Ароморфоз

      Холод достаточно быстро привёл Странника в чувства. Во всём теле ощущалась странная слабость. Его как будто покалывало сотнями крохотных игл, в ушах звенело, и всё это дополняли лёгкая тошнота и головная боль. Недовольно поморщившись, Странник попытался сесть и помять виски, однако к своему ужасу обнаружил, что крепко скован по рукам и ногам, и даже на шею давит удерживающий его металл. На голую шею. Только сейчас он заметил, что полностью раздет. Страх обжег сердце неприятным холодком. Первой же мыслью было, что он снова в лаборатории Дотторе, и Странник, не в силах сдержать накативший ужас от этой мысли, принялся отчаянно биться в оковах, пытаясь освободиться.       Как же так получилось?       В памяти почему-то плохо сохранились недавние события. Странник помнил то, как рад был провести время не в одиночестве, а с Альбедо, как шёл за ним следом и внимательно слушал о том, что же будет целью исследования, как в бою с лёгкостью одолел нескольких монстров и собирался продолжить сражение… А что же потом? Вряд ли Дотторе бы смог его так просто похитить, разве что если Альбедо сам его отдал. Но тогда…       И тут в поле его зрения оказался знакомый силуэт, и на душе сразу стало спокойнее.       — Альбедо, — Странник заметно расслабился и с нежностью улыбнулся. Альбедо здесь. Никакой опасности нет, ведь он уже убедился, что может доверять Альбедо. Но спустя секунду Странник всё же вновь недовольно нахмурился. — Послушай, ты что это устроил?! Хотел меня нарисовать как-то определённо — мог бы просто попросить, я бы и сам лёг как надо, не обязательно было меня приковывать! — он недовольно поморщился. — Так что давай, убирай всю эту дрянь, не самые приятные воспоминания навевает, знаешь ли! И вообще, где моя одежда?       — Не думал, что ты проснёшься так быстро, — √2 продолжал что-то записывать, стоя рядом с железным столом. — Видимо ты более устойчив к препаратам, нежели люди. Это ещё интересней.       Объект √2 не мог сдержать довольной ухмылки, когда его называли именем Альбедо. Это ему льстило и помогало почувствовать наконец хоть какую-то значимость в этом мире. Да, зависть к учёному всё ещё сидела в груди, вечно мешая дышать и заставляя испытывать невообразимый гнев.       — Ну что ж, — √2 отложил альбом в сторону и слегка навис над перепуганным Странником. Его страх… Он был так велик, что √2 будто бы чувствовал его своей кожей. — Может быть сначала посмотреть на то, как твоё тело реагирует на некоторые препараты? А на останки Дурина? Выжить после их введения у обычного человека практически не было бы шансов. Справится ли с этим божественная кукла?       Клон ненадолго отошёл и вернулся уже со шприцом с неким красным содержимым.       Слова Альбедо о реакции его тела, о каких-то препаратах, шприц в его руках, презрительное обращение и полное игнорирование просьб и чувств Странника… Всё это было так жестоко, но так знакомо.       О да, похоже, его снова обманули. Предали. Что ж… Хотелось бы сказать, что он уже привык, но, к сожалению, к такому не привыкают. Каждый раз это так же больно, как в первый. А он уж поверил, что наконец-то нашёл того, кто мог бы его понять, кому он по-настоящему дорог! А вот оно как, выходит. Очередной придурок со своими проклятыми экспериментами.       «Конечно. А чего ты ещё ожидал?» — собственные мысли прозвучали в его голове каким-то чужим голосом, чем-то отдалённо напоминающим знакомые интонации Дотторе. — «Ты всего лишь кукла, забыл? Жалкая, никчёмная, бесполезная кукла, не нужная никому. Да даже для исследователей ты представляешь научный интерес, не более».       Странник печально рассмеялся и поднял на Альбедо усталый разочарованный взгляд. Блеск былого счастья в его глазах потух, оставляя место лишь отвратительной жалости к себе и слезам бессилия, которые он даже не смог сдержать. Крохотные прозрачные капельки спускались к вискам, затекая в уши и смачивая потускневшие волосы.       — Ты… — Странник попытался изобразить свою любимую пренебрежительную усмешку, но не смог — губы слишком сильно дрожали. — Знаешь, что… — он всхлипнул и зажмурился. Было больно видеть перед собой лицо столь дорогого человека, искаженное какой-то незнакомой доселе жестокостью. Этот взгляд Альбедо был слишком похож на то, как глядел на него Дотторе перед тем, как в очередной раз сотворить с ним что-то отвратительное. — А ведь я правда успел полюбить тебя, Альбедо, — Странник обречённо вздохнул, пытаясь не расплакаться. Не хотелось бы одаривать Альбедо возможностью лицезреть его слёзы. — Хм, но спасибо тебе за урок. Я обещаю, я больше точно никому не буду доверять, — он поджал губы и громко выдохнул. Хотя… А зачем сдерживаться? Всё равно от этого ничего не изменится, так почему бы не выпустить весь свой гнев? Странник оскалился, — Какая же ты дрянь, Альбедо! — выплюнул он с отвращением, но сердце его болело всё больше с каждым словом, с каждой секундой. Страннику не хотелось верить, что Альбедо так с ним поступил. — Мог бы сразу сделать, что хотел, но нет! Ты, отвратительная жестокая тварь, ты заставил меня полюбить тебя, привязаться, приручил меня, как какую-то зверушку! И всё для чего? Для чего, скажи мне?! Чтобы заставить меня страдать?! Отлично, прекрасно, что ж, у тебя получилось! Доволен собой?! Ну, давай, делай, что задумал! Мне уже всё равно! Ненавижу тебя! Всех ненавижу! Вы все одинаковые, все, все!       И Странник всё же разрыдался, давясь слезами и громко всхлипывая.       √2 не мог не улыбнуться. О, да, то, как Странник смотрел на него… Со злостью и первобытным ужасом… Весь мир этого создания сузился до одного лишь «Альбедо». Странник думает о нём, смотрит и боится… Это позволяло в полной мере ощутить, насколько значимым √2 стал для этой глупой куклы. Он чувствовал на себе это напряжённое внимание и искренне им наслаждался.       — Интересно, как кто-то сумел сделать чувствующую человеческие эмоции куклу? И ведь это явно не программа, ты и правда чувствуешь, — √2 усмехнулся. — И чувствуешь настолько сильно, что не можешь сдержать слёз, — клон разразился смехом от переполняющего его восторга. Вот он, шанс показать себя, шанс обрести смысл и вес в этом мире!       — И раз уж ты так просишь, то я, пожалуй, начну.       «Альбедо» протёр спиртовой ваткой предплечье Странника чуть ниже локтя. Шарниры неудобны тем, что на сгибах не видно вен… Но на этом худощавом теле крупные сосуды можно было увидеть и в других местах. √2 с хирургической точностью вонзил кончик иглы прямо в вену и ввёл останки Дурина в подрагивающее от рыданий тело. Оставалось лишь немного подождать.       Дыхание Странника сбилось, стало частым, прерывистым и натужным, будто бы ему положили на грудь булыжник. От дикого страха закружилась голова. Странник едва не обезумел от боли, наполнившей всё его тело — она была так велика, что вытеснила душевные страдания на самый край сознания. Он будто горел изнутри: каждый, даже самый крошечный сосуд был полон жгучей субстанции, что проникла в кровь и медленно разъедала каждую её клеточку. Странник извивался, царапал холодный металл стола, стирая пальцы в кровь, пытался всеми силами вырваться на свободу, даже не задумываясь о том, что это ничего не изменит — препарат уже внутри него. Это было настоящей пыткой.       С величайшим трудом он сумел найти в себе силы не сдаться так быстро. Всё же чудовищные эксперименты Дотторе оставили на нём неизгладимый след, научили принимать всю боль, что дают. Тело помнило все старые страдания, а потому принимало новые легче, чем должно.       «Я выдержу!» — яростно убеждал себя Странник. — «Обязательно выдержу! А потом освобожусь и убью этого предателя! Я не стану молить о пощаде, а вот он будет, да, будет! Я уничтожу его и это место! Всех уничтожу! Всё! Каждого жалкого бога, каждого ничтожного человечишку! Чтоб больше никого не осталось! Чтоб некому больше было меня предать! Этот мир слишком отвратителен и жесток! Я был прав, когда хотел уничтожить его! Я должен выдержать, чтобы довести это дело до конца!»       И тут новый приступ боли накатил на него. В глазах куклы полопались сосуды, и из них брызнули слёзы, смешавшись с текущей кровью; на лбу выступили вены. С нечеловеческим криком Странник дёрнулся в оковах, до хруста в шарнирах выворачивая руки и задыхаясь в жестоких тисках металла. Таким же жестоким сейчас выглядел объект √2, который пристально наблюдал за Странником, в исступлении бьющимся головой о стол, и тщательно записывал все наблюдения в альбом.       — Сосуды всё же не настолько крепкие, чтобы выдержать подобное давление, — задумчиво произнёс √2, всё ещё делая записи.       — Кх… — Странник подавился кровью и сплюнул её, пытаясь попасть в Альбедо. — Ты… В-всё равно… Кх-ах! Это… Не хуже, чем… — он до крови закусил губу, стараясь подавить очередной крик. — Чем то, что… Делал Дот-торе!       √2 с пугающим, будто насмехающимся равнодушием, проследил за кровавым плевком, что не сумел долететь до цели и с мелкими брызгами шлепнулся на грудь самого Странника.       — Отлично, что у тебя всё ещё полно сил, — произнёс он удовлетворённо и качнул головой. — У меня нет цели заставить тебя страдать, поэтому мне безразлично, насколько хуже или лучше ты себя чувствуешь в моих руках по сравнению с тем, как чувствовал себя в руках Дотторе, — клон всё не отрывался от своих записей. — Однако хорошо, что реакция твоего тела так ярко выражена, это сильно упрощает процесс наблюдения и описания. Честно говоря, я сейчас будто пишу роман, конец которого мне самому ещё не известен. Интересно, примет ли твоё тело столь сокрушающую силу и ненависть?       Подопытный не мог ответить из-за новых волн боли, которые испытывал.       — Пожалуй, я помогу тебе. Твои крики не очень-то ласкают слух, — с этими словами «Альбедо» вколол нечто прозрачное уже из другого шприца. — Это поможет твоим клеткам не сопротивляться столь упорно, — любезно объяснил он. — Хотелось бы всё же, чтобы эксперимент прошёл удачно. Какой от него толк, если в результате твоё тело отторгнет препарат и ты подохнешь у меня на столе.       От укола по телу разлилась неприятная слабость, но зато притупилась боль. Стало легче, хоть Странник всё ещё и чувствовал, как его тело продолжает бороться со жгущим изнутри препаратом. Через пару минут он затих, всё ещё тяжело и истерично дыша. Всё его лицо было перемазано слезами, кровью, ещё какими-то выделениями. Багровая смесь стекла на волосы, виски, уши, шею, брызги были даже на ключицах и груди. √2 взял влажный платок. Фыркая, Странник попытался отстраниться от него хоть как-то, не желая ощущать на себе никаких прикосновений, но √2 все же бережно, но настойчиво обтер кожу Странника, будто бы проявляя заботу. На самом деле он попросту не хотел, чтобы грязь скрыла даже малую часть испытываемых подопытным эмоций.       — Вот так… Пока всё идёт очень хорошо, — √2 самодовольно улыбнулся.       Странник прижался было щекой ближе к платку. Тот так заботливо избавлял от подсыхающих, неприятно стягивающих кожу выделений, хоть те вскоре и заменились на продолжающие течь слезы. Кукла не мог не испытать облегчения и лёгкой благодарности. Он чуть улыбнулся, собираясь по привычке сказать спасибо за оказанную помощь, но резко одёрнул себя, стоило лишь услышать голос Альбедо. Он уже понял, что вряд ли это было сделано ради его удобства. Как ни печально это признавать, но хороший Альбедо навеки остался в прошлом — тот самый Альбедо, такой любимый, заботливый и внимательный, который, казалось, искренне был привязан к нему, Страннику. Теперь с ним новый Альбедо, совсем другой, незнакомый Альбедо. Отвратительная реальность больно била по сердцу. Альбедо действительно, по-настоящему, не в кошмарном сне творил с ним столь же мерзкие вещи, что и Дотторе, и вновь пробуждал мучительные воспоминания. И потому каждое действие Альбедо, каждое его движение, каждый звук знакомого голоса приносил ужасающую душевную боль. От Дотторе Странник сразу не ожидал ничего хорошего. Здесь же наоборот, и подумать уже не мог, что ему причинят вред. Столько раз Альбедо заверял Странника, что он на его стороне? Он спасал его, защищал, дал надежду на возможность настоящей, хорошей жизни с человеком, который ценит, любит, несмотря на то, что он лишь кукла, и зачем же? Чтобы в самый неожиданный момент жестоко предать, показать истинную натуру, что скрывалась за таким сладким образом?       — Передохни немного, скоро я продолжу. Тебе понадобятся силы, чтобы выдержать это, — √2 легонько потрепал его по плечу и отошёл.       Ему нужно было немного времени, чтобы собраться и подумать, что он должен сделать дальше для достижения желаемого результата. Но передышка между пытками… Это звучало так комично. √2 отлично понимал, что это наверняка ещё более пугающе, чем сам процесс. Ведь ожидание в неизвестности порождает страх и заставляет додумывать всевозможные жуткие сценарии.       Но для Странника ожидание новой пытки оказалось мучительным по большей части потому, что не позволило боли больше отгонять мысли. Теперь они окатывали холодом, пронзали душу ледяными иглами. Альбедо… Его дорогой Альбедо… Почему же он так изменился? Для чего разбил на куски новую, почти окрепшую веру в лучшее, уничтожил тот мир, где не все люди жестоки, где он, кукла, достоин любви?       И тут Странник осознал кое-что. Он и сам изменился. Он вновь хочет сломать этот мир так же, как мир сломал его, но уже не желает становиться для этого божеством. Он справится и так. Он убьёт всех этих грязных лживых тварей, всех этих червей, что смеют называть себя людьми. Люди, настоящие, созданные не искусственно люди всегда были идеалом и предметом зависти куклы. Куклы! Куникудзуши. Скарамуччи. Теперь же он не завидует этим жалким существам, что погрязли в своей жестокости, отвратительных желаниях и жажде знаний за счёт страданий других.       И с таким отношением к жизни он больше не сможет называть себя Странником. Никогда. Странник был другим, он смог поверить в мир, в лучшее. Теперь же… Он мёртв. Умер, погиб от рук того, кого решительно и искренне полюбил, отбросив все опасения. За что и поплатился жизнью.       Ох, никогда, никогда больше он никому не доверится, ни в коем случае. Люди… Все они такие. Они никогда не примут его, куклу, вещь, в свой живой и яркий мир. Они будут предавать, будут интересоваться только его телом, созданным, видимо, специально для их экспериментов. Он действительно был создан только для того, чтобы быть использованным.       Все старые имена пронеслись перед ним. Кукла была ничем, простой марионеткой, Кабукимоно — наивным ребёнком, нежным и ранимым, Куникудзуши — преданным и обиженным жизнью мальчиком, Скарамучча — решительным и выносливым юношей, Балладир, Сказитель — безжалостным Предвестником Фатуи, Сёки но Ками, Вечный владыка сокровенной мудрости — величественным созданием, рукотворным божеством, Странник — наконец-то свободным существом, обретшим покой в мятущейся душе. Каждое из этих имён теперь в прошлом.       Кто же он теперь?