Hope и Lucky (Чон Хосок и...)

Джиен полудремлет у Хосока на плече и размышляет-размышляет-размышляет. Сейчас та злость уже улеглась, начался этап самоанализа. То, что было снаружи — уже изучилось, насколько это возможно. Девушка лежит с полузакрытыми глазами, иногда оглядывается вокруг. На плече Хосока вообще-то лежать жестко. Особенно, если на косточках. Однако в какой-то момент Джиен нашла удобное положение, так что это перестало быть проблемой. Плюс Хосок теплый, ровно дышит. Внушает доверие и уверенность. И пусть он не совсем понимает, что произошло, так как Джиен решила его пока не посвящать в ситуацию. Но все равно постарался успокоить. Просто потому, что Джиен переживает. И отошел, когда Джиен попросила. А сейчас медленно-медленно большим пальцем гладит все, до куда может дотянуться, пока их руки сложены вместе. Это немного приводит в чувство и на сей раз Джиен не так глубоко проваливается в самоанализ. Самолету лететь еще около тридцати минут. Потом машина и отдых. У нее же еще и номер личный, что радует. А завтра работа-работа-работа. Это тоже успокаивает. Но так что с чувствами внутри? Джиен из этой ситуации с Ли Лан много узнала о себе. Внезапно, ей важно то, как о ней думают люди. Если думают, что она плохая — то становится страшно, ведь от этого может быть много проблем. Джиен вообще любит объясняться и рассказывать, как все было на самом деле. Что она подумала в тот или иной момент, почему поступила так или иначе. Но тут, кажется, было бессмысленно или даже вредно объяснять. Не та ситуация, не те люди. Также Джиен признала, что ей не нравятся девушки из стаффа. Слишком поспешные в своих решениях. Слишком подверженные эмоциям. Четко то, что не может принять в себе Джиен, кстати. Но это потом. Но с частью, что она может не нравиться чужим людям она может смириться. А что с Хосоком, мемберами, родственниками? Теми, кто будет близко к ней. Хочется быть правильной. Не подставляться под удар. Стоп. Под удар. Кого? Близких людей? Откуда эта мысль? И почему от осознания стало неприятно в груди. Джиен посильнее сжимает руку Хосока и глубоко вздыхает. Хосок сжимает руку в ответ. Разговоры парень не ведет. Равномерно дышит. Расслаблен. Возможно, спит. Джиен вновь возвращается в реальность. Подставиться близким людям… да. Бывало. И отцу рассказывала что-то, а он потом бил по больным местам. И дедушка любит оскорблять. Да и тот парень…тьфу вообще на него. Действительно. Чего это она не хочет подставляться?! А может… подставиться? Посмотреть, что будет? Не старшему поколению, конечно. Хосоку. Если они действительно настроены серьезно, то надо сейчас узнать будет ли он бить по больному. Хочется верить, что нет. Но в детстве Джиен тоже верила, что ее не обидят близкие. А сейчас, пока она слишком уж сильно не привязалась к Хосоку, можно и проверить. Не намеренно делать какие-то проверки, это странно. Просто… подзабить на безопасность, пропустить его под доспехи правильной девушки. Сильной, спокойной, всегда этически верной, не ругающейся, всегда помогающей. Вспомнить о своих потребностях, в общем. Почему-то Джиен не может сейчас вспомнить, просила ли она помощи у Хосока. Может, он тот человек, который готов только принимать? И воспринимать это как должное? Джиен надеется, что нет. Все же вкладываться должны оба. И раз она требует принятия от Хосока… То и сама должна понимать, что должна принимать его. Не значит, что она не должна злиться на какие-то его проявления. Просто, если это изменить нельзя, то тогда остается вопрос, готова ли она пойти на уступки. И не слишком ли велики они для нее. Хосок потягивается, выкручивается весь, так что Джиен приходится поднять голову и сонно посмотреть на парня. — Ложись, шаманка, — предлагает тот, похлопывая себя по плечу свободной рукой. Видимо, еще не до конца проснулся. Ладно, Джиен слышала, что ему иногда такие сны снятся. Надо будет потом еще полюбопытствовать. — Мгм… Джиен ложится. Как пазл складывается. Плечо, голова Джиен, шея Хосока, щека Хосока. Хосок, видимо, хорошо подремал, потому просто так сидеть он теперь не намерен. Так что начинаются эксперименты с рукой Джиен. Так покрутить. Тут пощупать. Эдак погладить. Джиен улыбается от приятных ощущений и осознания, что Хосоку самому любопытно и приятно. Конечно, потом Джиен и сама начинает разглядывать его руку. Сжимать, гладить ее. Он теплый. На удивление. Почему на удивление? Худой, потому что, и в одной футболке. Может, Джиен не знает чего-то в мужской физиологии. Вообще, было бы неловко все это проворачивать, если бы, с другой стороны, через проход, не сидели Намджун с Мейчи, которые тоже иногда миловались. Джиен честно не подсматривала, но краем глаза заметила, как Намджун гладит девушку по голове и массирует кожу. Джиен потом сразу отвернулась, честно-честно! *** Посадку и выгрузка прошли спокойно. Но было у Джиен, одно, так сказать, неотложное дело. Сразу после посадки, девушка, оповестив Мейчи и Хосока, поспешила в женский туалет, оставив все свое крупногабаритное имущество, кроме скромной дамской сумочки формата А-4 и телефона. Наверное, озвучивать с какой целью, не стоит. И вот она уже стоит перед рядом зеркал и умывальников, с телефоном в руках. А на телефон поступают сообщения. А не окажись он так вовремя в руках — пропустила бы все. Но, слава всем богам, она вовремя открыла общий чат работников БигХита. Менеджер Седжин: «Чимин, БЕГОМ!!! Там толпа все больше и больше!» «Уровень толпы фанатов 7 из 10, уровень отмороженности 9 из 10» Дальше пишет только Ким Беман. Ким Беман (журналист): «Ведем остальных к автобусам. Чимина и остальных опоздавших заберут мои ребята» «Чимин, дай знак, что ты все читаешь!» «Кто отстал, отпишитесь!» Бан Джиен: «Бегу» Ким Беман: «Встреча у гейтов. Своих отправил. Остальные — защита артистов и работнков» Чон Зиан: «Все как в былые времена! Чего их так много внезапно?» Дальше Джиен уже не читала, так как изо всех сил спешила к месту встречи. Радуясь, что чемодан и аптечка остались у Хосока. В сумке была маска, так что по пути Джиен ее очень быстро нацепила. Телефон вновь вибрирует, Джиен замедляется и перепроверяет. Беседа парней и трех белоснежек. Чон Хосок: «Вещи всех забрали. Аптечка и чемоданы Джиен и Чимина тоже» «Чимин, я тебя придушу» Ладно, надо ускоряться, а то и ее придушить пообещают. Справедливо. За время недолгого сотрудничества с Агентством девушка не может вспомнить ситуаций, когда стафф шел через тот же выход, что и мемберы, на глазах у фанатов. Но, видимо, аэропорт такой. Или на остальных выходах все еще хуже. Не понятно, в общем. Джиен видит знакомые суровые лица охранников, машет им рукой и те принимают еще более угрожающую позицию. Так сердятся? Или за фанатку приняли? Подойдя ближе, девушка спускает маску на пару секунд, чтобы вопросов не было. — Реально большая толпа? — первое, что спрашивает медсестра. — Семь из десяти. — Мне это ничего не дает. — Контролируемо полицией, но самые отбитые вполне могут прорваться, — учтиво поясняет один из охранников, и даже голову на пару сантиметров склоняет из вежливости. Натренированы они знатно. — Что конкретно мне делать? — Идти за Чимином, смотреть под ноги. Одежда нормальная, в смысле уцепиться не за что, сумочку вашу — ремнем через плечо, к груди прижмите — продолжает инструктаж охранник. Джиен его запомнила, так как в массажном кабинете он клянчил еще конфет для сослуживцев. Всех остальных помнит с собрания в Японии, когда Беман их сурово инструктировал. — Идет. Готовимся. Джиен вдалеке видит быстро идущего танцора. Уже по походке узнает артистов. Кошмар. Парень тоже с маской на лице, голова опущена, спешит. Но походка! Балетная! — Будет громко. Дышим глубоко, лицо под маску, в камеры не смотреть, в глаза не смотреть, никому не отвечать, — договаривает правила охранник, вставая позади Джиен. Остальные, как по команде выстраиваются вокруг, оставляя место спешащему Чимину. Как много мужчин вокруг. И они — защищают. Внутри постепенно ломается убеждение, что мужчины — это опасно. Тут, в этой ситуации, без них никак не обойтись. Но какой-то диссонанс в голове все равно присутствует со странной радостью. Почему-то на мемберов ее страх давно не отзывается. Либо за парней не считает, либо просто уже привыкла. Не важно. Чимин вклинивается внутрь, всем быстро кланяется в знак раскаяния и при поклоне звякает бутылками в рюкзачке. Вот ведь хрен безответственный!!! Толпа, крики, лозунги на плакатах, визги такие, что уши закрыть хочется. Сначала было относительно свободно и Джиен показалось, что охрана перестраховалась. Но под конец…. Шаг все ускорялся, толпа все приближалась и у самого выхода становилась все более неуправляемой. В спину и в бока толкали, так, что иногда было сложно удержать равновесие. А это ведь кафель. Скользко. Да и Джиен на каблуках. Напирают все сильнее, охранники уже не церемонятся и движениями плеч отбрасывают фанатов. Но, на удивление, Чимин двигается вполне ровно, привычно. Иногда кланяется, что-то вежливо отвечает. Пугает, что все сейчас нацелены именно на него. Но парень держится хорошо. Потом, когда они отсюда выберутся, Джиен даст ему успокоительное. Если оно ему понадобится. Вот ей — наверняка понадобится. Не время об этом думать! Команда выдавливается на улицу, но тут не лучше. Тут ограждений нет вообще. А фанаты, не поместившиеся внутрь — есть. А часть из здания уже выбегает, желая потрогать айдола. Какая ужасная профессия у парней. — К синему автобусу! — командует знакомый охранник за спиной и шаг еще больше ускоряется. Темно. Горят только фонари по сторонам от парковки. Асфальт блестит под ногами. И крики-крики-крики. Сумасшедшие! — Бегом! — рявкают со спины, и группа уже несется, отставая от неугомонной толпы. Если это семь баллов из десяти, то что на максимуме? Чимин бежит вперед, иногда оглядывается, проверяя бежит ли Джиен. Охрана замедляется и разворачивается лицом к притормаживающей на входе парковки толпе, создавая что-то вроде стены. Автобус всего в десяти метрах. Нормально. Все почти закончилось. Чимин молниеносно залетает в салон, а Джиен не успевает затормозить на скользком асфальте и падает, приходя уже на руку, и попу. Зима, лед, ночь, каблуки. Комбо! На адреналине девушка мгновенно встает и взлетает по ступенькам. Дверь закрывается. Джиен помогают подняться в салон автобуса, пока тот уже отъезжает. Пока девушка пытается отдышаться, ее уже аккуратно усаживают на ближайшее сидение. Над ней стоит Хосок, внимательно осматривая на предмет повреждений. Болит все и сразу, но это не показатель. — Чимин как? — спрашивает Джиен, вставая со своего места, попутно опираясь на руку, на которую приземлилась. Опорную точку приходится поменять. — Отлично! — отзывается Чимин, весело смеясь, — Давно такого не было. — Ты эту алкашку на всех разольешь, понял? На нас, на стафф, на охрану! И месяц уборки, — угрожает Юнги, тоже осматривая попутчика. — Да понятное дело… — Ты неплохо так грохнулась, нормально все? — с переднего сидения спрашивает Зиан, оглядываясь. Джиен видит, что вообще-то все на нее смотрят. Некоторые, даже рот не закрыли. — Сойдет, — отзывается девушка, все же садясь обратно. Хосок стоит над душой и щурится неодобрительно, — Брюки жалко. — Постираю. — Я могу сама, — тихо отзывается девушка. — Не сомневаюсь. Но я хоть что-то делаю в этой ситуации, — отрезает Хосок. Так. Ага. Смысл поняла. Надо бы подвинуться, место уступить. Джиен отсаживается к окну, вновь облокотившись о руку. Ай. Но не так уж больно. Адреналин еще не спал. Хосок садится рядом и продолжает молча осматривать девушку. Она сама показывает ему руку. Даже крутит ею. Подумаешь, кожу чуть-чуть содрала. Это самое малое, чем она могла отделаться в такой ситуации. Даже удивительно, что все так легко. — Больше никогда после посадки в туалет не пойду. — Дело же не в этом, — напоминает Намджун с заднего сидения. — Чимин, алкашку охранникам отдашь. Или новую купишь, если эту нам, — подводит итог разборкам Седжин. Парень ничего не отвечает. А Джиен между делом потирает левую руку. Неправильно она упала. На запястье. Хосок это действие видит и вновь встает со своего места, чтобы с верхней полки достать свой рюкзак. А оттуда аптечку. Личную. — А мои вещи? — В багаже. В салоне тишина, некоторые надели наушники, некоторые все еще оглядываются на слегка пострадавшую. Слегка же? Хосок тем временем достает обеззараживающее средство и пластыри. На самом деле к такой ранке не обязательно что-то прикладывать. Там даже крови нет. Но раз ему хочется, то пусть. Джиен может предположить, почему парень так щепетилен к ее травмам. Хотя они эту тему уже обсуждали. И вины его тут нет. Было бы намного хуже, если бы он за ней пошел. Или встречал на улице. Но видимо по Хосоку эта тема проехалась сильнее, чем ожидалось. Парень аккуратно разрабатывает руку, крутит суставы и Джиен держит лицо, чтобы не скривиться. Неприятное чувство в руке возрастает. Но это не серьезно. Точно. Вообще-то тут она единственный врач. И массажист. Ей руки важны очень. И еще одна проблемка. Ей хочется в туалет. Да. Опять. *** — Ну, давай я тебя поотвлекаю, — улыбается Хосок, наклоняясь вперед и выкручиваясь, чтобы посмотреть на лицо Джиен. — Вот терять концентрацию сейчас особенно не желательно. Хосок на это только посмеивается. — Как приедем, сразу бери ключи и беги в номер. Вещи принесу. — Спасибо, солнце. Что бы я без тебя делала, — улыбается Джиен, поглаживая того по свеже-осветленным волосам, — Кстати, цвет интересный. — Потом поверх еще другой оттенок бахнут. — Выходим! — командует Зиан. — Менеджер Зиан, а можно мне ключик как можно быстрее? — уже не стесняясь, спрашивает Джиен. И выразительно перетаптывается. — Можно-можно, — качает головой тот, — Их сначала получить надо. — Благодарю от всего сердца. — Не думаю, что от сердца, — посмеивается Сокджин. Через пятнадцать минут мучительного ожидания Зиан вручает ключ Джиен и та, семенящими шажками устремляется вверх по лестнице. *** Джиен заинтересованно осматривает номер. Простой. Две комнаты, одна для гостей, другая для медсестры. В гостиной двухместный диванчик. Низкий столик. Телевизор на тумбочке с местными телеканалами. Все. Больше ничего тут не помещается. В спальне холодильник, одноместная кровать и комод с чайником, чаем и кофе. Все пошарпанное, гостиница явно не новая, но по качеству вполне достойная. Стучатся. Джиен открывает дверь и пропускает внутрь Хосока. Сразу с двумя чемоданами. Оба ее. — Держи, — пыхтит парень и тут же разворачивается, чтобы уйти. Джиен не держит. Но позже надеется на диалог. Пора все обещания претворять в реальность. Говорили, что будут обсуждать проблемы — значит будут, — Ты как сама? Эмоционально. Джиен прислушивается к себе. Стресс испытала, но он был позитивный. Из-за осознания, что охрана (мужчины) ее защищали. Приятно быть защищенной. — Нормально. — Я зайду, как свои вещи положу, хочу кое-что сказать, — тут же предупреждает танцор. Сам улыбается, но Джиен чувствует, что парень не совсем в настроении, — Штаны отдай потом мне. — А. Хорошо. Пока айдол таскает вещи, Джиен потихоньку располагается. Ей сегодня еще надо срочно отчет написать. Сейчас с Хосоком поговорит и сядет. Рука от поднятия чемодана резко отдает болью. Ага. Значит, не будет так делать. Домашняя одежда. Шаровары, свободная бежевая футболка. И волосы в пучок. Так Джиен чувствует себя комфортнее. Время близится к девяти часам вечера. Вновь стук в дверь. Хосок теперь уже сам открывает ее. — Присаживайся, вижу, тебя что-то беспокоит. — Ну, есть такое, да, — посмеивается танцор, садясь на самый краешек дивана. Джиен же располагается на нем вполне расслабленно, даже с ногами на него забирается. — Хочешь поделиться? — дает выбор девушка, протянув здоровую руку. Хосок за нее хватается, но аккуратно. — Вообще, я чувствую вину. Так что есть желание извиниться. — Не понимаю, где тут твоя вина, — Джиен тут же показывает свою позицию. — Да есть… По идее я мог предупредить тебя. Чимина остановить тоже мог. — Как и остальные, которые об этом не подумали. — И все же я несу ответственность за тебя и за младших. Справедливое замечание. Или приятное? Джиен на это нечего сказать. — А еще я злюсь, — Хосок, все еще держа руку Джиен в своей, поднимает голову к потолку, — Потому что не мог ни на что повлиять. — Именно поэтому не стоит себя винить. Есть ситуации, где невозможно ничего понять, даже если очень хочется. Если помнишь, мы с тобой говорили об этом. Ты айдол. Логично, что ты не можешь туда выйти. Но ты забрал наши сумки. Ты предупредил начальство. Ты лечил. Ты еще сумки сейчас донес. А охраняла нас охрана. И охраняла хорошо. Думаю, ты вполне показал свое отношение, и я ценю это. А требовать то, что ты сделать не можешь, даже при всем желании, Джиен не имеет права. — Ага, а еще щас штаны твои постираю, — отшучивается танцор, — Как рука? — задает следующий волнующий вопрос. Только в самолете Джиен думала о том, чтобы перестать держать лицо и подставиться под удар. А дальше наблюдать ударит ли. Вот самое время. — Немного побаливает внутри. Когда подняла чемодан — было сильнее. — Значит, не трогай его. Обезбол? — Я знаю какой нужен, спасибо, — Джиен умиленно улыбается и чмокает парня в щеку. Тот корчит довольную рожицу и чмокает в ответ. Возможно, никто ее в больные места бить не будет. А проблемы странным образом сближают. Что-то звенит внутри, когда он сказал, что берет ответственность. Да. Определенно, приятное чувство. Джиен тянется за объятиями. И получает их сполна. *** Сегодня, видимо, вновь вечер гостей. Так как в дверь снова стучатся. Джиен откладывает ноутбук и идет встречать. На пороге Мейчи с пакетами. — Есть хочешь, онни? — девушка выглядит спокойно. Возможно и правда покушать вместе пришла. — Хочу, заходи. Сколько стоило? — Я позже чек скину. Как твое состояние, после своей первой толпы? — Вполне позитивное. — О? Я после своей первой успокоительно глотала. — Ну, может, я просто загнала этот страх куда-то внутрь, — предполагает Джиен и пожимает плечами, — Проходи, садись. На столе хороший такой ужин. Правильный. И в самом углу стоит маленький кремовый тортик. Заполировать, видимо. — Мейчи, пока не начали, подскажи. Как мне на ноутбуке дату поменять? — А тебе зачем? — Да… отчет один, — отмахивается медсестра. — Но ведь отправлять его будешь в настоящую дату. — Мне важнее, когда документ был создан. — А, хорошо. Смотри… И в пару кликов ноутбук возвращается в прошлое на несколько дней. Как удобно! После этого ноутбук относится в спальню. Чтоб не подслушивал. На всякий случай. И в начале, и правда, был дружеский диалог. Обсуждение сегодняшних новостей. Но тут тема зашла за вчерашние новости. — Знаешь, онни. Я думала насчет твоего ответа девочкам из красоты, — Мейчи задумчиво качает палочками, — Ты правильно поступила, что прояснила ситуацию. Но наши красавицы — девушки неоднозначные. Они могут обозлиться или на тебя, или на Ли Лан. И дальше последствия могут быть …всякие. — К примеру? — Просто на своем опыте знаю, — кривится Чой Мейчи. Суровый логист, с которой считаются. Да, Джиен, видимо, много не знает, — Они знают, как «поставить на место». — Да они мне и так проверки устраивали, — отмахивается Джиен, — Я понимаю, кто они такие. Нормальные, но… Как по минному полю. Но я, в принципе, ничего плохого не делала. — Да. Ты за себя можешь постоять. А если они на Ли Лан обозлятся? — Вообще, я бы не сказала, что это моя ответственность. Все же у ребенка должна быть своя голова. — И не пойдешь помогать? — иронично приподнимает бровь Мейчи, явно зная ответ. — Кому помогать? — холодно улыбается Джиен, — Если серьезно, то я не думаю, что они настолько поехавшие, чтобы отыгрываться на ребенке с отцом пиар-менеджером. — Ох, поверь, — как-то печально улыбается логист, — В любом случае, я хотела предупредить, что эти… — Мейчи делает странный жест рукой похожий на рокерскую распальцовку, — могут оччень удивить, если у них будет власть. Над тобой власти нет. Но кого это останавливало? — Понимаю. Ну, я тоже могу. Ты же понимаешь, медицина — тоже уникальная область общения. Да и с медсестрой ссориться — такое себе. — Это защищает, да. — А что за жест был? — повторяет ту распальцовку Мейчи. — А, тебе ее мальчики не показывали? — вдруг осознает логист, — Это такой собирательный образ. Но, главное, что с рожками. Черт, козы, мудилы, уебки… все что угодно. — А есть еще такие матерные? Классная цензура. — Да, я ею часто пользуюсь, — смеется блондинка Мейчи, — Смотри, вот это… — логист показательно прикусывает кончик языка, — означает, что, если этот человек не заткнется, ему язык в жопу засунут. За следующие двадцать минут Джиен серьезно пополнила свой словарный запас. *** Хосок задумчиво смотрит в потолок и насвистывает какую-то мелодию. На душе стало немного спокойнее, после разговора с Джиен. И все-таки он тогда мог поступить и по-другому. В следующий раз поступит так, как считает нужным. И никто его под ручку в автобус не утащит. Да, изначально Хосок хотел остаться с охраной и дождаться этих двоих. Но аргументы окружения говорили, что надо заткнуться и сидеть смирно в безопасности. С одной стороны, действительно. Что он бы там делал? Стал бы еще одной мишенью? Да, это то, что надо! А еще ему нельзя при камерах находиться рядом с Джиен. Остальным можно, но по минимуму. Ему — нет. И Чимин с этой алкашкой. Очень по-взрослому! Все могло пойти по-другому, если бы не это. Любитель экстрима и спиртного. И месяц уборки — это мало. Тем более, если вспоминать очередь… когда это еще будет. Ли Лан еще что-то сделала. Хосок не знает что. Потому решает пока не копать в эту сторону. Дверь открывается. На пороге Чимин. — Мы Чонгука к Джиен отправили, — гордо заявляет он. — Зачем? Заболел? — Нет. Чтоб она ему мозги на место вставила и в чувства привела. Классная идея! А на время смотрели? — Ну, думаю, может помочь, — вздыхает Хосок, — Но в следующий раз надо с ней согласовывать. *** В комнате звучит медитативная музыка. Джиен сидит на диване, за спиной у, внезапно пришедшего к ней, макнэ группы. Но прогонять его было нельзя. Возможно, тот только решил прийти в себя. Такое надо поощрять. И не откладывать. Иначе в привычку войдет. Так что паренек сидит на полу, по правилам, скрестив ноги. Спинка ровная, голова поднята так, как надо. И не шевелится. Только периодически тяжело и очень по-взрослому вздыхает. Джиен видит, что он сидит весь напряженный. Так не помедитируешь. Спустя десять минут мучений, девушка выключает музыку и хлопает в ладоши: — Ты сейчас не в состоянии медитировать, не насилуй себя. Парень разочарованно оборачивается на медсестру и поджимает губы. — Выкладывай, что тебя волнует. Если хочешь, конечно, — Джиен идет по стандартному пути. Сейчас ей торопиться не куда, вон такие дела сейчас происходят. А отчет она успела написать за пять минут до прихода младшего. Как чувствовала. — Ну… — собирается с мыслями Чонгук и дергает головой. Такой же привычкой обладает Хосок. Значит, Чонгук не уверен в чем-то. Или что-то не нравится, — Я, оказывается, многого не понимаю. — Хочешь сформировать новую картину мира у себя в голове? — предполагает девушка и хлопает рукой по дивану. Парень намек понимает и пересаживается с пола на мягкий диван. В руках мнет свою толстовку. — Наверное. Я запутался. — Расскажешь? — Да, — кивает паренек и задумывается, — С одной стороны я самый младший, мне многое разрешается. Их веселит, когда я дурачусь и шучу. Но при этом, так как я самый младший, я должен прислушиваться к их мнению. Но часто я не прислушиваюсь. Они злятся, конечно, но это все быстро проходит. И в этот раз я решил их послушать насчет отношений, все же они опытнее меня…а в итоге совершил большую ошибку, — парень выглядит действительно потерянным, — И когда я им сказал, что это последствия их совета, мне сказали, что у меня есть своя голова на плечах и я должен был думать самостоятельно. Это странно. Раньше говорили слушаться только их. Ругали. А сейчас, когда все пошло по одному месту, сказали думать самому. Опа. Сепарация от мемберов. Интересно. Джиен думала у Чонгука другая проблема в голове застрянет. — Как думаешь, почему так произошло? — В разговоре с хенами я их несколько раз оскорбил, назвал лицемерами. Возможно, они тоже перешли черту и ответили мне более жестко. Джиен делает задумчивое лицо. — Думаешь, в этом дело? — Вот этого я и не понимаю. — Я не знаю, как раньше у вас это работало на самом деле. Но могу предположить, что ты просто растешь. И многие «нормальные» действия теперь становятся «детскими». Некоторое время Чонгук сидел молча, размышляя над словами. — Я не говорю, что ты ребенок, — предупреждает Джиен, — Ты подросток. Только школьные экзамены написал. Просто ты меняешься. И люди вокруг тоже. — Меняются. Раньше по-другому все было. Веселее, что ли. — Еще один момент, который мне хочется озвучить. Парни не на много старше тебя, они тоже всему учатся. Как и я. — Значит, и мне пора взрослеть. — Возможно. — Я еще чувствую вину что так расстался с Ли Лан. Она хорошая. — Ты хочешь с этим что-то сделать? — любопытствует Джиен. — Пока не знаю. Может, извинюсь. Джиен на это только кивает. — Ладно, с этой мыслью нужно переспать, — решает завершить диалог Чонгук. — Верно. — Спасибо, нуна. Чонгук уходит быстро, почти даже весело. Но видно, что парень о чем-то задумался. Может быть, Джиен навела его на какую-то мысль. Может быть, донесла что хотела. У самой опыта нет во многих вещах, но в той, о которой говорил Чонгук — понимание было. А над чем работать ей самой — Джиен знает. *** Луна этой ночью не появлялась. Вокруг все было черным-черно, когда Шаманка, Лис и Лисенок возвращались домой. Лис пытался нести тушку юной особы аккуратно, но та постоянно ворочалась и скулила. Чем же ее накормил тот паренек? В любом случае, в курятнике, куда положили лисичку, Шаманка провела ритуал по очищению территории. А Лис продолжал вливать в юную особу все больше трав и воды. Лисичку полоскало всю ночь. Так что весь оставшийся день проходил очень медленно и лениво. То Шаманка, то Лис захаживали к гостье и проверяли ее состояние. Жалости как таковой Лис не испытывал. Зато Шаманка больно уж сильно взялась за ее исцеление. — Мы же оба понимаем, что держать долго ее тут нельзя? — начал тему Лис, заговорчески поглядывая на Шаманку. — Тебя же я приняла, лисенок. — Я поумнее буду. — Первое, что ты сделал, придя ко мне, вступил в конфликт с охраной. Но не беспокойся. Если будет надо — она уйдет, туда, куда ей нужно. Я обещаю. — А куда ей нужно? — не понял Лис. Шаманка на это лишь вздохнула и пожала плечами, — Ладно, заботься о ней сколько твоей душе угодно. — Дело не в этом. Ее нужно отогреть, чтобы не пошла греться сама, сжигая все на своем пути. Вижу, она может многое совершить. — Тебе виднее, хозяйка. — Но ты сходи, проверь лисеночка. Лис утрированно кланяется Шаманке, получает веселый смех в ответ и отправляется в короткое путешествие. В сарай, в котором сам не так давно ночевал. Дверь открывается. Юной Лисички на месте нет. Улизнула? — Ты знаешь кто она такая? — услышал он за спиной тоненький женский голосок. И обернулся.