Дом, ключи и немного счастья

      Солнце пробивалось сквозь листву деревьев, рисуя на аллее причудливые, танцующие тени. Воздух наполнялся теплом и светом, а в траве играли золотистые солнечные зайчики. В густых кронах птицы тихо напевали свои нежные трели, норовящиеся унести с собой любые тревоги. Под этим музыкальным покровом Мехрак невольно замедлил шаг, чтобы насладиться каждой секундой, вдохом и отблеском света. Он закрыл глаза, испытывая удовольствие от того, как тепло щекочет его нос. Хоть зимы в Сумеру никогда не были слишком суровыми, напротив, даже очень тёплыми по сравнению со многими другими странами, приближение весны всё равно радовало. Для жителей жарких стран даже небольшой спад температуры сильно ощущался и вызывал дискомфорт.       Снова открыв глаза, Мехрак вздохнул, раздумывая о том, что с ним произошло с начала осени и до сегодняшнего дня. Он познакомился с удивительными людьми, которые неожиданно приняли его в свою компанию. Теперь он стал учеником Кавеха и частым гостем в доме Сайно и Тигнари, даже участвовал в подготовке к свадьбе последних. Всего из-за одной случайной встречи на него столько всего навалилось, ему удалось испытать столько незнакомых раньше эмоций, что порой ему казалось, что всё это не более, чем счастливый сон, от которого он скоро проснётся и вновь окажется в своей серой реальности, где его не принимала даже собственная семья.       — Ну вот, опять я думаю о плохом даже в такой хороший день, — укоризненно вздохнул Мехрак. Даже самый умиротворяющий пейзаж не мог утихомирить его тревогу, настолько сильно она уже въелась в его мозг.       — Ну что же вы вздыхаете, как старик с неподъёмной поклажей, молодой человек? — раздался совершенно беззлобный смешок неподалёку. На лавочке сидела женщина, чей возраст было сложно определить. Она смотрела с весельем и теплом, и в её глазах, напоминавших целое поле с цветами, отражались многолетний опыт и мудрость, несмотря на довольно юную внешность. Вокруг неё царила атмосфера спокойствия и умиротворения. Казалось, даже птицы пели тише, чтобы не нарушать её покой.       — Прошу прощения, что помешал вам, — сразу занервничал Мехрак, ища, куда ему себя деть, чтобы больше никому не досаждать. Он переминался с ноги на ногу, комкая в руках край своей поношенной формы. Слова сорвались с губ сбивчиво, словно он провинился в чём-то ужасном. В груди разлился неприятный жар, щёки предательски запылали. Он чувствовал себя подростком, случайно подслушавшим чужой разговор.       — Нет-нет, подойди ко мне, тебе явно нужен совет от мудрого человека, — рассмеявшись, женщина поманила его рукой сесть рядом с ней. Она беззаботно болтала ногами и что-то вязала. Её прекрасные волосы падали на плечи, напоминая серебристые паутинки.       Мехрак нерешительно оглянулся, словно проверяя, не ошиблась ли милая дама адресатом. В парке не оказалось рядом ни души, но всё же... Он указал на себя пальцем, вопросительно приподняв бровь.       — Ты же видишь, больше тут никого, кто выглядит настолько потерянным, — с лукавой улыбкой ответила женщина. — Ну же, не стой столбом. Время – драгоценный ресурс, а у меня сегодня в планах ещё накормить белок и, возможно, пофилософствовать с воробьями.       — Почему-то в последнее время мне почти все дают советы, — неловко посмеявшись, произнёс Мехрак. Он, все еще немного смущенный, подошел и присел на край скамейки, оставив между собой и незнакомкой приличное расстояние.       — Потому что ты похож на потерянного котёнка.       — Что?!       Женщина рассмеялась совсем как ребёнок, заметив, насколько сильно покраснел студент. Её тон звенел легкими и доброжелательными оттенками, и Мехрак, сам того не замечая, начал расслабляться. Что-то в её спокойном взгляде внушало доверие.       На несколько секунд в воздухе повисла тишина, густая и мягкая, словно бархат. Не та, что давит и настораживает, а та, что обволакивает теплом, позволяя каждому звуку прозвучать отчетливо и ясно.       — Итак, что у тебя случилось? — улыбнулась милая дама, продолжая вязать. Из клубка мягкой, пушистой пряжи рождалось что-то новое: может быть, теплый шарф для ребёнка или уютный плед для любимой кошки. Её пальцы, совершенно не тронутые временем, ловко перебирали петли, создавая ровные ряды. В каждом движении чувствовалась любовь и забота. Она не спешила, наслаждаясь каждым моментом.       — Ну... Я был влюблён в человека, намного старше меня. Он многое для меня делает, но... в последнее время я запутался, — Мехрак уже смирился с тем, что постоянно рассказывает о своих проблемах незнакомцам. Он вздохнул, глядя на рябь на поверхности пруда. Утки, казалось, внимательно слушали его исповедь, покачиваясь на волнах.       — И в чём же причина твоей неуверенности? — спицы в руках женщины словно танцевали, поблёскивая на солнце.       — Мне посоветовали принять свои чувства, а не отрицать их, и, понимаете... Я вдруг понял после этого, что как будто начал чувствовать что-то похожее к нескольким другим людям, с которыми познакомился чуть позже. Разве это не странно? Нет, это точно ненормально, — в голосе студента появились стыд и страх. Он боялся, что его чувства покажутся глупыми, нелепыми, недостойными. Боялся, что его высмеют, осудят, отвернутся. Он сжимал кулаки, пытаясь унять дрожь. Ему хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, чтобы никто не видел его слабости, его уязвимости.       — Котёнок, любовь бывает разной, — заметив его беспокойство, женщина положила свою тёплую ладонь поверх его руки и крепко сжала, словно пытаясь забрать себе все его тревоги. — Порой мы, люди, по неопытности принимаем за романтическую влюблённость совершенно другие виды симпатии и даже сами себя убеждаем в своих заблуждениях.       — Хотите сказать, что я всё неправильно понял? Запутался? — глаза Мехрака расширились, а затем он почувствовал покалывание в носу, предшествующее слезам, и тут же постарался их скрыть.       — Я не могу знать этого наверняка, — пожала плечами милая дама. — Но когда-то я и сама оказалась в такой ситуации. В семье мне не давали любви, поэтому, когда я встретила юношу старше меня, который проявил ко мне заботу и тепло, я тут же влюбилась. К счастью, я смогла разобраться и понять, что это уважение и дружеская симпатия, как к другу и наставнику.       — Да! — Мехрак аж вскочил. — У меня такая же ситуация! — он заметался из стороны в сторону, не в силах сдержать эмоций. — Это многое объясняет.       — Котёнок, с тебя действительно словно груз упал, вон как сразу оживился, — женщина наблюдала за ним, а затем рассмеялась. — Что собираешься делать дальше?       — Мне нужно всё хорошенько обдумать и поблагодарить всех, кто помогал мне, — остановившись и серьёзно посмотрев на собеседницу, Мехрак вдруг поклонился. — Спасибо вам большое! Без вас я бы не разобрался с этим.       — Ой, не стоит... Но если хочешь меня отблагодарить, то посидишь со мной ещё? Мне скучно без компании.       — Да, конечно!

***

      Аль-Хайтам, отложив в сторону очередной том, внимательно посмотрел на Кавеха. Тот сидел за столом, неподвижный, словно статуя, испепеляя взглядом только что доставленное письмо. Солнечный свет, проникавший сквозь резные окна, играл на его золотых волосах, но его красивое и крайне жизнерадостное в последнее время лицо сейчас омрачала тень тревоги.       — Что там такого, что ты уже минут десять прожигаешь этот лист бумаги взглядом? — чувствуя напряжение, витавшее в комнате, Аль-Хайтам приподнял бровь. Обычно шумный и энергичный Кавех сейчас был неестественно тих, и это беспокоило. Он знал, что архитектор склонен к импульсивным решениям и эмоциональным всплескам, но подобная застывшая тишина всегда предвещала бурю.       — Моя мама хочет приехать, — тихо произнес он, словно боясь нарушить хрупкую тишину. Голос его звучал приглушенно, почти неслышно. — И, помимо всего прочего, она не знает о нас, — Кавех опустил взгляд, словно ища спасения от собственных мыслей, которые, казалось, давили на него, как неподъемный груз. Его терзали сомнения и страхи о том, как мать воспримет их отношения. Чувство вины за то, что скрывал от нее столь важную часть своей жизни, не давало ему покоя.       Задумчиво потирая подбородок, Аль-Хайтам откинулся на спинку кресла. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом страниц древних манускриптов. Весть о скором прибытии матери Тхангара, мягко говоря, не обрадовала ни одного из них. Оба прекрасно понимали, что это событие повлечет за собой целую череду хлопот и, возможно, даже неловких ситуаций.       — Что ж, тогда нам нужно подготовиться к её приезду с особой тщательностью, — вздохнув, спокойно подытожил секретарь Академии. В его голосе не было ни тени раздражения, лишь деловитость и готовность к предстоящим трудностям.       — Ты не злишься? — виноватым тоном уточнил архитектор, надеясь услышать подтверждение своим догадкам.       — Я прекрасно знаю твои обстоятельства и отношения с матерью, так что не сильно удивлён, — Аль-Хайтам сложил руки на груди. — Когда начнём?