Дом, ключи и немного счастья

      Кавех распахнул дверь чужой комнаты и уже привычно бросил свою подушку на кровать. Он в последнее время начал действовать увереннее, что не могло не радовать.       — Опять не можешь уснуть? — спокойно спросил Аль-Хайтам поднимая взгляд над книгой. Он уже привык к такому расположению дел и не имел ничего против.       — Просто хочу побыть с тобой, — наглый вторженец забрался под одеяло и уютно устроился рядом. Он лежал смирно, но пристально смотрел, как будто ожидал чего-то.       — Ну что такое? — сдался Аль-Хайтам под натиском взгляда, наконец отвлекаясь от чтения.       — Мы ведь в отношениях, а между нами, словно ничего не изменилось, — Кавех недовольно нахмурился. Он ожидал чего-то большего: всплеска чувств, бурю эмоций, страсть, а по факту всё оставалось таким же. В первые дни они вообще, как будто отдалились друг от друга и только спустя время вернулись к прежнему образу жизни.       — Что обычно делают люди в отношениях? — спросил Аль-Хайтам, отдавая своё предплечье в качестве подушки. Он никогда бы не признался, но ему нравилось, как золотистые волосы слегка щекотали его кожу, рассыпаясь красивыми прядями.       — Нууу ходят на свидания, к примеру, — предложил Кавех.       — Как наш с тобой поход на концерт?       — Да… Но нет!       — Поездка за город?       — Тоже самое!       — Совместные походы за продуктами?       — Ты ещё вспомни, как мы вместе на кладбище ходили! — Кавех закипел, —Свидание должно быть романтичным: поцелуи ночью под звёздами, милые разговоры и всё такое, понимаешь? А всё о чём ты говоришь — дружеские встречи, по крайней мере, мы с тобой не обозначали их, как свидания.       — Вот как… — задумчиво ответил Аль-Хайтам и посмотрел в окно, — Может поедем сейчас? — неожиданно предложил он. — Сегодня ведь достаточно звёздная ночь?       — Серьёзно?! — Кавех подскочил. На его лице появилась совершенно детская радость, — Тогда надо одеться потеплее, — он выбрался из кровати, чуть не запутавшись в одеяле.       — Ага, — кивнул Аль-Хайтам, медленно выползая из уютного тепла. Он сам удивился своему спонтанному предложению, но даже не думал брать свои слова назад.

***

      Прошло всего полчаса, а они уже выехали за город и, съехав с основной дороги, остановились в поле.       Колосинки диких трав медленно покачивались на ветру, некоторые из цветов словно светились в лунном свете, где-то недалеко журчал ручеёк, облака над полем медленно шли одинокими пушистыми овечками, а порой и вовсе растворялись прямо на глазах.       — Поверить не могу, что мы действительно здесь посреди ночи, — Кавех сел на капот машины, задрав голову, — К тому же по твоей инициативе, — он выискивал знакомые созвездия. За чертой города с неба будто снимали серую плёнку, позволяя увидеть всю красоту.       — Ты сам сказал, что хочешь на свидание, — Аль-Хайтам прислонился рядом, — Так что удивляться нечему, — он тоже посмотрел вверх, стараясь понять, что такого особенного в явлении, которое происходит каждую ночь. Всё же солнечные дни ему нравились больше.       — Во-первых, я не имел в виду, что мы должны поехать в тот же момент, а во-вторых, с каких пор ты делаешь всё, о чём тебя попросят? — приподнял одну бровь Кавех, переводя взгляд от прекрасного вида на своего не менее прекрасного партнёра.       — Я не делаю всё, о чём меня попросят, — отрицательно покачал головой Аль-Хайтам, а затем заглянул прямо в алые глаза, — Но твои просьбы… — он не договорил и чуть нахмурился.       — Мои просьбы? — переспросил Кавех, заинтересовавшись. Он наклонился чуть ближе, как будто собирался узнать какой-то секрет, который больше никто не должен услышать.       — Думаю, они особенные, — нехотя признался Аль-Хайтам и отвёл взгляд, — Чувствую себя лучше, когда исполняю их, — а затем, решив, что это чересчур он добавил, — Точнее, некоторое из них.       Кавех удивлённо посмотрел на него пару секунд и рассмеялся:       — У тебя почти получается быть романтичным, — он без какого-либо ехидства хихикнул, — Но всё равно, я рад, что ты так думаешь, — с его лица не сходила весёлая улыбка. — Ведь это значит, что у мистера камешка расширился диапазон чувств.       — Рядом с тобой всегда так было. —Аль-Хайтам закатил глаза и сложил руки на груди, а потом понял, что сказал лишнего.       — Что? Что ты имеешь ввиду? — В Кавехе проснулась новая волна любопытства. Он с озорством в каждой черте лица ожидал ответа.       — То, что сказал, — вздохнул Аль-Хайтам, поняв, что отвертеться уже не получится, — Твои просьбы всегда были для меня приятнее других, — заметив слишком самодовольную улыбку на лице партнёра, он уточнил. — Немного.       — Вечно тебе нужно всё разбавить своими замечаниями, — Кавех только ещё сильнее рассмеялся. Он чувствовал себя удивительно легко, спокойно и непринуждённо сегодня ночью. Лёгкий ветерок ласково касался открытой кожи, шуршание колосков вторило его веселью и звёзды словно подмигивали. Глубоко вдохнув, он на пару секунд замер. — У тебя бывает ощущение, что весь остальной мир где-то очень далеко, застыл на месте и спит, и только вокруг тебя, здесь и сейчас, идёт жизнь?       — Нет, это ведь невозможно. — скептически рассудил Аль-Хайтам, рассматривая лицо архитектора, пытаясь найти в нём какие-то подсказки о предмете их внезапного разговора. Но он быстро понял, что ему, человеку слишком реалистичному и практичному, будет сложно уловить все порывы творческой души.       — Так ведь это ощущение, а не то, что есть на самом деле! — Кавех фыркнул, — Это то, что надо чувствовать! — он раскинул руки, пытаясь донести простые для себя, но совершенно чуждые для собеседника истины.       — Мне не знакомо то, о чём ты говоришь, — Аль-Хайтам только отрицательно покачал головой, но он понимал: для человека, который слишком много отдавал миру вокруг себя, наверняка хотелось, чтобы хоть иногда этот самый мир принадлежал только ему. — Напротив, мне нравится мысль о том, что каждую секунду хотя бы у одного человека в мире происходит нечто важное. Ощущение глобальности странным образом придаёт больше значимости тому, что со мной происходит.       — От тебя подобное звучит очень неожиданно. Ты всегда держишься ото всех на расстоянии вытянутой ноги и совсем не похож на человека, которому нравится приобщать себя к другим. — совершенно справедливо рассудил Кавех.       — Возможно, — согласился Аль-Хайтам, — Но я реалист, и знаю, что быть совсем одиноким и независимым попросту невозможно. На мой взгляд, мой образ мышления позволяет сохранять мне достаточную дистанцию с окружающими, но и не исключает меня из социума.       — Быть частью системы, но избегать её напрямую, да? — Кавех хихикнул, — Ты довольно хитрый, не думаешь? — он подумал ещё немного и неожиданно напрягся, а затем наклонился чуть ближе с серьёзным видом, — Аль-Хайтам, почему же со мной ты не держишь такую же дистанцию? Что во мне такого, что ты решил впустить меня в свою жизнь и подпустить настолько близко? — алые глаза горели напряжённостью, явно давая понять, что к ответу стоит подойти со всей серьёзностью.       — Потому что я тебя люблю. — даже без секунды на размышления произнёс Аль-Хайтам и сам себе удивился. Слова словно вырвались сами по себе.       — Я знаю… — Кавех заметно смутился и на пару секунд растерялся, прежде чем вновь собраться и продолжить, — Я имею ввиду, почему именно я? Разве у тебя есть хоть единая причина любить меня? — он очень боялся. Ему казалось, что пока все окружающие просто не замечают, насколько он на самом деле жалкий. Но однажды все обязательно увидят то, что скрывалось под фасадом и непременно бросят его.       — Думаю, ты для меня, как книга. — Аль-Хайтам задумчиво отвёл взгляд, пока размышлял, — В тебе множество нового и непонятного: запутанные тайны, противоречия и сложности выбранного пути, удивительная доброта и сострадательность вперемешку с невероятной самокритичностью. И чтобы прочитать и наконец-то понять такую книгу понадобится вся жизнь, а то и больше. — когда он вновь посмотрел на Тхангара, его глаза чуть расширились от неожиданности увиденного. То, как румянец растекался по щекам, шее и даже добирался до кончиков ушей Кавеха, задело что-то очень глубоко внутри Аль-Хайтам. Его сердце вдруг забилось слишком часто и громко.       — Никогда бы не подумал, что ты способен сказать что-то настолько лиричное, — Кавех постарался спрятаться за сарказмом. Он отвернулся, пытаясь восстановить ровное дыхание и усмирить заливающий его жар. Все прежние неуверенность и страх, как рукой сняло. Он в очередной раз вспомнил насколько влюблён, что заставляло его чувствовать трепет и приятные покалывания на кончиках пальцев.       — Видимо от тебя нахватался, — в той же язвительной манере ответил Аль-Хайтам, в то время как не мог заставить себя отвести взгляд и перестать откровенно пялиться. Он всегда знал, что Кавех невероятно красив, но сегодня он как будто увидел новую и незнакомую для себя грань его очарования, вызывающую острое желание прикоснуться, может даже прижаться, стать ещё ближе, чем есть сейчас... секретарю пришлось срочно отвлечь себя на что-то другое. — А ты?       — Что?       — Почему ты выбрал меня? Ты всегда зовёшь меня бесчувственным и занудой. И порой, мне кажется, что у меня действительно не получается правильно донести до тебя свои мысли. — Аль-Хайтам позволил себе проявить уязвимость, обычно ненужную для его повседневной жизни. Не то чтобы он старался показывать себя более строгим и холодным, чем был на самом деле, просто не видел смысла в проявлении некоторых чувств на публике. Реакция окружающих, по большей части, приносила только больше хлопот нежели облегчения, но своему любимому ему казалось правильным показывать всё.       — Оу, и вправду, мы очень разные, но на самом деле, только тебе удаётся так легко понять, что у меня на душе и что мне нужно. Иногда ты выбираешь не самые приятные слова, но всегда самые правильные. Ты тот, кто точно будет на моей стороне, даже упрекая меня в чём-либо. И я хочу быть точно так же на твоей стороне, — Кавех неловко улыбнулся, — Звучит как-то эгоистично, не так ли? — ему даже стыдно стало, что его причины настолько приземлённые и обыденные.       — Моя причина только звучит красиво, но по факту она тоже эгоистична, — отрицательно покачал головой Аль-Хайтам. Хотя внешне он оставался спокоен, внутри него всё сильнее разгоралось незнакомое прежде чувство, а его попытка отвлечься, переведя тему, лишь послужила большим топливом. Ему пришлось прокашляться, чтобы договорить. — И мне нравится твоя причина. Наверное, я даже хочу, чтобы ты стал ещё более эгоистичен.       — Осторожнее со своими желаниями, а то будешь сам себе готовить и мыть посуду, — шутливо предупредил Кавех.       — Ну не настолько, — усмехнулся Аль-Хайтам. Повисшая между ними уютная тишина, позволила ему в полной мере обдумать то странное чувство, всё не дававшее ему покоя. Смирившись, он позволил мыслям течь в странном и нетипичном для него русле. Прокручивая всё, что произошло между ними в целом и сегодняшним вечером в частности, пока вдруг он не вспомнил важную деталь, которая особым трепетом отозвалась в его сердце, — Кажется, ты говорил что-то о том, что на свидании должны быть поцелуи. — ему самому не верилось, что он сказал это в слух.       — А ты хочешь? — первичное удивление быстро сменилось озорством. Кавех наклонился на самую малость ближе, желая подразнить, но и не нарушать личное пространство. Он действительно очень любил прикосновения во всех их проявлениях, но думал, что в их отношениях ему придётся долго ожидать какой-то тактильности.       — Это довольно странное чувство, — не стал скрывать Аль-Хайтам, неожиданно отступив от машины и встав перед Кавехом, он положил руки на капот по обе стороны от его бёдер, — Но мне кажется, что да. Я бы хотел, — он вопрошающе заглянул в алые глаза, когда их носы практически соприкоснулись. — Можно?       — Странный, но милый вопрос, — хихикнул Кавех, а затем наклонился для аккуратного пробного поцелуя. Сначала он удивился неумелым ответам на свои действия, а затем его осенило, — Аль, ты никогда раньше не целовал никого? — он совсем немного отстранился.       — Нет. Так заметно? — почти смущённо (насколько позволял эмоциональный диапазон камешка) спросил Аль-Хайтам, не отрывая взгляда от манящих его губ.       — Не беспокойся, приоткрой рот, а потом можешь потихоньку начать повторять за мной, — проинструктировал Кавех. Он с лисьей улыбкой и кошачьей грацией обвил шею секретаря и притянул его ближе. Тот, к счастью, не стал спорить, по своей обыкновенной привычке, и сразу последовал указаниям, подавшись вперёд.       И вдруг Аль-Хайтам понял, что же за чувство пытался донести до него Тхангар несколькими минутами ранее. Чувство, когда весь остальной мир будто замирает и существует только здесь и сейчас. Нежные руки на шее и спине, рисовавшие незамысловатые узоры на его коже, дразнящие прикосновения чужих губ и языка к собственным, вызывающие совершенно новый уровень ощущений в теле, и алые, до невозможности красивые, глаза — всё сводило его с ума. Он прижался ещё сильнее, неосознанно повалив архитектора на спину. Его мысли помутились от жара, разлившегося по всему телу. Никогда раньше он не испытывал ничего подобного.       — Аль? — Кавех удивлённо ахнул, оказавшись прижатым к машине, — Тебе настолько понравилось? — он хихикнул, желая спровоцировать партнёра на какие-нибудь ещё неожиданные реакции. Ему вдруг стало очень интересно сколько ещё неизведанного скрывается за каменным фасадом.       — А ты сомневаешься? — Аль-Хайтам скептически приподнял одну бровь. Он старался не подавать виду насколько большой спектр эмоций захлёстывал его одновременно.       — Ну, я просто люблю проверять свои предположения, — Кавех хитро улыбнулся, пробираясь одной рукой в пепельные волосы, а другой поглаживая еле заметно покрасневшую щёку, — Кроме того, ты ведь не слишком робок, чтобы показать мне свои истинные чувства, правда? — он поддразнил.       Аль-Хайтам слегка напрягся от прикосновений, но затем расслабился. Он прижался щекой к ладони, закрывая глаза, а затем открыл их вновь и посмотрел на возлюбленного:        — Я просто… — пробормотал он тихо, — Просто не уверен, как действовать правильно, — признался Аль-Хайтам и пожал плечами, — Как я уже говорил, у меня никогда раньше не было подобных отношений, — он опустил взгляд, — Но я хочу попробовать. С тобой. — его взгляд стал более пронзительным. — Так что прости, если мои действия будут неуклюжими или неправильными. Я всего лишь пытаюсь следовать по своим ощущениям и теоретическим знаниям. — он ненавязчиво просунул одну руку под рубашку архитектора, желая большего контакта, одновременно про себя негодуя и радуясь тому, что тот не застегнул пальто.       — Ах! Почему ты не можешь всегда быть таким же милым, как сейчас?! — Кавех наигранно трагично вздохнул, — Ты такой очаровательный, когда не ведёшь себя, как всезнайка. — он хихикнул, а затем в его глазах свернул лисий соблазнительный огонёк, — И так, в чём именно ты не уверен? Я подскажу, как надо. — ему неожиданно очень понравилась уязвимость Аль-Хайтама. Подталкивать его всё дальше и дальше и наблюдать каким искренним он становился было крайне приятно.       — Я милый? Это что-то новенькое, — саркастически заметил Аль-Хайтам. Его рука продолжала скользить по груди Кавеха, касаясь теплой кожи, — А теперь, если ты уж решил помочь, то лучше скажи, что мне делать дальше, — он ущепнул и без того затвердевший от прохлады сосок.       Издав непонятный звук, Кавех судорожно выдохнул:        — Где ты только этому научился? — он чувствовал, как тепло возбуждения всё больше охватывало его тело.       — Книжки читал. — спокойно ответил Аль-Хайтам.       — Что это за книжки такие?! — алые глаза расширились от удивления.       — По биологии… а ты о чём подумал?       — Неважно! — щёки Кавеха покраснели, и он быстро сменил тему, — Может для начала переместимся внутрь машины? На улице довольно холодно. — с одной стороны он понимал, что вообще не следовало делать это здесь и сейчас, а с другой ему совершенно не хотелось останавливаться.       — Хорошо, пойдём. — не желая разрывать физический контакт надолго, он подхватил Тхангара под бёдра и поднял его. Между ними возникло напряжение, которое напоминало заряд перед ударом молнии.       Ахнув от неожиданности, Кавех обхватил ногами талию секретаря:       — Архонты, да что ж ты делаешь?! — он возмутился, цепляясь за шею своего спутника, — Я могу сам дойти до машины. — хоть он так и сказал его сердце забилось чаще. Ему действительно нравилось вот так находится в руках возлюбленного.       — Не спорь, — коротко бросил Аль-Хайтам. Держать любимого в объятиях оказалось приятнее, чем он ожидал. Он даже подумать не мог насколько возбуждающе может быть просто ощущать тепло чужого тела, прижатого к его собственному. Его руки на секунду сильнее сжали мягкие бёдра, прежде, чем всё же опустить Кавеха на землю, чтобы открыть дверцу машины.       Архитектор, хитро улыбнувшись, аккуратно подтолкнул Аль-Хайтама внутрь, вынуждая его упасть на сидения, а сам забрался на него сверху, захлопнув дверь:       — Извини, просто захотелось поменяться местами, — окончательно сбросив пальто, он наклонился для поцелуя, как бы невзначай елозя ягодицами.       Секретарь не успел даже удивиться, как Кавех опередил его, уже соприкасаясь с ним губами одновременно и нежно, и требующе. Аль-Хайтам поднял руки, положив её на голову Тхангара, и глубоко погрузился в это сладкое соединение. Вероятно, его холодная логика временно отключилась, потому что он не думал о том, что они могут быть обнаружены, или о том, где они находятся, или о чем-то другом, кроме этого момента.       Кавех медленно отстранился, только для того, чтобы прильнуть губами к шее Аль-Хайтама:       — Ты знаешь, я никогда не был с кем-то так… так непосредственно, — признался он, и в его голосе звучала робость, которая контрастировала с его уверенной манерой да этого, — Как-будто всё, что было у меня до поверхностное. — архитектор сделал паузу, собираясь словами, — И только сейчас с тобой, у меня всё по-настоящему. — он покрывал кожу любимого нежными, но горячими поцелуями.       Аль-Хайтам закрыл глаза, полностью отдаваясь ласкам. Его рука погладила спину Кавеха, затем спустилась ниже, легко проведя по его позвоночнику через ткань рубашки и опустились к ягодицами, сжимая их:       — Кажется, нас обоих сегодня тянет на откровенности, — прошептал он, его голос стал более тихим и хриплым, — Думаю, я чувствую что-то похожее, — он сильнее прижал бёдра Кавеха к своему паху. — Мне даже кажется, что я схожу с ума.       Кавех застонал от трения между ними. Его член уже давно стоял, но ему гораздо больше хотелось уделить внимание выпуклости, прижимающейся к нему, чем самому себе:       — О Архонты, Аль-Хайтам… — выдохнул он, двигая бедрами навстречу рукам секретаря. Его голос дрожал от желания, — Я так сильно хочу тебя. Сейчас. Здесь. — архитектор отстранился, — Аль-Хайтам, сядь прямее, чтобы у меня было больше места. Я сделаю кое-что, от чего ты действительно можешь потерять голову. — на его лице появилась заговорческая улыбка.       — Даже не знаю меня пугают твои слова или возбуждают, — Аль-Хайтам послушно сел ровнее, снимая верхний слой одежды, который уже давно ощущался лишним, — И что же это? — он опёрся на руки, пытаясь подавить желание снова усадить архитектора на себя и прижать его ближе. Из-за смены позы стало заметнее, как его член натягивал ткань, требуя внимания к себе.       Кавех медленно расстегнул ремень и молнию на брюках секретаря:       — Вот что я имею в виду, — наклонился и прошептал он, обводя языком вокруг головки члена, — Ты очень отзывчивый, Аль-Хайтам. — заметил он, обхватив губами возбуждённые орган, медленно принимая его всё глубже и скользя по всей длине.       Аль-Хайтам издал тихий стон, когда язык Кавеха коснулся его. Одной рукой он неосознанно потянулся к светлой макушке, сжимая пальцами волосы, чтобы иметь хоть какой-то контроль:       — Кавех, не так сильно… — противореча своим же словам, он прижал архитектора сильнее, — Это слишком хорошо, — он закрыл глаза, стараясь сдерживаться, но ощущение языка и теплого дыхания вызывало в его животе сильные волны удовольствия.       — Ш-ш-ш, — Кавех посмотрел на него снизу вверх, продолжая ласкать его член языком, — Просто расслабься и получай удовольствие. — он начал двигаться быстрее, набирая темп, погружая горячую плоть до самого основания. Его собственная эрекция была болезненно сильной, но сейчас он думал только о том, чтобы доставить удовольствие партнёру. — Ты бы видел какое у тебя сейчас выражение лица, — пробормотал он, ненадолго отстранившись, лишь чтобы добавить еще несколько слов, — Очень сексуальное. — затем он вернулся к своей задаче, сосредоточенно работая языком и губами.       Аль-Хайтам закусил нижнюю губу. Он мог почувствовать, как поднимается температура во всем теле, пока смотрел на Кавеха так невероятно красиво смотревшегося между его ног. Секретарь смутился собственных мыслей, но не мог с ними ничего поделать:       — Пожалуйста… — его член пульсировал, приближаясь к кульминации, — Я близок… — Аль-Хайтам закрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям. — Не останавливайся… — в голове появился ещё один крайне странный образ, который как бы он не пытался не мог отбросить. Ему до невозможного сильно хотелось кончить прямо в горло Тхангара, каким бы грязным и неправильным он не считал это своей рациональной частью мозга.              Что-то промычав в ответ, Кавех удвоил свои старания. Он почувствовал, как мышцы Аль-Хайтама напрягаются всё больше, и знал, что тот вот-вот достигнет пика. Желая усилить ощущения, Кавех начал стимулировать основание члена большим и указательным пальцами.       — Кавех! — не сдержанно выкрикнул Аль-Хайтам, когда оргазм охватил его. Он сильнее сжал блондинистые волосы, прижимая Кавеха к себе сильнее. Сильнейшие волны удовольствия прошли через его тело, заставив его дрожать и судорожно хватать воздух ртом. Он хотел, чтобы это никогда не заканчивалось, — О, Архонты… — когда спазмы ослабели, Аль-Хайтам медленно опустил голову Кавеха. — Чёрт, прости, я так схватил тебя… — ему стало неловко от того, что он всё же поддался своему низменному желанию.       Усмехнувшись, Кавех демонстративно сглотнул и облизнулся, догадываясь какие чувства вызвал у партнёра своими действиями:       — Все хорошо, я ожидал чего-то подобного, — сказал он, улыбаясь. — И ещё мне нравится, когда ты теряешь контроль. — Он поцеловал его в тазобедренную косточку, прежде чем полностью отстраниться, — Ну как? Понравилось? — спросил Кавех, проводя руками по пепельным волосам, приглаживая их.       — Ты ещё спрашиваешь? — Аль-Хайтам тяжело дышал, пытаясь восстановить дыхание после интенсивного оргазма. Он смотрел на Кавеха, все ещё немного одурманенный, — Ты не соврал, когда сказал, что я могу «потерять голову» от этого, — он улыбнулся, впервые за долгое время позволив себе выглядеть более мягким, — А теперь давай займемся тобой. — Аль-Хайтам притянул Кавеха ближе, усаживаясь его к себе на колени. Он взял член архитектора, нежно обхватывая его пальцами. Секретарь начал медленно, но уверенно массировать, постепенно увеличивая скорость и силу движений. Он хотел услышать стоны и вздохи любимого, хотел видеть, как его лицо изменяется от удовольствия.       — М-м-м… — Кавех застонал от прикосновений. Он посмотрел на партнёра с пьянящей смесью желания и обожания в глазах, — Знаешь, ты такой соблазнительный, — пробормотал он, наклоняясь для поцелуя. Тхангар провел руками по спине секретаря, а затем поднял их выше массируя его плечи.       — Что ж, кто я такой, чтобы оспаривать вкусы гениального архитектора? — Аль-Хайтам усмехнулся, наблюдая за реакцией Кавеха. Ему действительно льстило, что его действия приводили к такому сильному удовлетворению партнера, — Ты так реагируешь… Тебе нравится? — Он спросил, не прекращая манипуляций. — Что ещё тебе нравится? — у него появилось острое желание узнать всё, что могло бы вызвать ещё более яркие эмоции на прекрасным лице его возлюбленного, ещё большие реакции в его идеальном теле.       — Мм, ты что хочешь грязных разговоров? — Кавех не удержался от подтрунивания, — Не ожидал, что у тебя будут такие пристрастия, — он усмехнулся, алые глаза блестели игровым светом. Он протянул руку, поправляя пепельные пряди, — Но если это то, что тебе нужно, я готов играть в эту игру. — подмигнув, Кавех погладил партнёра по щеке.       Секретарь чувствовал себя немного неуверенно в этой ситуации, но старался скрыть это под маской холодности:       — Я просто пытаюсь понять твои предпочтения, чтобы лучше удовлетворить тебя. — серьёзно ответил он, чуть сильнее сжимая член Кавеха, — Может это ты проецируешь на меня свои предпочтения? — на самом деле что-то внутри него оказалось задето этими словами. Аль-Хайтам задумался на мгновение, пытаясь вспомнить какие-нибудь фразы, которые могли бы возбудить его любимого, но понял, что вряд ли позволит себе произнести хоть что-то подобное.       — Может быть, а может и нет. — Кавех хихикнул, наслаждаясь поддразниваниями, — Я расскажу тебе обо всём как-нибудь в другой раз, а сейчас просто продолжай. — он уткнулся носом в изгиб между шеей и плечом партнёра, покрывая его поцелуями и лёгкими укусами. Кавех закрыл глаза и полностью предался чувствам от стимуляции внизу живота. Его дыхание сбилось, грудь поднималась и опускалась равными движениями без всякой системности, а руки вцепилась в плечи партнёра.       Аль-Хайтам отметил изменения в поведении Кавеха. Он понимал, что партнер находился на грани оргазма, но не хотел спешить, стремясь растянуть моменты удовольствия. Он постепенно увеличивал интенсивность своих движений, сжимая чуть сильнее, обводя большим пальцем наиболее чувствительные места.       Кавех издавал тихие стоны, его тело стало мягким и податливым в руках секретаря. Он мог чувствовать, что уже на грани, но не хотел кончать преждевременно, желая продлить их интимные моменты:       — Аль, мне так хорошо… — он тяжело дышал, чувствуя, как Аль-Хайтам медленно, но уверенно ведет его к кульминации, — Пожалуйста не останавливайся, — Кавех прижался сильнее, его шёпот стал более хриплым и неразборчивым из-за стонов, — Я… я почти, — он понял, что больше не сможет сдерживаться. Узел возбуждения в его животе мог развязаться в любой момент, достигая своего предела. Его тело напряглось, а кончики пальцев на ногах непроизвольно сжались.       Движения Аль-Хайтама стали более интенсивными, он полностью сосредоточился на достижении цели. Он хотел увидеть, как партнер достигнет пика удовольствия именно благодаря его действиям:       — Кончи для меня, — пробормотал он, свободной рукой подцепив подбородок архитектора, чтобы поднять его голову, — Я хочу видеть тебя. — глаза секретаря были прикованы к Тхангару, он жадно наблюдал за мельчайшими изменениями его мимики и позы тела, предвкушая наступление момента истины.       — Аль! — Кавех издал более громкий стон, который перешёл в хриплое дыхание. Его лицо исказилось от экстаза: рот приоткрылся сильнее, а глаза наоборот оказались почти закрыты. Оргазм длится несколько секунд, наполняя Кавеха теплой волной блаженства. Он затуманено смотрел на любимого. Его член все еще подрагивал, истекая последними каплями на чужую руку.       — Ты такой красивый, — Аль-Хайтам наклонился ближе, целуя архитектора, испытывая странное смущение и удовлетворение, от того, что говорил и делал. Он не был знаком с такими эмоциями и физическими реакциями, поэтому это зрелище вызывало у него одновременно интерес и беспокойство. Аль-Хайтам не знал, как должен реагировать в подобных ситуациях. После того как спазмы Кавеха закончились он медленно убрал руку.       — Это было потрясающе, — Тхангар расслабленно обнял партнёра и закрыл глаза, наслаждаясь их близостью, звуком биения сердца в чужой груди, интимностью момента. Он мог бы остаться так навечно, но вдруг первые лучи солнца коснулись его носа, — Архоны! Сколько сейчас времени?! — чуть не ударившись головой о низкий потолок, он подскочил, суетливо, поправляя свою и чужую одежду и вытирая салфетками любые признаки их занятий любовью.       — Около четырёх часов утра, — спокойно ответил Аль-Хайтам, наконец собравшись с мыслями, — И что-то мне подсказывает, что нам пора домой, — он уже представлял, как хорошо выспится на рабочем месте, как обычно, спрятавшись от посторонних глаз. Его взгляд упал на ещё слегка красное лицо Кавеха, растрёпанные волосы и помятую рубашку. Рука сама потянулась к любимому, а губы сами поцеловали его в висок. — Садись скорее вперёд.       — Ага, — мгновенно среагировав, архитектор вернул поцелуй, но уже в губы. Ему определённо нравилось, что теперь подобные прикосновения становились нормой. — Что хочешь на завтрак? — он вышел из машины, чтобы пересесть на переднее сиденье      — Ого, сам предлагаешь? — Аль-Хайтам сел за руль. — Тогда я серьёзно подумаю об этом по дороге.       — Сильно не выпендривайся. — предупредил Кавех.       Аль-Хайтам только печально вздохнул.