Адреналиновая нимфомания

— Ах-х-х… моя сладкая, самая любимая в мире крошка, — Чимин с воркованием бросается к своему байку, пока Юнги, недовольно скрестив руки на груди, стоит в стороне, — как же ты тут без меня. Тебя трогали чужие потные ладошки, да? О, господь, тебя же никто не седлал? Никто не касался твоего зажигания и не слушал, как сладко ты можешь урчать?.. — Иногда мне кажется, что он любит свой байк больше тебя, — Намджун ехидно скалится, закуривая и протягивая ему пачку сигарет, — а иногда не кажется. Иногда я знаю, что свой байк он любит больше те… — Юнги больно пихает его локтем в бок, вынуждая ойкнуть. — Мудак. Успев выцепить сижку, он подкуривает, с нарастающим недовольством поглядывая на продолжающего охать и ахать Чимина. Его сладкая крошка, одетая в коротенькие шортики и просвечивающую майку, с умилением крутится вокруг своего грёбаного байка. Юнги не ревнует. Низко ревновать к куску железа, но как же его бесит, когда… происходит нечто подобное. Он смотрит на миниатюрные ладошки, скользящие вдоль корпуса мотоцикла. Зацикливается на напрягшихся бёдрах, когда Чимин, переполненный счастьем от воссоединения, седлает байк. И с раздражением хочет занять место железяки, но вместо этого глубоко затягивается. Они в ангаре Намджуна. Точнее… только они называют этот гараж, примкнувший к дому, ангаром, а так-то это всего лишь просторное помещение, напоминающее современные лофты. Кирпичные, местами обшарпанные стены, железная лестница прям вдоль самой широкой, ведущая на крышу. А по всему пространству раскиданы коробки с деталями для машин, сами машины и вот. Байк. Чимин. Нервно курящий Юнги, готовый выбросить эту железяку. — Я свою часть договора выполнил, — Джей, или же Чон Чонгук, как выяснил Юнги, мрачно подходит. В своих чёрных шмотках, берцах и кожанке он похож на подростка, переживающего бунт, что совсем не сочетается с его возрастом. — Ты договорился? — Да, малой, — но сколько бы ему ни было лет, он всё равно младше Юнги, — окно будет завтра с семи до девяти утра. Двух часов хватит? — Я управлюсь и за меньшее время, — Чонгук переводит дыхание, — там всё собрано и находится в сейфе. Мне просто надо забрать доки. — Избавь меня от лишних деталей, — Юнги отмахивается, ревниво продолжая следить за тем, как Чимин растекается на байке. Да сколько можно? Проверил, что ничего не поломано, и забил. Нет же, надо чуть ли не облизать чёртов мотоцикл со всех сторон и ровно так же потереться. — Сидеть за соучастие я не планирую. — Разве дело РМ-а легальное? — А это, малой, уже совсем другая статья, — Юнги хлопает Чонгука по плечу и, не выдержав, двигается к явно начинающему испытывать перевозбуждение Чимину. Это легко понять по тому, как напрягаются мышцы на бёдрах, как учащается дыхание, а тёмные соски встают и потираются о грубую ткань. Такого его надо грубо брать, а не отстранённо стоять и смотреть. — Эй, Китти, погоняем? — Эй, Агуст, не мелковат ли я для тебя? — Залезешь в мою тачку и будет в самый раз, — в другой ситуации Юнги закинул бы Чимина себе на плечо и унёс, подобно древним людям в пещеру. Ебать. За наглую проказливость и очевидную провокацию. Но сейчас за ними следят. Слишком заметно, пусть и пытаются прикрыться другими делами. — Или боишься оказаться со мной в замкнутом пространстве, а? — Скорее тебе стоит пугаться, Агуст, — Чимин кокетливо склоняет голову набок, выдавая озорным блеском в глазах скрытое в глубине тела желание, — ведь мой байк быстрее. Его так легко читать. Юнги всегда знает, когда малышу хочется внимания, когда ласки, а когда грубой животной страсти со сжатием ладоней на талии. До явных синяков. Пусть они и скрывают свои отношения ото всех, но это не мешает им не скрывать факт того, что они с кем-то трахаются. Может быть, с другими. Может быть, друг с другом. Юнги алчно жаждет, чтобы их раскрыли, тогда не надо будет уговаривать Чимина перестать прятаться по углам. — Так, ну хватит, — их переглядки обрывает высокий голос Джина, — вы цапаться можете до бесконечности, а у нас тут новенький и маленькое дельце. Его слова звучат сигналом к действию. Со всех углов подтягиваются полусонные и ленивые тела. Хосок заливается минералкой, пока Тэхён прикрывает зевок широкой ладонью. Намджун в очередной раз затягивается, но проворные пальцы Джина вынимают начавшую тлеть сигарету и ломают её пополам. — Курить вредно. — Пить противно и дальше по списку, — Намджун морщится, без промедления распечатывая новую пачку, — не будь мамочкой, Джин, лучше тоже закури. Что не удивляет никого, кроме Чонгука, Джин закуривает. Он картинно морщится, откашливается, кривится, но дым в его лёгкие проникает с эффектом профессионального курильщика. Юнги с Чимином переглядываются. Это своего рода традиция, знаменующая начало дела. — Итак, что у нас? — Джин пультом включает огромный экран и выжидательно смотрит на Намджуна. Этот проектор у них появился с самым первым делом и до сих пор жив, честно отображая на себе все преступные идейки. — Вводи в курс дела. — Для начала я всё же всех представлю. Это Джей-Кей, он же Чонгук, вы все прекрасно видели, как он водит, а теперь ещё и знаете, что он обставил крошку Китти, сперев его байк. — Эй! — На правду не обижаются, кошечка, — Тэхён тянет уголок губ вверх, по-новому глядя на Чонгука, — но это был дерзкий ход. Впрочем, иначе к нам и не попасть, да? — И что же украл ты? — Чонгук встряхивает головой, невольно делая шаг в сторону Тэхёна. — Или украли у тебя, а? Юнги позабавленно наблюдает за тем, как Чонгук скрывает смущение за дерзостью. Его откровенная провокация не сработает с таким опытным гонщиком, как Ви, оттого сильнее удивление, когда в ответ звучит не до конца ясное: — Уж явно не девственность, кролик. — Ой, блять, — Хосок натягивает на глаза капюшон толстовки, — ещё одной крысящейся парочки нам не хватало. Может, я с Сухо поболтаю, верну пацана? Он хоть за базар отвечает, а не то что… — Так, стоп, — Джин резко шлёпает ладонью по бедру, и звук эхом разносится по немалому пространству, — сначала дело, а потом всё остальное. Намджун, не тяни уже резину. Юнги не без интереса слушает историю во второй раз. Их цель — Квон Чжи, богатый ублюдок, который подставил отца Чонгука. Именно из-за его действий на фирму и прочее имущество семьи Чон наложен арест, так что у малого явно будет личный мотив угнать три тачки. Редкие, сделанные под заказ куколки, которые они смогут выгодно продать заграницу. Без номерных знаков и прочих отметин, по которым получилось бы отследить машинки. Он бы не прочь заиметь одну для себя лично, но в этот раз риск слишком велик. Так что Юнги с сожалением обласкивает лишь взглядом полированный бок одной из малышек, слушая чёткую речь Намджуна. Он не отвлекается даже на опасно близко стоящего Чимина, от тела которого волнами разносится жар. Потом. Потом они обязательно улучат момент и свалят, чтобы удовлетворить свои потребности, но сейчас важно другое. — Грузовик повезёт их через неделю. Да, он всего один, поэтому важно сработать чётко, — Джин меняет слайды под речь Намджуна, показывая, какой именно грузовик перевозит тачки, — у нас будет окно на тринадцать минут. За это время надо будет их поменять местами. Агуст, Ви и ты, Джей, поедете со мной. Ваша задача будет попасть внутрь, чтобы угнать машины. — И как мы попадём туда? — Чонгук вопросительно выгибает бровь, всем своим лицом выражая скепсис. — Телепортируемся? — Замки кодовые, — в этот момент включается Хосок, — коды доступов у нас будут, так что я дистанционно открою их в нужный момент. Вам надо попасть внутрь, сесть в тачки, выехать. — А потом Китти и мы с Джином загоним подменные, — Намджун благодарно кивает. — За это время грузовики проедут вот этот склон, — слайд переключается на изгиб серпантина, — мы свалим к нашим байкам. — И свалим в целом, — Юнги тоже кивает, прокручивая в голове их незамысловатый план, — мы проделываем подобное уже не в первый раз, малой, так что всё пройдёт как по маслу. — Хотелось бы верить, — Чонгук хрустит пальцами, резко сжимая и разжимая их, — не сказать, что я хорошо умею на скорости прыгать в двигающиеся грузовики. — Поэтому у нас есть неделя, чтобы потренироваться, — Чимин, маленькая ехидна, вздёргивает свой аккуратный носик, с пренебрежением поглядывая на мрачнеющего Чонгука, — или дать тебе убиться. Мы не ограничиваем в выборе. — Надеюсь, что демонстрацию будешь проводить ты? — Чонгук хмыкает, оценивающе проскальзывая взглядом с макушки до ног Чимина. В груди Юнги разрастается неясная ревность, становясь сильнее, когда ответ звучит в тон: — Не дорос смотреть, как я скачу по воздуху. — А, ну да, ты мастер скакать только по членам, — Чонгук толкается кончиком языка в щёку, и, честное слово, Юнги хочет его уебать, но только сильнее стискивает кулаки, стараясь не выдать недовольство. Чёрт бы побрал Чимина и его желание скрываться. — Ты, маленькое дерзкое говнецо- — Матерь божья, — Хосок протяжно стонет, сбивая воинственный настрой Чимина, — это выше моих сил. Позовите, когда страсти улягутся. Юнги ему благодарен. Он обязательно купит бутылку самого дорого виски в городе, или что там Хосок любит пить? И подарит просто так. За своевременное негодование из-за особенно острого на язык Чимина. А ведь тот мог бы сейчас заниматься куда более полезным делом. Юнги лучше многих знает, как сильно подобные перебранки заводят его малыша, поэтому лениво тянет: — По членам будешь скакать ты, Джей, если мы завалим это дело. Клиент у нас серьёзный, и даже одна маленькая царапина на тачке снизит её стоимость в сотни раз. — Я умею водить. — Пока что ты умеешь только доёбываться, — Юнги недовольно скалится, косо поглядывая на переступающего с ноги на ногу Чимина, — но у тебя есть шанс изменить моё мнение. Воспользуйся им. Чонгук явно хочет ляпнуть какую-то хуйню, но правильно сдерживается, захлопывая открывшийся рот. Послушный, поддающийся дрессировке мальчик. С таким можно иметь дело. Юнги даже отпускает от понимания, что это всего лишь слова. Да, провокационные и лично ему неприятные, но не больше. — Вот и умница, — Юнги кивает и оценивающе скользит взглядом по оставшимся, задерживается на скучающем Тэхёне, — Ви, будь добр, проведи ему экскурсию по ангару. — Иначе ты его убьешь? — Есть такая вероятность, — они обмениваются понимающими улыбками, — поэтому не доводи до греха, будь другом. — С тебя должок, — Тэхён салютует двумя пальцами и обращается к Чонгуку, — ну что, кролик, давай я введу тебя в курс дела более плотно. — Потно? — Плотно, озабоченное ты создание, — Юнги с интересом смотрит, как Тэхён и Чонгук перешучиваются, словно… словно они неплохо знакомы. Намного ближе, чем просто конкуренты по ночным гонкам. Додумать мысль не получается, потому что проворный Чимини цапает его за край толстовки и утягивает за собой. Все заняты своими делами, поэтому почти никто не обращает внимания на двух пропавших людей. А уж то, что они запираются в подсобке, тут же сталкиваясь в горячем и влажном поцелуе, и подавно никто не узнает. Хотя Юнги сделает всё, чтобы высокие стоны и сочные шлепки вырвались достаточно громко для новой вереницы вопросов. Именно так в своё время о них узнал Намджун. — Юнги-и-и… — Чимин отчаянно трётся о его бедро, изнывая от желания и капризно хныча. — Мой байк в порядке, а я вот совсем наоборот. Так хочу-хочу-хочу… — Мы будем говорить о твоём байке или трахаться? — у Юнги дёргается глаз, стоит ему вспомнить, как именно Чимин ластился к своему мотоциклу, как седлал и как сладко попискивал от радости момента. Тупо ревновать к неодушевлённому предмету, но он ничего не может сделать. Поэтому разворачивает Чимина, вжимая того грудью и лицом в стену. Поэтому сдёргивает коротенькие шортики, проникая во влажную киску пальцами. Поэтому действует резче и грубее, чем обычно, вгрызаясь собственническим укусом в подставленную шею. — Я м-могу говорить об обоих своих Агустах, ах! — Чимин получает шлепок и несдержанно вбивающиеся пальцы. Юнги чувствует сочный запах сочащейся смазки, понимая, что тот так просто не выветрится, и от этого внутри зарождается рык. Он выебет своего малыша до бессвязного лепета, заставит пахнуть сексом на весь ангар и будет делать вид, что ни при чём. — Ты действительно можешь говорить о нас обоих, — Юнги плавно меняет пальцы на член, влажно толкаясь в горячее нутро. Он позволяет себе на мгновение замереть, насладиться этим мигом, когда скользкие стеночки плотно обхватывают его член, прежде чем начать несдержанно брать Чимина. — Можешь думать о своём грёбаном байке, можешь мечтать, как скользишь по кожаной сидушке, лаская себя коротенькими пальцами. Но член всё равно получишь только мой. Чимин надсадно всхлипывает, чувствительно дрожа всем телом, и, что бесит просто невероятно, поднимает ладонь, чтобы прикусить ребро. Всё, лишь бы быть тихим и незаметным, пока его горячую дырку таранит толстый член. Ну нет. Юнги на это не подписывается. Он не согласен. Против настолько, что властно обхватывает обе руки Чимина и заводит их ему за спину на манер поводьев. — Чёрт, Юн-н-нги! — Не будь тихим, детка, — вальяжное самодовольство патокой растекается по небольшой каморке, где они трахаются уже не в первый раз, — у тебя такой очаровательно сладкий голос, что просто преступно его сдерживать. Отпусти себя, Китти, помяукай. — Мнх, — Чимин с негодованием кусает губы — Юнги этого не видит, но отчётливо представляет, как белоснежные зубки сминают мягкую плоть. И чувствует, как сочная киска сдавливает член в отчаянной попытке удержать ствол внутри и не позволить таранить так грубо и приятно. О да, в том, что Чимину приятно, Юнги не сомневается. Не сбиваясь с резкого ритма, он наполняет сочащуюся смазкой щель грубыми рывками и любуется чужой отзывчивостью. Тем, как трепещут лопатки, то смыкаясь, то размыкаясь — полупрозрачная ткань майки позволяет рассмотреть всё в деталях. Тем, как сладкая дрожь скользит по коже, поднимая за собой отчётливые мурашки. Тем, как мощные пухленькие бёдра напрягаются из-за стремительных толчков. Чимин стоит на носочках, максимально подставляясь для проникновения, и уже находится на грани. За несколько лет совместной жизни Юнги привык, что ему надо два или три оргазма подряд, чтобы унять зудящее между ног возбуждение, поэтому легко позволяет кончить. Он чувствует, как вдоль члена и по яйцам струятся чужие соки, не останавливаясь ни на мгновение. Продолжая трахать гиперчувствительную киску. — Юнги-Юнги-Юнги… — Чимин частит, повторяя его имя, как попавший под гипноз человек. Он ещё не до конца поплывший, но уже близок к тому состоянию, что Юнги так любит. Зная, о чём его могут попросить, он быстрым движением стряхивает чужие шортики на пол и, подхватив Чимина под задницу, разворачивает, вжимая теперь в стену спиной. Для этого приходится разъединиться — всего одна малюсенькая миллисекунда, но этого хватает, чтобы на хорошенькой мордашке появилось капризное выражение. — Что такое, детка? — Юнги слитно толкается обратно, довольно мыча, когда чувствует знакомое тепло. — Не нравится ходить пустым? — Хочу всегда чувствовать тебя внутри, — Чимин вплетается в волосы Юнги пальчиками, путая прядки, — хочу, чтобы твой член поселился у меня в киске, отпечатался, меняя форму под себя. Чтобы я не смог принять никого больше. Только тебя, ах! Юнги с рыком впивается жадным поцелуем в податливо распахнутые губы, не прекращая ритмичных толчков. Как же ему нравится чувствовать зарождающееся в теле Чимина возбуждение. Это ни с чем не перепутать: киска начинает яростно пульсировать, а тело буквально льнёт навстречу в попытке слиться с ним воедино. Хорошенькие длинные ножки правильно размещаются на талии, а на пояснице скрещиваются лодыжки. Юнги больше любит ощущать их на своих плечах, но не в этой тесной каморке, когда на счету каждая минута. Ему надо довести Чимина до оргазма ещё дважды, не позволяя при этом кончить себе. Он скользит ладонью между тесно прижатых тел и коварно надавливает на клитор. За что получает грубый укус в губу. Малышу не очень нравится такое читерство, но стоит умелым пальцам начать плавно оглаживать налитую кровью бусинку, как сопротивление прекращается. В их поцелуе тонет два стона: грубый, низкий минов и высокий, протяжный чиминов. Они созвучны так же прекрасно, как и серенада шлепков их тел. — Блять, Юнги, — Чимин разрывает поцелуй, откидывая голову назад настолько, насколько получается в их положении. Этого оказывается достаточно, чтобы прижаться губами к изящной шейке и начать её покусывать. — Хочу, чтобы ты трахнул меня на байке. Ревность и вожделение сплетаются в тугой узел. До этого момента Чимин действительно не подпускал его к Agust’у, то отшучиваясь, то переводя тему. Что же теперь поменялось? Малышу так сильно хочется почувствовать себя зажатым между двумя Агустами? Юнги, не сдержав раздражения, грубо сдавливает зубами место над ключицей, оставляя откровенно видимую отметину. Он посасывает нежную кожу, чтобы оставшийся там засос не спадал как минимум неделю. Того, как Чимин бьёт его ладошками по плечам, как туго сжимает член, как капризно вскрикивает, Юнги не замечает. Его глаза застилает алчная потребность пометить свою крошку, показать всем, что теперь этот выёбывающийся Китти кому-то принадлежит. Желательно, чтобы все сразу знали, что ему — Агусту, Мин Юнги, королю ночных дорог. Плевать, как его будут называть, главное — суть. Никто. Не. Смеет. Трогать. Пак Чимина. — Твою мать, Юнги-и-и-и… — от всего, что сваливается на Чимина в один момент, тот кончает. Бурно, намного более влажно, чем в первый раз. Его смазка расплёскивается по бёдрам, оставляет следы на полу, возможно, стене и, самое главное, на самом Юнги. Жирные пятна наверняка впитаются в грубую ткань джинсов и будут там находиться весь день, смущая и сбивая прохожих с приличных мыслей. — Ещё. — Какая у меня жадная крошка, да? — Юнги намеренно сбавляет темп, отстраняясь так, чтобы полюбоваться делом своих зубов и губ. И тем, как заполошно Чимин дышит, не в силах совладать с оргазмом. — Дважды кончившая, не выпустившая ни разу из себя член. И тебе мало. — М-мне всегда будет мало, — Чимин протяжно стонет, когда Юнги принимается вбиваться вальяжно-ленивыми движениями. Его таз практически не напрягается, когда он раз за разом вскидывает бёдра, толкаясь по самые яйца. — Ты же знаешь. — Я знаю. Юнги разрешает им обоим небольшую передышку. Он любовно скользит взглядом по вздымающейся груди и пролезает ладонями под майку, принимаясь ощупывать нежное тело. Ласкает мягкие бока, сжимая их, поднимается выше, к торчащим соскам, стискивая бусинки, царапает ногтями кожу. Чимина от подобного выгибает, отчего попадающее в ритм проникновение становится особенно глубоким и приятным. Именно на этом и зарождается третья волна возбуждения. Она всегда немного иная. Более ленивая и глубокая. Юнги не знает, как описать, но просто чувствует, что в такие моменты Чимин особенно покорный. Он всегда подставится под укус, согласится практически на всё, главное не перегибать палку, и будет капризно хныкать, заменяя слова скулением. Словно маленький щеночек, жаждущий поощрения за старания. Юнги пытается поймать чужой взгляд, но натыкается только на абсолютно поплывшие и расфокусированные глаза. Зрачок до того тёмный, что растекается на всю радужку, делая Чимина пьяным. Да и его тело, реагирующее даже на дуновение ветерка, становится словно бесформенной жижей, которую можно использовать на своё усмотрение. В такие моменты Юнги переполняет нежность, но её приходится сдерживать, потому что в противовес этому Чимин ждёт грубости. Долбящегося в киску члена, давления на талию, грудь, укусы и максимальное использование себя как вещи. Они это обсуждали, постоянно обсуждают, чтобы знать их ожидания от секса и не обламываться в потребностях. Юнги совсем не сложно стать резче, сменить угол проникновения и довести их до разрядки одновременно. Его самого начинает потряхивать, а яйца сводит от длительного оттягивания оргазма. Надо просто подвести к той самой грани, когда их тела синхронизируются. Из распахнутого ротика Чимина выскальзывает довольно громкий стон, который могут услышать снаружи. Правильно было бы опустить ладонь на губы, подавить нежный звук, не дать им спалиться, но… Юнги устал прятаться. И да, он получит за это потом по шее, но сейчас, в моменте, когда Чимин разрушается на его глазах, позволяя третьему оргазму сковать взвинченное тело, ему откровенно плевать. — Давай, крошка, кончи для меня так, как ты всегда кончаешь, — Юнги сильно и мощно вбивается в хлюпающую киску, деря Чимина на максимально допустимой для них скорости, — покажи, как ты охоч кончать, как тебе нравится глотать своей киской мою сперму. Не будь тихим, Китти, будь откровенным и честным. Для меня. — Для тебя, а-а-а-ах! — Чимина прогибается в пояснице, его голова ударяется о стену, но это всё отходит на задний план, потому что у них в очередной раз получилось сделать это вместе. Две влажные струи — сперма и смазка — встречаются в обжигающей, пульсирующей киске, соединяясь в неповторимый коктейль. Юнги импульсивно прижимается к разнеженному Чимину, покрывая поцелуями шею, ключицы, грудь, пока не утягивает его в нормальный поцелуй, посасывая плюшевые губки. Они продолжают двигаться навстречу друг другу, утихая, только когда оба тела опустошаются. — Чёрт, — Чимина ведёт, но он честно пытается взять себя в руки, хотя его вагина явно сопротивляется желанию выпустить наружу ствол, — никогда не надоест кончать. — А мне — трахать тебя, — Юнги чмокает Чимина в собранные бантиком губки и уже хочет сказать что-то ещё, как звучит выстрел. Они оба замирают, одновременно поворачивая головы вбок, и спешно расплетаются. — Почти уверен, что Чонгук добрался до арсенала Ви. — Я тоже, но… — Чимин, морщась, спешно обтирается, убирая самые очевидные следы смазки, и натягивает трусики с шортиками. — Тут где-то была бита? А твоя пушка? — В машине, тц, — Юнги недовольно кривится, хватая первое попавшееся под руку оружие, — действительно бита. Идём смотреть, что там творится. Не тратя больше времени на сборы, они, взъерошенные и запыхавшиеся, спешно возвращаются в ангар, где действительно видят Чонгука, стреляющего по банкам. Прокрутив в руке биту, Юнги ловко закидывает её на плечо и двигается к собравшимся. Он замечает, что Чимин сворачивает в сторону туалетов, а сам небрежно зачёсывает спутавшиеся волосы назад. От них несёт сексом. Возможно, ему просто кажется, но судя по тому, как покачивает головой Намджун… не кажется. Максимально игнорируя любопытный взгляд Чонгука, Юнги включается в разговор, мечтая, чтобы этот день стал поводом рассекретить их отношения. Чёрт подери. Пора бы уже.