Эхо пепла

Стадион дрожал от голосов. Тысячи огней мерцали над трибунами, превращая вечернее небо над Хогвартсом в золотое море света. Воздух пах летней травой, дымом факелов и приближающейся грозой. Ученики переговаривались слишком громко, смеялись слишком нервно, словно пытались заглушить тревогу, поселившуюся внутри каждого с того самого дня, как Кубок Огня выбрал четвёртого чемпиона. Но чем ближе подходило начало последнего испытания, тем тише становился стадион. Посреди поля возвышался лабиринт. Гигантские живые изгороди уходили вверх на добрых двадцать футов, плотные, тёмные, почти чёрные в сгущающихся сумерках. Ветки медленно шевелились от ветра, словно стены были живыми существами, ожидающими, когда внутрь войдут жертвы. Судьи стояли у входа. Министр магии пытался выглядеть расслабленно, но даже он то и дело поправлял воротник мантии. Дамблдор был непривычно молчалив. Его взгляд задерживался на лабиринте слишком долго. Чемпионы стояли рядом. Флёр выглядела напряжённой, хотя старалась держать голову высоко. Крам привычно хмурился, сжимая палочку так крепко, что побелели костяшки пальцев. Седрик выглядел бледнее обычного, но улыбнулся Гарри, когда их взгляды встретились. — Ну что, Поттер, — тихо сказал он, — надеюсь, внутри хотя бы не драконы. — После этого года я уже ничему не удивлюсь. — Нервно усмехнулся Гарри подправляя форму.   Седрик протянул руку. — Удачи. Гарри пожал её и в этот момент стадион окончательно затих. Даже ветер словно перестал дышать. — Чемпионы… — голос Дамблдора эхом разнёсся над полем. — Вперёд. Раздался сигнал и живые изгороди сомкнулись за ними. Лабиринт встретил их тишиной. Не обычной — тяжёлой, вязкой, почти разумной. Шум трибун исчез сразу, будто его отрезали заклинанием. Остались только шаги по влажной земле и шорох ветвей над головой. Гарри крепче сжал палочку. — Люмос. Тёплый свет осветил узкий проход. Сердце билось слишком быстро. Он медленно шёл вперёд, чувствуя, как стены лабиринта будто сдвигаются вокруг него. Иногда ветви начинали двигаться сами, закрывая проходы. Где-то вдалеке раздался крик Флёр. Короткий. Испуганный. А потом — вспышка красного света. Гарри сорвался с места, но коридоры лабиринта уже изменились. Проход, по которому он шёл секунду назад, исчез. — Чёрт… Слева послышался странный шорох. Из темноты медленно выполз огромный паук. Нет. Акромантул. Его чёрные лапы скребли землю, а множество глаз блестели влажным голодным светом. Гарри резко поднял палочку. — Ступефай! Заклинание ударило в чудовище, но лишь разозлило его. Паук рванулся вперёд. Гарри едва успел уклониться. Клыки щёлкнули возле самого лица. — Импедимента! Существо дёрнулось, замедляясь. Гарри тяжело дышал. Палочка дрожала в руке. Он чувствовал, как страх медленно поднимается внутри. Настоящий. Живой. Акромантул снова бросился вперёд. — Редукто! Взрыв отбросил чудовище назад, ломая часть изгороди. Запах палёной травы ударил в воздух и Гарри не стал ждать, он побежал дальше. Где-то впереди сверкнула магия. Гарри резко свернул за угол и замер. На земле лежал Крам. Его палочка валялась рядом, а над ним стоял Седрик. — Я нашёл его таким! — быстро сказал он, тяжело дыша. — Кто-то использовал Империус! Гарри опустился рядом с болгарином. Прощупав пульс парень понял что тот был жив, но взгляд его оставался пустым. Холодок пробежал по спине Гарри. Что-то было неправильно. Слишком неправильно. — Нужно позвать преподавателей, — тихо сказал Седрик. Но прежде чем они успели что-либо сделать, впереди между стен лабиринта вспыхнул золотой свет. Кубок. Они увидели его одновременно. Он стоял посреди круглой поляны, сияя мягким золотом. Настоящий. Вот и Финиш. Седрик медленно выдохнул. — Вместе? Гарри посмотрел на него. После всего что им пришлось пережить за этот год. После драконов, озера, лабиринта. После того, как они оба едва не погибли десятки раз. — Вместе, — кивнул он. Они побежали одновременно протянув руки к желанному призу. Где-то за спинами завыл сильный ветер и живые стенки изгороди стали сужаться подначивая парней бежать быстрее. Легкие горели, ноги ныли и сердце бешено колотилось в груди. Оставалось пару дюймов и парни коснулись Кубка одновременно. Мир вывернулся наизнанку. — Портключ. Гарри кубок был портключом.  Рывок был настолько сильным, что Гарри показалось, будто его внутренности остались где-то позади. Ноги ударились о камень. Холодный воздух обжёг лёгкие. Он поднял голову разглядывая местность вокруг. Кладбище. Старые надгробия торчали из земли под серым небом. Туман стелился между могил, а впереди возвышалась мраморная статуя ангела с раскинутыми крыльями. Седрик поднялся рядом. — Где мы?.. И тогда из темноты раздался шорох. Маленькая сгорбленная фигура вышла к ним, прижимая к груди что-то похожее на ребёнка. Нет. Существо. Сморщенное. Бледное. С красными глазами. Голос существа прозвучал тихо и холодно. — Убей лишнего. Зелёная вспышка прорезала туман. — Авада Кедавра. Седрик умер мгновенно даже не поняв этого. Он просто рухнул на землю, будто жизнь вырвали из него одним движением. Гарри застыл. Мир вокруг будто перестал существовать. Он смотрел на тело Седрика и не мог вдохнуть. Хвост грубо схватил его. Верёвки впились в руки, привязывая к надгробию. Паника и злость  ударили  резко. — Отпусти меня! Хвост дрожал. Настоящая серебряная рука поблёскивала в свете луны. — Всё ради него… всё ради моего Лорда… Котёл уже кипел позади Хвоста, а чёрное пламя поднималось вверх. Сбросив в него сверток волшебник склонился. — Кость отца… отданная без согласия — Земля у могилы взорвалась. Кость упала в котёл. Пламя стало ярче. — Плоть слуги… добровольно пожертвованная…— Зажмурившись Хост отсёк себе руку над котлом.  Его крик эхом ударился о надгробия. Кровь брызнула окрасив все в красный. А потом нож повернулся к Гарри. — Кровь врага… насильно взятая… Боль была ослепительной. Гарри закричал, чувствуя, как кровь стекает в котёл. Пламя стало алым и воздух вокруг задрожал. Из дыма начала подниматься высокая, тонкая фигура с белой кожей и красными глазами. Лорд Волан-де-Морт сделал первый вдох. И ночь умерла. Гарри был невольным зрителем возрождение величайшего зла всей Магической Британии. Ярость и ненависть обжигали сердце. Он понятия не имел что делать, но точно знал что Лорда Воладн-де-Морта нужно убить. Пожиратели появились почти сразу. Один за другим. С хлопками аппарации кладбище становилось людным. Чёрные мантии. Белые маски. Одни высокие и широкоплечие, другие — худые и сутулые. Кто-то двигался уверенно, кто-то нервно. Они окружали кладбище кольцом, склоняя головы перед Тёмным Лордом. Гарри тяжело дышал, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он узнал некоторых по голосам. По походке. По манере держать палочку. Но одна фигура выделялась особенно. Красная мантия была ярким пятном среди черного. Как алая кровь на грязной земле. Фигура стояла чуть дальше разделяя молчаливое наблюдение вместе с Гарри, даже  не поднимая головы. Волан-де-Морт медленно обходил своих слуг. — Вы вернулись ко мне… предатели… Его голос звучал почти ласково. От этого становилось ещё страшнее. Он останавливался возле каждого, снимая маски длинными бледными пальцами. Некоторые плакали. Некоторые дрожали. Некоторые смотрели на него с фанатичным восторгом. Но когда Тёмный Лорд подошёл к фигуре в красном, он не снял маску, только тихо произнёс: — Все же среди вас есть и верные. Фигура едва заметно склонила голову и прошла вдоль надгробий ближе к парню. Гарри почувствовал странный холод внутри. Будто уже видел эту походку раньше. Этот силуэт. Но мысль исчезла раньше, чем успела оформиться. — Поттер… — Волан-де-Морт наконец соизволил обратить внимание на своего пленного. Красные глаза сверкнули в темноте, а линии изогнулись в подобии улыбки. — Ты так похож на родителей. Верёвки исчезли. Гарри рухнул на землю, тут же хватая палочку. Он понял что его освободил этот странный Пажиратель, но  все внимание было сосредоточено на противнике напротив. Пожиратели расступились и круг замкнулся. — Давай посмотрим, — мягко сказал Тёмный Лорд, — насколько ты действительно особенный. — Экспеллиармус! — Авада Кедавра! Заклинания столкнулись и мир взорвался светом. Золотые нити вырвались между палочками. Рука Гарри неприятно саднило от пареза, ноги гудели от усталости, но взяв все свои силы в кулак парень не отступал.  Он решительно был настроен покончить с Лордом Волан-де-Мортом.  Воздух дрожал. Пожиратели отступили и из палочки Волан-де-Морта начали появляться тени. Крики. Призраки. Потом — Седрик. — Держись, Гарри… забери мое тело… Слышишь?  А затем появились Лили и Джеймс.Гарри почувствовал, как внутри что-то ломается. — Когда связь ослабнет — беги! — крикнул отец. Свет начал меркнуть и Гарри уловив момент сорвался с места. Он схватил тело Седрика, призвал Кубок и коснулся уносясь обратно на поле, подальше от этого кладбища. Когда они вернулись, первое мгновение никто ничего не понял. Толпа зааплодировала встречая победителей, но вскоре все увидели что Седрик Диггори был неподвижен. Радость толпы тут же стихла в шоке. Кубок выпал из рук Гарри и он упал рядом с Седриком, тяжело хватая воздух. — Он… он вернулся…. Темный Лорд вернулся Тишина накрыла стадион. Отец Седрика первым выбежал на поле и его крик разорвал ночь страшнее любого заклинания. Гарри почти не помнил, как оказался вне стадиона. После крика мистера Диггори всё смешалось в один бесконечный шум. Люди бежали вниз с трибун, преподаватели выкрикивали заклинания, кто-то плакал, кто-то пытался увести учеников обратно в замок. В ушах стоял гул, будто он всё ещё находился внутри лабиринта. Тело Седрика лежало рядом. Гарри всё смотрел на него и не мог заставить себя отвернуться. Это было неправильно. Седрик ещё час назад шутил с ним перед входом в лабиринт. Живой. Настоящий. А теперь его отец стоял на коленях возле сына, судорожно цепляясь за его мантию так, будто всё ещё надеялся разбудить. — Мой мальчик… Нет… нет, пожалуйста… Этот голос Гарри потом слышал ещё очень долго. Сквозь шум толпы кто-то крепко схватил его за плечо. — Поттер. Со мной. Профессор Грюм оказался неожиданно рядом. Ноги Гарри были ватными, а мысли путались в голове.  Его волшебный глаз бешено вращался, пока сам он почти силой уводил Гарри с поля. Никто даже не пытался их остановить — слишком много хаоса происходило вокруг. Гарри спотыкался на ходу. Перед глазами всё ещё стояло кладбище. Красные глаза. Змеиное лицо. Смех Пожирателей. И мёртвый Седрик у его ног. Каморка Грюма встретила их полумраком. Повсюду лежали странные магические приборы: зеркала, склянки, тёмные артефакты, какие-то серебряные инструменты. В воздухе пахло пылью, зельями и чем-то резким, почти лекарственным. Дверь захлопнулась с тяжёлым стуком. Гарри вздрогнул. — Сядь, — резко приказал Грюм. Его голос звучал иначе. Не так, как обычно. Слишком напряжённо. Гарри тяжело опустился в кресло. Всё тело ломило, шрам жгло так, будто к коже приложили раскалённое железо. Грюм начал ходить по комнате. Туда-сюда. Туда-сюда. Его магический глаз вращался с почти болезненной скоростью. — Рассказывай всё. — Что?.. — Всё, Поттер! Что произошло на кладбище?! Гарри поднял на него взгляд и впервые за весь вечер что-то внутри него напряглось. Почему Грюм выглядел взволнованно? Будто каждое слово Гарри было для него чем-то жизненно важным. — Кубок был портключом, — хрипло начал Гарри. — Мы с Седриком оказались на кладбище… там был Хвост… и… Голос дрогнул.  Перед глазами снова вспыхнула зелёная вспышка, а потом медленно до парня стало доходить. — Профессор, но как Вы узнали что кубок перенес нас на кладбище? На секунду Грюм замер, а потом подошёл ближе. Слишком близко. Грудь Гарри стало сжиматься от осознания, рука потянулась к палочке, но та осталась где-то на поле. Грюм резко втянул воздух. И Гарри вдруг стало холодно. Очень холодно. — Он вернулся, — прошептал Гарри. — Волан-де-Морт вернулся. Тишина в комнате стала почти осязаемой.А потом… лицо Грюма озарила улыбка. Совсем слегка, но Гарри увидел и в ту же секунду всё внутри него оборвалось. Четкое понимание происходящего обрушилось на его голову.  — Кто… кто вы?— выдохнул он. Магический глаз бешено крутанулся и неподвижно остановился на парне. Улыбка стала шире, глаза опасно засверкали безумием. — О, Поттер… если бы ты только понимал, как долго мы этого ждали… Гарри резко вскочил, но лжеГрюм оказался быстрее. — Ступефай! Красная вспышка ударила Гарри в грудь, отбрасывая его назад. Он рухнул на пол, едва удерживая сознание. ЛжеГрюм тяжело дышал. Безумно. Почти счастливо. — Ты даже не представляешь… — хрипло произнёс он. — Ты был нужен ему с самого начала. Всё это время… всё ради одной ночи… Дверь внезапно взорвалась. — Аластор! В комнату ворвался Дамблдор. За ним — Макгонагалл и Снейп и в этот момент лицо Грюма исказилось яростью. Он резко выхватил флягу. — Экспеллиармус! Палочка вылетела из его руки. Фляга разбилась о стену и резкий запах оборотного зелья ударил по комнате. ЛжеГрюм начал меняться. Это было жуткое зрелище. Кожа поползла, будто плавясь. Нос уменьшался, волосы редели, тело скрючивалось и становилось меньше. Через несколько секунд перед ними сидел уже не Грозный Глаз, а бледный мужчина с безумными глазами. — Барти Крауч-младший, — тихо произнёс Дамблдор держа того на прицеле палочки. Пажиратель сухо рассмеялся облизав губы. Глаза безумно бегали от одного лица к другому. Минерва помогая Гарри подняться на ноги тихо вздохнула. Комнату наполнил тяжелый воздух отчаяния.  — Он вернулся… — прошептал Крауч. — Тёмный Лорд вернулся… Следующие дни превратились для Хогвартса в странный сон. Замок будто потерял голос и даже движущиеся лестницы скрипели тише. Ученики ходили по коридорам маленькими группами и постоянно оглядывались. Газеты появлялись за завтраком раньше обычного, и каждый номер «Ежедневного пророка» был наполнен новыми слухами. Министерство отрицало возвращение Волан-де-Морта. Дамблдор — подтверждал. Магический мир трещал по швам. Гарри почти не выходил из башни Гриффиндора, а когда выходил — ловил на себе взгляды. Одни смотрели с жалостью. Другие — с недоверием. Некоторые — со страхом. Особенно после того, как по школе разнеслась история о кладбище. Рон всё время находился рядом, будто боялся оставить друга одного хоть на минуту, а вот с Гермионой всё стало сложнее. Напряжение между ней и Роном теперь ощущалось даже в молчании. Они спорили из-за мелочей. Из-за книг. Из-за Крама. Из-за того, кто и что сказал. Но чаще всего — просто потому что оба были слишком напуганы. — Ты не понимаешь! — однажды резко сказала Гермиона в пустой гостиной. Рон вскочил с кресла. — Нет, это ты не понимаешь! — Чего именно?! — Что всё меняется! — Думаешь, я этого не вижу?! В камине треснуло пламя. Гермиона отвернулась первой не желая продолжать спор. Рон шумно выдохнул и сел обратно. Они оба выглядели так, будто хотели сказать совсем другое. Но не могли. Астрея в эти дни почти исчезла. Она по-прежнему сидела за столом Слизерина, появлялась на занятиях, спокойно отвечала преподавателям, но теперь в ней появилось что-то ещё более холодное. Даже Теодор начал замечать это. Однажды вечером он нашёл её у окна в пустом коридоре. За стеклом бушевала июньская гроза. Молнии освещали её лицо резкими вспышками света. — Ты избегаешь меня, — тихо сказал он. — Нет. — Тогда почему мне кажется, что ты уже уехала отсюда? Астрея долго молчала. Слишком долго. Потому что не могла найти слов. Не могла поделиться. Не могла осознать происходящее. — Потому что некоторые вещи заканчиваются раньше, чем мы успеваем это понять. — Это из-за Поттера? Из-за кладбища? — Теодор подошел ближе к девушке.  Её пальцы медленно сжались на подоконнике. — Из-за будущего. — Ты говоришь так, будто знаешь, что будет дальше. Астрея посмотрела на него и в её глазах впервые мелькнуло что-то похожее на усталость. Она не могла раскрыться, нормально разложить все по полочкам чтобы обсудить. Облизнув сухие губы она вновь глянула в окно. — Иногда знание — худшее проклятие. Последний день учебного года наступил неожиданно быстро. Небо над Хогвартсом было серым. Тяжёлым. На прощальном ужине никто почти не смеялся. Даже близнецы Уизли молчали чаще обычного. Дурмстранг уезжал первым. Крам коротко попрощался с Гермионой у карет. Она пыталась улыбаться, но выглядела грустной. — Я буду писать, — тихо сказал он. Рон стоял неподалёку с таким видом, будто одновременно хотел кого-нибудь ударить и провалиться сквозь землю. — Конечно, — мягко ответила Гермиона. Когда Крам ушёл, Рон буркнул: — Он староват для тебя. Гермиона резко повернулась. — А тебя это почему вообще волнует? Рон открыл рот, но тут же закрыл и раздражённо ушёл прочь. Гермиона смотрела ему вслед ещё несколько секунд. А потом тихо выдохнула: — Идиот. Студенты Шармбатона прощались куда теплее. Девушки обнимались, обещали писать письма, плакали. Но Астрея среди них не было. Когда остальные собирались у карет, она уже стояла в стороне наблюдая за всеми.  Этот год был тяжелым. Невыносимым. Неожиданным.  Портключ сработал резко. Мир завернулся вокруг нее серебристой воронкой и через мгновение она уже стояли в поместье. Мэнор встретил её тяжелой, давящей тишиной. Домовые эльфы двигались осторожно, стараясь не смотреть хозяйке в глаза. Даже стены будто чувствовали перемены. Астрея медленно сняла перчатки. В гостиной горел камин. Её отец стоял к ней спиной. — Значит… он действительно вернулся. Это прозвучало спокойно. Слишком спокойно от чего девушка непроизвольно дернулась. Астрея почувствовала, как холод медленно пробирается под кожу. Потому что теперь всё только начиналось. Лето после смерти Седрика Диггори стало началом чего-то куда более страшного, чем могла представить магическая Британия. Сначала всё происходило почти незаметно. Исчезновения. Странные пожары. Пропавшие семьи маглорождённых. Нападения на небольшие поселения волшебников, о которых Министерство старательно молчало, называя происходящее «единичными случаями применения тёмной магии».  Но тьма уже пустила корни прорастая в течении года и пока Корнелиус Фадж продолжал убеждать общественность, что Волан-де-Морт не вернулся, в тенях собиралась новая армия. Армия, в которой всё чаще звучало одно имя. Алая тень. Никто не знал, кто скрывается под красной мантией. Одни говорили, что это ведьма из древнего рода, изучавшая тёмную магию ещё до падения Тёмного Лорда. Другие были уверены, что под маской скрывается бывший аврор. Некоторые вообще считали Алую тень не человеком, а чем-то куда более жутким. Но одно знали все. Там, где появлялась Алая тень, люди либо становились преданными слугами Тёмного Лорда… Либо исчезали. Слухи о новом солдате распространялись быстро. Пожиратели начали относиться к Алой тени иначе после событий в Дувре. Именно тогда он привел Волан-де-Морту сразу пятерых новых сторонников — чистокровных волшебников, имевших связи в Министерстве. Без пыток. Без угроз. Лишь словами. Это впечатлило даже Беллатрису. Хотя та всё равно смотрела на нового фаворита Лорда с плохо скрываемой ревностью. — Эта тень слишком много о себе думает, — однажды прошипела Беллатриса в коридоре Малфой-мэнора. — Осторожнее, — лениво заметил Снейп, не отрывая взгляда от бокала вина. — Тёмному Лорду не нравятся конфликты среди своих. — Она ещё ничего не доказала! — Правда? — Снейп медленно поднял глаза. — Тогда почему именно её он отправляет на переговоры? — Беллатриса побледнела от ярости. В одном из заброшенных домов на окраине магической Британии трое волшебников держали оборону уже третий час. Барьер становился прозрачнее, а палочки предательски дрожали в руках не выдерживая обилие магии. — Они не уйдут… — хрипло сказал один из них. — Их слишком много… — Должен быть выход! — второй резко поднялся, но тут же рухнул от усталости. И в этот момент дверь не взорвалась. Она просто тихо открылась. Как будто в приглашающем жеста. Внутрь вошла фигура в тёмной мантии без резких движений. — Вы защищаете дом, который уже не принадлежит вам, — раздался спокойный голос. — Убирайся! — выкрикнул один из волшебников. — Здесь не будет Пожирателей! Палочка волшебника сорвалась вверх на незваного гостя. Нервы были натянуты как струна. — Ступефай! Заклинание ударило в фигуру… …и исчезло. Как будто его не существовало. — Ошибка, — издевательски произнёс голос. В следующее мгновение пространство сжалось. Воздух вокруг был наэлектризован и любая вспышка могла все воспламенить. Лениво махнув рукой Алая тень прошла дальше. — Империо. Один из волшебников замер и его глаза стали пустыми. — Открой барьер, — последовал приказ. Под влиянием Непростительного он опустил палочку перестав поддерживать магию в барьере. В голове волшебник бился в агонии, но тело не слушалось и следовало чужим приказам.  Когда двое других попытались атаковать, было уже поздно. — Экспеллиармус. — Конфринго. — Сектумсемпра. Заклинания звучали почти лениво. Третий волшебник упал на колени, понимая, что бой закончился ещё до того, как начался. — Почему… — прошептал он. — Зачем мы вам?.. Фигура в красном остановилась перед ним. — Вы уже были выбраны. Первое собрание после возвращения Лорда Волан-де-Морта проходило в Малфой меноре, в конце лета, когда над поместьем уже несколько часов висела тяжёлая гроза. Молнии вспыхивали за высокими окнами, вырывая из темноты мраморные колонны и длинный стол чёрного дерева, за которым постепенно собирались гости. Дом казался живым существом — старым, холодным и слишком хорошо помнившим прошлую войну. Домовые эльфы бесшумно двигались вдоль стен, расставляя бокалы и графины с вином, хотя почти никто к ним не притрагивался. Люди здесь собрались не ради ужина. Сегодня старые семьи вновь отвечали на зов. Первыми прибыли Лестрейнджи. Беллатриса вошла стремительно, будто буря за её спиной принадлежала ей самой. Чёрные волосы растрепались от ветра, глаза горели болезненным восторгом. За ней молча следовал Родольфус Лестрейндж — высокий, измождённый Азкабаном, с сероватой кожей и усталым взглядом человека, который слишком долго смотрел в темноту. — Я чувствую это, — почти шёпотом произнесла Беллатриса, снимая перчатки. — Он стал сильнее. — Белла, успокойся, — тихо бросил Родольфус. — Успокоиться? — она резко повернулась к нему. — После всех этих лет? Дальше в гостиную вошли Люциус Малфой и его сын. Хозяин поместья выглядел безупречно, как всегда. Светлые волосы идеально уложены, чёрная мантия сидела без единой складки, а трость с серебряной рукоятью мягко постукивала о мраморный пол. Со стороны могло показаться, будто он принимает у себя политический совет, а не Пожирателей смерти. Но слишком напряжённая линия плеч выдавала правду. Позади него шёл Драко Малфой. Слишком молодой для подобных собраний. Заметная бледность его кожи выдавала весь страх перед всеми. Он старался держать лицо безразличным, копируя отца, однако пальцы всё равно иногда подрагивали. — Люциус, — протянула Беллатриса с улыбкой, больше похожей на оскал. — Надеюсь, в этот раз ты не подведёшь нашего Лорда. — Твои переживания трогательны, Беллатриса. — Тонкие губы Малфоя старшего нервно дрогнули  — О, я не переживаю. Просто помню Министерство… Воздух между ними ощутимо похолодел. — Довольно, — лениво бросил вошедший следом Северус Снейп. Он снял дорожные перчатки, стряхивая капли дождя. Чёрная мантия почти сливалась с полумраком зала, а взгляд привычно оставался непроницаемым. — Мы здесь не ради старых ошибок. Беллатриса фыркнула. — Разумеется. Ты ведь у нас мастер забывать прошлое. — А ты — мастер жить исключительно им. — Снейп даже не посмотрел на ведьму проходя дальше в глубь гостиной. Следом появились Эйвери, Макнейр, Яксли и близнецы Кэрроу. Амикус Кэрроу уже успел открыть бутылку огневиски и теперь развалился в кресле так, будто находился у себя дома. — Если Лорд снова собирает нас, значит, скоро начнётся веселье, — хрипло усмехнулся он. — Ты называешь это весельем? — тихо спросила Алекто Кэрроу. — А ты предпочла бы обратно в подполье? — Я предпочла бы не возвращаться в Азкабан. Мужчины переговаривались негромко, но напряжение чувствовалось в каждом движении. Никто не повышал голос. Никто не смеялся слишком громко. Все ждали. — Министерство до сих пор отрицает его возвращение, — усмехнулся Яксли, наливая себе огневиски. — Иногда мне кажется, Фадж готов отрицать даже собственную смерть. — Министерство всегда было слепым, — холодно ответил Снейп. — Именно поэтому его так легко разрушить. — Думаете, сегодня он уже объявит первые назначения? — спросил Макнейр у присутствующих бросив взгляд на дверь.  — Если объявит, — лениво протянул Амикус Кэрроу, — надеюсь, мне снова дадут что-нибудь ломать. — Тебе бы только ломать, — фыркнула Алекто. — А тебе — жаловаться. Разговоры были рваными, нервными. Даже старые Пожиратели чувствовали себя так, словно стояли на тонком льду. Потому что все помнили что Тёмный Лорд не прощал ошибок, а почти каждый из присутствующих когда-то его подвёл. У дальней стены, там, где тени от свечей ложились особенно густо, неподвижно стояла ещё одна фигура. Длинная тёмная мантия скрывала силуэт полностью, глубокий капюшон прятал лицо во мраке. Ни герба. Ни маски. Ни единого движения. Алая тень. Имя уже давно ходило среди Пожирателей шёпотом. О загадочном Пожирателе говорили в Лютном переулке. Его  упоминали исчезнувшие авроры, а некоторые чистокровные семьи боялись произносить это имя вслух. Но никто не знал, кто скрывается под капюшоном и именно это пугало сильнее всего. Макнейр скользнул взглядом по фигуре и тихо усмехнулся: — Вот это и есть новый любимец Лорда? — Осторожнее. — Снейп даже не повернул голову в сторону фигуры. — С чего бы? — Потому что хоронить ещё одного идиота не входит в мои планы. Макнейр фыркнул, но больше ничего не сказал. Даже Беллатриса время от времени бросала в сторону тени тяжёлые взгляды. В них смешивались раздражение, ревность и плохо скрываемое любопытство. Тёмный Лорд говорил об Алой тени слишком часто и Беллатрисе это не нравилось. — Никто не появляется из ниоткуда, — холодно произнесла она, не сводя взгляда с фигуры. — У любого есть имя. Тень не ответила. Лишь чуть повернула голову и этого оказалось достаточно, чтобы разговоры в зале на секунду стихли. Потому что было в этом движении что-то неправильное. Словно присутствующие здесь люди не представляли для неё ни малейшей угрозы. Двери зала распахнулись сами.По комнате будто прошёл ледяной ветер и свечи немного дрогнули. Разговоры умерли мгновенно когда в дверях показался Лорд Волан-де-Морт. Тёмный Лорд двигался медленно, почти плавно. Его длинная чёрная мантия стелилась по полу подобно густой тени, а бледная кожа в свете молний казалась мёртвой. В нём почти не осталось человека. Тонкое змеиное лицо. Щели вместо носа. Красные глаза с вертикальными зрачками. Длинные пальцы, больше напоминавшие когти. Рядом с ним скользила Нагайна, его верная спутница. Огромная змея плавно двигалась между кресел, её чешуя поблёскивала серебром в свете свечей. Когда Нагайна проползала мимо, некоторые Пожиратели инстинктивно отодвигались. Только Беллатриса смотрела на неё с восторгом. Все присутствующие склонились и их колени коснулись пола. — Мои верные слуги, — тихо прошипел Волан-де-Морт. Его голос был почти мягким. От этого становилось только страшнее. Он медленно двинулся вдоль стола, и Нагайна следовала рядом, словно продолжение его собственной тени. Красные глаза останавливались на каждом. На Лестрейнджах. На Снейпе. На Яксли. На Малфоях и когда взгляд Лорда задержался на Люциусе Малфое в комнате будто стало холоднее. — Люциус. Одно имя прозвучало как предупреждение. — Мой Лорд, — спокойно ответил Малфой, хотя пальцы на серебряной трости едва заметно сжались сильнее. — Ты подвёл меня однажды. Тишина стала тяжёлой. Даже Драко, сидевший чуть позади отца, замер. — Но у тебя будет шанс исправить ошибку. — Благодарю, мой Лорд. Волан-де-Морт двинулся дальше. Нагайна зашипела, проползая совсем рядом с Драко. Юноша побледнел, но заставил себя не отступить. Беллатриса улыбнулась почти гордо, а затем Тёмный Лорд остановился возле Алой тени. Фигура не опустилась на колени. Лишь слегка склонила голову и это почему-то выглядело опаснее любого страха в этой комнате. — Ты хорошо поработал — Красные глаза Лорда сузились. Почти довольно. Голос Волан-де-Морта впервые за вечер стал мягче. Некоторые Пожиратели переглянулись. Беллатриса напряглась так резко, что Родольфус осторожно коснулся её руки. — Министерство теряет контроль, — спокойно ответила Алая тень. — Несколько семей уже согласились сотрудничать. Внутри школы работа продолжается. При слове «школа» Драко невольно поднял взгляд и почти сразу отвёл его обратно. — Хорошо, — прошипел Волан-де-Морт. — Очень хорошо. Нагайна медленно обвилась вокруг ножки кресла и улыбка Лорда стала шире. Пугающе довольной. В это же время, этажом выше, в дальней комнате поместья царила почти болезненная тишина. Астрея Розье сидела у окна, поджав ноги под себя. На её коленях лежал раскрытый фолиант по временной магии. Страницы были исписаны заметками тонким аккуратным почерком, а рядом на столе поблёскивал старый маховик времени. Свеча тихо потрескивала.Гроза за окном становилась сильнее. Девушка медленно перевернула страницу, но взгляд её давно перестал цепляться за текст. Что-то изменилось. Не в комнате. Во всём доме. Словно сам воздух пропитался чужой магией. Где-то далеко внизу хлопнула дверь. Астрея на секунду замерла и тонкие пальцы сильнее сжали угол страницы.Странное чувство скользнуло вдоль позвоночника. Собрание длилось несколько часов. Обсуждались нападения, новые союзники, перемещения авроров, контроль над Министерством и школой.  Хогвартс звучал особенно часто. Как будущая шахматная доска. Когда Пожиратели начали расходиться, напряжение никуда не исчезло. Напротив — стало только тяжелее. Лестрейнджи ушли последними после Беллатрисы, которая всё ещё бросала в сторону Алой тени взгляды, полные ревности и плохо скрываемой злобы. Снейп покинул зал молча, а затем голос Лорда вновь разрезал тишину. — Драко. Юноша застыл и медленно повернулся. Плохо скрываемый страх промелькнул в свинцовых глазах. — Останься. Люциус едва заметно напрягся, но ничего не сказал лишь коротко кивнул сыну и двери закрылись за старшим Малфоем. И никто больше не слышал, о чём Тёмный Лорд говорил с наследником семьи Малфой за этими дверями.