Hope и Lucky (Чон Хосок и...)

Всего девятнадцать часов, а Джиен уже дома. И не важно, что дома она должна была быть еще вчера. В комнате все так же, как две недели назад. Неровно заправленная кровать, косметика, оставленная на рабочем столе. Незадвинутые шторы. В комнате пахнет духами, которые Джиен оставила дома. На стене прикреплен листок с мотивирующими цитатами из игр и книг. Вроде таких: «С севера на юг, с запада на восток, было ли в целом свете такое место, где он мог бы завершить все свои дела и, наконец, успокоиться?» Это придает сил. Девушка включает в комнате свет и валится на кровать. Прямо в одежде. Все равно. Дома снять маску можно. И строгой быть не надо. И спокойной тоже. И правильной. На живот забирается младший кот и начинает массировать лапами все, что попадается. Это он то ли соскучился, то ли есть хочет. Где-то на фоне мама включает чайник, громко спрашивает, голодная ли Джиен. А Джиен не голодна. Но все равно соглашается. Потому что это — мамина еда. А завтра снова уезжать. Отец сегодня на работе, потому с ним Джиен не встретится еще долго. Эмоций это почти не вызывает. Или девушка их привычно игнорирует. Кот мурчит, Джиен его задумчиво гладит, раздумывая о прошедших днях. И о разговоре со старшим поколением. Джиен гордится тем, как достойно и хладнокровно она выдержала этот натиск. Это уже за гранью заботы, но надо терпеть. Старшие же. Пусть их мировоззрение не подходит для Джиен. Но ведь это значит, что ее они видят именно такой. Слабой. С плохим будущим от упрямства. Ну, возможно, в этом есть доля правды. Она не так сильна, как ей хотелось бы. — Ен-а, рассказывай, — мама аккуратно отодвигает одеяло и садится рядом, тоже принимаясь поглаживать кота. Тот растекается от наслаждения. — Что ж рассказать, — задумывается девушка, поднимая голову к потолку, — Из того, что можно… все прошло хорошо. Много о людях узнаю там. И о мемберах. — Да, я заметила. Я бабушке не рассказывала, к кому ты пошла на ночевку. — Спасибо. Я была у девочек из стаффа. — Именно, — улыбается мама, поглаживая теперь свою дочь. — А насчет мемберов. Крутые ребята. В их образах на сцене есть доля правды. — Это радует. С кем сдружилась? — С Хосоком. Чимином. Остальные скорей как знакомые, но хорошие. Мама удивленно приподнимает брови, но ничего не спрашивает. Ждет, пока дочь сама расскажет. — Вообще, я встречаться начала еще. — С кем-то из них? — пропускается вопрос о том, может ли это быть кто-то из стаффа. Что логично. — Нужно разрешение. Но факт, что у меня теперь отношения. Бабушке ни слова. Сама потом расскажу. — Хорошо. Пиздец. — Че? — Это я так радуюсь. — Не видно. — У моей дочки есть молодой человек, — мама поднимает глаза к потолку, — Айдол. Из группы, которую я слушаю. И которую я посоветовала. — Судьба. — Я в шоке. — Я тоже, если честно. — Иди сюда, — мама раскидывает руки и Джиен, с котом на животе, прислоняется к маме. А мама обнимает. Крепко-крепко, — Главное не попади в ловушку потраченного времени. Если будет что-то не нравиться — уходи. «Не допускай моих ошибок» плывет в воздухе. — Я понимаю, — кивает девушка. Но! А что ей не нравится в Хосоке? Нет ли у нее розовых очков? *** До Агентства Джиен спокойно добралась на метро, и чемодан свой довезла, без чьей-либо помощи. Как бы внутренне доказывая себе, что бабушка с дедом не правы. Что поделать. Джиен, и правда, упертая. Благо вещи для отправки нужно было складывать на первом этаже, чтобы позже охрана или менеджеры могли все быстро перетащить. А то в прошлый раз оставили чемодан в подвале. Главное, чтобы теперь чемодан Джиен не оставили. Ну, а вдруг? Остальная часть ее не особо волнует, а свои вещи и аптечка — под ее ответственностью. Хотя, теперь, похоже, даже здоровье людей в Агентстве стало ее ответственностью. С учетом болезни Ли Сиву. Потому ему и было все равно на Намджуновы побочки. Можно понять. Сегодня Джиен решила сидеть в своем кабинете. И заняться бумажной работой. Как раз пока время есть, а записи на массаж и ЛФК нет. Кстати, мальчикам пора бы вновь заняться. Без медитаций и психологии, пока. Только физическое. Вчера так много всего было, что мозг просто не успел все переварить. Потому Джиен, пока делала монотонную работу по заполнению отчетов об использовании лекарств, размышляла. Жизнь вообще многогранная штука. И все удержать в голове тяжело. Слишком много факторов. И не понятно, связаны они между собой или нет. И о каждом пункте подумать надо, проанализировать. Понять, что делать. И надо ли вообще что-то делать. Касается ли это ее вообще. В большей степени не касается, конечно. Но прослушка, подозрения, лекарства — как-будто… это должно ее волновать. Волновать не должен Чонгук и Юная Особа с разбитым сердцем. Хотя за них Джиен больше всего и переживает. Еще Ким Беман. Странная личность. И тот айтишник Им Джунгхо. И Мин Мина. И девочки из стаффа. Нейтралитет без особых разговоров. Только шутки иногда. Чхве Йонг. Хитрый, зараза. Пользуется, по сути, болезнью человека и тем, что он может поставлять лекарства. Но достаются ли эти лекарства больному? И для чего они Агентству? Ведь Чхве Йонгу сказали, что они необходимы Намджуну. Кому-то сильно работа была нужна? Диверсия? Слежка? Что? Ладно, в это Джиен не лезет. Ее задача — не колоть. В дверь стучатся. Выглядывает Хосок. И на лице у Джиен сразу появляется улыбка. Девушка встает со своего кресла и идет встречать своего молодого человека с раскрытыми руками. Как мама это делала совсем недавно. Хосок делает то же самое, и, закрыв за собой дверь, крепко обнимает девушку. И быстро чмокает в щеку. И от этого простого и легкого приветствия в душе Джиен расцветает весна, а на лице улыбка. И думать ни о чем проблемном не хочется. Особенно о работе. — А я договорился, и в самолете мы будем сидеть вместе. — Отлично! — реально радуется девушка. Значит, можно будет хотя бы просто посидеть рядом и поболтать. — Поесть хочешь? — Да. — Я принес уже сэндвичи. — Тогда с меня чай. Сегодня у меня планов особо нет, так что можно не торопиться. — У нас тоже. Только под вечер, разве что. *** Пара удобно полусидит-полулежит на диване. Перед ними личный ноутбук Джиен, кружки чая и кофе. И треугольные упаковки от съеденных сэндвичей Хосока. Ноутбук Агентства упрятан на самую дальнюю полку и выключен. Тишина. Хосок оказался неожиданно тактильным. Пока смотрели новое видео про готовку, продолжает гладить руку. Что умиляло. И было неожиданно очень приятно. Потом как-то само собой получилось, что теперь Джиен гладила Хосока по голове, пока тот частично лежал на плече у девушки. Не спал. Хотя предупреждал, что от поглаживаний может вырубиться. Но тут видимо, какая-то другая кнопка сработала. Сна не было точно, так сказать. Тепло. И пахнет приятно. Хотя видно, что парень после тренировки. — Сегодня буду уже с другим цветом волос, — то ли жалуется, то ли предупреждает парень, снизу-вверх поглядывая на девушку. — Бедолага. Что тебе на этот раз придумали? — Пока просто осветлить. Чтобы для съемок клипа подготовить. — Окееей. Потом похвастайся. — Ммм. — Что у вас вчера с Чонгуком было? — Сильно заметно было? — Ну, немного. Я просто Юную Особу встретила, и она была явно несчастлива. — Ну, да… Чонгук молодой еще. Да и берегли мы его, где надо и где не надо… Вот — неудачный опыт, — в общих чертах описал ситуацию Хосок. Как и Джиен про девушку. Обещала же не рассказывать, что за диалог был, — Вчера заперся у себя в комнате и на полную громкость слушал рок. — Знакомо, понимаю. — М? — Есть у меня несколько громких композиций в плейлисте, — объясняет девушка, — Все же на опыте учатся. — Это да, — кажется, Хосок тоже вспомнил что-то тяжелое и болезненное, — Есть желание поговорить об этом? Хотелось бы. Но раскрывать такое — страшно. — Да там на самом деле ничего такого, — отмахивается девушка, — Один…человек… — от этого девушка кривится, — Использовал мои чувства. И все. — Так говоришь, будто этого мало, — качает головой Хосок, все еще лежа на плече у девушки. И вновь начиная аккуратно поглаживать по руке. Наверное, это его способ успокоить. — Ну, предпочитаю думать, что это в пределах нормы. — Но некоторые моменты на места встают, — отмечает Хосок и Джиен любопытно опускает глаза на парня. Тот улыбается, продолжая поглаживать, — Недоверие и мощная самозащита. Как панцирь такой. Девушка на это лишь улыбается. — Тут ты прав. Хорошего опыта не было, потому и был страх мужчин. — Вообще не было? — удивляется тот и даже садится ровнее. — Ну… — задумывается девушка, — Так выходило. — Окей, понял, — решает не копать дальше парень, — У меня… была тоже неприятная ситуация. Но она связана с отказами. Но, думаю, это даже к лучшему. — Молодец, нашел позитивный аспект, — хмыкает девушка, похлопывая Хосока по спине. — Ну, а как иначе. — Я вчера маме рассказала, что состою в отношениях. Но пока не озвучила с кем. Хотя она поняла, что это кто-то из мемберов. — О. Мы можем сходить сейчас к Чхве Йонгу. На смотрины, так сказать. Он как раз сегодня в мирном настроении. Сначала ему. Потом парням. Потом маме. Джиен только кивает. — А что на этих смотринах будет? — Не знаю. Юнги там час сидел с Шинлин. Но у них случай совсем особый. — Да, глава безопасности же ее родитель… — Пойдем? — протягивает руку Хосок и ободряюще растягивает улыбку. «А сам-то нервный» — понимает девушка и хватается за ладонь. *** — А я уж думал, что до следующего тура и не придете, — откладывает документы Чхве Йонг, — Ну, что расскажете? Джиен и Хосок переглядываются. — Думаю, Вы и так знаете, зачем мы тут, — улыбается Хосок и поднимает сжатые руки. Его и Джиен. — Знаю… — вздыхает старший, — Садитесь. Сейчас весь инструктаж проведу. Вы мне скажите, там еще пары не планируются? Что б мне быть готовым. — Пока нет, — успокаивает старшего танцор, уступая посетительский стул Джиен. Сам встает сбоку, скрестив руки на груди. Видимо, ему так спокойнее. — Хорошо. Ну, что ж. Вы уже наверняка слышали от других, как это все происходит. Предупреждать менеджеров о каких-то встречах вне агентства и общежития. Рядом друг с другом под камерами не ходить. Ничего парного не носить. Можно рассказать самым близким людям. Друзьям — по усмотрению. Если разболтают сами и огребете. Причем очень серьезно огребете. Так что думайте, что, как и кому. Поняли? — Все достаточно просто. — Ага. На словах. — Выходить на улицу в виде работника и айдола тоже нельзя? — Лучше бы не надо. В крайнем случае обговаривайте это с менеджерами. И лица прячьте. Оба. И одевайтесь не как в повседневной жизни. Но это в мечтах. Ну, удачи вам. Флаг вам в руки…! И соседние места в самолете. — Спасибо, господин Чхве. Непременно, господин Чхве. Из кабинета пара выходит по отдельности. С каменными лицами. И только в кабинете Джиен, за закрытой дверью, наконец обнимаются. И даже быстро целуются. Да, к такому надо привыкать. Что круто. К такому привыкать хочется. Хосок очень энергично поскакал, не выпуская Джиен из объятий. Потом отпустил, отступил и протанцевал что-то невероятно энергичное, радостное и чертовски сложное в исполнении. Джиен стояла рядом, улыбалась и с легкостью переводила каждый жест и каждый шаг с хип-хопового на человеческий. И каждое слово ей невероятно нравилось! **** День обещал быть действительно хорошим. Потому Джиен решила зайти к соседке по коридору. Той самой девушке с крашеными в фиолетовый цвет волосами. И капли для глаз принести. Заводить хорошие знакомства можно. А девушка выглядит адекватной. Со своими заскоками, но они безопасные. — Даа, — отозвались из-за двери, когда Джиен аккуратно постучалась. Дверь открыли. В комнате мрак. Вокруг развешаны светодиоидные ленты фиолетового цвета. На столе явно дорогой компьютер, который пашет в полную мощность. На столе несколько банок энергетика. И это первое, что увидела Джиен. — Заходи, — зевает девушка, возвращаясь на свое рабочее место, — Из вкусняшек могу предложить леденцы. — Спасибо. Я тоже могу их тебе предложить. — А у тебя какие? — С витаминами. А еще капли для глаз. — О! Предлагаю обмен, — хмыкает девушка, забирая лекарство. Джиен проходит внутрь и осматривается. В углу, за дверью, стоит пуфик. Рядом с ним крошечный столик, на котором конфетки. — Ну как? Уезжаете уже? А она и правда много знает. — Да. А у тебя как тут? — Работаю. Немного осталось до выкладки нового эпизода, потому доделываю. Хочешь посмотреть? Может, что-то интересно? — Мне-то все интересно, — признает Джиен, — Я особо с парнями ничего не смотрела. — Даже то, что на сцене у них происходит? Знаешь, в прошлый раз, когда мне скинули файлы за несколько часов до дедлайна — я так ненавидела операторов. — Это когда? — В Японии. Эти игры на камеру с фансервисом. Ты ж видела. — Ааа, да. Теперь поняла. Да, любопытно посмотреть. — Тогда ползи, стул второй стоит в другом углу. Девушка совершенно бесцеремонная. Говорит на Ты. Видно, что тут ее территория. Когда раньше виделись она говорила исключительно на Вы. — А ничего, что я на ты? Я просто узнала, что мы с тобой одногодки, — вдруг поясняет та, попутно что-то щелкая на компьютере. Теперь это многое объясняет. Ровесница! Так молодо выглядит! — Я думала, тебе меньше, — признает Джиен, садясь рядом. — Да, я хорошо сохранилась. Питаюсь то святым духом и энергетиком, — посмеивается девушка. — Гусыль, теперь я тебя так могу называть? — А я тебя Джиен. Забавно. Ты на видео такая серьезная всегда. Интересно. — Камеры же. — Логично. Тоже их не люблю. *** Прошло около десяти минут просмотра. Действительно. Большая часть компромата или каких-то оговорок и заминок Гусыль вырезала, оставив только самое интересное и подходящее под шоу. А еще добавила звуки и кринжовые надписи. — А почему у некоторых лица заблюрены, а у некоторых нет? — интересуется Джиен, тыкая пальцем в сторону замазанной Мейчи, выбегающей из кадра. На заднем фоне стоит Юная Особа рядом с Чонгуком. Не закрашенная. — У меня есть специальные разрешения от начальства, кого можно, а кого нельзя. — М? То есть начальство кому-то разрешает лицо показывать? — Да, и это человек должен подписать много документов. А так всех я закрашиваю. — А как эту девушку зовут? — вдруг спрашивает Джиен, смотря на Юную Особу. А то неловко, что она ее имени не знает. — А…она то. Ли Лан. — «Мирная» значит, — пару раз кивает Джиен. — Ну, да. Еще есть разрешение у менеджера Седжина. И теперь у Хана, после видео о награде бантан на МАМА2016, где он ревел. Что Джиен нравится в Гусыль — так это то, что про работников, она может рассказать все, что угодно. Но не про мемберов. Ни слова. И конечно, она знает, что Джиен состоит в отношениях. И что Мейчи состоит в отношениях. Но ни слова об этом она не говорит. *** После столь долгих посиделок, Джиен все же пошла работать. А то отчет-то сам себя не сделает! Так прошла оставшаяся часть дня. Пока к ней не заглянула чем-то обеспокоенная Мейчи. Джиен откатилась от стола и вновь отключила ноутбук, уже предчувствуя какую-то информацию. — Онни, — позвала ту Мейчи и присмотрелась, — А что у вас с Ли Лан произошло вчера? — А… ничего такого, — увернулась от ответа Джиен, — А что такое? Пахло жареным. Джиен рассказала общую информацию только Хосоку. А он молчун. Ну, Джиен на это надеется. Мейчи кривится. Редко такое увидишь. — Смотри. Я не понимаю, что у вас произошло, но будь помягче. — Не поняла. — Мне поступила информация, что ты вчера до слез довела девочку. — Чего-чего? — у Джиен глаза на лоб полезли от такого заявления. — Но судя по твоей реакции — это не так. — А кто такое сказал? Ли Лан? — Девочки видели, как когда ты вышла из туалета она стала громко плакать. Ты вернулась, что-то ей начала говорить. Потом тишина. Ты ушла. А она вышла вся зареванная, увидела наших и заплакала еще сильнее. Сказала, что ты что-то сделала с ней больное, но она отказывается говорить, что. Мол, боится. Потому пришла к тебе. Узнать, что происходит. Девочки сплетницы — могут разнести всякое. — Хм, — только и смогла выдать мозг Джиен, — Вообще. Дело обстоит немного не так. Я ей пообещала ничего не никому не рассказывать. Но, по сути я ее успокаивала. И вернулась я тогда с водой и успокоительным, когда услышала, что она плачет. Будьте внимательнее к ее словам. Жертва она классная. Я повелась. — Даже так… — задумывается Мейчи, — Да, у наших режим защиты на нее включился. Предупрежу. — Спасибо что зашла. Открыла мне глаза сейчас, — Джиен улыбается. Злобно. — Могу понять. Можешь и ты объяснить. — Я лучше ей лично объясню. Ли Лан сегодня тут? Она тут работает или как? — Она тут с отцом бывает. Сегодня… есть. Уверена, что тебе это надо? — Моей совести это надо. Не надо ей было играть в эти игры. И я бы молчала, — Джиен кусает губу и улыбается, — А где она сейчас может быть? — У девочек. — Ну и славно. Там уже ничего отношения не исправит. — А ты в тайне ко мне пришла. Или от команды? — Второе. Но я это и предложила. — Спасибо. *** Джиен четко стучит каблуками по полу, когда идет в сторону отдела стилистов и визажистов. Мейчи идет первой, не идет, а плывет, белой лебедью. С улыбкой Джоконды и злого Чимина. Джиен понимает, что Мейчи ей доверяет. А вот Ли Лан нет. Мирная. Да. Мейчи заходит без стука. Джиен встает прямо в проходе и молча осматривает территорию. На диване, с чашкой кофе в руках сидит Юная Особа, печально опустив голову вниз. При виде Джиен, взгляд меняется на испуганный. А потом голова опускается еще ниже. Девушка отворачивается. Джиен некоторое время молча смотрит на этого ребенка. Стафф смотрит угрожающе. — Там все не так, как кажется, — кратко поясняет Мейчи, — Никакого буллинга. — Не похоже, — отмечает Данби. — Ли Лан, — зовет девушку Джиен. Мягко. Спокойно, — Я бы хотела с тобой поговорить наедине. Чтобы все прояснить. Ли Лан не шевелится. Реально, будто вчера ее Джиен ногами избивала. Джиен молчит и ждет. — У меня есть желание прояснить ситуацию наедине, без свидетелей, — еще раз дает намек Джиен. Это же не ее тайна. И делать из Джиен злодея не надо. Это не так. Джиен вообще-то правильная девушка. И то, что ее злодеем делают — немного выбивает из колеи. Ли Лан шмыгает носом. Вновь слезы. С одной стороны, она только недавно рассталась с парнем. С другой стороны, это ни в коем случае не оправдание ее поступку после. — Ладно. Тогда тут, — признает позицию ребенка Джиен, — Я не считаю, что то, что ты сейчас делаешь правильно. Я обещала не рассказывать ТВОЮ тайну. «Я обещала никому не говорить, о чем ты плакала вчера в туалете. Я сама это обещала, тебе даже не пришлось меня об этом просить. Но ты не поверила. Ты решила натравить на меня этих милых взрослых девушек, чтобы мои слова стали выглядеть ложью и местью?» — не говорит Джиен. Но думает. И во взгляде наверняка это читается. В ответ громкий шмыг и трясущиеся плечи. — Артистичненько. И схема вполне рабочая, вон их как разобрало! — Джиен кивает на мрачно настроенных не-коллег, — Короче, на этот раз воды и успокоительного у меня для тебя нет, пусть его тебе наши красавицы наливают. Всхлипы становятся громче. Но, вроде, не так убедительны. Или Джиен это кажется? — А вам, милые онни, советую быть осмотрительней с этой нежной девочкой. Я повелась, меня подставили, вы повелись — и вы на очереди. Джиен зла. Но при этом спокойна. Опасное сочетание. Девушка кланяется присутствующим и выходит. Следом никто не идет. Ну и славно. Пусть успокаивают того, кому это нужно. Самого мирного человека тут. Тьфу! *** Досидеть до отправки. Проследить чтобы вещи Джиен не забыли. Проверить аптечку. Джиен молчит. Потому что злая. И это видят некоторые. Потому девушку не трогают. Хосок, который подошел постоять рядом, осторожно спросил, все ли нормально. Джиен сказала, что, по сути, да. А так, она злится сейчас. Девушка заметила обновленный цвет волос, но сил на положительные эмоции и комплименты — не было. Хотя выглядит неплохо. — Что мне сделать? — спокойно уточняет Хосок. — Пока ничего, я подойду как приду в себя, — улыбается девушка и Хосок кивает. В автобусе девушка сидит с Мейчи, которая тихонько объяснила, что происходило дальше, после ухода Джиен. — Ли Лан такая несчастная была. Я не совсем понимаю почему. В общем, девушки попытались ее как-то успокоить, но она просто ушла, сказав, что справится сама. Мол, помощь их не нужна. Ребята теперь в замешательстве. — Ну… ожидаемо. Я попалась и предупредила. Что поделать, ребенок. — Мне кажется, ты слишком жестко к ней относишься. — Сначала я отнеслась к ней нежно… и вот куда это нас привело. С собой так обращаться не могу позволить. *** Самолет. Спустя столько времени Джиен устаканила ситуацию у себя в голове. Что ей больше всего не понравилось в этой ситуации? Что ее помощь превратили в акт насилия. И сделали злодеем. Джиен не знает, намеренно это было сделано или Ли Лан действительно так думала. Может, она тогда разговор воспринимала, как давление. Кто знает. Но, вроде, Джиен ничего ужасного не говорила. Не осуждала. Старалась как-то помочь. С другой стороны, для всех хорошей не стать. Как бы Джиен не хотела. Ни бабушке с дедом. Ни девочкам из стаффа. Притом по разным причинам. Хотя и хочется. А надо ли становиться хорошей. Для чего? Чтобы быть в курсе новостей? А они ей нужны? За всех волноваться. Все контролировать. Все — что ее касается — она узнает. Рано или поздно. Мда. Джиен прямо так рвалась объясниться, что она не виновата. — Ну? Ты как? — тихо шепчет Хосок, наклонившись к девушке. — Столкнулась с Ли Лан, — кратко поясняет Джиен. И спустя паузу, — Мне кажется, вы сделали правильные выбор, попросив держаться на расстоянии от нее. — О? Все хорошо? — Хосок хмурится, руку кладется на руку Джиен. — Думаю, да. Но она хорошо играет. Или действительно нестабильна. — Запомню. — Дай о тебя облокочусь. — Конечно, — довольно улыбается Хосок и даже сползает чуть ниже по креслу. Джиен прикрывает глаза и проваливается в сон. Спустя какое-то время, постоянно зевая, Хосок вырубается. *** Вечерело. Лис и Шаманка отправились в лес. Кумихо шел по запаху Лисицы, желая показать находку хозяйке. Или не находку. Как получится. — Запах почему-то изменился, — предупредил Лис. — Думаешь, съела Гуки? — Не знаю. Слишком мелкая для этого. Максимум в обувь напрудить может. Шаманка тихо посмеялась, принимая его позицию. Такому долгожителю, как он, виднее. Запах усиливался. Пара, не торопясь, под ручку, шла к опушке леса, на которой не так давно нашла мальчика. Мальчишки не было. Крови — тоже. Что радует. Были объедены все кусты с ягодами. И потоптано много травы. Такое ребенок не смог бы сделать. По крайней мере, один. Был бы Лис сейчас в своем зверином обличие, давно бы навострил уши и сощурился. Слишком уж странный был запах. Кислый. Шаманка прикрыла нос рукой и скривилась, тоже почувствовав запах. Что странно. — Тоже чувствуешь? — нахмурился Лис. — Да, так пахнет, когда кто-то отравился. Вдали кто-то зашуршал. Заскулил. Подходя ближе, Шаманка еле увернулась от лужи чего-то противного на земле. Запах усиливался. Самое настоящее зловоние. В ямке, под ветками, лежала лисичка и тяжело дышала. Уши прижаты, язык высунут, хвост еле дергается, глаза пытаются сконцентрироваться на прибывших, но постоянно закатываются. — Ой ей. Кто ж тебя так, — почти без сожаления спрашивает Лис, присаживаясь, — Детеныш тот? А вот нечего еду у незнакомцев брать. Шаманка изогнула бровь от такого заявления. Первое, что сделал Лис, придя к ней — это съел ее булочки. Лисица что-то прокряхтела. — Мало ли, что ты не хотела ему зла. Дура ты. Человеческие дети жестоки. А взрослые и подавно. Лисица горько завыла, не в силах пошевелиться. — Ну, Хозяйка, что с ней делать будем? — Что тут скажешь… Или выживет… Или в следующей жизни отыграется и все ей воздастся. За все ее беды и страдания, — монотонно произнесла Шаманка, — А сейчас — бери ее к нам. Одним Лисом больше, одним меньше. Или отлежится. Или нет. Лисица что-то, казалось, недовольно прокряхтела, смотря на Лиса. Тот резко повернулся на нее. — Что значит «сам дурак»?! Это я-то с человеком повелся? А ты, я смотрю всевидящая! Не человек она. — О? — Шаманка еще более изумленно посмотрела на своего лиса, — Ты че? — Она Шаманка! Она с духами говорит, — Лис, решая все же не перегибать палку. Мало ли, что он знает. Лисице знать не обязательно. Лисица тем временем заходится в очередном позыве, сотрясаясь всем телом. — Понесли быстрее. — Какие последствия, понимаешь? Она — не я. Может и разболтать. И мстить пойти. — Что поделать. Не отомстит тут — отомстит потом. Есть ли разница? — Мудро сказано, — хмыкает Лис, подхватывая лисичку под пузо, — Ну, мелкотня, держись.