Наказание Аслана

Люси не могла толком спать с тех самых пор, как узнала, что папа погиб, а Эд в госпитале. От того мига, когда они оказались на «Покорителе зари», и до того взгляда на брата на больничной койке — словно вечность. Вечность, за которую она не повзрослела даже — состарилась. Она чувствовала себя бесполезной. Там, в Нарнии, она могла излечить брата одной каплей бальзама. Но здесь, в Англии, она была бессильна. Она верила: Аслан послал это испытание не для Эда, но для нее. Эд не был ни в чем виноват. И, о Аслан, как несправедливо это было! Брат не заслужил такой боли. Она ничем не могла помочь. Когда Сьюзен с Питером вернулись, Люси стало чуть легче. Старший брат помогал во всем; Лу с радостью слушалась своего короля. Он оставался королем и в этом мире — ничто не могло изменить это. Сьюзен же… Люси боялась за сестру. Та едва спала и ела, и с самоотверженностью, которой нельзя было от нее ожидать, заботилась об Эдмунде. Лу не могла понять: Сьюзен была гораздо ближе с Эдмундом тогда, в Нарнии; гораздо ближе, чем с ней или с Питером. Но, едва они вернулись в Англию, они словно бы совсем перестали обращать внимание друг на друга. Люси не могла не замечать, как каждый раз расстраивался Эдмунд, когда Сьюзен не писала ему. Ни единого слова! Все только «Люси и Эдмунд» и иногда «Люси», но никогда не «Эдмунд». Будто вместе с Нарнией Сьюзен хотела забыть и брата! И теперь, когда он едва не погиб, она снова заметила его. Ох, Сью, что же ты делаешь? Сьюзен — неспокойная душа. Слишком страстная, слишком сумасшедшая. «Однажды она предаст Нарнию», — сказал Аслан. Иногда Люси казалось: не Сьюзен предала Нарнию, но Нарния предала Сьюзен. И пусть это Люси — отважная, а Сьюзен — великодушная, но Люси-то знала: пока она подставляет вторую щеку, Сьюзен бьет кулаком в лицо.

* * *

Люси проснулась от криков Сьюзен. — Что ты ему наговорил, что?! — страшно кричала сестра. Люси не помнила, чтобы Сьюзен так выходила из себя. Люси боялась. — Что случилось? — босиком навстречу к старшим. — Эд опять пропал, — усталый голос Питера. — Это все Питер виноват! — слезы и отчаяние Сьюзен. Люси тоже хотелось плакать. — Ты права, Сью. Я не должен был говорить ему, что это он виноват. Но я знаю, как ты мучаешься из-за него… — Ты так ничего и не понял, Питер? Я не мучаюсь из-за него. Я люблю его! В голосе Сьюзен столько смелости, столько уверенности, что Люси вдруг вспомнила. Они в Нарнии. Эду восемнадцать, Люси шестнадцать. Люси впервые влюбляется — ей кажется, что она будет любить всегда. Молодой принц, приехавший свататься к Сьюзен и подаривший Лу букет полевых цветов. — Почему Сью, а не я? — обиженно говорит Лу, плюхаясь на траву рядом с Эдом. Эд поднимает глаза, улыбается странно. — Понравился тебе заморский принц, да, сестренка? Лу обиженно сопит. — Не завидуй сестре, — смеется Эд. — Она ему все равно откажет. — Почему ей все, а мне — ничего? Эд хмурится, отводит взгляд. — Не завидуй, — повторяет. — Ее красота губит ее. Разве Эд что-то понимает? Как красота может сгубить ее? Нет, просто Сью слишком гордая, вот и отказывает всем! Лу бы не отказала. — А ты влюблялся? — спрашивает у брата. Он бросает на нее взгляд, потом отворачивается, говорит глухо: — Да. — И что ты чувствуешь? — Люси любопытно, у нее глаза горят, а руки тянутся подергать брата за рукав, совсем как в детстве. Эд закрывает глаза. Шепчет: — Так больно, что дышать не можешь. И в тот миг, услышав отчаянное и смелое «я люблю его!», Лу обо всем догадалась. Пока старшие кричали друг на друга, бросаясь обвинениями, Люси оделась и выбежала из дома. Ей нужно было найти Эда, пока не стало слишком поздно. Она нашла его на кладбище: насквозь промокший от ночного дождя, он сидел у ограды рядом с могилой отца, обхватив колени, и казался младше своих лет. Лу села рядом, обняла его за плечи. Сказала: — Она любит тебя. И продолжила: — Помнишь, ты говорил: «вырастешь — поймешь»? Я выросла, дорогой Эд. Брат уткнулся ей в плечо и больше не сдерживал слезы. Все, что могла Люси, — гладить его по спине. Почему он так мучается? Почему Сьюзен так мучается? Почему они должны страдать из-за своей любви? В этом мире их осудят; в Нарнии их осудят. Но разве Люси могла их осуждать? Ей насилу удалось уговорить Эда вернуться домой. Она сжимала его ладонь, когда они заходили внутрь. Сьюзен обняла его, прижала к себе, что-то прошептала; он стоял, не решаясь обнять ее в ответ. Вздрогнул, когда Питер попытался что-то сказать. Люси посмотрела на старшего брата — и тот замолк от ее сурового взгляда. Эд ушел в комнату, Сью — за ним. Люси схватила Питера за руку, не позволяя ему вмешиваться. — Не трогай их, — сказала. Вечером Лу неслышно зашла к ним: Эд спал, а Сью сидела с ним и держала за руку. И Люси видела, как шевелились ее губы в безмолвной молитве.