Унижение

Хорошо, мне нужно было найти место, чтобы выпустить пар. Срочно. Я был болезненно твердым, влажным и липким ходячим беспорядком. Мои ноги подкашивались, когда я пытался встать с того места, где сидел, и ходить было немного неудобно из-за жесткой выпуклости между бедрами. Проклятие. Я все еще чувствовала его вкус на своих губах, пепельный, сладкий, такое неожиданно приятное ощущение, и внизу живота снова все закрутилось и напряглось. Я не мог так добраться до своего автобуса — он был припаркован слишком далеко. Я доковылял в таком интересном положении в укромное темное место. Огляделся — никого, только деревья, кусты позади меня и аккуратный ряд автобусов напротив. Я повернулся спиной к машинам, лицом к кустам и слился с темнотой. Затем я расстегнул ширинку штанов и поприветствовал свой стояк рукой.   Мне потребовалось смехотворно мало времени, чтобы завершить процедуру, но эффект был очистительным, как будто я никогда раньше не испытывал сексуального облегчения. Одно воспоминание о неуловимом присутствии Алекси у меня на коленях было сногсшибательным. Я подавил стон, на случай, если рядом слонялся притаившийся извращенец или, я не знаю, злой дух, и вытер забрызганные спермой пальцы об и без того грязные штаны Алекси в полиэтиленовом пакете. Хорошо бы постирать их перед тем, как отдать ему (и отважиться встретиться с ним снова). Это было бы галантно…   С облегчением я глубоко вдохнул холодный воздух и сгорбился в своем «убежище», устраиваясь поудобнее. Закурил еще одну сигарету и попытался собрать воедино хаос в своей голове.   Ни с того ни с сего я целовался с Алекси Лайхо, так называемым, гитарным гением из Children of Bodom. Кого я раньше презирал.   А сейчас понравилось. Мне нравилось целовать его.   Еще один парень, после Самули. Однако он не был таким мужественным, не так ли? Я имею в виду, что его легко можно принять за девушку, не увидев голым. Что я и сделал случайно, так что... Нет мне оправдания.   И я уже испытывал дерьмовый энтузиазм от чего-то вроде «влюбленности». Я думал, что меня вырвет от моих совершенно плачевных ощущений. Тем не менее, они были настоящими и бесспорными, завязывали узел в моем животе, заставляя мое сердце биться чаще.   Я все время думал о нем, и от воспоминаний у меня по спине побежали мурашки.   Однако, похоже, он сожалел о нашей встрече. Он не хотел этого; все, что он хотел, это спрятаться от своих товарищей по группе, а не впутываться в это дерьмо. О чем я вообще думал, когда открывал рот? Пиздец… Я напугал его и дал веские причины очернить и издеваться надо мной во всем металлическом сообществе… Моя группа, узнав бы об этом, смеялась надо мной бесконечно, или пустила бы по кругу, как голодную до групповухи шлюху.  Как подло… Я был безнадежен, теперь я мог просто перестать надеяться хоть на чье-то уважение. Пьяный маленький поросенок-Лайхо – ему хватило ума, чтобы избежать такой клеветы и поспешно ретироваться. Я думал, что он паршивый клоун, но он оказался сообразительным существом…   …К которому я испытывал раннюю симптоматику влюбленности.   Пристыженный и лишенный достоинства, я направился к нашему автобусу. Утро вечера мудренее, следующий день будет обычным, и все снова вернется на круги своя.   Первое, что я сделал, когда сел в автобус — проверил расписание фестиваля. Children of Bodom играли завтра в 21:30. Черт... Я должен поторопиться и с утра пораньше первым делом постирать штаны.   Моя команда еще не вернулась, так что я почистил зубы и свернулся калачиком на своей койке, заново переживая все эти конфликтующие между собой чувства, снова и снова обдумывая все. У меня болела голова. Лучше сосредоточитьсь на поиске прачечной самообслуживания утром. Я должен вернуть штаны – может быть, они нужны ему для шоу. Кто знает, были ли у него какие-нибудь запасные чистые штаны… Кроме тех, что я ему одолжил…   ×~~~~~×~~~~~×~~~~~×~~~~~×   Я проснулся от громкого гама моих товарищей по группе. Они кричали и смеялись, их голоса представляли собой невнятную смесь восторженных возгласов и смеха. Они только что вернулись со вчерашней вечеринки и совсем не спали, поэтому были взбудоражены и пьяны, и все было куда красочнее в их искаженном восприятии. Они говорили по-фински, так что я с трудом мог их полностью понять, но точно понял, что они смеются над моим бельем.   — Кажется, кто-то насрал в нашу корзину для белья!   — Или устроил грязевые ванны! Ха-ха-ха!   — Матиас! Матиас! Det er skit i vår tvättkorg!*¹   — Матти-Матти! Går det bra? Sover du?*²”   — Du måste ha varit väldigt trött för att du förväxlade tvätt för toaletten!*³   Они начали дразнить меня по-шведски, и я встал с койки, чтобы присоединиться к ним в задней гостиной.   — Доброе утро, красавчик! О-оу… Посмотрите на это миленькое-маленькое личико! — сказал Самули и многозначительно похлопал меня по щеке. Меня мутило.   Он, однако, выглядел растрепанным, измученным, с красными уставшими глазами, с большими мешками. Он был пугающим, когда так смотрел на меня. Во взгляде было что-то темное, зловещее ликование. У него было такое же выражение лица, когда он сблизился со мной. Я сжался от его прикосновения и отошел, пытаясь избавиться от любых мыслей о дискомфорте.   — Прекрасный Матиас… Кто может устоять перед тобой, тем более когда ты так хорошо спишь и питаешься? Наша горячая модель… — продолжил он, демонстрируя наигранное восхищение, и наш басист Сами 'Tundra' и барабанщик Саму 'Beast Dominator' присоединились к его насмешкам.   — Королева красоты должна хорошо спать по ночам, Самули… Не суди по своей грязной жопе. У него трудная работа - толпа людей, которых нужно восхищать… — поддразнил Саму, и Самули последовал за мной.   — Ты, должно быть от души развлекался прошлой ночью, Врет… Что это за хрень?.. — спросил Самули. Глаза его потемнели от растущего желания, когда он пристально смотрел на меня. Я был сбит с толку.   — Ну, на самом деле это грязь. Вместе с дождëм… — Я объяснился и взял полотенце и штаны Алекси вместе с кое-какой другой одеждой, чтобы пойти постирать их.   Самули сомневался и следил за каждым моим движением.   — Они воняют!   — Ну, они грязные…   — Пахнет спермой! — настаивал он, и все расхохотались. Я заволновался, но попытался сделать хладнокровное лицо.   — Ничего себе ты перевозбудился. — Я парировал его атаку с ухмылкой на лице и искренне гордился собой за это. Влияние Алекси на меня еще не ослабло, и я чувствовал себя смелым и уверенным в себе, чтобы справиться с острой ситуацией.   — Да пошел ты, придурок… — пробормотал он, схватив меня за руку, и на мгновение я замер на месте.   Его злобный взгляд напомнил мне о том, на что он был способен. Он прижал меня к стене, бессовестно приблизив свое лицо к моему, его глаза оказались на одном уровне с моими. Губы почти коснулись моей щеки, когда он сказал:   — От тебя пахнет спермой и сексом… Ты переспал прошлой ночью?   — Какая тебе разница?   — Ну, может быть, меня это волнует… Я не хочу, чтобы мой певец устал и испортил наше шоу… Я хочу, чтобы ты был свеж и полон энергии… - сказал он и властно обнюхал мою щеку.   Я вздрогнул. Ощущение было одновременно возбуждающим и отвратительным.   — Может хватит лесть не в свое дело? — Еле пробормотал я.   — Кто тебе сказал, что я знаю недостаточно, что бы выпытывать с тебя правду? Не забывай, что ТЫ - МОЁ дело, и, возможно, мне следует позаботиться об этом твоем сквернословии... Направь его в нужное русло. — язвительно сказал он.   Я закрыл глаза, не будучи достаточно уверенным, что смогу продолжать спорить.   — Тебе нечего сказать, душенька? Может быть, ты вожделеешь этого, inte så ?*⁴ Этот румянец на твоем милом личике… Это он, Матти? Suger du mig ?*5 , — сказал он и вставил большой палец мне в рот. Я хотел было укусить его, но не мог этого себе позволить, конечно. Вместо этого я позволил ему прижаться к моему языку. Он довольно улыбнулся мне. — Это мой мальчик… Такой послушный, идеальный…   — Мне нужно постирать… — сказал я и высвободился из его хватки.   Я вышел из автобуса, не смея оглянуться на Самули. Я чувствовал, как его победоносный взгляд пронзает мою спину, когда я снова вышел с пораженной гордостью.   Черт, мне нужно было немного воздуха. Я постоял несколько минут возле нашего автобуса и глубоко вздохнул. Его большой палец у меня во рту, это было горячо… Болезненно горячо. И не успел я открыть глаза и оправиться от бурного утра, как услышал другие несносные голоса, варварские, выкрики финских ругательств. Кто сейчас то это был?   Я открыл глаза и увидел басиста и барабанщика Children of Bodom, которые держат и буквально тащат между собой Алекси Лайхо за подмышки. Он казался полностью сдавшимся и опустошенным. На нем по-прежнему была моя одежда, закрывавшая его маленькую фигурку, как саван, но лицо его было пустым, бледным и синеватым, обветренным от ночного холода. Его подводка была нелепо размазана вокруг тусклых глаз. Производилось впечатление, что он под наркотой или не спал несколько суток. Или и то, и другое. Они кричали и ругали его, как будто он сделал что-то уму непостижимое. Они напоминали мне моих родителей, когда я убегал в места, куда мне нельзя было ходить, и они обнаруживали меня там…   Я изумленно уставился на странное зрелище, развернувшееся передо мной, и поймал взгляд Алекси. На мгновение наши глаза встретились: так много невысказанных вещей просочилось сквозь этот ускользнувший взгляд. Позорное воспоминание и огромная горечь. А потом связь оборвалась, когда его друзья оттащили его, даже не заметив моего присутствия - еще один пьяный музыкант медлил и блювал возле своего автобуса, особо нечего констатировать, а?   Что с ним не так? Почему с ним обращались как с беглецом? Эти вопросы беспокоили меня, но я не получил достойного ответа. Я покинул свое место в поисках вышеупомянутой прачечной самообслуживания.   Через час я сидела перед стиральной машиной и смотрела, как штаны-карго Алекси танцуют с моей рубашкой, нижним бельем и полотенцем в лихорадочном вальсе, то сплетаясь друг с другом в скользкий узел, то отрываясь закручиваются по отдельности, только чтобы снова яростно слиться вместе, рукава и штанины в чувственном объятии — точно так же, как человеческие тела предназначены для того, чтобы искривляться, тереться друг о друга и смешиваться в половом акте!   Проклятие! Я был одержим чертовой свиньей! …Либо так, либо я был чертовски возбужден – эти постпубертатные гормоны, которые неожиданно всплескивают, заставляют парней вести себя как, я не знаю, как примитивные животные!   Я не совсем понял, когда программа стирки и сушки закончились. Пикающий звук вернул меня к реальности, и я вытащил белье из сушилки. Дотянувшись до штанов Алекси, я застенчиво поднес их к носу и понюхал. Запах кондиционера. Я покраснел, собрал штаны вместе с остальными вещами и ушел.   Я поспешил обратно на место, прошел все проверки личности и безопасности и был уже почти полдень, когда я вернулся. Wintersun только что закончили свой сет. Первое, что нужно было сделать, это броситься к гастрольному автобусу Алекси и вернуть ему его одежду – и, возможно, немного поболтать с ним… Просто пьяная глупость или он думал о – дерьмо… Так жаль. Так или иначе, я помчался к их автобусу и постучал в дверь, молясь о том, чтобы избежать конфронтации со всей группой и остальной командой.   Автобус устрашающе молчал. Прошло пару минут, прежде чем на пороге появился парень с растрепанными темными волосами, одетый только в полотенце на бедрах. Он был довольно высоким и долговязым, его передняя часть была покрыта растительностью, в основном собранной в полосу от груди до живота. Он казался раздраженным и настороженным, увидев меня, незнакомца и, возможно… Соперника, стоящего у их порога. Я узнал в нем их клавишника. Он посмотрел на меня озадаченно, недоумевая, что я здесь делаю.   — Эм… Алекси здесь? — Я прочистил горло и вежливо спросил.   — Алекси… Алекси… Все ищут гребаного Алекси… Да… Он здесь, — Парень вгляделся в темноту позади него — он… Спит, я думаю. А ты, может быть…?   — Я… ха… Матиас из «Finntroll»…   — «Finntroll»? — он уставился на меня. — Я не знал, что ты дружишь с Аллу…   — Я должен отдать ему…   — Ну, ты можешь отдать мне. В данный момент он недоступен… — и снова оглянулся на что-то, что его явно беспокоило.   — Я… Это не то… Это его…   — Алекси плохо себя чувствует и спит. Слушай, позже у нас концерт в прямом эфире, и мы не должны его испортить. Это что-то… личное? — раздраженно спросил он.   — Это его штаны. Он… Вот. — Я вернул ему штаны. Я выпалил это, хотя это может звучать немного… сомнительно.   Длинноволосый парень в шоке широко раскрыл глаза, как будто я сказал ему, что Алекси предавался ужасным сексуальным ритуалам на публике. На мгновение он запнулся, потом покраснел и встревоженно посмотрел вниз.   — Вот, возьми… Они чистые. Скажи ему, что я заходил и что... я... Скажи ему, что я их постирала, он может носить их и... — Я замялся. Его глаза были затуманены яростью и горечью. Он слушал мою болтовню, и мне казалось, что я прошу у него разрешения встречаться с его дочерью.   Я понял, насколько смехотворной была эта сцена, и решил уйти. Парень задумчиво взял сумку с брюками Алекси, и я помахала ему рукой.   — Хорошо, скажи ему, чтобы он связался со мной, если он хочет. Я надеюсь, что он поправляется…   — Отлично. Я… Он будет в порядке. Но я отдам ему штаны… Он был одет… ах, забудь об этом… — проворчал он.   — Я знаю, на нем была одежда, которую я ему одолжил. Все в порядке… — Я будто отверг все намеки на то, что хочу вернуть свою одежду.   Он долго смотрел на меня, пока я шел прочь, смущенный невысказанными мыслями. Исходящие от него враждебность и подозрительность я воспринимал так, словно переступил невидимую преграду. Я знал, что я не самый коммуникабельный человек в финском метал-сообществе… Но какое-то безумное чутье подсказывало мне, что не поэтому он на меня обижается. Это как-то связано с Алекси, как-то связано с тем, что я видел прошлой ночью, и то, что я принес ему что-то настолько личное, как его штаны. Это было слишком интимным… Я слишком любопытствовал. Казалось, я задел какие-то внутренние проблемы группы и он разозлился на меня за это. Возможно, эти упомянутые проблемы свели Алекси с ума предыдущей ночью, заставив его броситься в грязь и… а потом в мои объятия.   Это тяготило только мою совесть. Алекси крепко спал, что и было для него правильным.   Я закурил сигарету и направился к своему автобусу. Мне нужно было немедленно принять душ, взять кофе и что-нибудь поесть. Затем оторваться и посмотрите живое выступление Nevermore, Carnivore, а затем Children of Bodom. Этого не было в моих первоначальных планах, но каким-то образом оно заняло свое место в моем списке приоритетов после… прошлой ночи.   Самули читал журнал в камбузе, жевал приготовленный им бутерброд. Мое сердце екнуло. Мы были одни.   — О, ты вернулся, сладкий горошек? — спросил он приторным тоном. Но, возможно, это был его нормальный голос, всегда звучавший немного кисло и саркастично.   — Ага… Приму душ… — сказал я, и он бросил на меня многозначительный, косой взгляд.   Я изобразил улыбку и выбросил из головы все негативные мысли. Я снял одежду и прыгнул в душ, горячая вода стекала по моим волосам и обнаженному телу, расслабляя мышцы, стирая все напряжение и остатки сексуальности…   А потом я почувствовал, как прохладный поток хлещет по моей обнаженной спине, отгоняя весь пар, который я создал для горячего душа, похожего на сауну. Кто-то открыл дверь, и, насколько мне было известно, этим кем-то мог быть только Самули.   Я почувствовала его руку на своем плече и испуганно ахнула.