Эхо пепла

Ноябрь в Хогвартсе всегда приходил вместе с сыростью старого камня, запахом мокрых мантий и холодом, который пробирался под кожу даже возле каминов. Но в этом году воздух был другим. Натянутым. Будто весь замок жил в ожидании чего-то, что должно было случиться совсем скоро. После объявления чемпионов школа окончательно разделилась. Одни смотрели на Гарри Поттера с восхищением. Другие — с раздражением и недоверием. Большинство же просто шептались, стоило ему пройти мимо. — Он не мог обмануть Кубок, — тихо сказала Гермиона однажды вечером, пока они сидели в гостиной Гриффиндора. Огонь в камине потрескивал, окрашивая комнату в янтарный цвет. Несколько младшекурсников играли в плюй-камни у лестницы, кто-то дремал с книгой на груди, но даже в этом привычном уюте чувствовалось напряжение. Рон сидел напротив, уставившись в шахматную доску. — Тогда как его имя оказалось в Кубке? — Я не знаю. — Удобный ответ. — Ты ведёшь себя ужасно. — Гермиона резко подняла голову осуждающе глядя на парня. — Нет, — холодно ответил Рон. — Ужасно ведёт себя тот, кто опять полез туда, куда его не просили. Гарри молчал. Это молчание было хуже любого спора. Он смотрел в огонь, чувствуя, как внутри медленно закипает усталость. Объяснять что-либо больше не хотелось. Каждое оправдание звучало жалко даже в собственной голове. — Я не кидал своё имя, — сказал он наконец тихо. — Ну конечно. Рон усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья и резко поднявшись ушёл спать раньше обычного, оставив после себя тяжёлую, неприятную пустоту. Гермиона медленно перевела взгляд на Гарри. — Он остынет. — Нет, — спокойно ответил он. — Просто позже поймёт, что был неправ. Но даже в собственных словах он не чувствовал уверенности. Следующие дни превратились в бесконечный круг из уроков, шепотков и подготовки к первому испытанию. Никто не знал, что именно ждёт чемпионов. Это раздражало больше всего. На завтраке обсуждали только турнир. — Может, их заставят сражаться друг с другом? — возбуждённо говорил Симус. — Или с троллями. — Тролли слишком простые, — вставил Дин. — Это Турнир Трёх Волшебников. Там должно быть что-то смертельное. — Спасибо, очень обнадёживает, — пробормотал Гарри, накладывая себе тост. Гермиона бросила на него тревожный взгляд. — Ты должен поговорить с кем-нибудь из преподавателей. — И что я скажу? «Здравствуйте, я случайно попал в смертельно опасный турнир, спасите меня»? — Не шути так. Гарри устало потёр глаза. Ночами он почти не спал. Иногда ему казалось, будто сам замок наблюдает за ним. Скрипящие лестницы, шорохи в коридорах, факелы, вспыхивающие слишком резко — всё это действовало на нервы. В один из таких вечеров его остановил хриплый голос. — Поттер. Гарри обернулся. Профессор Грюм стоял в полумраке коридора, опираясь на трость. Его магический глаз бешено вращался. — Ко мне. Кабинет был полон странных предметов, карт и тёмных артефактов. В воздухе пахло пылью, старой кожей и чем-то горьким. Грюм долго смотрел на Гарри. Слишком долго. — Ты понятия не имеешь, что делать, да? — Нет. — Хорошо. Значит, не будешь строить из себя героя раньше времени. — Вы знаете, что будет на испытании? — нахмурился Гарри. Старый аврор усмехнулся. — Возможно. — И? — И если хочешь выжить — начни думать не как школьник. Профессор подошёл ближе. Терпкий запах донесся до Гарри, но он не подал виду. Заговорщический тон профессора вызвали интерес у парня.  — У каждого волшебника есть сильные стороны. Твои? — Я… — Быстро, Поттер. — Полёты. — Именно. — Грюм резко ткнул тростью в пол. — Так используй это. На следующий день в библиотеке было особенно тихо. Дождь стучал по высоким окнам, а между стеллажами пахло старым пергаментом и свечным воском. Астрея сидела возле дальнего стола, медленно перелистывая тяжёлый фолиант по драконоведению. Серебристые пряди у висков мягко поблёскивали в свете лампы. Она даже не подняла головы, когда Гарри подошёл. — Ты слишком шумно ходишь. — Я вообще ничего не сказал. — Тебе и не нужно. Парень сел напротив и некоторое время между ними стояла тишина. Не неловкая, а скорее странная. Будто оба думали о чём-то совершенно разном. — Ты знаешь, что будет на испытании? — спросил Гарри. Тонкие пальцы Астреи замерли на странице. — Возможно. — Все такие загадочные или только ты с Грюмом? На губах девушки мелькнула едва заметная улыбка. Подняв взгляд и подавшись вперед Астрея тихо шепнула: — Драконы. — Что? — у Гарри все похолодело внутри. — Драконы, Поттер. Настоящие. И если хочешь мой совет — не пытайся победить силой. Ты проиграешь. — Очень вдохновляюще. — Я серьёзно. Астрея наклонилась ещё  ближе. Мягкий аромат влажных роз после дождя обволакивал пространство. — Дракон — древнее существо. Его невозможно подчинить страхом. Но можно отвлечь. Гарри медленно нахмурился обдумывая услышанное и в этот момент в голове наконец сложились слова Грюма. Метла. Вот что ему нужно. Он резко поднял глаза. Астрея уже спокойно вернулась к книге, словно ничего важного не произошло. — Почему ты помогаешь мне? Поттер внимательно изучал лицо девушки. Темные густые брови, длинные ресницы отбрасывали тени на глаза. Ровный курносый носик и не сильно пухлые губы. Тишина затянулась. Потом девушка негромко ответила: — Потому что все остальные предпочитают смотреть, как ты тонешь. Первое испытание наступило слишком быстро. Трибуны гудели. Холодный воздух обжигал лёгкие. За ограждением ревели драконы. Когда Гарри вошёл на арену, шум толпы будто исчез. Остался только звук собственного дыхания и огромное существо напротив. Венгерская хвосторога. Чёрная чешуя поблёскивала как металл. Из пасти вырывался дым. Гарри почувствовал, как по позвоночнику пробежал ледяной ужас. «Акцио Молния». Заклинание эхом ударилось о каменные стены. Несколько секунд ничего не происходило. Потом в небе появилась метла. Толпа взорвалась криками. Гарри взлетел почти инстинктивно, уходя от струи огня. На трибунах Гермиона вскочила на ноги. — Давай! Давай! Астрея сидела неподвижно. Только её пальцы медленно сжимали край скамьи. Дракон рванулся вперёд. Огонь прошёл в нескольких дюймах от Гарри. Крики зрителей смешались в один сплошной шум. Но в какой-то момент страх исчез. Осталось только движение ловца. Когда Гарри наконец выхватил золотое яйцо, трибуны буквально взорвались. Даже слизеринцы на мгновение забыли освистывать его. Он тяжело приземлился, всё ещё чувствуя дрожь в руках и среди всего этого шума первым увидел именно её. Астрея стояла чуть поодаль от остальных чемпионов. Спокойная стройная фигура в темном пальто притягивала взгляд. Гарри победно улыбнулся подняв одной рукой золотое яйцо и кивнул в знак благодарности. Девушка улыбнулась будто знала, что всё закончится именно так. — Ты выглядишь ужасно, — сказала она, когда он подошёл ближе. — Спасибо. — Нервно рассмеявшись ответит Гарри неловко почесав затылок.   — Но живым. И впервые за долгое время он почувствовал, что кто-то говорит с ним без скрытого осуждения или жалости. Ночь после первого испытания гудела внутри замка словно раскалённый котёл. Хогварст жил этим. Только об этом и говорили. О том, как Гарри Поттер ушёл от венгерской хвостороги буквально в нескольких дюймах от смерти. Как трибуны взорвались криками, когда он сорвался вниз в смертельном пике, а затем выровнял метлу почти у самой земли. Как пламя дракона прошло по краю его мантии, оставляя на ткани обугленные дыры. Казалось, даже каменные стены Хогвартса всё ещё помнили жар арены. Гостиная Гриффиндор в тот вечер напоминала улей. Кто-то пытался повторять движения Гарри на игрушечных мётлах. Старшекурсники спорили о том, насколько опасной была хвосторога. Девушки восторженно обсуждали Виктора Крама, а младшие ученики чуть ли не дрались за возможность сесть рядом с Гарри. И только сам Гарри выглядел так, будто хотел оказаться где угодно, но не здесь. — Это было невероятно! — почти выкрикнул Симус, хлопнув его по плечу так сильно, что Гарри поморщился. — Ты видел лицо Крама?! — А дракон?! Мерлин, я думал он тебя сожрёт! — Я тоже, — устало пробормотал Гарри, падая в кресло возле камина. Рон стоял неподалёку, засунув руки в карманы. Несколько секунд он молчал, будто боролся с собственной гордостью, а потом всё же шагнул ближе. — Слушай… — начал он неловко. — Это было… ну… круто. — Гарри поднял глаза. Рон выглядел почти виноватым. — Я был идиотом, ладно?  — Наконец-то. — Гермиона тут же облегчённо выдохнула. — Да помолчи ты, — буркнул Рон. И впервые за последние недели напряжение между ними треснуло. Не исчезло полностью, но дышать стало легче. Позже, когда шум в гостиной начал стихать, Гарри сидел у огня, держа в руках золотое яйцо. Пламя отражалось на его металлической поверхности, и оно казалось почти живым. Он открыл его и ужасный, режущий слух вопль тут же разорвал комнату. — Закрой! ЗАКРОЙ ЕГО! — закричал Невилл, закрывая уши. — Это не подсказка, а проклятие какое-то. — Гарри захлопнул яйцо, тяжело морщась. — Может, его нужно открыть по-другому? — предположила Гермиона. — Может, его нужно выбросить в окно, — мрачно сказал Рон. Следующие дни превратились в бесконечные попытки понять загадку яйца. Гарри таскал его с собой почти везде. В библиотеку. На уроки. Даже в Большой зал.  Но каждый раз из яйца вырывался один и тот же жуткий звук. И однажды поздно вечером, когда Гарри выходил из класса трансфигурации, его окликнули. — Поттер. Профессор Грюм стоял чуть поодаль от парня. Его магический глаз бешено вращался, наблюдая одновременно за лестницей, потолком и проходящими мимо студентами. — Гуляешь с таким лицом, будто тебя уже похоронили. — Я не понимаю это яйцо. — Конечно не понимаешь. — Старый аврор подошёл ближе, понизив голос. — Скажи мне, Поттер… где человек слышит вещи иначе, чем остальные? — Не знаю. — Гарри нахмурился в раздумьях. — Подумай внимательно малец. И Грюм ушёл, оставляя за собой тяжёлый стук деревянной ноги. Гарри ещё долго стоял посреди коридора, а потом внезапно  к нему пришла бредовая теория и чтоб проверить её он резко развернулся направляясь в противоположную сторону от башни Гриффиндора. Ванная старост была наполнена густым паром. Мраморный бассейн мерцал голубоватым светом, а сотни кранов вдоль стен тихо журчал разными ароматами воды. Гарри медленно опустился в горячую воду, держа яйцо в руках. — Если это опять будет орать… — пробормотал он. Он набрал в легкие побольше воздуха и нырнул в воду с головой. Там в надежде на лучшее Гарри открыл яйцо ожидая очередного крика, однако вместо него он услышал пение. Тихое. Странное. Печальное. «…ищи нас там, где голоса не звучат…» После нескольких попыток Гарри откинулся спиной к стенке ванны. Что могло значить эта песня и как оно относится ко второму этапу. Скользя зелеными глазами по комнате он остановился на окне. Внезапная мысль возникла в его голове.  Русалки. Вот что таило в себе второе испытание. — Поттер? Он обернулся. На пороге стояла Астрея. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Пар клубился вокруг воды, превращая комнату почти в сон. — Ты взломала ванную старост? — спросил Гарри. — У старост есть свои преимущества. Девушка подошла ближе и присела на корточки у края ванной. Гарри смущенно прикрывался пенной отпускаясь в воду по шею. Она внимательно его оглядела и заметила мокрое яйцо лежавшее рядом с вещами. — Значит, ты понял загадку. — Озеро. — И теперь тебе нужно научиться дышать под водой. Гарри тихо выругался. Она неожиданно усмехнулась. — Расслабься. Паника ещё никому не помогала. — Ты всегда такая спокойная? — Нет. Просто умею скрывать остальное. И впервые за долгое время Гарри увидел в её глазах не холод, а усталость. Через несколько дней Гарри случайно столкнулся с Седриком Диггори возле теплиц. Пуффендуец выглядел непривычно напряжённым. — Слушай… — Гарри понизил голос. — Подсказка яйца работает под водой. — Ты серьёзно говоришь мне это? — Седрик удивлено вскинул бровь. — Мы ведь оба из Хогвартса и между нами не должно быть вражды. Я решил что сказать тебе об этом будет правильно — пожал плечами Гарри. Несколько секунд пуффендуец молчал, а потом улыбнулся. — Спасибо. И в этот момент Гарри впервые почувствовал, что турнир ещё не уничтожил в людях всё человеческое. Зима в Хогвартсе стала тяжёлой и серой. Замёрзшие окна. Тёмное озеро. Шум ветра в коридорах и постоянное ожидание второго испытания. В библиотеке Астрея всё чаще сидела с Теодором Ноттом. — Ты слишком много времени проводишь с Поттером, — заметил он однажды, лениво перелистывая книгу. — Ты слишком много следишь за мной. — Возможно. — Тебе идёт ревность. — она подняла глаза пытаясь поймать взгляд слизерица.  Теодор тихо усмехнулся. Его кудри хоть и лежали небрежно, но создавали впечатление аккуратности. На руках поблескивал фамильный перстень, длинные пальцы задержались на уголке страницы.  — А тебе идёт опасность. На секунду между ними повисла странная тишина, почти интимная, но её разрушил звук шагов. Драко резко захлопнул книгу, проходя мимо их стола. — Некоторые слишком забываются.  — Некоторые слишком громко злятся. — Проводя взглядом парня ответила она. — Он тебя раздражает? — спросил Теодор. — Он напоминает мне о вещах, которые лучше не трогать — тихо прошептала девушка закрывая книгу. Ночь перед вторым испытанием окончательно превратилась для Гарри в кошмар. Общая гостиная Гриффиндора давно опустела, угли в камине почти потухли, а пергаменты вокруг него выглядели как последствия маленькой войны. Книги о трансфигурации, чарах, подводных заклинаниях лежали раскрытыми прямо на полу, но ни одна не давала нужного ответа. — Должен быть способ, — упрямо повторяла Гермиона, сидя рядом с ним в кресле с толстым томом «Магических водных существ». — Не может быть, чтобы организаторы ожидали, что вы просто… утонете. — Может, именно этого они и ждут, — мрачно сказал Гарри, растирая уставшие глаза. Рон, развалившийся на диване, зевнул: — Ну, если тебя сожрут русалки, я хотя бы заберу твою метлу. — Спасибо за поддержку. — Обращайся. Но даже за шутками чувствовалось напряжение. Гарри не спал почти двое суток и чем ближе был рассвет, тем сильнее внутри нарастала паника. Он сам не помнил, как уснул прямо за столом в библиотеке. Лицо лежало на раскрытой книге, свеча почти догорела, а за окнами уже начинал сереть зимний рассвет. — Поттер. Голос прозвучал тихо, но Гарри резко поднял голову. Перед ним стояла Астрея. Тёмно-зелёная мантия, серебристые пряди у висков и совершенно спокойный взгляд, будто она вообще не понимала, что такое паника. — Ты сейчас похож на привидение, — заметила она. — Я не нашёл способ дышать под водой. Она несколько секунд молча смотрела на него. А потом положила на стол небольшой мешочек из тёмной ткани. — Это поможет. Гарри нахмурился. — Что это? — Жабросли. — Откуда они у тебя? — он резко поднял на нее взгляд. Тень улыбки скользнула по её губам. Девушка сделала шаг назад и глухой звук каблука раздался в тишине.  — Прими это без лишних вопросов, Поттер.  Гарри взял мешочек осторожно, будто тот мог исчезнуть. В библиотеке было тихо настолько, что слышался треск фитиля свечи. Он рассмотрел содержимое и подняв взгляд понял, что девушка  уже ушла прежде, чем он успел что-либо спросить. Утром озеро выглядело почти чёрным. Лёд тонкой коркой застыл у берега, а ветер пробирал до костей даже сквозь зимние мантии. Толпа студентов дрожала на трибунах, закутавшись в шарфы факультетов. Чемпионы стояли у воды. Флёр нервно разминала пальцы. Крам сохранял своё привычное мрачное спокойствие. Седрик что-то тихо повторял себе под нос. А Гарри чувствовал в кармане мешочек с жаброслями. На преподавательской трибуне Грюм внимательно наблюдал за ним своим магическим глазом. И когда их взгляды встретились, старый аврор едва заметно кивнул. Будто проверял, всё ли идёт так, как должно. Когда Гарри проглотил жабросли, ощущение было отвратительным, словно он проглотил холодные мокрые водоросли вперемешку с землёй. Через несколько секунд шею пронзила боль. Он закашлялся и почувствовал, как по бокам шеи начинают раскрываться жабры. Толпа ахнула и Гарри бросился в озеро. Холод воды ударил резко. Под поверхностью мир изменился мгновенно, все звуки исчезли. Осталось только собственное дыхание сквозь жабры и глухое давление глубины. Русалки наблюдали за ним из тьмы. И чем глубже он опускался, тем сильнее озеро начинало напоминать древний затонувший мир. Водоросли тянулись к ногам словно пальцы. Разрушенные статуи мерцали в зеленоватой воде. И посреди всего этого находились пленники. Гермиона. Астрея. Рон. И маленькая сестра Флёр. Все были связанные и неподвижные. Гарри почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Крам уже был там. Его тело всё ещё сохраняло человеческие черты, но голова частично превратилась в акулью. Он быстро подплыл к Гермионе и начал разрезать верёвки. Даже под водой Гарри заметил, насколько осторожно он держал её, будто боялся причинить вред. Астрея находилась чуть дальше остальных. Её тёмные волосы медленно колыхались в воде, а бледная кожа почти сливалась с серебристым светом глубины. На секунду она показалась ему не человеком, а призраком озера. Русалка рядом резко зашипела. Гарри вскинул палочку. — Редукто! Верёвки лопнули. Он схватил Астрею за руку. Ледяная. Даже сквозь воду он почувствовал этот холод и не раздумывая потянул её вверх. Наверху трибуны взорвались шумом, когда чемпионы начали выныривать один за другим. Крам вытащил Гермиону на берег почти сразу. Она закашлялась, тяжело хватая воздух, а он неожиданно мягко придержал её за плечи. — Всё хорошо? — спросил он своим низким акцентом. Гермиона растерянно моргнула. — Д-да… Впервые за долгое время она выглядела не собранной отличницей, а просто девушкой, которую только что вытащили из ледяной воды. А чуть дальше Драко буквально рванул вперёд, когда Гарри вытащил Астрею на берег. — Вы совсем рехнулись?! — зло бросил он организаторам. — Она жива, — спокойно сказал Гарри, тяжело дыша. Драко опустился рядом с ней слишком быстро для человека, которому всё равно. Его пальцы дрогнули, когда он убрал мокрые волосы с её лица, но уже через секунду он снова натянул привычную холодную маску. — Поттер, если бы с ней что-то случилось… — Драко, — резко одёрнула его Пэнси. Он замолчал. Но взгляд его остался страшно злым и Гарри почему-то впервые задумался, что между этими двумя скрыто что-то гораздо большее, чем обычное знакомство. После второго испытания замок ещё несколько дней жил только им. Коридоры гудели разговорами так же, как после первого этапа, но теперь в этих разговорах появилось что-то иное. Если раньше студенты обсуждали драконов с восторгом и азартом, то ледяное озеро оставило после себя тревогу. Слишком многие увидели, насколько Турнир Трёх Волшебников на самом деле опасен. Особенно после того, как чемпионы вытаскивали из чёрной воды людей, которых любили. Даже преподаватели стали тише. В Большом зале разговоры невольно затухали, когда мимо проходили чемпионы. Ученики смотрели на них иначе — уже не как на участников красивого соревнования, а как на людей, которым действительно может не повезти вернуться с очередного испытания. Астрея чувствовала это особенно остро. С того момента, как Гарри вытащил её из озера, на неё начали смотреть иначе. Кто-то — с любопытством. Кто-то — с раздражением. Кто-то — с плохо скрываемым восхищением. Особенно слизеринцы. Потому что теперь по школе ходили слухи. Слишком много слухов. Почему Поттер спас именно её? Почему Малфой едва не сорвался на преподавателей? Почему Нотт чуть не полез в драку с пуффендуйцами после их шуток про «ледяную принцессу под водой»? Слизерин жил слухами так же хорошо, как змеи ядом. Гостиная Слизерина в тот вечер была погружена в зелёный полумрак. За окнами колыхалась чёрная вода озера, отражаясь бликами на каменных стенах. Серебристый свет ламп скользил по лицам учеников, по бокалам, по шахматным фигурам. Астрея сидела в кресле у камина с книгой в руках, но не читала. Она чувствовала тяжелые, вопросительные взгляды. Драко стоял у окна, нервно крутя в пальцах волшебную палочку. Обычно собранный и язвительный, сейчас он выглядел непривычно раздражённым. — Поттер герой дня, — холодно бросил Забини, лениво растягиваясь на диване. — Кто бы сомневался. — Он хотя бы полез в воду, — заметила Пэнси. — Некоторые только стояли и кричали на судей. — Осторожнее с выражениями. — Драко резко повернул голову в сторону девушки. — А то что? — Пэнс, — негромко остановил её Теодор. Его голос прозвучал спокойно, но взгляд скользнул к Астрее. Она всё ещё не поднимала глаз от книги. Будто разговор её вовсе не касался. Теодор медленно подошёл ближе. — Ты в порядке? — А должна быть нет? — Ты провела час под водой. — К сожалению, это не худшее, что случалось со мной. — Иногда мне кажется, что ты вообще не человек. — тихо фыркнула Пэнси. — Люди слишком переоценивают эмоции. — Это потому что у тебя их нет? — раздражённо бросил Драко. И впервые за вечер она посмотрела прямо на него.Слишком долго. Брови были нахмурены, губы сжаты в раздражении, а некогда идеальная рубашка помята. — Ошибаешься, — тихо ответила девушка. — Просто некоторые из нас умеют держать их под контролем. В гостиной повисла тяжёлая тишина. Даже Забини перестал ухмыляться. Теодор смотрел на неё внимательно, будто пытался понять что-то, что постоянно ускользало, а потом неожиданно сказал: — Бал через две недели. Пэнси тут же оживилась. — Наконец-то нормальная тема. — И? — спокойно спросила Астрея. — Пойдёшь со мной? Тишина стала ещё ощутимее. Даже Драко резко выпрямился. Теодор не улыбался. Он смотрел серьёзно вкладывая в свой взгляд все свои чувства, чтобы она наконец поняла. Астрея медленно закрыла книгу. — Ты уверен, что хочешь провести вечер среди министерских павлинов и иностранных дипломатов именно со мной? — Да. — Тео, ты либо очень смелый, либо идиот, — протянул Забини. — Одно другому не мешает. И впервые за долгое время на губах Астреи появилась настоящая, живая улыбка. Почти незаметная, но Теодор её увидел. — Хорошо, — тихо сказала она. — Я пойду с тобой. Драко резко отвернулся к окну и никто не заметил, как сильно сжались его пальцы на палочке. Чем ближе был Святочный бал, тем безумнее становился Хогвартс. Даже воздух будто изменился. Девушки собирались группами и обсуждали платья, причёски и приглашения. Парни внезапно начинали вести себя либо слишком самоуверенно, либо катастрофически глупо. По коридорам постоянно кто-то кого-то догонял. — Эм… Ханна… может, ты… ну… пойдёшь со мной? — Парвати, слушай, я подумал… — Нет, нет, подожди, я не это хотел сказать Фред и Джордж вообще устроили ставки на то, сколько отказов получит Рон. — Семь с половиной, — заявил Фред. — Я ставлю на десять, — сказал Джордж. — Да идите вы оба, — мрачно ответил Рон. Даже библиотека перестала быть тихим местом. Гермиона всё чаще пропадала неизвестно где, а когда появлялась — выглядела странно задумчивой. И причиной этого был Виктор Крам. Он ждал её возле кабинетов. Провожал до библиотеки. Сидел рядом на ужинах. Причём делал всё это с такой серьёзностью, будто ухаживание за Гермионой было самым важным испытанием турнира. — Он на тебя смотрит так, будто собирается украсть, — заметил Гарри. — Не говори ерунду. — Гермиона моментально вспыхнула. — Да нет, Гарри прав, — усмехнулся Рон. — Он вообще странный. — Потому что молчит больше тебя? — Очень смешно. Но шутки не скрывали очевидного. Рона это задевало. Сильно. Вечером перед балом женские спальни напоминали поле боя. Повсюду были ленты, заколки, ткани, косметика и крики. Пэнси бегала по комнате в раздражении. — Если эта причёска опять развалится, я кого-нибудь убью. — Ты говоришь это уже третий раз, — спокойно заметила Астрея. Она сидела перед зеркалом в длинном тёмном платье, пока серебристые пряди мягко укладывались поверх чёрных локонов. Её платье было глубокого винного оттенка — почти чёрного при тусклом свете. Тонкий шёлк мягко струился по фигуре, а серебряная вышивка на корсете напоминала морозные узоры. Открытые плечи делали её неожиданно хрупкой. Но холодный взгляд разрушал это впечатление мгновенно. — Ты выглядишь так, будто идёшь не на бал, а на собственную коронацию, — пробормотала Пэнси. — В моём случае это почти одно и то же. Когда Теодор увидел её внизу лестницы, он замер. В Большом зале уже играла музыка. Свечи плавали под потолком среди серебряных украшений и зачарованного снега. Стены переливались ледяным светом, а за окнами медленно падали хлопья настоящего снега. Но Теодор видел только её. Чёрный костюм идеально сидел на нём, делая его старше и опаснее. Тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, а в обычно насмешливом взгляде сейчас читалось что-то почти растерянное. — Ты опоздала, — тихо сказал он. — Девушки всегда опаздывают. — Тогда это были самые долгие пять минут в моей жизни. — Ложь тебе не идёт, Нотт. — Астрея чуть склонила голову. Он усмехнулся и протянул ей руку. И когда их пальцы соприкоснулись, музыка в зале словно стала тише.