Hope и Lucky (Чон Хосок и...)

— Господин Ким, вот мы и встретились в бою! — с гордо поднятой головой Чимин, указывает бутылкой на ровно стоящего Тэхена. — Я ценю Ваше желание сразиться со мной, господин Пак. Много слышал о Вас! — Будет честью забрать Вашу жизнь! — чеканит Чимин, вставая в боевую стойку, и имитирует меч бутылкой. — Это мы узнаем! — наигранно смеется Тэхен, тоже готовясь к сражению. — Ребят, пропустите, — пытается протиснуться одна из стилистов. Парням приходится замереть, чтобы девушка сделала все свои дела и отошла. Джиен сидит в самом углу, закинув ногу на ногу. На плечах у нее теплое пальто. В руке бутылка с горячей водой. Все горячие пакетики она уже раздала работникам и айдолам. Рядом сидит Хосок, с интересом наблюдающий за сценкой. На моменте, когда актеров прервала стилистка, парень взорвался хохотом, но почти сразу сбавил громкость, оборачиваясь в сторону коридора и других комнат. Вот в чем проблема. На фестивале в Японии их группе выдали места… в коридоре. Даже не в собственной гримерке. Если нужно, Джиен напомнит. У парней уже два дэсана. И обогревателей, собаки такие, не дали. И коридор совершенно не обустроенный, будто парней и не ждали вовсе. Ни зеркал, ни столов. Даже естественного освещения нет. Желтые лампы над потолком. Это визажисты жаловались. Единственный плюс — сегодня репетиция. А значит переодеваться не надо. Все ходят в куртках. Периодически пропускают других артистов и их работников к лестнице. Или к туалету, так как он тут рядом. Частично это даже плюс. Рядом горячая вода. Чтобы погреться. В общем, организаторы плюнули бантанам в душу. Но парни на это почти никак не среагировали. Просто посмеялись ироничности ситуации, повспоминали былые времена, когда вообще на улице переодевались и продолжили работать как обычно. Юнги хотел было поднять руку с неприличным жестом, но его аккуратно остановил Сокджин и сделал «улыбаемся и машем» на камеру. Работница проскакивает обратно к притащенным стульям из чьей-то комнаты и Чимин с Тэхеном прокашливаются. — Погодные условия заставляют с трудом держаться на ногах. То и дело пролетают деревья, звери… — поэтично отмечает Тэхен и разминается. — Даже природа волнуется от нашего сражения! — почти смеется Чимин, но вовремя сдерживается. — Да бейтесь вы уже, — громко говорит Сокджин. Его все еще красят для выступления. На лицо светят белым фонариком, чтобы не ошибиться в выборе цвета. Хосок громко смеется, достает телефон и включает камеру. Джиен с любопытством, по привычке, облокачивается об руку и молча наблюдает. Рука начинает резко болеть, так что приходится облокотиться о другую. Пусть она травмированную конечность перебинтовала эластичным бинтом, все равно как-то особо не помогает. Первым нападает Чимин сталкиваясь свой бутылкой с бутылкой Тэхена. Удар отражен. Еле заметное изменение центра тяжести, Тэхен отплывает в бок и наносит свой удар. Чимин делает вид, что со всей силы пытается остановить удар. Прогибается весь. Для такого, вообще-то, афигеть какой контроль тела должен быть. — Свалите, — рыкает какой-то ярко накрашенный парень, закатывая глаза, — Пройти невозможно. — Боюсь, тут дело не в нас, — кидает ответку Чимин и громко падает на попу. — Пропустите, — командует Намджун, очень-очень вежливо улыбаясь проходящему айдолу. Тот закатывает глаза и уходит дальше. Его понять можно. Но уважение надо все же показывать. — Вставай, мой враг, я признаю твою силу, — протягивает руку Тэхен, не выходя из образа. Чимин смотрит на него снизу-вверх и внезапно злобно улыбается. Хватается за протянутую руку, но второй рукой наносит сокрушающий удар, со словами: — Я тоже признаю твою мощь. И честно мне тут не победить, господин Ким. — Это было низко! — воет Хосок и вновь прикрывает рот ладонью, оглядываясь. Тэхен падает на колени, изображая страдания, телесные и душевные. Движение. Бутылка Тэхена оказывается «в боку» Чимина. Тот хрипит. — Справедливо, — посмеивается Юнги, на секунду отвлекаясь от переписки в телефоне. — Все, завершаем игры, пора репетировать, — посмеивается Хосок, хлопает в ладоши и встает со своего нагретого места, — Перекроем коридор минуточек на много. — О, погнали. — Вежливей! — Вежливо загородим путь. *** Такую большую толпу работников невозможно разместить в коридоре, так что часть находилась на других этажах. Тоже в коридорах. Менеджер Седжин, как увидел места для работы, так сразу и свалил в непонятном направлении, что-то тихо говоря менеджеру Зиану. Тот только посмеялся, одобряюще похлопал по плечу и отправил в дальний путь. Видимо, что-то решать. Сам Зиан сидел немного поодаль от команды и внимательно смотрел на всех «Мимопроходилов». При этом, когда они к нему поворачивались, мужчина очень широко улыбался и махал рукой. Запугивал. Джиен, если бы увидела такого мужчину из другого агентства — мимо бы точно не решилась идти. Так бы и сидела в углу своей гримерки. В какой-то момент менеджер предложил перекусить и погреться. Заказал еды, горячих напитков и вернулся на свое место. Ждать и осматривать территорию. Мемберы в тот момент вместе с менеджером Ханом и айтишником, отвечающим за аппаратуру, ушли на сцену. Репетировать. Прямо в куртках. Кто-то, конечно, куртку снимет, но Джиен договорилась с менеджером Ханом. Он ей немедленно настучит, кто там такой смелый. Пока парни ушли, девушка решила быстренько перевязать руку и вновь намазать ее обезболивающим. Без рентгена тяжело понять, что там внутри происходит. Болит не как ушиб. Припухлости нет. В общем, что-то не совсем понятное. Сустав, возможно. Но опираться на руку, и даже ею дверь толкать — больно. Значит и массаж она сделать никому пока не может. Благо, никто и не просит. Джиен аккуратно разминает запястье, отводит большой палец в сторону. Прощупывает запястье, проверяя, где больнее всего. Поднимает глаза и видит, как Зиан, сощурившись, наблюдает за ее действиями. Джиен просто пожимает плечами и слегка улыбается. Мол, бывает. Тот улыбается в ответ и отрицательно качает головой. Недовольно. Потом Джиен замечает немой вопрос от Мейчи. И тоже пожимает плечами. Ей что, жаловаться, что ли? Она тут единственный человек с медицинским образованием. Приедет в Сеул и проверится полностью. В силу профессии она знакома с многими травматологами. Быстро перевязав руку, Джиен решает пройтись до своих артистов. Поймать с поличным, так сказать. Поймала. Одного. Пак Чимин. Засранец с дефицитом массы тела, в своей черной облагающей водолазке выглядел красиво. Эстетично. И стоял так пафосно. Остальные собрались кружком и что-то обсуждали между собой. Чего Джиен не ожидала, так это того, что в зале будут люди. Ну, как в зале. Это открытая площадка с маленькой сценой. Там даже стены нет задней, только боковые кулисы, которые не закрыли баннерами. Здание, в котором готовились айдолы, находилось чуть поодаль и сбоку. Джиен решила не подниматься на сцену, а понаблюдать издалека. Все же на сцену направлены камеры. И пусть там бродят работники совместно с айдолами. Ей туда нет смысла подниматься. И Джиен особенно не довольна тем, что танцевать парням надо будет в футболках. Но не сегодня. Дня через четыре. И вроде бы даже не тут. Где-то поблизости. Девушка наблюдает, как мемберам раздают надписи, которые надо крепить на грудь и спину. С их именами. В какой-то момент Юнги поворачивается в сторону выхода и тепла — в сторону здания, у которого стояла Джиен. И девушка тут же сигналит руками «придушу». Мин тянется руками к глазам, но вовремя останавливается. Накрашен же. Видимо, Мин с такого расстояния не понял, что Джиен хотела сказать, потому тыкает, логично, Хосока. Джиен решает все же подойти ближе, но остаться за сценой. Хосок оборачивается, улыбается и жестом спрашивает «что такое?» Джиен вновь делает жест сжатия двух кулаков будто возле горла. «Придушу». Хосок смешно хмурится, мол, «за что». Джиен: «Не тебя». И делает жест, будто поправляет волосы. «Чимина». Хосок оборачивается на Пака и до него доходит. Начинает громко угорать и тыкать Чимина, передавая сообщение от Джиен. Тот пожимает плечами и что-то объясняет Хосоку. Тот больше ничего не говорит насчет отсутствия куртки. Но несильно стукнул младшего по плечу. Долго на такой холодине Джиен не выдержала, так что вернулась внутрь. *** Джиен возвращается на свой этаж, закутавшись еще сильнее. Интересно, привезли ли уже горячую еду и напитки? Мемберам они бы тоже понадобились после репетиции. Хотя потом уже надо будет ехать в отель. Но за счет агентства поесть тоже хорошо. Джиен стучит своими любимыми сапожками на каблуках по ступенькам. Так что, когда она поднялась, все уже знали о ее присутствии. И внезапно взявшийся на этом этаже Ким Беман тоже. В этот момент он о чем-то говорил с Менеджером Зианом. Недовольным менеджером Зианом. И как только Джиен появилась на горизонте, оба посмотрели в ее сторону. С силой надавив на дверь, чтобы ее открыть, Джиен немного кривится и потирает руку. Что происходит? — Что такое? — перефразирует девушка, смотря на главу внутренней безопасности и менеджера, ответственного за здоровье артистов. — Мне сказали, по вине охраны медсестра травмировалась, — говорит Ким Беман, — почему не сообщили? — А надо? Это я здесь врач, — напоминает Джиен, — Тем более, обычно о таком не сообщают. — Обычно из-за охраны и не травмируются, — аргументирует Беман, тяжело вздыхая. Не поняла. Это он сейчас что собирается делать? Обычно все травмы игнорируются. Притом всеми. Работать надо. Иначе заменят. — Что происходит вообще? — Эта травма из-за неосторожности моих работников, — поясняет глава внутренней безопасности. — Я просто поскользнулась. — Госпожа Бан, помолчите, — просит внезапно менеджер Зиан. И тут Бан вообще ничего не поняла. Это что такое? Помолчать? — Как вы можете возместить ущерб? — спрашивает за Джиен Зиан. А, так вот, к чему он клонит. — Несколько дней выходных. Или оплата лечения. Но я бы, конечно, виновников запряг. Да все не настолько серьезно! К чему это все вообще? — Не уверена, что моя травма соответствует такой мощной компенсации, — все же возражает Джиен. — Нет. Я согласен с мыслью Зиана. Если такой пофигизм к здоровью работников, то следующими будут мемберы. А Чимин с вами вместе был. Что было бы, если бы упал он? Вот оно что. Второе дно. Поняла. Но максимализм Бемана немного напрягает. — Госпожа Бан, что Вам нужно? — Было бы хорошо сделать рентген. Но это Япония. — Понял. Посмотрю, что с этим можно сделать. И еще, — Ким Беман выглядит странно, когда говорит спокойно, — Виновники теперь ваши сопровождающие. Все носят, за всем бегают. — Хорошо, мне это подходит. На сколько дней? — Пока травма не пройдет. Мда. Жестко. — Ты их в итоге наоборот от работы освобождаешь таким образом. — Кто сказал? Это их дополнительная нагрузка. Ну и кошмар. Из плюсов, действительно, сумку поднять этой рукой Джиен не может. Да и дверь открывать больно. Когда Ким Беман уходит с серьезным выражением лица, Джиен поворачивается к Зиану и показывает большой палец вверх. На здоровой руке. — То-то же, — гордо ухмыляется тот. *** — Чимин, — зовет парня Джиен, как только мемберы возвращаются в «гримерку». Парень еле заметно вздыхает, но подходит, — Хочешь свечку? — А… свечку? Какую свечку? Ту самую свечку? Не! — Тогда что за перфоманс в одной водолазочке? Еще б до пояса разделся! — Да я не сам! Фанаты смотрят, так что мне сказали куртку снять. — Кто сказал?! — Пиар-менеджер через менеджера Хана. И Чонгука потом тоже. — Мгм. Поняла. Иди греться. — Спасибо, теть. — Стоп? А зачем? — Чтобы не выглядело так, будто мы «Пуму» рекламируем. — Но ведь вы рекламируете, — нахмурилась Данби, до этого подслушивающая рядом. — Чтоб не сильно в глаза бросалось. А, так вот почему парни, когда кружочком стояли, повернувшись спинами к зрителям. Там логотип же. Мда. — Грейтесь. Витамины для повышения иммунитета вам дам потом. — Спасибо. Нуна. — Чего вас с Чонгуком так пиар-менеджер любит, — хмурится Тэхен. — А ты угадай. — Популярные сильно. — Да, раньше Сокджину доставалось, теперь вам, — хмыкает Юнги. — Тогда вопрос, почему Тэхена не трогают. — Его чревато трогать. Все вывернет так, что от плана останутся только слова. — Ничего, у нас сегодня еще трансляция будет, — продолжает делиться историями Чимин, запихивая под куртку бутылки с горячей водой, — Я, Чонгук и Джин-хен. Неожиданно, да? — Я вчера проводил, — пожимает плечами Намджун, — Но по собственному желанию, — тут же добавляет он. Джиен мельком поворачивается на Хосока. Тот смотрит то ли на разговаривающих, то ли внутрь себя. Как-то быстро приходит в себя и поворачивается к Джиен со странной улыбкой. Не его улыбкой. Джиен молча кивает подбородком, спрашивая «что происходит?» Хосок одними пальцами отмахивается. И тоже кивает подбородком, опустив взгляд на руку Джиен. Девушка хмыкает и тоже отмахивается. «Потом расскажу». Вот и поговорили. *** — Госпожа Бан, нас к Вам направили, — напротив Джиен встают два рослых мужчины. Знакомых. Девушка в этот момент сидела на стуле и собирала чемоданчик с лекарствами. Пора было уже возвращаться в отель. Потому из такого положения девушка посмотрела на наказанных. Остальные в коридоре тоже вопросительно повернули головы. Некоторые мемберы состроили непонимающие мордочки и переглянулись. Сегодня день непонятнок каких-то. — А по какому поводу? — вступается Хосок, вставая рядом с Джиен. — Наказаны, — поясняет Джиен и приподнимает забинтованную руку. В головах мемберов происходит напряженная работа. То есть за травму наказать могут? Это как? — А че, так можно было что ли? Хм… Реакция парней наводит на размышления. — Сама не знала, — честно говорит девушка, удивленному Намджуну. — Госпожа Бан, мы Вам нужны? — Нужны-нужны, — очень угрожающе говорит девушка, продолжая не торопясь собирать сумки, — На вас, ребята, теперь тяжести. Все возможные. — Нам нести вас? — полушутит один из охранников. Тот, что вчера кричал бежать к автобусу. — Ща реально нести будешь, — хмыкает очень весело Зиан из-за спины, — Госпожа Бан, вы их по полной эксплуатируйте. — Ррравняйсь, — с улыбкой на лице произносит Джиен и следит за движениями охранников. Действительно встают так, как надо, — Смиррррно. Встаньте по росту. На первый второй рассчитайсь. — Первый. — Второй. Наверное, это немного унизительно. Стоять в коридоре среди айдолов и стаффа. Потому Джиен решает на этом остановиться. Все же ей с ними потом еще работать. Не надо, чтобы они зло на нее держали. Опа. Снова этот мелкий звоночек страха. Э неее. Она не позволит ему разыграться. — Берите сумки и несите в автобус, вместе со всеми. Благодарю. Джиен старается говорить ровно, с легкой улыбкой на лице. Ну, провинились они. Немного. Но не могли же они предугадать что будет дождь, что Джиен будет на каблуках. И что упадет на руку очень неудачно. С каждым часом девушка понимает, что упала очень неудачно. И подумывает, не перелом ли. Трещина, может. Да не, бред. От такого. И трещина. Да и припухлости нет. Никакого синяка даже. Но опираться о руку больно. Джиен это периодически проверяет. — Прекрати руку больную эксплуатировать, — останавливает ее Хосок, от еще одной проверки, когда девушка собирается встать с кресла. Помогая себе именно больной рукой. Джиен поднимает глаза на молодого человека. Выглядит серьезно. Допустим. Хосок сам протягивает свою руку к здоровой руке и помогает «встать». Хотя облокачиваться — у Джиен это скорее привычка, нежели необходимость. Команда к этому моменту уже почти собралась. Охрана ушла вниз с аптечкой и сумкой Джиен. В руках остался только телефон и документы. Хосок между делом аккуратно гладит руку чуть выше бинта. — Значит, теперь у госпожи Бан будет два телохранителя, — хихикает Рюда. Вполне одобрительно, — Так и надо. О? Никакой злости после разговора о «мирной» молодой особе? Джиен Рюде приветливо улыбается и кивает. — Все собрались? — гаркает Зиан, — Идем отсюда быстрее. Действительно. Остальные группы еще репетируют, побыстрее бы уйти, чтобы в проходе не сидеть. *** На улице еще светло, когда команда возвращается в отель. — Давайте еду закажем на трансляцию, — планирует Джин. — Будет eat Jin в прямом эфире. Вместе Чим-Чимом и макнэ, — заговорчески произносит Чимин, потирая ладошки. — Вы, главное, нормы приличия соблюдайте, — напоминает Намджун. — Какое приличие. Нам дают леденцы сосать и говорят болтать за жизнь, — хмыкает Чонгук. — Аккуратнее, в общем, — предупреждает Хосок и показывает большой палец вверх, — Мы будем смотреть. — Не надо, — смеется Сокджин. Джиен поглядывает на странно движущегося Хосока. Что-то не то, но что — не понятно. — Господа охранники, мой номер 308, — подсказывает Джиен двум провинившимся, догадавшись, почему те остановились у лестницы. Мимо прошли остальные работники отдела безопасности и несколько из них сочувственно пожали руки приговоренным. Джиен до сих пор не уверена, в чем вина этих двух, но она много чего в шоубизнесе не понимает. Так что в чужую структуру со своими мыслями не лезет. Но вот что странно, один проходя мимо каторжников очень весело дал «пять» одному из них. Будто это победа какая-то. Победа — сумки поносить? Ну такое. А размышлять о том, что Ким Беман сильно запугал свою охрану историями о медсестре, не хочется. В общем, сумки доставлены четко до двери. Для связи Джиен обменялась контактами с обоими сотрудниками. Мемберы остались где-то позади, занятые обсуждением трансляции. Войдя в номер, Джиен быстро стянула обувь и повалилась на диван. Тишина. Аккуратно развязала руку. Внешне никаких изменений. Может, организм не реагирует на травму? Это странно. Потому что боль достаточно отчетливая. Решив, что погреться в душе лишним не будет, Джиен ушла в далекое плаванье. Только она начала одеваться, как в дверь постучали. Быстро накинув на себя домашнюю одежду, медсестре пришлось принять гостей. Пришли сразу трое. И все из отдела красоты. За таблетками от похмелья и от головной боли. Заранее, видимо. Пожелав хорошо повеселиться, Джиен ушла к себе в комнату, предварительно заперев дверь. Пока можно полежать и посмотреть что-то на ютубе. Стук-стук. Шкряб-шкряб. Джиен выползает из-под одеяла и вновь идет встречать гостей. На пороге стоит Хосок, нервно оглядывающийся по сторонам. За спиной что-то прячет. Только дверь открывается, как парень быстро проскальзывает внутрь и прикрывает дверь. Джиен заинтересованно наблюдает за происходящим. — Пришлось спрятаться от твоих посетителей, но я тебе кое-что принес, — заговорщически шепчет танцор и достает из-за спины букет. Глазки Джиен округляются, бровки поднимаются, ручки тут же тянутся прикрыть рот, чтобы не пискнуть. От букета Джиен то отпрыгивает, но наоборот подходит ближе, радостно рассматривая его. И совсем не та реакция, которая была раньше на анонимный букет! Джиен принимает букет из незнакомых ей цветов и тут же крепко обнимает Хосока, раскачивая того. И пусть взяла букет больной рукой. Зато приятно-то как! Хосок довольно наблюдает за ее реакцией, тоже начинает ее раскачивать. Джиен что-то вспомнив отлипает от молодого человека и со словами «вазу, вазу» убегает в соседнюю комнату. — Ты проходи, сейчас что-нибудь поесть закажем! Вот так поднял настроение! Джиен чуть не скачет. Кажется, Хосок и сам не ожидал от нее такой реакции. — Хоби, иди сюда, — Джиен раскидывает руки в приглашающем жесте и радостно улыбается. Хосок и идет, что-то улюлюкая в ответ. Потом был поцелуй. Дольше, чем обычно. Непривычный. Но приятный. В общем, пофиг на еду, пара просто повалилась на кровать и так и валялась в объятиях друг друга какое-то время. И Хосок явно гордился своим подарком. *** — Хочешь трансляцию посмотреть? — предлагает Хосок, продолжая гладит Джиен по руке. — Давай, интересно, что они сделают. — Мне тоже. — У вас прямо расписано кто когда проводит эфир? — любопытствует девушка и тут же замечает, как рука Хосока замирает. — Да, но меня в этом списке пока нет. Да и не горю желанием. — М? — Да так, там же по популярности смотрят, — отмахивается танцор, — Провел я как-то трансляцию. — И как? — Фанаты просили передать камеру Чимину. И уйти, — говорит он так легко. Джиен прислушивается к своим ощущениям. Ничего ему не легко. Просто показывать он этого не хочет. — Просто они еще не готовы. Не выросли еще, чтобы увидеть. — Спасибо за комплимент, — смеется парень, вновь продолжая поглаживать девушку, — Мне как-то такое уже говорили. Статистика все же говорит, что не так уж меня и любят. Я уж не говорю про грязные комментарии. — Ты красивый, понял? Ты сияешь как Солнце, так, что глазам больно. Конечно, некоторые не могут это принять, — Джиен облокачивается на локти и привстает, чтобы посмотреть на Хосока сверху вниз, — И ты важен. Хосок хлопает глазками и растягивает губы в улыбке. Потом притягивает Джиен к себе и крепко держит, глубоко дыша. — Конечно, важен. Хореографию кто им будет помогать учить? — посмеивается танцор, — А кто будет демки записывать. — Вот-вот. Зрителям просто нужно время чтобы все осознать. — Значит, так, что глазам больно… — вздыхает айдол и, кажется, продолжает улыбаться. — Ты понял, что я хотела сказать. — Конечно. — Ну так что, смотрим? *** — Ты знаешь кто она такая? Лисы ненавидят, когда их обманывают и предают, почему ты так спокоен? Голос Лисички раздается будто отовсюду, но Лис чувствует энергию, исходящую из кустов. Смешная такая. Ребенок еще. — А она и не скрывает ничего, — спокойно отвечает Лис, не поворачиваясь к глупой девочке. — И труп ее ты тоже видел, — саркастично произносит голосок и будто глаза закатывает, явно не веря. — Труп? Да. Знаком с ним, — не распыляется информацией старший. — Я нашла раскопанную могилу. Старую, — кажется, девочка-лиса и правда хочет помочь «прозреть» сородичу. Да вот только… — Я ее тоже нашел. Давно уже. — Ты реально тупой? Она тебе ничего не рассказывает! Скрывает от тебя правду! Использует! — А она должна? У каждого свои скелеты в сундуке. Она мне столько раз помогала. Не столь важно, какой дух она, — Лис присаживается над кустом у сарая и смотрит прямо на притаившуюся там лисичку. Та не выглядит смущенной. Скорее она возмущена его ответами. — Дурной. Мы же лисы. Нам нужны человеческие сердца. Любовь их, энергия их. — Не всегда. Энергия от правильного духа даже лучше. Да и людей есть я не люблю, — Лис вздыхает, пытаясь найти еще немного терпения, чтобы объяснить ребенку другую точку зрения. Ребенок хлопает глазками. Пауза. — Ты что, из «этих»? — А ты хоть одного съела? — смеется старший, осматриваясь вокруг. Надо бы полить грядки. — ….Да! — Врешь, — отрезает Лис. — Вру, — соглашается ребенок. — Вот именно. Я выбрал между убийствами и бессмысленным поеданием чужой энергии ради дополнительного хвоста, быть с тем, кто мне дорог. Защищать его. — Афигеть. И такие бывают. — Наслушалась всяких историй о плохих лисах вот и думаешь, что должна быть такой же. А это не так. — Это ты веришь во всякую чушь! Лисы должны жить рядом с людьми. У них есть энергия. В чем прок брать энергию от духа. Тем более такого. Умерла явно от руки мужчины, замуж не вышла, сына не родила. Конечно, она не упокоится. Вот и ходит энергию ищет, где бы что побольше взять! Какого бы мужчину к себе утащить. Это ты Лис или она?! — Что ей делать — она решит сама. А ты лечись и иди куда ноги ведут, — щетинится Лис от таких высказываний. Но в доме какой-то грохот, уши лисички поворачиваются в сторону шума. Лис в последний раз показывает зубы Лисенку и убегает в дом. — Хозяюшка, что такое? — Рука!