Дом, ключи и немного счастья

      Кавех прибирался в их с Аль-Хайтамом рабочем кабинете. Настроение у него было удивительно приподнятым, возможно, из-за недавно законченного чертежа или может благодаря хорошему сну... Об эту мысль он как-будто споткнулся. Не сказать, чтобы они с Аль-Хайтамом теперь часто спали вместе, но и исключительными случаями это не назовёшь. Каждый раз, когда сон совсем не шёл из-за дурных мыслей или кошмаров, Кавех шёл в соседнюю комнату, где его спокойно принимали без лишних вопросов. Они с Аль-Хайтамом ни разу не обсуждали это по какому-то негласному правилу. Стоило им встать — жизнь продолжалась так, будто ничего не происходило. Как и говорил Тигнари, такая неопределённость вызывала некоторые душевные терзания, но пока не настолько критичные, чтобы Кавех рискнул. Вдруг, если он заговорит об этом, их сложившаяся немая договорённость рухнет в тот же миг. И тогда, это очень знакомое, но пока нераспознанное тёплое чувство у него в груди вместо того, чтобы согревать, начнёт обжигать.       Подойдя к столу, Кавех зацепился взглядом за раскрытую записную книжку. Обычно Аль-Хайтам не забывал свои вещи, но сегодня утром его отвлёк телефонный звонок, и он в торопях ушёл из дома. В маленькой записной книжке не было бы ничего интересного или привлекательного для Кавеха, если бы он не заметил довольно частое повторение своего имени.       — «Неужели Аль-Хайтам ведёт личный дневник? — хихикнул Тхангар. Любопытство охватило его, когда он перевернул пару страниц, — Я просто немного почитаю о том, что касается именно меня, ничего более,» — рассудил он, но сколько бы не листал везде встречалось его имя. Так он дошёл до первой страницы. Там находился небольшой список без какого-либо оглавления. Кавех снова задумался стоит ли читать, и любопытство снова победило.

***

«Сегодня я впервые купил для Кавеха фрукты. Он больше удивился, чем обрадовался, но это вполне ожидаемо...» «Он снова совсем не спал.» «Кавеху нравится подаренный мной брелок, но он постоянно цепляется за мои ключи, однажды я точно не замечу этого и унесу вторую связку ключей с собой. Скандала будет не избежать...» «Я попробовал способ с музыкой, не уверен в нём. Кавех что-то нарисовал, но напрочь отказался показывать, хотя обычно хвастается, если у него что-то хорошо получается...» «На концерте было ужасно шумно, хотя что-то в этом есть, для Кавеха так точно. Ему подходит такая обстановка, он выглядел очень ярко... Проблемы со сном всё ещё продолжаются.» «Письмо от Фаранак ещё не пришло, Кавеха это печалит. Может написать Тигнари? В лесу Авидья спокойно и красиво, это должно помочь...» «Проблема со сном решилась весьма необычным способом. Совершенно не понимаю, почему и зачем я это сделал и продолжаю делать, но отказываться от этого не хочу...»

***

      Когда Аль-Хайтам зашёл в дом, то ему сразу показалось, что что-то не так. Он нахмурился. Подозрительная тишина растекалась по комнатам, становясь почти осязаемой и едва ли не ощутимой. С каждым шагом по направлению к кухне странное чувство усиливалось.       — Привет, как прошёл твой день? — Кавех удивительно мягко, совсем как в студенческие годы, улыбнулся ему, из-за чего по спине пошли мурашки.       — Как обычно... А твой? — Аль-Хайтам сел за стол, пристально смотря на соседа и пытаясь понять, что же не так.       — Мм, я кое-что нашёл, — Кавех положил на стол записную книжку, — И прости уж, прочитал немного, — он прочитал всё. От начала и до самой последней точки. — Я знаю, это не очень правильно, но я увидел своё имя, и мне стало любопытно.       Аль-Хайтам молчал. Он мог бы разозлиться, но не когда эти красные глаза смотрели на него так виновато и одновременно с некой искрой.       — И так... — Кавех прочистил горло, чтобы его голос звучал более уверенно,       — Всё это время ты пытался мне помочь? — он даже прекратил дышать и моргать в ожидании ответа, а вот его сердце билось невероятно быстро, сильно и громко. Этот гул разносился по всему телу и останавливался в ушах.       — Да, — сухо признался Аль-Хайтам. Его так же охватывала непривычная ему нервозность, как-будто он — ребёнок попавшийся за кражей конфет.       — Но почему? — Кавех наконец позволил себе сделать вдох и шагнул чуть ближе. Напряжение нарастало, собственное тело казалось ватным.       — Я не знаю, — и снова этот не дающий покоя вопрос, крутившийся в голове Аль-Хайтама с разговора с Сайно «почему», — Точнее, я ещё этого сам не понял. Просто не могу видеть тебя в таком состоянии... Никогда не мог, — он думал закончить на этом, но молчащее ожидание соседа, будто подталкивало его продолжать, — Мне нравится, когда ты увлечён своим делом, оживлённо болтаешь о чём-то и жизнерадостно улыбаешься. Я хотел увидеть тебя таким снова.       — Это всё? — Кавех совсем ослаб, потому сел и крепко сцепил ладони в замок, потирая большие пальцы друг о друга.       — А ты хотел услышать что-то другое? — приподнял брови Аль-Хайтам, несколько растерявшись.       — Я ожидал чего-то вроде: «Я сделал это, чтобы ты мог нормально работать и платить мне арендную плату». Ты же всегда и всё делаешь из собственной выгоды, а твоё кредо по жизни: «Спасение утопающих, дело рук самих утопающих». Это же твои слова, помнишь, ты сказал мне их в Академии... — Кавех прикусил язык. Он не преднамеренно вышел на скользкую дорожку темы их ссоры.       — Ты прав. Я всё делаю для себя. И для себя, я хочу видеть тебя таким же, как раньше, — в философии жизни Аль-Хайтама, люди вообще всё делали только для себя, даже помогали другим, ведь это заставляло их чувствовать себя лучше по тем или иным причинам. Когда-то он попытался объяснить это Кавеху, но выбрал неправильные слова и задел его, за что до сих пор в глубине души корил себя. — А по поводу моих слов... Если хочешь помочь, то помогай тому, кто хочет этого в ответ. Те, кому помогал тогда ты, уже давно сдались. Мне было тяжело смотреть, как твои силы утекают в никуда, вот и всё, — Аль-Хайтам подумал немного и наконец решился. — Извини, что не смог правильно сказать тебе об этом в тот день.       Сердце Кавеха словно замерло на несколько секунд, а потом забилось с удвоенной силой. Он мог только надеется, что жар, который он ощущал по всему телу, не проступил в виде румянца:       — Давай ужинать! — голос предательски повысился, как это обычно происходит, если сильно волноваться. Кавех резко встал и отвернулся. Сделав пару шагов, он замер и чуть повернулся, прикрывая лицо рукой. — Твои слова очень много значат для меня. Извини, что не выслушал тебя в тот день до конца и оттолкнул.       Одна из самых запретных тем между ними решилась настолько просто, что даже не верилось. С плеч будто упал огромный груз, который до этого уже был настолько привычным, что они оба его не замечали, но от того он не становился легче.       — Кстати, думаю, я всё же должен отчитать тебя за то, что ты взял мою вещь без разрешения, — задумчиво сказал Аль-Хайтам.       — Что?! — мгновенно развернулся к нему Кавех, совсем забыв о том, что он весь красный.       — Это всё равно что, если бы я взял тот твой альбом с синей обложкой, — Аль-Хайтам хорошо запомнил его, потому что старший постоянно таскал его с собой, делая в нём разные записи и наброски, а иногда что-то вклеивая, но никогда не давал читать.       Кавех нахмурился, подумал и не смог не согласиться:       — Твоя правда, — он скрестил руки на груди, смотря прямо в зелёные глаза, — Как же я могу искупить свою вину?       — Сделаешь, что угодно? — изначально Аль-Хайтам думал ограничится словами, но раз уж тот сам предлагал, грех этим не воспользоваться.       — Предположим, — уже менее уверенно кивнул Кавех. Его мозг подкидывал идеи и сценарии весьма странного содержания, поэтому он поспешил добавить. — В пределах разумного, конечно же.       — Делать мне обеды в течение недели — в пределах разумного? — усмехнулся Аль-Хайтам, совершенно не понимая, к чему была эта оговорка. Он сразу придумал то, чего хочет, и он определённо не обладал такой же развитой фантазией, как светоч Кшахревара.       — И всё? — неожиданно даже разочаровался Кавех, — Ладно, договорились, — он вновь отвлёкся на ужин.       — И помни: никаких супов, — на всякий случай напомнил Аль-Хайтам.       — Да помню я, помню! — рассмеялся Кавех.

***

      В эту ночь Кавех снова не мог уснуть, но вовсе не из-за привычных ему причин. Он ворочался, закрывал глаза и уже через полминуты открывал снова, а всё из-за беспокойного сердца и распалённых мыслей, которые никак не получалось унять. Покрутившись в кровати ещё минут двадцать, Кавех не выдержал и встал. Он подошёл к комнате Аль-Хайтама, откуда почему-то всё ещё просачивался свет.       — Почему ещё не спишь? — Тхангар осторожно приоткрыл дверь, проскальзывая внутрь. Обычно они не говорили в такие моменты, поэтому было особенно неловко.       — Тебя жду, — иронично хмыкнул Аль-Хайтам и чуть отодвинулся. Он читал какую-то книгу, лениво переворачивая страницы.       Кавех лёг рядом, но на достаточном расстоянии. Он какое-то время просто молча наблюдал за руками и выражением лица соседа, пока не решился заговорить:       — Ты как-то сказал, что я делаю достаточно... Ты действительно так думаешь?       — Так ты услышал, — вздохнул Аль-Хайтам и поправил очки для чтения, которые носил крайне редко, но которые ну очень ему шли. — Если бы я так не думал, то не говорил бы.       — Даже, когда я делаю мало? — Кавех почувствовал сильный стыд, даже просто говоря это.       — Да, — отозвался Аль-Хайтам, притворяясь, что всё ещё сосредоточен на чтении.       — А когда не делаю ничего совсем?       — Отдых тоже нужен.       — Значит ты считаешь, что я всегда работаю достаточно? — с неким скептицизмом уточнил Кавех. Он почему-то совсем не мог в это поверить.       — Единственное, что ты делаешь недостаточно — заботишься о себе, — Аль-Хайтам наконец оторвал взгляд от слегка пожелтевших страниц, заглядывая в глаза, в которых всегда разливался алый закат.       Секундное молчание.       — Вот как... — Кавех, отвернулся на другой бок. Его будто окатило горячей водой, настолько всё тело внутри и снаружи пылало, — Спокойной ночи, — тихо произнёс он. Ему вдруг наконец-то всё стало ясно. Беспорядочные мысли выстроились в ряд, а чувство, что раньше он не мог узнать, повернулась к нему лицом, позволяя в деталях себя разглядеть.       Кавех понял. Он немного влюблён.

***

      Раннее утро. Аль-Хайтам нехотя открыл глаза и аккуратно выбрался из сонных объятий чужих рук. Хоть Кавех и старался держать дистанцию, когда засыпал, в итоге всё равно ночью прижимался к нему, обхватывая руками и ногами. И каждый раз приходилось осторожно отстранятся, чтобы не разбудить его. Аль-Хайтам никогда не любил вставать, а в таких ситуациях просто ненавидел, хотелось оставаться в кровати, как можно дольше. Он встал и пошёл на кухню, где обычно его уже ждал Кавех, если засыпал один. Сегодня, очевидно, был не один из тех дней, поэтому приходилось самому готовить завтрак и варить кофе. Это вызывало у Аль-Хайтама чувство, похожее то ли на тоску, то ли на одиночество. Он не шибко разбирался в этом, особенно, когда дело касалось самого себя. Но, что было точно, все эти неприятные ощущения по какой-то причине отступали, стоило только подумать, что Кавех прямо сейчас спит в его кровати. Порой на губах даже появлялось что-то на подобие улыбки. Ничего из этого Аль-Хайтам не мог объяснить для себя логически, сколько бы ни думал.       Он, как обычно, не спеша собрался на работу и остановился в дверях, прислушиваясь к тому, что происходит в доме. И не зря. Совсем скоро появились шебуршания, а потом шаги.       — Я снова проспал! — Кавех вышел в гостиную, потягиваясь и сладко зевая. Он потёр ещё не до конца разлипшие после долгого сна глаза и поправил растрёпанные волосы.       — Спящая красавица, может тебе обзавестись будильником? — усмехнулся Аль-Хайтам, уже мысленно готовясь к предстоящему всплеску эмоций и бурной реакции.       Но Кавех, посмотрев на него, вдруг отвернулся и поспешно прошёл мимо по направлению к кухне.       — Что-то не так? — удивился Аль-Хайтам, не знавший о вчерашнем осознании своего соседа и уж тем более об истинной природе его реакции. Он не мог видеть, как краснели уши и щёки Кавеха в этот момент.       — Нет, просто иди уже! — выпалил Тхангар и шмыгнул за дверь, но уже через пять секунд выглянул из-за неё, — Хорошего тебе дня. — и снова скрылся.       Аль-хайтам даже немного растерялся:       — Я ушёл, — тише, чем следовало бы предупредил он и вышел из дома, но не сделав и пяти шагов пожалел, что не надел шарф. На улице оказалось прохладнее, чем ожидалось. Осени и зимы в Сумеру обычно были довольно тёплыми и дождливыми, в этом же году температура опустилась значительно ниже привычной отметки, и задувал северный ветер, приносивший с собой зиму.       Аль-Хайтам ускорил шаг. Он хотел, как можно скорее дойти до Академии, которая и так находилась совсем не далеко от его дома.       — О! Это же внук Маниши! — пожилая женщина приветливо улыбнулась ему.       — Здравствуйте, — остановился Аль-Хайтам и вежливо кивнул головой в знак приветствия.       — Я так давно видела тебя в последний раз... — она ненадолго замолчала, оценивая взглядом все произошедшие изменения с молодым мужчиной, — А когда ты учился в Академии мы часто встречались. Ты ещё тогда постоянно ходил с тем очаровательным мальчиком... Как же его звали? А точно! Кавех! Манише он нравился, она говорила, что он хорошо на тебя влияет, — её морщинки, показывающие насколько много она радовалась за всю свою жизнь, стали виднее и глубже, потому что она улыбнулась.       — Вот как? Я не знал, что моя бабушка так думала, — Аль-Хайтам вздохнул. Маниша была первым близким человеком, которого он безвозвратно потерял. Она вырастила его вместо родителей, ушедших из жизни слишком рано, чтобы он их запомнил и тосковал по ним; научила его всему, что знала сама и отдала всё, что могла и имела. В день, когда Маниша покинула его, он впервые смог хотя бы приблизительно понять, что чувствовал Кавех всё то время. И тогда же Аль-Хайтам впервые почувствовал по-настоящему сильный укол совести за свои слова. Сейчас же он слегка улыбнулся при мысли, что всё же извинился, хоть и спустя столько лет.       — Да! Как он, кстати? В какой-то момент я совсем перестала видеть вас вместе, —  спросила улыбчивая бабушка. — Вы же всё ещё дружите?       — Что ж, в его жизни кое-что произошло, но сейчас всё налаживается, — не стал врать или вдаваться в подробности Аль-Хайтам, — И наши отношения, не совсем дружеские... — назвать их друзьями у него язык не поворачивался.       — Оу! — в этот ничего не означавший звук, пожилая женщина вложила столько смысла,  сколько только могла, — Понятно, что ж удачи вам двоим. Мне надо идти, да и тебя отвлекать больше не хочу! — она махнула рукой на прощание.       — Спасибо Вам, до свидания, — так же попрощался Аль-Хайтам. Почему-то ему показалось, что возникло некое недопонимание, но он быстро выбросил это из головы, когда снова подул холодный ветер.

***

      Кавех, бурча себе под нос и хмурясь, вошёл в Академию. В первую очередь он направился в кабинет секретаря, которого — вот так неожиданность — не оказалось на рабочем месте. Крайне частое явление, уже никого не удивлявшее. Помимо лёгкого негодавания по этому поводу Кавех испытывал одновременно облегчение, потому что ещё не до конца привык к тому, что Аль-Хайтам стал объектом его симпатии. Он даже не мог сказать наверняка, сможет ли посмотреть тому в глаза.       — Господин Кавех? — неожиданно послышался за спиной знакомый голос, — Неужели я забыл, что у нас сегодня занятие?! — Мехрак выглядел крайне рассеянным и даже немного напуганным, но затем успокоился, — Или вы по-другому поводу? — с того случая в библиотеке он смотрел на старшего ещё аккуратнее, чем раньше, чтобы точно не дать даже повода подумать о его каких-то чувствах. Мехрак стыдится и ругал себя за то, что испытывает к кому-то на десять лет старше его самого, так ещё и уже состоящего в отношениях — по его собственным соображениям. Он каждый раз старался задвинуть свою влюблённость куда подальше, и каждый раз терпел неудачу стоило только увидеть лучезарную улыбку или услышать тёплые, добрые слова поддержки. Подобного ему больше никто не давал.       — Не беспокойся, я здесь из-за «камешка» Аль-Хайтама, — как обычно улыбнулся Кавех, — Ты случаем не знаешь где он?       — Он, возможно, в библиотеке, — Мехрак всего на секунду потускнел и плотно сжал губы, но не позволил этой эмоции развиться дальше, — Давайте пойдём вместе? — предложил он.       — Да, давай! — охотно согласился Кавех, слишком озабоченный своими собственными переживаниями, чтобы заметить чужие. Он всё пытался придумать, как ему стоит повести себя при встрече. То, что раньше происходило совершенно естественно, теперь требовало масштабного мозгового штурма.       — Как у Вас дела? — аккуратно поинтересовался Мехрак, стараясь смотреть в сторону, но глаза всё равно постоянно сами по себе позвращались к лицу, больше похожему на ожившее произведение искусства.       Они вошли в библиотеку.       — Неплохо. Вчера закончил проект, над которым долго работал, возможно в скором времени возьму какой-нибудь заказ, — задумчиво ответил Кавех, — Но не думай, что из-за этого я буду меньше уделять времени твоему обучению, — он потрепал белые волосы так же, как обычно это делают детям.       Мехрак не смог ответить ничего внятного из-за вмиг разбежавшихся мыслей от такого, казалось бы, лёгкого прикосновения.       — О! А вот и ты! — Кавех сам не ожидал, что так легко и буднично отреагирует на Аль-Хайтама. Видимо, он сильно недооценивал годы своего опыта сокрытия истинных чувств.       — Кавех? — удивлённо оторвался от чтения книги секретарь и недоумённо посмотрел на быстро приближающуюся фигуру. — Что ты здесь делаешь?       Мехрак остался стоять в стороне, не подходя ближе. Он определённо был лишним в этой паре.       — Сам же попросил меня делать тебе обеды в течение этой недели! — возмущённо фыркнул Кавех, протягивая кулёчек с ещё слегка тёплым контейнером.       — Да, точно, — вспомнил Аль-Хайтам, принимая свой сегодняшний обед.       — Больше не смей заставлять меня тащиться к тебе на работу! — продолжал ворчать Кавех. Он даже не заметил, как легко прижилось его «новое» чувство в их обычных взаимодействиях, стоило только совсем недолго с ним пожить.       — Мне стоило тебя разбудить, когда ты так сладко спал и пускал слюни на мою подушку? — уточнил Аль-Хайтам таким обыденным тоном, что его подкол даже не сразу считывался.       — Аль-Хайтам! — надулся Кавех, — Ты можешь проявить, хотя бы немного уважения к старшему, который ради тебя стоял у плиты, а потом шёл к тебе несмотря на этот мерзкий ветер и дождь, чтобы принести обед?! — он уткнул руки в бока.       — Фонд пенсионеров, увлекающихся кулинарией, в другом здании, — усмехнулся Аль-Хайтам.       — Ты не выносим, — вынес уже стандартный вердикт Кавех, отворачиваясь и уходя прочь, — Приятного аппетита, — кинул он через плечо на прощание.       — Ага, смотри не простудись, — так же небрежно ответил Аль-Хайтам.       У Мехрака сердце сжалость в груди. Наблюдая со стороны за всем диалогом, он видел их взгляды обращённые друг к другу. И они разбивали его сердце, в очередной раз напоминая, что у него нет и малейшего шанса:       — Хорошо, наверное, быть с ним в отношениях... — сами по себе вырвались на волю слова, которые он хотел бы оставить при себе.       — В смысле? — только сейчас обратил на него внимание Аль-Хайтам. Его взгляд стал довольно суровым из-за нахмурившихся бровей.       — Ой! Вы же вроде не афишируете свои отношения, а я тут о них говорю. Прошу прощения! — Мехрак нервно огляделся, выискивая тех, кто мог ненароком его услышать.       — Отношения? — Аль-Хайтам нахмурился чуть больше, чем обеспокоил студента ещё сильнее.       — Мне действительно не стоило говорить об этом так небрежно! — Мехрак, извинившись ещё пару раз и не дав даже слова вставить, постарался поскорее сбежать. Эта тема заставляла его слишком сильно нервничать и теряться. Весь его юношеский бунтарский дух и дерзость в миг пропадали, делая его обычным глупым, тайно влюблённым мальчишкой.       Аль-Хайтам проводил его взглядом. Пытаясь понять, с чего тот вообще взял, что они с Кавехом пара, ведь это бы означало, что тот ему нравится...       Аль-Хайтам на секунду остановился. Произнёс это ещё раз про себя... И ещё...       «Мне нравится Кавех». — в его голове звучало слишком хорошо и правильно.