Сбой в системе чувств

Я люблю одиночество. Но… или я убедил себя, что мне так лучше. ©️ Из сериала «Доктор Хаус»

***

      Чем «вчера» отличается от «сегодня»? И чем «сегодня» будет отличаться от «завтра»? Для меня дни до омерзения похожи, они слились в безжизненную массу серого цвета, в которой я барахтаюсь, словно затерявшаяся песчинка. Меня будто бы и нет, незаметный, тихий и ничем не выделяющийся из толпы молодой мужчина, но вроде бы дышу, сердце бьется, в голове даже вертятся какие-то мысли… Значит, я живу? Но слишком автоматически, как робот, по выстроенной модели алгоритмов. Мне чужды проявления ярких чувств, я не знаю, как это – заводить новые знакомства, быть душой компании, кадрить девчонок и быть тем самым обаятельным пареньком, с которым все хотят сдружиться. У меня есть любимая работа – отдушина, моя единственная радость, та стезя, где я чувствую себя уверенно и комфортно. Больше работы я люблю, разве что, своих друзей, но они остались в Сеуле, и мы не виделись больше двух лет с того дня, когда я получил предложение от японской компании, занимающейся интернет-банкингом, перейти к ним на позицию старшего фронтенд-разработчика. Звучит скучно и нудно, но я и сам такой – скучный и нудный. Сфера IT меня привлекала еще со школы, поэтому я выбрал именно путь технического специалиста, на котором регулярно развивался и с жадностью поглощал все новые и новые знания. Думаю, благодаря усердному трудолюбию и отчаянному рвению к знаниям я активно продвигался по карьерной лестнице и смог попасть в одну из самых успешных компаний в стране, славящейся высокими и передовыми технологиями – уж точно не благодаря обаянию. Я не умею ходить по головам и очаровывать людей, не умею манипулировать и ловко выпрашивать то, в чем нуждаюсь. Я не из пробивных, которые считают, что на войне все средства хороши. У меня есть интеллект, и это мое главное оружие, которое, судя по всему, имеет высокий уровень эффективности.       Мне нравится оправдывать свое неумение драться наличием моего единственного средства, которое меня прокормит, ведь если мне вышибут мозги, и я стану овощем, то помру с голоду на съемной квартирке в Токио, и оплакивать меня будет лишь арендодатель, потому что я больше не смогу оплачивать жалкие 40 квадратных метров. Но не мне жаловаться, ведь первый год проживания мне оплатила компания, да еще и доброжелательные специалисты HR помогли с поиском гнездышка для унылого холостяка. Хотя они не учли мои скудные физические способности и не предупредили, что через дорогу расположился ночной клуб, где обожали ошиваться люди, жаждущие приключений. Как я отмечал, голову мне нужно беречь, как зеницу ока, поэтому я трусливо ускорил шаг и практически побежал в сторону дома, когда, возвращаясь из магазина, меня окликнули громкие мужские голоса и спросили, нет ли сигарет (я, кстати, не курю – чертова астма), но мое молчание им не понравилось, поэтому мне в спину полетели свист и насмешливые оскорбления. Окованный волнением, я шагнул в подъезд, где моментально включился свет, и вызвал лифт. Я жил на последнем этаже девятиэтажного дома и радовался, что хотя бы сверху нет шумных и топочущих соседей.       Квартира встретила меня уже привычным холодом. Разувшись, я поставил пакет возле кухни и включил кондиционер на режим тепла, чтобы обогреть помещение. На улице с каждым днем становилось холоднее, поэтому мне пришлось обзавестись толстовкой с начесом и плотными спортивными штанами, и в комплект к этому домашнему наряду шли носки с изображением бутылочек пива, которые, кстати говоря, ждали, когда я вытащу их из пакета, чтобы насладиться мягким вкусом хмельного. Но сначала я отправился в ванную комнату. Чистота – необходимый для меня ритуал. Я всегда тщательно мыл руки, аккуратно снимал линзы и надевал очки, которые носил либо дома, либо с людьми, которых я не стеснялся. Взглянув на себя в зеркало, я поправил растрепавшуюся челку, проверил щетину (пока можно не бриться) и отправился на веселые приключения ну слишком глубоко замкнутого в себе интроверта-одиночки. Мне всегда было хорошо одному, я не нуждался в обществе, свиданиях и вылазках куда-либо, кроме офиса. Все, что мне нужно для приятного вечера, – это диван, телевизор, приставка и пара бутылок пива. Для меня не был загадочным вопросом тот факт, что ни с одной леди я не смог завязать долгие и полноценные отношения. Поначалу я отлично притворяюсь, но энергии хватает на весьма скудный срок, поэтому я мог понять причины, по которым от меня уходили даже самые добрые и терпеливые, ибо у ментально здоровой девушки не будет желания встречаться с молчаливой деревяшкой, которой проще зарыться с головой в работу, лишь бы никоем образом не взаимодействовать. Такому, как я, проще быть одному, чем в очередной разочаровать и себя, и другого человека.       Крышечка от бутылки с щелчком отлетела на поверхность стола, а мои пересохшие губы прикоснулись к холодному горлышку. Под влиянием алкоголя я становлюсь веселее, более открытым и общительным, но в последние годы не было ни поводов, ни желания напиться так, чтобы превратиться в полную себе противоположность. Когда я жил в Сеуле, мы с друзьями часто напивались, иногда до такой степени, что я себя не помнил, но те деньки канули в небытие, хоть и остались навсегда в моих воспоминаниях. Так что, если я и выпивал сейчас, то ограничивался легким алкоголем и в малых количествах. Я не любитель пить в одиночестве: во-первых, это совсем не весело, а во-вторых, я боялся стать алкоголиком, так как понимал, что у меня есть отголоски зависимости, да и моя мать, когда от нас ушел отец, тоже ушла, но только в запои, что послужило не самым положительным для меня примером генетики, которую я унаследовал.       — Да! Вот так! — выкрикнул я, активно нажимая на джойстик. Я внимательно следил за бегающими на экране футболистами, управляемыми мною, и радовался каждый раз, когда удавалось забить гол. — Сейчас мы им покажем.       В момент, когда я едва не подпрыгнул с дивана от напряжения, телефон в кармане моих штанов завибрировал. Чертыхнувшись, я нажал на паузу и выудил раздражающую вещицу. На дисплее замаячило лицо, от вида которого на душе стало чуточку теплее, я даже смог улыбнуться. Мне не нравилось тратить время на пустую болтовню, но если дело касалось моих друзей, которые мне были как братья, то я мог проводить с ними и часы, и дни, и даже недели. Да-да, при них я носил очки.       — Юнги? Не помер там еще, старый хуй?       — Я был на прошлой неделе у врача, и мои анализы в идеальном состоянии. Правда, холестерин немного повышен… Но тебя это не касается. И вообще, я звоню не для того, чтобы обсуждать мои анализы, — Юнги понизил голос, но по интонации было понятно, что он улыбался.       — Да, я тоже не хотел бы потратить вечер на выслушивание твоих дедовских болячек. У самого их достаточно, — я интуитивно выпрямился и почувствовал привычные для себя боли в спине. — Как вообще дела?       — Жив и немножечко здоров. Я звоню по делу. Великое руководство одобрило мой отпуск, и я подумал, почему бы не съездить к своему лучшему другу? Одичал там небось без нас.       Я улыбнулся и закивал. И правда одичал, но не то чтобы я от этого страдал. Но новость меня определенно порадовала. Я не был способен на подобные поступки и вряд ли потратил бы свой отпуск на то, чтобы полететь в другую страну на встречу с друзьями, хоть и сильно по ним скучал, так что моя благодарность Юнги за неравнодушие росла в геометрической прогрессии. Из-за аэрофобии, которая с возрастом становилась агрессивнее, мне с невероятным трудом дался перелет из Южной Кореи в Японию, и после приступа панической атаки, настигнувшего меня в тесной туалетной кабинке, я зарекся куда-либо летать в ближайшее время.       — Ну приезжай, чего уж. Буду рад увидеть твое не самое красивое, но довольно симпатичное лицо.       — В ножки покланяюсь тебе по приезде, а пока сбрось мне гостиницы рядом с твоим домом. Поищу что-нибудь подходящее.       — Окей. У себя остановиться не предлагаю, я сам-то здесь еле помещаюсь… Хотя вроде не толстяк. Но в гости жду! Когда ты прилетаешь?       — Как раз к твоему дню рождения, через две недели.       Мы перебросились еще парой дежурных фраз, немного поболтали, и с чувством легкой эйфории я наметил на завтрашний день план – подобрать для Юнги варианты, где бы он смог остановиться. Настроение приподнялось, я даже смог с новым воодушевлением продолжить свой матч, периодически добавляя в себя хмельное топливо.

***

      Считаю наушники одним из величайших изобретений человечества. Если бы не эти дивные маленькие штучки, которыми можно оградиться от потока городского шума и человеческих голосов, при этом слушая любимые треки, я бы сошел с ума, ибо каждая поездка на работу и домой обходится мне в убитые нервные клетки и чувство такого дискомфорта, будто я еду не в вагоне с людьми, а меня заперли в вольере с опасными хищниками.       Прислонившись спиной к автоматическим дверям, я копался в телефоне, читал свежие новости и переписывался с друзьями. Порой хотелось сорваться, все бросить и вернуться в родные края к людям, которых я любил, но мой мозг отчаянно выбирал карьеру и настаивал на том, что работа нас кормит, работа приносит удовольствие, благодаря работе я имею высокую ценность. Работа, работа… Мой психолог говорит, что я живу слишком функционально и все в этой жизни рассматриваю с точки зрения пользы и траты времени. Вывод: я не умею жить, лишь выживаю, следуя собственным системам, в которых построил безопасные для себя пути. Мне сложно быть гибким, я с трудом подстраиваюсь под новые обстоятельства, если меняются вводные, мой разум отказывается дать мне возможность ребячиться, дышать легко и свободно. Еще в детстве, когда мы с матерью остались вдвоем, мне приходилось нести несоизмеримо взрослую ответственность для ребенка. Я должен был следить и за собой, и за ней. Ей не было дело до того, одет ли, накормлен ли я, какие у меня оценки в школе, не обижает ли меня кто-то… Ни она, ни отец, который покинул меня в период, когда я нуждался в нем больше всего, не научили меня, каково это – жить в спокойствии и комфорте, отстаивать себя и свои границы, иметь твердое убеждение в том, что я самый лучший, что я самый важный для себя человек, что я имею право на свободу выбора и слова. Так что воспитал я себя сам, и вышло, честно говоря, крайне дерьмово. Но что требовать от ребенка, до которого никому не было дела, а дома поджидала вечно пьяная мать, порой выкидывающая такие финты, что единственное, о чем я мечтал, чтобы она отправилась прямиком в ад? Да, мне стыдно перед самим собой, но никто не имеет права меня судить за это.       Поезд остановился на моей станции. Я вышел из вагона вместе с толпой таких же трудяг, как и я, и направился в сторону эскалатора, чтобы подняться на улицу. Предварительно я плотнее обмотал шарф вокруг шеи и зарылся в него носом, так как мимо меня прошли минимум трое кашляющих и шмыгающих. Ноябрь – самый царский период для разгона вирусов и бактерий. Я ненавидел болеть и старался бережно относиться к собственному здоровью, мне даже было неприятно держаться за поручни без перчаток – не хотелось лишний раз прикасаться к поверхности, на которой побывали сотни чужих рук.       Быстро прошагав по эскалатору наверх, попутно задевая других людей, что было нормой, ибо Токио, на мой взгляд, являлся одним из самых переполненных городов планеты, я вынырнул навстречу холодному воздуху и направил взгляд на пешеходный переход – горит зеленый, а значит, надо ускориться, чтобы перебежать дорогу. Каждая минута важна, я ненавидел ждать и старался рассчитывать время до самых мелочей. На середине пути мне на ногу сзади наступила девушка. Я растерялся и впал в легкий ступор, пока она раскланивалась и извинялась. Все, что я сделал, – зачем-то поднял руки вверх, будто бы сдавался грабителям, и выдавил из себя нечленораздельное «Ничего страшного». Я до невыносимости ненавидел свои реакции на внезапные ситуации: мой мозг тонул в замешательстве и предательски покидал меня, пока я вел себя, как полный идиот. Но времени на самобичевания не было, я поджал губы, вздохнул и все-таки добрался до офиса.       Если бы я приезжал на работу к 9 часам, как большинство сотрудников, то был бы вынужден стоять в очередь на вход, что подбавляло бы огня в мое утреннее раздражение, но так как у, как говорят в простонародье, айтишников отдельный график, да и вообще своеобразный образ жизни, я спокойно прошмыгнул через турникет, приложив к нему электронный пропуск, и проверил время: 10:45, как и планировал.       — Тэхен! — знакомый женский голос окликнул меня.       Я знал, кто это. Стоит отметить, хотя вряд ли это станет удивительным открытием, что я не был из тех, кто считает коллег друзьями, а коллектив – семьей. Для меня это были просто люди, с которыми я делил рабочее пространство и выполнял синхронизированные задачи. На этом все. Но Кей, которая определенно питала ко мне чувства, разделить которые я не мог ни в силу своих особенностей, ни в силу попросту того факта, что дизайнерша была не в моем вкусе, проявляла удивительную настойчивость и активно лезла в список тех, при ком я смог бы носить очки.       — Кей? — сдержанная улыбка вроде бы украсила мое лицо. Мне стало неуютно, но сбежать я не рискнул, вместо этого я сделал вид, что увлечен кофемашинкой, и задал банальнейший вопрос. — Как работа?       — Ты получил мой проект? — вопрос на вопрос. Кей вилась вокруг меня, как лисичка, и я ощущал, стоит признаться, приятный аромат ее парфюма. — Будет здорово поработать вместе.       — Ага, вчера упала на Фигму, я видел, — запах кофе перебил витающие в воздухе цветочные молекулы. Я подлил себе в чашку обезжиренного молока и тщательно размешал. Затем взял салфетку, протер за собой столешницу… В общем, старался делать все, лишь бы не смотреть Кей в глаза. — Сегодня обязательно изучу. Ну, что ж… Хорошего тебе дня… продуктивного! Будем на связи?       — Тэхен! — Кей не дала мне выйти с общей кухни, встав между мной и дверным проходом, и я едва не пролил на себя горячую жидкость. Иногда мне было ее даже жаль, все-таки милая и добрая девушка, но запала на такого сухаря, как я. — Тебе нравится смотреть кино? Можем как-нибудь сходить, ты меня угостишь попкорном… Я люблю карамельный.       Карамель я тоже люблю, но еще больше люблю, когда меня не донимают бессмысленными разговорами и не беспокоят по пустякам… Отношения и романтика для меня были действительно не тем, чему я был готов уделять время и внимание, тем более Кей не вызывала во мне абсолютно никаких чувств, ни намека на симпатию. Я не стремился искать себе девушку, но и отшить прилипчивую дизайнершу у меня не хватало духа (смелость – не мое).       — Да, можно как-нибудь, посмотрим, — я решил, что если дать неопределенный ответ без явных обещаний, то и спрашивать потом будет не за что.       — Тогда, — Кей взяла меня под руку и вместе со мной зашагала в сторону пространства, где сидели разработчики, — мы еще вернемся к этой теме, потому что я о-очень люблю кино и программистов.       После этих слов Кей одарила меня соблазнительным взглядом и упорхнула. Увы, на меня редко когда действовали все эти «женские штучки» и магические чары. Я был непробиваем, как камень, и завидовал друзьям, которые могли без каких-либо трудностей знакомиться с девушками, заводиться от одного лишь взмаха длинных ресниц и быть готовыми вступить в ни к чему не обязывающий половой контакт. Для меня все эти незатейливые махинации работали в максимально затрудненном режиме.       Я поставил кружку с ароматным и дымящимся кофе на деревянную подставку, устроился поудобнее в кресле, которое я обожал за его удобство и функциональность, и открыл ноутбук. Самая приятная часть дня – работа, в которую я погружался с головой. Чтобы мне никто не мешал, я надевал наушники и включал любимую альтернативу. Ко мне действительно редко подходили с просьбами, ибо слыл я не самым дружелюбным и общительным сотрудником. Куда привычнее для меня было переписываться в корпоративных мессенджерах и общаться с коллегами на платформах по задачам, которые мы вместе выполняли. Личное я обсуждал только с друзьями, мне не хотелось пускать в свой мир посторонних. Интересно, удивились бы сотрудники, узнав, что деревяшка в офисе по имени Ким Тэхен в кругу друзей, веселый и набуханный, может петь в караоке, травить шутки и смеяться со слова «член»? Но, к сожалению, мои друзья остались в Сеуле, поэтому экстравертное альтер эго спит крепким сном. Хотя скоро прилетает Юнги, и кто знает, может, у него получится его пробудить? Вспомнив, что я увижу своего друга меньше, чем через две недели, я заулыбался и открыл групповой чат в телефоне.