с женским днём

Погружаясь в одурманивающие чары Питера, на мгновение помешкав, Мише с неохотой всё-таки удается вырваться из объятий страсти, чтоб хоть немного вдохнуть спёрший воздух. Романов жадно вцепился не желая расставаться ни на секунду, он уткнулся носом в шею, оставляя красные пятна у выступающего кадыка и мокрые дорожки по линии нижней челюсти. Напротив кабинета 1147. Московский наконец решает взять инициативу в свои руки. На этот раз, уже он толкнул к противоположной стене, очарованного Сашу и резким движением впечатался в тонкие алеющие губы. Его ладонь судорожно дёргает железную ручку, тем самым пытаясь как можно быстрее скрыть от лишних глаз факт их трепетных чувств друг к другу. Через слегка приоткрытую дверь, одним прытким движением оба протиснулись в темный кабинет Михаила Юрьевича. Следом слышится щелчок ключа. Закрытие двери в этом случае было обязательным, ибо рисковать они не могли. Миша простым действием поднял Сашу на руки, снова залезая под накрахмаленную рубашку, бережно обхватывая спину, делая особый акцент на выступающих позвонках и лопатках. Он же в свою очередь поддавшись этой уловке, робко обхватил стройными ногами поясницу возлюбленного, попутно исследуя каждую поверхность в помещении, подбирая наилучшее место. Не смотря на то что должностные обязанности Московского стояли выше, в таких делах последнее слово было за Александром. Он остановил свой выбор на стеклянном столе, за которым всего несколько дней назад требовал у Москвы дополнительные средства на реставрацию. Потерявшись в страсти, Миша совсем позабыл снять галстук и белую рубашку. Саша даже через брюки отчетливо чувствовал как пульсирует член Московского, прекрасно понимал чего он жаждет прямо сейчас, и не станет скрывать, что чувствует тоже самое. –Мишенька, прошу, просто войди быстрее,– Приподнимая голову, смотря прямо в глаза, чуть дыша стонет Саша. Москва на миг замер. Зная то, как Александру нравится царапать его спину и руки, он был слегка озадачен. Напротив был совсем не тот Романов которого он видит ежедневно. это был Думский. Его стеклянные глаза с лопнувшимм капиллярами жадно просили страсти и действий, нежели неторопливой ласки. Миша не придал этому особого значения, а просто принял к сведению. Как и пожелал любимый, он спешно толкается сразу двумя, пытаясь как можно быстрее растянуть Сашу, которого так усердно вдавливают в стеклянный стол. Под ним он дышит так пылко, часто и быстро, что в удовольствии сомневаться не приходится. Взявшись за висящий галстук на шее Московского и намотав два раза вокруг ладони, резким движением потянул к себе. — Не сдерживайся, возьми меня прямо сейчас, — задыхаясь в стонах, беззвучно глотая горячий воздух произнес Романов. Московский совершенно не был против такого исхода. Покорно слушаясь возлюбленного, вставил сразу весь габарит, от чего Александр издав истошный, душераздирающий и одновременно удовлетворительный стон, инстинктивно прогибая поясницу, вцепился мёртвой хваткой в край стеклянного стола, казалось бы, если приложить чуть больше силы, алая голубая кровь прольётся на пол. Позволяя себе несколько секунд полюбоваться до безумия соблазняющим видом, Миша начинает медленно дергаться, хоть и зная что Александр дал разрешение на то, чтобы действовать грубо, он не мог простить себе сделать ему больно, позволяя возлюбленному хоть немножко привыкнуть к толчкам. Спустя несколько секунд Михаил начал оживлённо двигаться, а после быстрее набирая темп, вдалбливал Александра в стол, оглаживая в руках тонкую талию своего партнёра. Проворные руки опускаясь чуть ниже, нащупывают небольшой бугорок внизу живота, большими пальцами невольно надавливая на это место. От этого, казалось бы, незамысловатого движения расстерянный Александр откинул голову назад так, что слукнулся о стекло не сдержавший громкого протяжного стона, после чего сразу закрыл рот двумя руками, боясь того что кто-то может их услышать. Московский очень не любил когда Саша себя сдерживал. Он обожал в нем всё, а его чистые и благородные речи - особенно. В перемешку со стонами эти звуки заслуживают особого внимания, поэтому спешно занял его рот, сливаясь в нежном поцелуе. Миша прошептал на ухо, что он может не молчать, ведь музыка из колонок полностью заглушает все похабные звуки доносящиеся из кабинета. Александр потратив последние силы на то, чтобы закинуть руки на плечи, поглаживая сильные мышцы спины, уткнулся носом в напряжённую шею партнёра. Успокоив Романова и сцеловывая всё солёные капли с его щёк, придерживая за голову, он легко приподнимает тело, и прижимает Сашу к стенке, что бы тот, больше не ударялся головой. На весу член проскальзывал внутрь Александра на порядок глубже, от чего на мокрых глазах снова выступили слезинки. В таком положении Саша был очень близко к ушам Москвы, из-за чего все малейшие стоны и томное дыхание были отчётливо слышны, с каждым разом всё больше возбуждая Михаила, от чего он только сильнее твердел, и все попытки скрыть громкие возглосы Саши оказались тщетны. Московский трахал Романова уже несколько минут и доходил до предела, но резко остановившаяся музыка обратила на себя внимание, а следом оба заметили тревожное подёргивание входной ручки.