Дом, ключи и немного счастья

      Библиотека навевала множество воспоминаний о юности, проведённой в стенах академии. В особенности о первой встрече с Кавехом. Он тогда с чего-то взял, что у Аль-Хайтама проблемы с однокурсниками и подсел к нему, завязывая непринуждённый диалог о какой-то ерунде. Говорил он много и совершенно не замечал, что его откровенно игнорируют. Аль-Хайтам никогда не считал себя любителем бесед ни о чём, ведь они ни к чему не приводили, а значит и пользы от них не было, но в какой-то момент поймал себя на том, что вовсе не читал книгу, а действительно увлечённо слушал старшего студента, хоть и не подавал виду. Ещё через несколько дней, он начал отвечать и односложно поддерживать диалог, а потом и вовсе не представлял и дня без полемики с Кавехом.       Они одновременно понимали и признавали гениальность друг друга, как никто другой, но и никогда не сходились во мнениях. Это для обоих было интересно, познавательно, а ещё губительно для их дружеских отношений.       Аль-Хайтама захлопнул очередную книгу и сразу потянулся за другой, прекрасно зная, что ни в ней ни во всех последующих не найдётся того, что он ищет. Академия слишком долго стигматизировала всё, что связано с искусством, игнорируя и не изучая проблемы, с которыми может столкнуться человек творческой профессии. Аль-Хайтам мог найти множество информации связанной с технической частью: описанием конструкций, расчётами сметы, подробным описанием особенностей того или иного материала, но ничего про "творческий кризис" упомянутый Кавехом. Архитектор сказал об этом вскользь в своём рассказе, будто и не хотел, чтобы Аль-Хайтам обратил на это внимание, но он обратил, более того заинтересовался и уже пятый день подряд пытался найти хоть что-то по теме. Конечно, исключительно из собственного интереса, по крайней мере сам Аль-Хайтам не нашёл других рациональных причин почему читал уже пятьдесят седьмую книгу из отдела Кшахревара, отлынивая от своих основных обязанностей. В общем-то он всегда так делал, поэтому для всех остальных ничего не изменилось: секретаря никогда не обнаруживалось на месте, в его кабинете, и где он, и чем занимается — не знал никто, но, на удивление, работу он заканчивал вовремя.       Очередная книга оказалась абсолютно бесполезной, Аль-Хайтам уже хотел задвинуть её обратно, как вдруг заметил, что за книгами спрятан старый потрёпанный учебник. В годы обучения он видел его каждый день, а потому сразу узнал. Видимо, из-за количества заметок на полях кто-то из студентов решил спрятать учебник куда подальше, не осознавая всю его ценность.       Уголки губ Аль-Хайтама сами по себе приподнялись в подобие улыбки, когда он, открыв книгу, рядом с основным текстом увидел записи ученика. Кавех имел очень узнаваемый каллиграфический почерк, хорошо отображавший его изящество и перфекционизм в работе.       Увлёкшись прочтением заметок, Аль-Хайтам даже не заметил подошедшего к нему студента:       — Извините, а это случайно не учебник господина Кавеха? Мне сказали, что он где-то здесь, но я уже несколько дней не могу его найти.       — Да, это он, — Аль-Хайтам нехотя оторвал взгляд от уже пошедних волной и немного пожелтевших страниц.       — Я могу взять его, когда Вы закончите? — студент говорил довольно уверенно, но одновременно с этим будто ждал, что его ударят.       Аль-Хайтам молча протянул учебник, будто и не читал его с особым интересом ещё секунд назад, возвращаясь к своему изначальному занятию. Студент с благодарностью взял книгу и, усевшись за ближайший стол, принялся за её изучение.       На ближайший час Аль-Хайтам совершенно забыл про студента, вновь погружаясь в своё исследование. Он уже не вчитывался в содержание рукописей, а пролистывал страницы в поисках ключевых терминов, которые из раза в раз не находил, что по видимому заинтересовало младшего.       — Могу я узнать, что Вы ищите? Может я помогу? — всё же решился спросить он, немного ёжась от взгляда холодных изумрудных глаз.       Аль-Хайтам слегка прищурился, раздумывая над предложением. С одной стороны он не хотел с кем-либо делиться темой своего интереса, а с другой его подход явно не работал: в книгах академии не найдётся и строчки о том, что ему нужно. А ещё этот студент чем-то напоминал ему Кавеха:       — Меня интересует "творческий кризис", —взвесив все за и против всё же решил рассказать он.       — Оу, так у Вас такая проблема, это объясняет почему у Вас такой взгляд, — понимающие кивнул студент.       — Вообще-то не у меня, — поправил его Аль-Хайтам, пропуская мимо ушей неуместное замечание. — У моего друга.       — Ой! Извините! — студент поджал губы, уводя взгляд. Он бы наверняка попытался закончить разговор или вообще по-тихому уйти, если бы Аль-Хайтам сам не обратился к нему:       — Так ты знаешь что-нибудь? — он бы предпочёл разобраться со всем сам, но, к сожалению, был слишком далёк от всего, что касалось искусства и уж тем более проблем связанных с ним.       — Конечно, — вздрогнул студент. На него очень давила обстановка и недавно совершённая ошибка, поэтому ему пришлось сглотнуть и прочистить горло прежде, чем продолжить. — С этим сталкивался каждый человек занимающийся творчеством.       — И про это не написано ни одной книги? — нахмурился Аль-Хайтам, в очередной раз мысленно упрёкая предыдущее руководство академии, — Ладно, расскажешь подробнее? — ему самому не верилось, что он просит кого-то о помощи, но чего не сделаешь ради утоления своего любопытства? Да, исключительно любопытства, ничего более.       — Я правильно понимаю, что у Вас нет даже представления о том, что это? — студент стал немного увереннее, а когда получил утвердительный кивок, вообще перестал испытывать былое смущение. — Творческий кризис — это невозможность делать что-то, даже если очень хочется. В голове может быть множество планов, но не хватать моральных сил взяться хоть за один, из-за этого противоречия и возникает кризис. А может быть и так, что в голове будто пустота: нет идей, мотивации, тех же моральных сил, в общем, вообще ничего. Такое переживается особенно тяжело. Зачастную, помимо существующей проблемы люди ещё начинают винить себя за неспособность творить и накручивать ещё больше.       — Да, это очень похоже на него, — не сдержался от комментария Аль-Хайтам, случайно озвучивая мысли в слух.       — Вы уже спрашивали у своего друга, чем можете помочь ему? — поняв, что попал в точку, спросил студент.       — Он не расскажет. Я и о его проблеме узнал, в каком-то смысле, случайно, — отрицательно помотал головой Аль-Хайтам.       — Могу его понять, — вздохнул студент, будто сам переживал нечто подобное, — Я могу рассказать несколько способов, как Вы можете поддержать своего друга, — предложил он, уже явно загоревшись идеей помочь новому знакомому. И опять же это кого-то очень сильно напоминало.       — Секунду, — Аль-Хайтам достал небольшой блокнотик и ручку. — Можешь начинать.       — Вы так серьёзно к этому относитесь, похоже Ваш друг очень дорог Вам, — улыбнулся студент, но не получив ответа, решил, что снова сказал что-то не так, поэтому поспешил с перечислением вещей, которые хотел бы ощутить сам, когда у него пропадало вдохновение. Хоть его новый знакомый выглядел весьма нелюдимо и даже очень угрожающе, он внимательно слушал и задавал много уточняющих вопросов, что показывало его с совсем иной стороны.       — Это всё? — Аль-Хайтам ещё раз осмотрел весь список, мысленно помечая какие пункты, на его взгляд, будут наиболее действенными, а какие нет.       — Да, больше ничего в голову не приходит, — кивнул студент, а потом поспешил уточнить. —Ах, да, не стоит ожидать мгновенных результатов. Тут нужно время и Ваше терпение.       — Ясно, — Аль-Хайтам и не думал, что это будет быстрый процесс, а зная Кавеха, мог легко предположить, что времени уйдёт не мало. Он встал из-за стола, готовясь уходить.       — Если что, Вы можете найти меня здесь или в кабинете Кшахревара, я Вам обязательно что-нибудь ещё подскажу. А, точно! Меня зовут Мехрак, — улыбнулся студент.       Аль-Хайтам замер, вспоминая откуда знает это имя, а когда вспомнил усмехнулся:       — Если у тебя будет запрос к Академии или проект, то можешь положить его под дверью главного секретаря отдельно от других. Я рассмотрю твой запрос в первую очередь, — он никогда не был приверженцем идеи о бескорыстной помощи другим, а этот студент помог ему, а так же понравился Кавеху, так что он заслуживал небольшого поощрения. С этими словами Аль-Хайтам удалился из библиотеки.       Мехрак приоткрыл рот от удивления. Он уже начал подозревать, что следующее его случайное знакомство будет с генералом Махаматра или вообще с самой директрисой Кусанали.

***

      Кавех аккуратно попробовал на вкус ещё горячий соус, убеждаясь, что слегка пересолил, когда Аль-Хайтам зашёл на кухню и поставил на стол целую корзинку фруктов.       — Что это? — удивлённо повернулся Кавех. На сколько он помнил, сосед не очень любил еду, котрая может заляпать своим соком его бесценные книги.       — Фрукты, — вроде ответил, а вроде и нет на вопрос Аль-Хайтам.       — Это я вижу, — фыркнул Кавех. — В смысле, почему ты их купил? Всё равно есть не будешь, они просто испортятся.       — А ты разве их не любишь? — нахмурился Аль-Хайтам. И как он только не подумал, что за столько лет вкусы могли и измениться?       — Люблю, — растерянно кивнул Кавех, — Ты для меня что-ли купил? — ему в это совсем не верилось даже после утвердительного ответа, да быть такого просто не могло.       — Не для себя уж точно. Кстати, следи за плитой, я не любитель подгоревшей еды, — с подозрением посмотрел в сторону сковороды Аль-Хайтам, уходя от темы, а затем открыл книгу, продолжая с того, на чём остановился.       Кавех цыкнул в ответ, но решил не начинать спор, ощущая себя слишком истощённым для этого. Он ещё раз посмотрел на корзинку, затем на спокойное, непроницаемое лицо Аль-Хайтама и снова на фрукты, не понимая, что нашло на соседа, а ведь это было только началом.