. Я знаю об этом. – Задумался, – бросаю, глядя на девушку. Скосил взгляд на наши руки. Вроде бы, ничего такого интимного. Её тонкая рука легла сверху моей, словно придавая сил. – Господин, Вам не плохо? – спросила она, – может быть, я пойду? – Постой! – я едва ли не вскочил, – ты очень умна и красива. – К чему Вы это? – поинтересовалась Амала. – Да ни к чему, просто отметил, – я снова вздохнул. Да как же это сложно! Понять, что ты чувствуешь, а потом ещё и сказать. Особенно, когда мысли об этой лучшей девушке во всём мире мешаются с мыслями о простом парне, с которым меня свёл случай. И вот как понять, к кому меня тянет сильнее? К тому же, Амала прямо передо мной, ждёт, пока я скажу хоть что-то адекватное. А я туплю. Даже голова разболелась от таких размышлений. А может, от того, что поднялось давление. А может, просто от того, что я с утра не ел. В общем, как назло, будто чем треснули по голове. Такая тупая и ноющая боль. – Прости, Мала, – не думая говорю я, – голова трещит, как в ритуальном костре. Думать толком не могу. – Понимаю, – Амала кивнула. Не отстранилась. И руку не убрала. Но и ближе не придвинулась. Ждёт. Ждёт, пока я сделаю первый шаг навстречу. У меня уже была масса шансов, но я все их так бездарно упустил... И я представил, что пишу дневник. Чтобы разобраться в себе... А я не хотел ничего делать. Хотел бы, чтобы время просто вдруг взяло, и замерло на пару часов. Чтобы отец не заявил, что время вышло. Чтобы Амала не волновалась, не ждала каждое мгновение. Да и я бы тоже замер во времени. Не двигаясь, ничего не делая. Я бы просто думал. О человеке, который нашёл место в моём сердце. А скоро и вовсе похитит его. Я влюбился. Окончательно и бесповоротно. Осталось признаться самому себе, а после – и объекту моей безудержной симпатии. Я не знаю, что мне ответят, что будет дальше. Я знаю точно одно. Тот, кого я люблю всем своим сердцем...

~ Она ~

~ Он ~

Я наконец сделал свой выбор.