Унижение

— Тише, детка… Я не убью тебя… Трахну, может быть, но точно не убью… — прошептал он мне на ухо. Я чувствовал, как жесткая борода царапает мою щеку, пока он говорит со мной. — Не бойся… Я не хочу тебя пугать... — Ну, это не то, что я могу контролировать… — Тогда ничего не контролируй… Просто позволь контролировать мне… — Что… — хотел я было запротестовать, но он нежно заткнул мой рот своей… грубоватой манерой. Его подход был гораздо жестче, чем у Алекси, но он не хотел причинить мне вреда. Мне не хотелось показывать расположенность и отвечать на поцелуй, так что я позволил ему вести и показывать мне свои намерения. Он погрузил свой язык в мой рот, сигареты и кофе ощущались в его дыхании. Затем он начал томно исследовать меня. Самули запустил руку в мои мокрые волосы и схватил за затылок обездвиживающей хваткой, чтобы я не мог убежать, вырваться. Мое сердце на мгновение перестало биться; Я был в ужасе и в восторге одновременно. Он продолжал грубо целовать меня, торопливо прижимаясь своими тонкими губами к моим, как будто стараясь быть быстрым из опасения, что кто-то вмешается и поймает нас с поличным,пока мы предаемся таким немыслимым, немужественным занятиям. Его мощная бравада была подорвана чувством вины, что сделало его уязвимым в этот момент абсолютного откровения. Нерешительно я ответил на его поцелуй, мой рот онемел и пересох, подвергшись его похотливой атаке. — Я так чертовски жажду тебя… Ты, черт возьми, меня так возбуждаешь… Я, блять, не могу этого вынести… Ты, чертов сопляк! — пробормотал он мне на ухо, выпутываясь из поцелуя, чтобы отдышаться. Я уставился на него в ужасе, и он грубо обхватил меня за щеку, пытаясь заставить меня расслабиться и завоевать мое доверие. — Пожалуйста… — умолял он. —Позволь мне… И я почувствовала, как его другая рука ползет по моему мокрому торсу, пока не достигает моих интимных мест. Быстрыми движениями он ухватился за мое набухшее мужское достоинство и застонал мне в ухо, довольный своим открытием. — Черт, ты уже твердый… — воскликнул он, прижимаясь ближе, тело теперь терлось о мои мокрые бедра, его эрекция была твердой и отчетливой под тканью штанов. Я потерял дар речи, но был постыдно сильно возбужден. Кажется, у меня есть такая мазохистская склонность - приходить в восторг от опасных ситуаций. Я зашипел, показывая удовольствие, которое он мне доставлял, что только подтолкнуло его погладить меня более пылко. — S… Sam… Du gjör mig så kat… Jag… Jag måste… åh…*¹ — Бездумно пробормотал я и Самули спустил штаны до уровня колен и вытащил свой твердый член. Он гладил себя вместе со мной, его большие руки вмещали оба наших члена, в то время как он оставлял небрежные поцелуи на моем лице, на губах, направляясь вниз к шее и груди. Я закрыл глаза, смакуя удовольствие, не в силах скрыть своего волнения, отдавая тело своему мучителю. А потом, когда я осознал, что приближаюсь к моменту полной потери контроля, в моем сознании возникло прекрасное лицо Алекси и его бархатистые губы - и я задохнулся от экстаза, прежде чем эякулировал в ладонь Самули, на его член, который скользил рядом с моим. — Åh, fan!*² » — простонал я. —  Vittu joo*³ ! — ответил он, заливая нас обоих своей горячей струей. На несколько мгновений мы остановились, задыхаясь и потеряв дар речи. Я прислонился к узким стенам душа, и он обнял меня за плечи, нерешительно и небрежно. Он понятия не имел, как обращаться со мной, что бы это не казалось нелепым. Он был полностью пуст, но все еще возбужден, поэтому он позволил своей измазанной спермой руке блуждать по моему нагому телу. Он провел по моей тазовой кости, затем жадно сжал ягодицы. Дрожащими пальцами он раздвинул ягодицы и провел средним пальцем по моему отверстию. Я напряг мышцы – сработал инстинкт самосохранения. Он потер меня, надавил на зажатое место и готов был проникнуть в меня, если бы я не остановил его. — Пожалуйста… Ненадолго… Впусти меня… — умолял он с затуманенными глазами, принимая мою нерешительность за согласие. Мой мозг не работал должным образом. Невозможно было решить, что приемлемо, а что нет, от чего отказаться и на чем сосредоточиться. Невозможно было установить какие-либо границы. Мои чувства были в беспорядке. Его тонкий средний палец ткнулся в мой запечатанный вход и, в конце концов, пробил меня. Он вторгся в мою самую личную территорию, как червь, пробираясь в меня, касаясь, исследуя, извиваясь. Я задохнулся от боли и шока, потому что ощущение было странным и неприятным, но в то же время горячим. Я не мог больше терпеть, поэтому обеими руками оттолкнул его. Удивительно, но он подчинился. — Я… Пожалуйста, прекрати… Меня это не устраивает… — прошептал я, и он кивнул, убирая руки. — Ты такой чертовски тугой… Такой горячий… Пошел ты, Врет… Пошел ты. — он сплюнул и вышел из душа, предоставив мне, наконец, уединение. И мою униженную гордость. Как будто уклонение от траха в задницу спасло бы мое достоинство. Я был похотливой шлюхой — вот кем я был! **** Мы не говорили потом о том, что произошло в душе. Самули всегда был чем-то или кем-то занят и никогда не уделял мне времени, если не считать мимолетные и неприветливые взгляды, так что я не пытался подойти к нему. Это было больше, чем минет, и он неоднозначно предстал перед моими глазами. Я мог видеть тени стыда, омрачающие его самоуверенное лицо. Теперь я знал. Теперь я увидел его более личную сторону. Его слабые места. Я мог бы шантажировать его, если бы захотел. Просто мысли. Все, чего я хотел в тот момент, лежало без сознания в другом автобусе при сомнительных обстоятельствах. И его опекуны не давали мне возможности увидеть его, поговорить с ним. Его товарищи хорошо заботились о нем, казалось. Как я мог забыть двух его блондинистых приятелей по группе, отчитывавших его утром, когда они тащили его как тряпичную куклу в свой автобус или огненный блеск удивления в глазах брюнета, когда я протягивал ему штаны Алекси? Время до выхода Children of Bodom на сцену шло очень медленно. Не имело значения, что некоторые из моих любимых имен играли перед ними. Я просто не мог отвлечься ни на что другое; мои мысли были прикованы к сексуальному фронтмену «Children of Bodom» - как будто я был какой-то распутной поклонницей или несгибаемым фанатом! Я злился на себя! Я смешивался с толпой, один, либо с кем-то из моей команды, смотрел живые выступления, тряс головой и время от времени комментировал риффы, соло или что-то еще, но мои мысли уносились в другое место. Спонтанно я бросал украдкой взгляды по сторонам, на случай, если Алекси где-нибудь рядом — ну, может быть, он захочет полюбоваться Питером Стилом на сцене с «Carnivore». Я выкурил и выпил несколько кружек пива и даже закусил парочкой хот-догов, продаваемых в желтом киоске посреди арены, но настроение у меня было далеко не веселое. Я стоял там, словно из чувства долга или уважения к другим группам, номинально подтверждая тот факт, что я металлист, а не потому, что мне так хотелось. Много раз мне казалось, что я видел, как он проходил мимо, и мое сердце затрепетало в груди, только чтобы понять, что это был либо случайный бледный чувак, либо металльная цыпочка со светлыми волосами и сильно подведенными глазами. Двойники Аврил Лавин. — Черт, Матти, ты под кайфом что ли? Перестань все время оглядываться по сторонам, как будто за нами следят! Это странно, чувак! — Сами, наш басист, заметил мое странное поведение. Верно. Я должен умерить свои реакции, потому что выгляжу точно по-идиотски. За час до их появления я заметил, как он стоял за кулисами в сопровождении противного темноволосого клавишника. Он даже держал руку на спине Алекси, как будто собираясь подтолкнуть его вперед и держать под контролем, вместо того, чтобы позволить ему дрейфовать и дурачиться. Он выглядел довольно строгим, но заботливым, и я уже не любил его. Тем не менее, я заметил, что на Алекси были брюки-карго, которые я ему вернул ранее, так что в конце концов он не был таким мудаком. Интересно, он сказал ему, что я его ищу? Мне лучше перестать размышлять и доводить себя до ложных предположений. Я затопал прямо к ним и даже выкрикнул его имя: — Эй, Алекси! Оба мужчины замерли на месте и огляделись, чтобы определить источник зова. Я махнул в их сторону, когда стал приближаться. Первым меня заметил высокий клавишник и злобно посмотрел на меня, как бы говоря: «Опять ты!». Затем Алексей повернул ко мне голову и покраснел. Он выглядел потерянным и сонным, может быть, под кайфом. Кто знает. Вероятно, у него еще остались воспоминания — и стыд — о том, чем мы занимались прошлой ночью, иначе он бы не смутился. Его друг осторожно посмотрел на него. — Я заходил утром… Как ты себя чувствуешь? — Я вел себя хладнокровно, и его глаза расширились от нервозности. Он ощущал на себе пылающий взгляд другого человека и чувствовал себя неловко. По-видимому, он не хотел, чтобы его товарищи по группе знали о его… выходках, особенно когда эти выходки касались опасных деталей, таких как то, что мы сделали — да и я не собирался трепаться об этом. Поэтому я придерживался более дружелюбного подхода, чтобы убедить его в своей осмотрительности и заставить его расслабиться. Его друг напрягал его; это было настолько очевидно, что граничило с дискомфортом. — О, привет, Матиас… Я в порядке, чувак! Спасибо за твою… Помощь… Ты знаешь… — пробормотал он и сделал несколько шагов ближе ко мне, его глаза жаждали чего-то большего. — Утром я был мертвецки пьян… Эээ… Спасибо за штаны… Тебе не стоило влезать в эти неприятности… — и нервно махнул рукой, может быть, многозначительно только для меня. Другой парень нетерпеливо вмешался: — Vittu Alexi, olemme myöhässä*⁴ — «Да ладно, Янне! Не будь придурком!» — Придурком ? Так что, теперь я придурок? Это было неловко. Лицо «придурка» мгновенно вспыхнуло от смущения. — О-о-о, не суетитесь из-за одного слова, ты понимаешь, что я имею в виду! Я хочу поприветствовать друга! Что может быть не так? — Отлично. Хочешь поприветствовать друга… — сквозь стиснутые зубы сказал тот парень Янне, его лицо покраснело от гнева и стыда за то, что его обзывали в присутствии незнакомца. — Поприветствуй своего друга. Я ухожу. Только помни, что мы играем через полчаса! — прибавил он вкрадчивым тоном и ушел, даже не обратившись ко мне. — Капец! Подожди минутку, чувак! — Алекси попытался догнать упрямого брюнета, а потом повернулся ко мне — Мне пора… Я… Ты останешься на концерт? Знаешь, мы можем потусоваться позже… — тихо выпалил он, опасаясь, что Янне услышит нас и не одобрит. — Э-э, конечно, мужик… Иди! Увидимся позже… — сказал я и смотрел, как он с некоторым беспокойством бежит за своим покровителем. Какие отношения были у них в группе? Какие балансы они сохраняли? Я имею в виду, что дало Янне право обращаться с ним как с малышом? Они стали настоящим украшением шоу. Хорошо, первые две песни были немного неладными или даже неряшливыми, но затем магия их музыки и их уникальная химия перекрыли любые возможные ошибки и сотворили свое чудо, предоставив своей аудитории что-то грандиозное. Было прекрасно видеть, как он бегает по сцене, рычит или мило говорит в микрофон, общается с фанатами и переживает все эти интимные моменты со своей гитарой. Когда он выступал соло, он был ангельским... Его лицо выдавало так много информации о том, как он будет вести себя в более интимные моменты. Впрочем, он флиртовал не только со своей гитарой… Этот чертов клавишник завладел его вниманием, и надо признать, они составляли прекрасный дуэт, дразня и прижимаясь друг к другу каждую вторую песню… Это, несомненно, было личное, как будто мир состоял только из них двоих, и они пели друг другу серенады, что немного нервировало. У них было что-то… Особенное? Уникальная связь? Казалось, что да, но я не мог точно сказать, какова природа этой связи! Были ли они… романтическими интересами друг друга или просто… слишком дружелюбными? Было ли это взаимно? И потом, Янне ревновала меня… Это был более привлекательный вариант, хотя вся эта идея связала меня узлом в животе. Кем я был для Алекси? Чего я от него ждал? Я закурил и напряженно наблюдал за ними, и на мгновение мне показалось, что Алекси заметил меня и улыбнулся сверху — искренняя улыбка, все для меня! Я улыбнулся ему в ответ, даже помахал ему дрожащими руками — и в конце концов выронила только что зажженную сигарету. Я всегда был таким глупым? Если бы он заметил мои нервные реакции, то принял бы меня за недоумка! Я закурил еще одну сигарету и провел остаток шоу с широкой улыбкой на лице, как дурак, хохоча в одиночестве, слишком ожидая бог знает чего. Я внезапно ослеп от их безошибочного флирта. Но да, я хотел проигнорировать эту тревожную часть. И прежде чем я это понял, они закончили свой сет, а соседняя сцена уже готовилась для Celtic Frost. Я никоим образом не пропушу это, Лайхо или нет! Итак, было уже довольно поздно, когда Celtic Frost тоже закончились, и я уже чувствовал себя измотанным. Мне не удалось увидеть Алекси после того, как они закончили свое шоу, и я не догнал его позже, как он намекал. Возможно, он хотел избавиться от меня и сказал первое, что пришло в голову. Или, возможно, ему не разрешили. Может быть, Янне не хотел оставлять его без присмотра и рисковать… потерять еще несколько предметов одежды, пока он «приветствовал друга». Или, может быть, он жестко трахал его в их автобусе. Это заставило мой член дернуться на мгновение. Я проскользнул на свою койку и запретил любые мысли, сосредоточившись на сне. Считать овец. Мне нужно было быть свежим для завтрашнего концерта и я мог догнать Алекси утром.