Эхо пепла

ТЁМНАЯ МЕТКА ВНОВЬ В НЕБЕ? Паника, маски и хаос после финала Чемпионата мира по квиддичу. «То, что должно было стать величайшим спортивным событием десятилетия, обернулось в ночь страха, которую магическая Британия не забудет ещё очень долго. Сразу после блистательной победы Ирландии на Чемпионате мира по квиддичу лагерь волшебников оказался охвачен хаосом. Десятки неизвестных в тёмных мантиях и масках устроили настоящий террор среди посетителей чемпионата. Свидетели утверждают, что нападавшие использовали запрещённые заклинания и поднимали магглов в воздух ради развлечения. Но самым пугающим моментом стало появление в небе Тёмной метки — символа Того-Кого-Нельзя-Называть. Министерство магии поспешило заверить общественность, что «ситуация находится под контролем», однако возникает вопрос: если всё действительно под контролем, то почему один из самых опасных символов в истории магического мира вновь появился над Британией? Интересно и другое: по словам очевидцев, среди присутствующих на чемпионате находились представители нескольких древних чистокровных семей, некоторые из которых в прошлом уже упоминались в делах, связанных с деятельностью Пожирателей смерти. Министерство, разумеется, отказалось давать комментарии. Совпадение? Или магический мир стоит на пороге чего-то гораздо более опасного, чем готов признать Корнелиус Фадж? Пока чиновники прячутся за официальными заявлениями, простые волшебники задаются всё более тревожным вопросом: А что, если прошлое вовсе не осталось в прошлом? Оставайтесь со мной и ваша верная слуга Ритта Скиттер доберется до правды» Под контролем. Астрея чуть дольше задержала взгляд на этой строчке, прежде чем сложить газету. Ложь всегда звучит спокойнее правды. Она заведомо знала что после чемпионата мир не стал прежним. Он лишь сделал вид, что всё ещё держится, но дыхание страха пробрало каждого жителя Магической Британии и не только. Уже на следующее утро весь магический Лондон захлебнулся заголовками Ежедневного Пророка. Газеты мелькали в руках волшебников, обсуждения вспыхивали в лавках, Министерстве, школах и даже среди чистокровных семей, привыкших молчать о вещах куда страшнее. Неделя до отправления в Хогвартс прошла в странном ожидании. Поместье будто замерло между двумя эпохами. Днём всё оставалось привычным: белые павлины у пруда, прохладные коридоры, приглушённые разговоры за завтраком, шелест страниц в библиотеке. Но стоило солнцу скрыться, как тишина становилась другой — напряжённой, словно стены дома сами прислушивались к будущему. По вечерам она часто сидела у окна своей комнаты. Перед ней лежали раскрытые фолианты: — «Chronica Temporis» — «Фолиант Расщеплённых Линий Времени» — «Книга Петли Времени» Но читать ей так и не удавалось. Чаще — её мысли продолжали возвращаться в события на Чемпионате по квиддичу. Запах горелой плоти все ещё стоял в носу, в ушах эхом отдавались крики людей, а в глазах все ещё ярко стояла картинка Темной Метки в небе. Люди не понимают о том как быстро может измениться привычный порядок и насколько близко они стоят к краю. Никто не догадывается что вскоре начнётся игра, где победа будет значить куда больше, чем кажется остальным. Её взгляд задержался на сером небе. Иногда, чтобы изменить будущее, нужно позволить событиям случиться именно так, как они должны. Даже если последствия утопят половину мира в пепле. — Ты в последнее время слишком молчалива. Голос матери прозвучал мягко. Они сидели на веранде, где пахло жасмином и мятой. Женщина неспешно перелистывала журнал, иногда поглядывая на дочь поверх тонкой фарфоровой чашки. — Разве это плохо? — Обычно нет. Но сейчас ты выглядишь так, будто уже мысленно не здесь. Астрея слабо улыбнулась. — Возможно, я просто думаю о предстоящем турнире. В целом это была правда. Просто не вся. Сложно было объяснить чувства что она испытывала. Долгое использование оклюменции дало о себе знать и девушка уже даже сама терялась в этом лабиринте не находя выход настоящей себе. Женщина внимательно посмотрела на неё, словно хотела сказать что-то ещё, но в этот момент в сад вошёл младший. — Отец ищет тебя. Астрея перевела взгляд. — И зачем же? — Понятия не имею. Но судя по его лицу — ничего приятного. Он уселся рядом, лениво забирая виноград с тарелки. Со стороны они выглядели почти обычными братом и сестрой. Почти. Но между ними всегда существовала невидимая граница — тонкая, холодная и идеально выстроенная годами. — Постарайся не испортить репутацию семьи в Хогвартсе, — протянул он с насмешкой. Астрея спокойно допила чай поднявшись и не глядя на брата направилась в дом. — Постарайся пережить учебный год без истерик, и тогда я подумаю над твоей просьбой. Мать тихо вздохнула, уже привыкшая к подобным перепалкам. А парень лишь усмехнулся ей в след, и никто со стороны никогда бы не догадался, насколько одинаковыми были их глаза в моменты раздражения. Поездка в Хогвартс ощущалась иначе, чем возвращение домой. Кареты Шармбатона двигались сквозь плотные облака, пока внизу темнели леса Шотландии. Холодный ветер завывал за окнами, но внутри благо было довольно тепло. Астрея нервно теребила рукав своей школьной формы внимательно следя за пейзажем. Замок появился внезапно. Хогвартс возвышался среди скал, освещённый сотнями огней. Башни терялись в тумане, а чёрное озеро у подножия отражало свет так, будто вода скрывала звёзды. От этого зрелища захватило дух. Даже не заметив для самой себя Астрея задержала дыхание предвкушая первое знакомство с местом, в котором изначально должна была учится.  Внутри замка царило оживление. Ученики переговаривались громче обычного, повсюду обсуждали турнир, возможных чемпионов и Кубок Огня. Когда двери Большого зала распахнулись, разговоры стихли. Факелы на стенах немного приглушили свой свет, воздух переполнялся магией и вечностью этих стен.  Сначала вошли ученики Шармбатона. Во главе — высокая директриса. Головы всех парней поворачивались провожая восхищенными взглядами девушек. Астрея шла рядом с Мадам Максим как главный претендент на участие в Турнире Трех Волшебников. Она пропускала мимо ушей шепот и восхищенные вздохи.  Форма Шармбатона выглядела утончённо даже по меркам чистокровной аристократии. На девушке была приталенная мантия нежно-голубого оттенка с серебряной вышивкой по рукавам и воротнику. Ткань мягко переливалась при свете свечей, напоминая иней на стекле. Под мантией виднелось тёмное платье с высоким воротом и узким корсетом, подчёркивающим тонкую талию. Серебряная брошь в форме лилии скрепляла полы мантии у груди — символ факультета «Ardeur». Чёрные, как смоль, волосы были уложены в аккуратную низкую причёску, открывая длинную шею и острые ключицы. Лишь серебряные пряди у висков выбивались из общей темноты, холодно поблёскивая в свете сотен свечей под потолком Большого зала. Фарфоровая кожа, прямая осанка и спокойный взгляд свинцовых глаз придавали ей нечто почти нечеловечески холодное. Не красоту — совершенство, к которому страшно приближаться. Шёпот по залу стал громче. — Кто она?.. — Розье… — Француженка? — Нет, фамилия британская… Она не смотрела по сторонам и не искала внимания. Именно поэтому притягивала его ещё сильнее. Когда процессия остановилась у преподавательского стола, Альбус Дамблдор поднялся им навстречу с привычной добродушной улыбкой. — Хогвартс счастлив приветствовать Шармбатон в своих стенах. Нормально добрались до нашей школы? Погода нынче очень капризная. Мадам Максим слегка склонила голову.  — Взаимно, Дамблдор. К счастью все прошло без происшествий. Акцент в голосе женщины резко выделялся.  Старый волшебник перевёл внимательный взгляд на Астрею чуть дольше, чем на остальных учеников. Будто пытался вспомнить что-то давно забытое. — Мисс Розье, полагаю? Наслышан о ваших успехах в Шармбатоне. — Благодарю, директор. — Надеюсь, Хогвартс вас не разочарует. Тонкая улыбка коснулась губ девушки. Она поклонилась в небольшом реверансе, а когда подняла взгляд, то глаза её опасно сверкнули, что не смогло ускользнуть от Директора Школы. — Это зависит от того, какие сюрпризы он для нас подготовил. Ученики Шармбатона направились к столу Когтеврана, который временно выделили гостям. Голубые мантии смешались с синими и бронзовыми цветами факультета. Однако Астрея неожиданно остановилась. Её взгляд скользнул по залу и задержался на зелёно-серебряном столе. На Слизерине. Мадам Максим едва заметно нахмурилась следя за ученицей.  — Астрея? — Прошу прощения, Мадам, — спокойно произнесла девушка. — Мне бы хотелось сесть среди студентов своего круга общения. Всё же многие чистокровные семьи Британии обучаются именно там. Это поможет избежать… ненужного напряжения между школами. Формулировка была идеальной, вежливой и полностью устраивающей директрису. Складка между бровями сровнялась и губ женщины тронула легкая улыбка. — Хорошо. Но только на сегодняшний вечер. — Разумеется. Она направилась к столу Слизерина под десятки удивлённых взглядов. Многие слизеринцы тут же выпрямились, наблюдая за её приближением. Астрея спокойно заняла место ближе к краю стола — между Теодором Ноттом и Блейзом Забини. Двери Большого зала вновь распахнулись. Но если появление Шармбатона напоминало зимний ветер и шелест шёлка, то Дурмстранг вошёл как буря. Тяжёлые шаги эхом разнеслись по каменному полу. Ученики в тёмно-бордовых меховых мантиях двигались ровным строем, ударяя посохами о пол. Искры вспыхивали под наконечниками, а вместе с ними по залу прокатывались шепотки и восхищённые возгласы. Огонь в факелах дрогнул погрузив большой зал в ещё больший полумрак. Во главе процессии шёл высокий мужчина с суровым лицом и резкими чертами — директор Дурмстранга. За его спиной — лучшие ученики школы. И именно тогда зал окончательно оживился. Потому что среди них был он. Виктор Крам. Ловец чье имя слогали на Чемпионате мира по Квиддичу. Шёпот прокатился по столам почти мгновенно. — Это же Крам… — Настоящий Виктор Крам… — Мерлин, он здесь… Даже многие старшекурсницы забыли о приличиях, вытягивая шеи, чтобы лучше его рассмотреть. Он выглядел совсем не так, как на колдографиях из спортивных журналов.  Парень выглядел старше своих лет. Высокий, широкоплечий, с сутулой осанкой человека, привыкшего к постоянным тренировкам и вниманию толпы. Тёмные волосы небрежно спадали на лоб, густые брови придавали взгляду мрачную тяжесть, а острые черты лица делали его скорее суровым, чем красивым. В нём не было аристократической утончённости — только грубая, почти хищная уверенность человека, привыкшего побеждать. Тёмная форма Дурмстранга сидела на нём идеально: длинная меховая мантия подчёркивала широкие плечи, а высокий воротник делал его фигуру ещё массивнее. Чёрные волосы были слегка растрёпаны после дороги, густые брови хмуро сведены, будто происходящее вокруг его мало интересовало. Но именно эта отстранённость и притягивала внимание сильнее всего. В нём не было попытки понравиться. И потому на него смотрели все. Крам медленно скользнул взглядом по залу — равнодушно, устало, привычно игнорируя чужое восхищение. Пока не заметил её. На долю секунды его взгляд задержался. Девушка в голубой форме Шармбатона среди зелёно-серебряного стола Слизерина выглядела так, будто не принадлежала ни одной из сторон. Такая спокойная и холодная. Прямая противоположность ему самому. Слишком неподвижная на фоне общего оживления. Астрея встретила его взгляд без смущения и что-то в этом явно заинтересовало болгарина. Он прошёл дальше вместе со своей школой, однако уже через несколько минут, когда ученики начали рассаживаться, Крам неожиданно подошел к середине стола учеников Слизерина, а не как его однокурсники в конец. Несколько слизеринцев тут же напряглись, заметив, как знаменитый ловец приближается именно к ним. Он остановился напротив Астреи. — Свободно? — коротко спросил он, указывая на место. Блейз едва не подавился напитком от неожиданности. Пэнси мгновенно выпрямилась. А Теодор Нотт медленно перевёл взгляд с Крама на Астрею. Сама девушка оставалась удивительно спокойной. — Если вас не пугает компания Слизерина. — Меня мало что пугает. Крам хмыкнул и сел напротив неё. Где-то рядом раздражённо дёрнулся Малфой, сам не понимая, почему именно этот момент вызвал у него настолько сильное недовольство. — Добро пожаловать! — голос директора эхом разнёсся по залу. Альбус Дамблдор выглядел необычайно довольным происходящим. Он поднялся со своего места, и зал постепенно затих. — В этом году Хогвартс имеет честь принимать Турнир Трёх Волшебников! Взрыв аплодисментов. Некоторые ученики буквально подскочили со своих мест. — Однако, — продолжил директор, — прежде чем Кубок Огня выберет чемпионов… Рядом поднялся другой мужчина. Суровое лицо, идеально выглаженная мантия и голос человека, привыкшего к дисциплине. Барти Крауч привлек внимание всех присутствующих указывая рукой на кубок позади него. — В связи с опасностью турнира Министерством введено возрастное ограничение. Участвовать могут только волшебники старше семнадцати лет. Зал загудел от возражений. Посыпались освистывание и возмущения учеников.  — Что?! — Это нечестно! — Да бросьте! За столом Гриффиндора особенно возмущался Фред. Он ударил ладонью по столу поворачиваясь к остальным. Длинные волосы растрепались и лезли в лицо.   — Да я старше половины преподавателей по уровню таланта! — Только по уровню проблем, — по дружески толкнув брата в плече подметил Джорш. Невилл отпустил голову трусливо зажимая плечи. Ему в какой-то степени нравилось это нововведение, но воодушевление и возмущение других пугало. — Думаете, кто-то всё-таки сможет обойти линию возраста? — Фред точно попытается, — вздохнула Гермиона не отрыва взгляд от преподавательского стола. Новый преподаватель ЗОТИ опоздал. Его изуродованное шрамами лицо выглядело пугающе даже среди волшебников, а магический глаз беспрерывно вращался, цепляясь за учеников быстрее, чем обычный взгляд. Потёртая мантия, фляги на поясе и тяжёлый, настороженный вид создавали ощущение человека, который никогда не расслабляется — даже во время праздника. — Конечно попытаюсь, — гордо ответил один из близнецов. Гермиона перевела на него внимание. — И очень надеюсь это увидеть, — с улыбкой добавил сидящий рядом Гарри. За столом Слизерина атмосфера была другой. Намного тише и опаснее. Студенты уже придумывали как обойти это возрастное ограничение.  — Чемпион точно будет наш, — лениво произнёс один из старшекурсников. — Разумеется. Не гриффиндорцам же доверять честь школы. — Особенно Поттеру. Несколько человек усмехнулись. Астрея сидела неподалёку, спокойно наблюдая за разговором. — А кто та девушка из Шармбатона? — тихо спросила одна слизеринка. — Розье, кажется. — Чистокровная? — Более чем. В этот момент чей-то взгляд столкнулся с её собственным. Теодор Нотт. Тёмные глаза, спокойное лицо, внимательность, которую большинство принимало за безразличие. Он лишь слегка кивнул не улыбаясь. И почему-то именно это показалось ей более искренним, чем десятки громких приветствий за вечер. Ужин закончился далеко не сразу, хотя блюда давно исчезли со столов. Большой зал всё ещё гудел разговорами. Ученики обсуждали Турнир Трёх Волшебников так, будто само их имя уже могло оказаться в Кубке Огня. Кто-то строил теории о заданиях, кто-то спорил о шансах школ, а кто-то уже пытался придумать способ обойти возрастную черту. За окнами Хогвартса бушевал ветер. Он бился о витражи, пробирался в щели древнего замка и приносил с собой запах дождя и озёрной сырости. Астрея задержалась у выхода из зала всего на мгновение. Ровно настолько, чтобы почувствовать на себе десятки взглядов. Шармбатон всегда привлекал внимание. Но она — особенно. Башня Гриффиндора шумела. Камин трещал, кресла были заняты учениками, а близнецы уже вовсю рассказывали всем подряд, как именно собираются обмануть возрастную линию. — Я говорю тебе, зелье старения сработает, — уверенно заявил один из них. — Да конечно, и тебя потом вынесут из Больничного крыла вперёд ногами, — фыркнула Гермиона удобнее усаживаясь на полу поджимая под себя ноги. Рон сидел на кресле напротив. Его мантия валялась где-то на полу, ворот рубашки небрежно съехал в бок, а сама форма помялась. Рыжие волосы заметно отрасли и лезли в глаза, а щеки покраснели от возмущения. — Всё равно нечестно. Если турнир между школами, то участвовать должны все желающие. Гарри сидел чуть тише остальных. Огонь из камина отражался в его очках. Как парню ему хотелось присоединиться к всеобщему негодованию, но как мальчику-который-выжил хотелось немного прояснений в свете последних событий. Тяжесть неизвестного давила на его плечи. — Думаете… нападение на чемпионате как-то связано с турниром? В комнате стало чуть тише. Многие студенты уже отправились по своим комнатам. Огонь в камине тихо потрескивал. Взгляды всех присутствующих метнулись на парня. — Ты опять об этом? — вздохнул Рон. — Гарри это были просто психи в масках. — Просто психи не запускают Тёмную метку в небо, — тихо ответила Гермиона. — Когда появилась метка… всё было слишком похоже на рассказы о войне. — Гарри отпустил взгляд на свои руки. — Но Тот-Кого-Нельзя-Называть исчез, — неуверенно сказал Невилл. — Да, — медленно произнесла Гермиона. — Но люди, которые служили ему, никуда не делись. Эти слова остались висеть в воздухе. Близнецы впервые за вечер не шутили. А где-то далеко за окнами Хогвартса ветер продолжал выть так, будто замок уже чувствовал приближение чего-то гораздо большего, чем школьный турнир. Гостиная Слизерина была полной противоположностью Гриффиндора. Полумрак. Изумрудные отблески воды за окнами. Тихие голоса. И ощущение, будто каждый разговор здесь имел двойное значение. Болгарцы расположились ближе к центру помещения. Ученики Дурмстранга держались уверенно и отстранённо, словно уже заранее считали себя выше остальных. Особенно он. Виктор Крам сидел в кресле у камина, лениво слушая чужие разговоры. Даже без формы чемпиона в нём ощущалась тяжёлая, почти хищная уверенность. Пэнси рассказывала что-то с нарочитым восторгом, явно пытаясь привлечь внимание болгарцев. — Я всё ещё считаю, что Ирландия выиграла исключительно из-за удачи. — Или потому что Крам поймал снитч слишком рано, — спокойно заметил Теодор Нотт. — Он всё равно лучший ловец в мире, — вмешался Блейз. В этот момент в гостиную вошла Астрея. Разговоры стали заметно тише и внимание многих переключилось на девушку. Её нежно-голубая форма Шармбатона резко выделялась среди слизеринского зеленого. Крам поднял взгляд первым внимательно и с интересом глядя на девушку. — Розье, верно? — его акцент делал английские слова тяжелее. — Верно. — Шармбатон прячет интересных людей. — Дурмстранг тоже. Крам усмехнулся. Она едва заметно улыбнулась проходя ближе к диванам. — Тогда надеюсь, турнир не будет скучным. — Всё зависит от того, что считать развлечением. Их взгляды задержались друг на друге чуть дольше необходимого. Это был не флирт. Скорее узнавание похожего характера. Серые глаза встретились с темно-карими. Противоположности которые имели нечто общее.  Теодор Нотт это заметил первым. Он наблюдал молча, сидя чуть в стороне, но взгляд его стал внимательнее. Слишком внимательным. А потом Астрея перевела глаза на него. И этого оказалось достаточно. Не улыбка. Не слова. Лишь короткое пересечение взглядов. Но что-то между ними дрогнуло почти осязаемо. Как первая искра до пожара. — Не знал, что Шармбатон теперь отправляет к нам ледяных принцесс, — лениво протянул Драко, развалившись в кресле. Астрея спокойно посмотрела на него. — Не знала, что Хогвартс начал принимать избалованных павлинов. Блейз прыснул со смеху. Пэнси закатила глаза. Остальные притихли в ожидании спектакля. — Вы знакомы всего день и уже действуете друг другу на нервы. — Некоторые люди обладают природным талантом раздражать, — сухо ответила Астрея. Драко прищурился. Что-то в её спокойствии его задевало. Не потому что она была грубой, а потому что совершенно его не боялась. И Теодор снова заметил это раньше остальных. Как быстро младший Малфой начал следить за каждым её словом. Как раздражался, когда она смотрела на других. Как невольно воспринимал её как вызов. Сам же Нотт поднялся с кресла. — Нотт. Он протянул руку спокойно, без привычной слизеринской игры в превосходство. — Розье. Её ладонь оказалась холодной. И почему-то Теодору показалось, что впервые за долгое время он встретил человека, который умеет скрывать мысли так же хорошо, как он сам. — Думаю, Хогвартс станет интереснее с вашим появлением. — Опасная мысль. — Возможно. Их руки разомкнулись.  А где-то рядом Драко раздражённо отвёл взгляд, сам не понимая причины этого чувства. Ночь в Хогвартсе всегда звучала иначе. Днём замок жил голосами, шагами и шумом сотен учеников. Но после отбоя древние коридоры будто вспоминали свой настоящий возраст. Каменные стены дышали холодом, факелы потрескивали слишком громко, а тени становились длиннее положенного. Библиотека почти опустела. Лишь изредка слышался шелест страниц да тихий скрип пера где-то у дальних столов. Астрея сидела неподалёку от Запретной секции. Тёмный фолиант лежал перед ней раскрытым, а рядом возвышалась небольшая стопка книг: — «Ограничительные чары Министерства» — «Природа возрастных барьеров» — «Обман артефактной магии» Свет свечи мягко скользил по серебряным прядям у её висков. Она медленно перевернула страницу. Возрастная линия Дамблдора была сложной, но не идеальной. Любая магия имеет слабое место. Особенно та, что создаётся в спешке ради видимости контроля. Пальцы девушки замерли на строчке. “Для обхода возрастного круга требуется либо подмена магической сигнатуры, либо вмешательство третьей стороны…” Третьей стороны. Астрея задумчиво отвела взгляд к высоким окнам библиотеки, за которыми бушевала шотландская ночь. Всё должно произойти правильно. Она прикрыла глаза на секунду. Главное — не вмешиваться слишком явно. Люди охотнее идут к судьбе, если думают, что сами выбрали дорогу. — Значит, всё-таки пытаешься обмануть Кубок? Голос заставил её открыть глаза. Он стоял напротив стола, засунув руки в карманы мантии. Свет факелов делал его платиновые волосы почти белыми. А раздражение в серых глазах — слишком заметным. — А ты всегда следишь за людьми по ночам? — спокойно спросила Астрея, закрывая книгу. — Только за подозрительными. — Тогда тебе стоит начать с зеркала. Драко усмехнулся без веселья. Он раздраженно выдохнул и сел напротив без приглашения. — Всё ещё злишься из-за гостиной? — А должна? — Ты назвала меня павлином. — Потому что это было точное сравнение. — А ты, значит, ледяная принцесса? Она чуть склонила голову. — Зависит от того, кто спрашивает. Несколько секунд между ними стояла тишина. Та самая, наполненная невысказанным.  — Ты ведь не собираешься участвовать? — наконец спросил он. — Нет. Астрея спокойно посмотрела на лежащие рядом книги. И снова — правда. Просто неполная. — Тогда зачем всё это читаешь? — Интересно наблюдать, как люди пытаются обойти правила. — Или как помогают другим их обходить? На секунду её взгляд задержался на нём дольше обычного. Опасно долго. Но затем девушка лишь пожала плечами. — Иногда победитель определяется задолго до начала игры. — Звучит мрачно. — Реалистично. Парень прищурился следя как девушка собирает книги в аккуратную стопку. Что-то в её словах цепляло его всё сильнее. Будто она говорила о чём-то большем, чем просто школьный турнир. Но прежде чем он успел спросить, Астрея поднялась. — Если ты закончил бессмысленный допрос, я хотела бы отправиться спать. — Ты невыносима. — А ты слишком легко раздражаешься. Она обошла стол и направилась вдоль полок Запретной секции. Он смотрел ей вслед ещё несколько секунд, прежде чем тоже подняться. И ни один из них не заметил девушку за соседним стеллажом. Гермиона Грейнджер сидела, прижав к груди книгу.Она услышала достаточно. Возрастной круг. Обман правил. Победитель, выбранный заранее. Помощь другому участнику. И поняла всё совершенно неправильно. Её глаза расширились от возмущения. — Не может быть… — едва слышно прошептала Гермиона. Она была уверена, что только что раскрыла попытку слизеринцев незаконно провести кого-то через Кубок Огня. И почему-то больше всего её настораживало спокойствие Астреи Розье. Факелы в коридорах горели ровно, без треска. Тени лежали неподвижно, будто даже камень не хотел нарушать покой. И тогда, в самом сердце Большого зала, появилась фигура. Она не вошла — скорее возникла между колоннами, как ошибка в пространстве. Лицо скрыто капюшоном мантии. Движения точные, тихие. В руках — пергамент с именем. Палочка поднялась и тихий шепот прозвучал в гнетущей тишине. Возрастная линия поблекла в одном месте и это позволило человеку подойти к кубку ближе и бросить свиток в огонь. Пламя вспыхнуло зелёным. А затем снова стало обычным. Будто ничего не произошло. Утро встретило учеников напряжённым гулом. В Большом зале обсуждали всё сразу — Турнир, чемпионов, слухи, прошлые события. Но больше всего — странное ощущение, что Хогвартс стал другим. Гермиона наклонилась ближе к столу Гриффиндора. — Я вам говорю, это не совпадение. — О чём ты? — Гарри поднял на неё взгляд красных глаз. — Малфой и Розье. Я слышала их в библиотеке. Они говорили о… правилах, обходе ограничений, о том, что “всё уже решено заранее” — понизив голос сказала девушка  — Ты серьёзно думаешь, что они как-то связаны с Турниром? — Я думаю, они знают больше, чем говорят, Рон — резко ответила Гермиона. Гарри ничего не сказал. Но взгляд у него стал тяжелее. Он уже слишком часто слышал фразы вроде «случайность» и «так должно быть». И теперь они перестали звучать случайно. Вечером того же дня Большой зал был переполнен. Столы гудели, свечи горели ярче обычного, а воздух будто стал плотнее. Альбус Дамблдор поднялся со своего места привлекая внимание учеников. Разговоры сразу стихли. — Сегодня вечером, — произнёс он, — Кубок Огня сделает свой выбор. Тишина. Потом — вспышка синего пламени. Из Кубка вылетел первый свиток. Поймав в воздухе слегка сгоревший пергамент, директор развернул его. Выдержав небольшую паузу он произнес: — Чемпион Шармбатона… Флёр Делакур! Аплодисменты прокатились по залу, все провожали девушку пока она пожимала руку директору и не скрылась на дверью комнаты для Чемпионов. Тишина вновь наступила — слишком сильным было напряжение. Второй свиток. — Чемпион Дурмстранга… Виктор Крам! Шум стал громче, но всё ещё сдержанным — восхищение перемешалось с завистью и удивлением. Третий свиток. — И наконец Чемпион Хогвартса… Седрик Диггори! Теперь зал взорвался. Крики, аплодисменты, радость Пуффендуй и возмущённые возгласы других факультетов смешались в единый гул.  Звуки радости перекрыл яркий огонь вспыхнувший в Кубке Огня. Никто ничего не понимал, ведь три Чемпиона уже были выбраны. Волнующий шепот прошел вдоль скамеек и достиг Дамблдора который сжимал пергамент и раз за разом пробегал глазами по имени. Мир будто задержал дыхание. — Гарри Поттер. — тихо произнес Директор и подняв глаза на учеников повторил чуть громче — Гарри Поттер! Тишина упала резко, как стекло.А затем зал взорвался снова — но уже не радостью. — ЭТО НЕВОЗМОЖНО! — ОН ЖЕ НЕ МОГ! — ЭТО НАРУШЕНИЕ ПРАВИЛ! Гарри сидел неподвижно, словно не слышал собственного имени. Рон резко повернулся к нему, лицо напряжённое, почти растерянное. Гермиона побледнела, не отводя взгляда от сцены. За слизеринским столом шёпот стал острее, холоднее. Астрея не произнесла ни слова. Она просто смотрела. Ей не верилось что мальчик её возраста смог все таки перехитрить возрастную черту или же она ошибалась. Девушка перевела глаза на преподавательский стол и замерла под испытующим взглядом Грозного глаза. Что-то в ней щелкнуло. Как будто внутренний голос пытался сказать ей не то, почему оно там оказалось… а то, что теперь должно случиться дальше. Следующие дни стали холоднее. Не по погоде — по отношению. Ученики сторонились Гарри в коридорах. Разговоры стихали, когда он проходил мимо. Даже те, кто раньше приветствовал его, теперь избегали взгляда. Он стал один и это ощущалось сильнее любых слов. Рон тоже держался ближе к другим, разрываясь между дружбой и сомнениями. Гермиона оставалась рядом, но даже она больше спорила, чем поддерживала. И только один человек не изменил поведения. Ледяная принцесса как прозвали её на Слизерине — хотя  нет, Астрея. Она подошла к нему однажды вечером в коридоре, когда он стоял у окна, наблюдая за чёрным озером. — Ты не выглядишь как человек, который выиграл что-то, — спокойно сказала она. Гарри обернулся. Перед ним стояла девушка в темно-бордовом свитере и короткой юбке. Черный шарф был обернут вокруг шеи прикрывая подбородок. Высокий хвост открывал лоб и скулы. Тяжело вздохнув парень вновь занялся созерцанием озера. — Я ничего не выигрывал. — Тогда ты не должен выглядеть как проигравший тоже. Он усмехнулся без радости. Астрея подошла ближе и присоединилась к занятию.  Она не могла понять поведения людей, ведь очевидно же что парень был не причем. Проведя всего несколько дней в Хогвартсе она уже знала кем является Гарри Поттер и понимала его мотивы, но почему его друзья не сделали тоже самое оставалось загадкой. — Все думают, что я обманул. — Люди всегда выбирают самый простой ответ, когда не понимают сложный. — А ты что думаешь? Астрея чуть наклонила голову. — Я думаю, что если бы ты хотел славы — ты бы нашёл способ получше, чем этот. Тишина образовалась между ними. Это не было утешением. И не было дружбой. Но впервые за несколько дней Гарри почувствовал, что его не оценивают. А просто пытаются понять. И этого оказалось достаточно, чтобы он не потерял надежду .