Адреналиновая нимфомания

Чимин нервно сдавливает ладонями руль. Больше всего на свете он чувствует себя дискомфортно, управляя машиной. Вроде не сложно, да и навык есть, но это совсем не то же самое, что седлать байк. Там сразу же чувствуется урчание мотора, вибрацией проскальзывающее вдоль тела, и моментальная отдача от любого движения. Тут же… — Китти, приём, — голос Намджуна с шипением раздаётся из рации, — готовность пять минут. — На месте, конец связи, — он отвечает отрывисто и нервно, стискивая бёдра, чтобы хоть как-то унять зуд в промежности. Они с Юнги потрахались не меньше пяти раз, но и этого не хватило, чтобы сейчас ощущать себя спокойно и уверенно. Адреналин в теле пробуждает бурлящее под кожей возбуждение намного сильнее, чем обычно. Ни разу в жизни Чимин не портил им дело, да и сейчас не должен, но факт того, что Чонгук участвует впервые… Даже не просто с ними, а в целом — это его первый нелегальный раз. Не струсит ли? Не испугается ли? Доведёт ли всё до самого конца? Чимин с рычанием прокручивает руль в ладошках, насилу отвлекаясь от двух самых раздражающих сейчас мыслей: о сексе и о злоебучем Джей-Кее, который может всё испоганить. Он должен мыслить позитивно. Ведь новичок заинтересован в победе. Его натаскивали Намджун и Юнги лично. Значит, что? Значит, всё пройдёт хорошо. — Китти, Джин, гоним. — Господи, блять, наконец-то, — Чимин срывается моментально, практически вылетая на трассу. Два несчастных поворота, прежде чем выскочить напрямую за несколько километров до опасного серпантина, где они с Намджуном и Джином спрыгнут к своим байкам. Он делал это больше десятка раз. И всегда получалось. Сейчас тоже получится. Чимин вжимает педаль в газ, разгоняя китайскую подделку на её максимальную скорость, чтобы поравняться с сестрой-куколкой. Намджун уже успел въехать в грузовик, настала их очередь. Как самый малоопытный в управлении гоночными тачками, Чимин идёт вторым. Конечно, Джин тоже выбирает байки, но время от времени гоняет и на машинах, поэтому легко закроет их строй. А вот у Чимина порой не всегда получается с первой попытки, но не сейчас. Сейчас, будучи на взводе, со взвинченным до предела ощущением ответственности, он делает всё без единой ошибки. Внутри себя ликуя. Так-то, маленький говнюк, съешь. Чонгук подкалывал его последние два дня, сомневаясь в опытности и компетенции. — На месте, — Чимин резко захлопывает дверцу машины, игнорируя её скрип, и смотрит, как Джин занимает последнее место, — Хоуп сам закроет? — Лезем на крышу, — Намджун, кажется, не обращает внимания на вопрос, сосредоточенно просчитывая что-то в уме. Но его следующие слова дают необходимый Чимину ответ. — Там плохо работает стык, поэтому надо будет его защёлкнуть, чтобы коды Хоупа сработали. — Ну как обычно, тц, — Джин раздражённо скрещивает руки на груди, но на этом его недовольство заканчивается. Как и их время. Не отвлекаясь больше на разговоры, они проворно заканчивают тут дела. Блокируют тачки, крепят их номера, возвращают на место специальные маячки. Чимин проворачивал такое столько раз, что уже действует на автопилоте. Не успевает моргнуть, как оказывается с Кимами на крыше грузовика и терпеливо позволяет трепать воздуху розовые волосы. Причёска ни к чёрту, зато скоро на счету будут большие бабки. Один к одному, что ли. На той скорости, на которой они несутся, нихрена не слышно, и приходится обмениваться жестами. Намджун показывает, что сам защёлкнет замок, а им следует спуститься к краю, чтобы прыжок был не такой болезненный. Они как раз въезжают на серпантин, и машина сбрасывает скорость до приемлемого уровня. Джин крутит ладонями с кривыми пальцами, говоря: «Ты первый». Чимин бы ему ответил что-то вроде «заебал меня пускать вперёд», но как и всегда — не время. А потом он забудет. И в следующий раз его опять отправят прыгать раньше всех. Он-то на самом деле не против, просто иногда, хоть раз в жизни, хочется посмотреть на вид со спины: как прыгает Джин. Чимин уверен, что это уморительно. Широко улыбнувшись, он с беззвучным кряхтением спускается с крыши грузовика. Стараясь не оставить ни одного лоскутка ткани, осторожно перебирая ножками, полностью позабыв о всех проблемах, Китти Гэнг собирается эффектно прыгнуть. Сосредоточившись до того, чтобы в ушах поселилась тишина, Чимин отсчитывает время. Пять. Четыре. Три. Два. Один. С силой оттолкнувшись, он группируется и приземляется на землю с тихим стуком. Спустя всего несколько мгновений чуть поодаль падают Намджун и Джин. Последний к тому же громко ойкает, матерясь на всю округу. Лишь бы не сломал руку, как было несколько миссий назад. — Жив? — Мёртв! — Джин недовольно ворчит, отчаянно простанывая ругательства. — Да чтобы я ещё раз, да сколько можно, опять ушиб, Намджун! — Мы потренируем правильное падение… — Да что толку?! — Джин топчет ногой, моментально ойкая. — Ещё и бедро! Да почему ты со своей невероятной неуклюжестью всегда остаёшься без травм, а я собираю все. То пальцы сломаю, то руку, то коленную чашечку вывихну! Я слишком стар. Я! Ты! Мнх! Чимин поднимается с земли, лениво отряхиваясь. Сколько бы раз он ни наблюдал эту сцену, ему не надоедает. Вид матерящегося и ругающегося Джина и Намджун, который словно ставит себе цель высосать чужое недовольство. Он смотрит на часы. В прошлый раз это заняло минут пять. Сколько им понадобится сейчас? — Вообще-то, нас ждут, — Чимин цокает, чувствуя, как спавшее было возбуждение возвращается с новой силой. Нужен Юнги. Здесь и сейчас. Желательно вжимающий его в Agust’a. — Подождут! — Джин, запыхавшись, отрывается только для того, чтобы отшить Чимина и притянуть Намджуна для нового поцелуя. Ну, серьёзно? Не Чимину, конечно, ворчать. С его-то проблемами… а, впрочем. Поставив ладонь козырьком, чтобы прикрыться от бьющего в глаза солнца, он осматривается, прикидывая, в какой стороне они припрятали байки. Судя по всему, надо идти влево. Оставив позади себя без устали сосущуюся парочку, он уверенно двигается к схрону. Место, скрытое специальной армейской тканью, которая может спрятать под собой даже мамонтов, если бы те не вымерли. Встряхнув головой от внезапно странных мыслей, которые приходят слишком спонтанно и незвано, Чимин ускоряется. Он слышит, как его окликают, слышит топот чужих ног, но преследует только свою цель — добраться до байка. Оседлать удобное кожаное сиденье, сорваться на максимальной скорости, чтобы украсть Агуста на Agust’e. Сладкая мысль провоцирует мурашки. Совсем не лёгкая и чертовски приятная дрожь проскальзывает вдоль ножек, вынуждая бёдра тесно прижаться друг к другу. Он ждал с начала операции, что тут какие-то пару часов? Всё для того, чтобы получить толстый член в текущую киску. — Китти, ты как всегда не умеешь ждать, — Джин нагоняет его и теперь, закинув руку на плечо, идёт рядом, — хотя понимаешь нас лучше всех. — Я ждал достаточно, — Чимин дёргает плечом, но руку не стряхивает. Он коротко оборачивается, замечая, что Намджун идёт, не скрывая весомого стояка, и хмыкает: — А вот вам явно не терпится, да? — Озабоченная зараза. — От такой же слышу. Они с Джином переглядываются и сбиваются на проказливое «хи-хи». Оставшаяся — надо сказать, меньшая — часть дороги, проходит в ленивых переругиваниях. Чимин даже особо не вникает, огрызаясь просто по привычке. Это всё становится настолько неважным, что они даже не прощаются, когда усаживаются на свои байки. — Не буду вам мешаться, — Чимин защёлкивает шлем и отправляет лукавую улыбку тесно прижавшимся Кимам. Их тела повторяют линии друг друга, не оставляя сомнений в том, чем же они займутся, стоит его байку скрыться за линией горизонта. — Не обещаю, что скажу всем, где вас потерял. — Пусть понервничают, — Намджун даёт добро, даже не оглядываясь в его сторону, — для малого это даже полезно. Намджун таки сдался, и теперь Чонгука не называют малым всего два человека — Чимин и Ви. Тэхён отшучивается, списывая это на то, что их разница не настолько уж и большая, но ему кажется, что дело в другом. Теперь ставки принимаются на то, кто кого в их паре поёбывает. Отказываться от собственной на Ви он не намерен. Юнги же ставит на Чонгука. Оседлав байк и почувствовав приятное урчание мотора, Чимин забывает обо всём на свете, кроме главного, доминирующего в его теле желания. Секс. Член внутри. Долбящий до сочных шлепков кожу о кожу и выбивающий любые сомнения из головы, делая её очаровательно пустой. Как же ему надо. От возбуждения аж потряхивает, а перед глазами темнеет. Дорога до места назначения кажется одновременно и чертовски короткой, и невыносимо длинной. От крупной вибрации киска истекает как никогда прежде. Она слишком хорошо готова принять в себя ствол. Раскрывается сейчас для другого, для байка, трётся о седушку, приятно стимулируя клитор. Чимин чувствует себя особенно порочным, когда принимается тереться осознанно. Чимин никогда не позволял Юнги трахать его на Agust’e, ревностно защищая байк от чужеродного влияния, но ведь… теперь они вместе. Настолько вместе, что не скрываются. Конечно, пока что не ходят под ручку, не целуются на публику, но это всё впереди. Он припадает грудью вперёд, ещё сильнее вжимая киску в твёрдую кожу сиденья, и нетерпеливо выжимает из байка максимум скорости. Ему надо к Юнги. Надо. К чёрту любые правила дорожного движения и страх разбиться. Перед глазами кровавая пелена похоти, и она ведёт его лучше любого навигатора. Чимин поскуливает, когда торопливо виляет между машинами, вырываясь на финальную прямую. Последний рывок, и он украдёт Юнги у всех. Усадит на байк и оседлает их двоих. Своих самых желанных мужчин, чёрт подери. Фантазия до того яркая и желанная, что у Чимина перехватывает дыхание. Да. О, да. Осталось лишь… Он сбавляет скорость, когда оказывается в зоне ангара Намджуна. Тут надо бы не торопиться, хотя руки нервно дёргаются от потребности выдавить побольше скорости. Притормозив и выставив ножку на байке, чтобы тот не упал, Чимин соскакивает с места, срываясь на поиски. Где бы мог быть Мин Юнги? — Да и я ему говорю… — эхо его голоса неравномерно разносится со стороны гаражной зоны. Чимин сам себе напоминает ищейку, когда, словно учуяв запах, несётся на звук. — …и он, значит, огрызается, мелкая пакость- — Эй! — А что, не так что ли, малой? — Чимина аж передёргивает, когда он понимает, с кем болтает Юнги, поэтому ускоряется. Глупо ревновать ко всем подряд, особенно к мелкому пиздюку, который трахается с другим, но сейчас его ведёт явно не адекватность. Кое-что похуже. Намного хуже. — О, Чимин! — Я его украду, — Чимин цепко хватает Юнги за локоть и под смешки команды утаскивает его в сторону байка, — ты же не против? — Думаю, правильней будет мне красть тебя, — Юнги ловко подхватывает Чимина на руки под улюлюканье их группы и двигается в правильном направлении, — как всё прошло? — Как обычно, — Чимин ёрзает на месте, не в силах совладать с возбуждением. Он до того мокрый, что джинсовая ткань пропитывается его смазкой, темнея. Быстрей бы снять всё лишнее, мешающее, раздражающее. И ощутить на голой коже прикосновение не менее жадных рук и губ. — Юнги, я сейчас точно не о деле пришёл с тобой говорить. — Я просто спросил, Китти, — от низкого голоса и ощущения сухого рта рядом с ушком вдоль позвоночника проскальзывают крупные мурашки, — или ты уже совсем ни о чём не можешь думать, кроме члена? — Не могу. Они выходят из ангара к ожидающему их байку. Чимин не может сдержаться и протискивает ладошку меж бёдер, сдавливая её ножками, чтобы хоть как-то облегчить свою участь. Не помогает. Совсем не помогает, особенно когда Юнги усаживает его на кожаное сиденье и, нависая сверху, говорит: — Можешь думать только о том, как я усажу тебя сюда, — его ладони опускаются на голую кожу и скользят к краю шортиков, — коснусь тут, а потом выебу? — Да. — Хочешь, чтобы я вжимал тебя в твой байк, вбивался в жадную киску, а наша смазка пачкала его идеальные бока? — Д-да… — Такая отчаянная крошка, которая хочет быть зажата между двумя Агустами, — Юнги порыкивает, собственнически обхватывая ладонями упругие ляжки и вжимая в мягкую кожу пальцы, чтобы оставить следы. От его тела несёт жаром возбуждения ничуть не меньше, чем от самого Чимина. И вся эта ситуация возбуждает настолько ярко, что он готов кончить только от слов, сказанных грубым низким тоном. — Думаешь, я не догадался, почему из всех байков ты выбрал именно тот, что носит моё имя? Пусть и не настоящее — всего лишь удобный псевдоним, но… Юнги, словно издеваясь, проводит открытым ртом в миллиметре от кожи, опаляя горячим дыханием. Чимина аж потряхивает от самой ситуации и места, где они, не скрываясь, ходят по тонкой грани приличия. — Думаешь обо мне, когда седлаешь байк? Думаешь о том, как хочешь, чтобы я тебя выебал, когда возбуждённый и истекающий трёшься киской о сиденье? Думаешь обо мне, ха? — Думаю. — Правильно, — Юнги резко тянет на себя Чимина, вынуждая ногами обхватить поясницу, и впивается жадным поцелуем в готовый для этого рот. Его член идеально соединяется с плачущей от потребности в сексе киской, но грёбаная ткань, разделяющая их промежности, ужасно мешает. Приятное давящее трение вместе с хозяйничающим во рту языком дают Чимину первый оргазм. Как раз достаточно бурный, чтобы он смог довезти их до какого-то более уединённого места. Не такого доступного для алчных глаз команды. Сладкая истома ненадолго растекается по телу, будоража и поднимая коротенькие волоски. Давненько он не кончал только от слов и слабого фроттажа. — Поехали? — Чимин отстраняется и вскидывает на Юнги полный надежды взгляд. — Можно на полигон, там как раз никого нет. — Куда хочешь, крошка, — Юнги тепло посмеивается, воруя ещё один поцелуй, прежде чем они устраиваются на байке, — сможешь вести нас, когда мой стояк упирается тебе в спину? — Даже быстрее обычного. Будь это не первый оргазм, то да — у Чимина дрожали бы и ноги, и руки, да и всё тело. Но он уверенно контролирует себя, когда заводит байк и Юнги тесно обхватывает его поперёк талии, прижимаясь сзади. Крепкий бугорок вдавливается в поясницу, и самое сложное сейчас — это не приподняться достаточно высоко, чтобы попасть ложбинкой между ягодиц на член. Было бы идеально. Везти их на полигон и насаживаться на ствол. Чимин вожделеет ощутить подобное однажды, но даже его похотливый разум понимает, насколько это опасно. Резче обычного повернув рычаг газа, он проносится мимо всех складов, вылетая на пустующее поле. Даже не оглядываясь — всё равно тут никого быть не должно, — он подвозит их к тому самому домику, где в прошлый раз они не закончили начатое. — Теперь нам никто не помешает, да? — Чимин нервно отставляет ножку байка и проворно разворачивается на месте, чтобы закинуть раздвинутые ноги на бёдра Юнги. Узкая перемычка шортиков не скрывает того, насколько же он мокрый, открывая вид на блестящую от смазки киску. — Давай быстро, медленно и ещё раз быстро. — Столько раз, сколько тебе будет нужно, — Юнги вжикает молнией на джинсах, высвобождая член, и наклоняется для сладко-томительного поцелуя, который резко контрастирует с толкающейся в дырку головкой. — Мой ненасытный Китти. Чимина подбрасывает на месте, когда в полной мере настигает осознание, что он окружен Юнги и Агустом. Под задницей гудит байк, а в киску толкается член. С их положения не получается настолько быстро, насколько он жаждет, но движения достаточно динамичные, чтобы это было хорошо. Резко. Глубоко. С чавкающей и разлетающейся в сторону смазкой. Высокий стон разрезает тишину полигона вместе с ненасытными звуками секса. — Давай, покажи, насколько тебе хорошо, — крепкие и сильные ладони подхватывают его под бёдра, принимаясь натягивать на ствол. Одежда должна ощущаться помехой, но Чимину настолько плевать, что он просто откидывается на руль байка, позволяя управлять собой так, как того пожелает Юнги. Скрип кожи сиденья, шорох травы от порыва ветра на полигоне, тяжёлое дыхание Юнги и его собственные несдержанные стоны, смешанные со вскриками. Как же прекрасно. Всё скопившееся за время миссии возбуждение охотно находит выход. В звуках, в том, как Чимин принимается подмахивать: водит тазом вверх-вниз, уже мечтая сорвать шортики и засветить на всю округу свою розовенькую киску. Он погружается в это приятное насыщенное чувство проникновения. В то, как внутри скользит член, вбиваясь до самой матки и распирая собой узкие стеночки. Чимин всегда тугой. Он не знает почему, но сколько бы они ни ебались, не знающая усталости вагина словно сжимается обратно, чтобы толстый член вновь таранил её как в первый раз. — Хорошенькая детка, раздвигающая ноги на своём байке, — Юнги с рыком толкается в хлюпающую киску, пока его ладони оглаживают бока и тискают плоскую грудь, — как же сильно я мечтал об этом. Думал, как ты дашь мне именно на Agust’e, растечёшься по нему, пока я буду трахать тебя, выбивая сладкие звуки. Нравится, крошка? — Д-да… — Мне тоже, мой любимый Китти, — Юнги проникает на всю длину, принимаясь короткими фрикциями доводить его до желанного финала, — только мой Чимини. От слов, от действий, от опустившегося на губы очередного поцелуя его накрывает второй сладкой волной. Чимину слишком сильно нравится кончать со стволом внутри. Несколько раз. Столько, сколько потребуется, пока Юнги будет сдерживаться. Не заполнять его лоно семенем, не пачкать вязкой смазкой бронзовые бёдра. Сейчас — да и всегда — он лишь покорный слуга для чиминовой жадности. В то время как уже сам Чимин подчиняется воле Юнги. Его собственничеству, схожей ненасытности и требовательности. Они сочетаются как две половинки одного пазла, вырисовывая собой идеальный узор. — Сними с меня эти чёртовы шорты, — Чимин протяжно стонет, понимая, как сильно ему не нравится трение ткани о клитор. И то, что перемычка мешает члену проникнуть по самые яйца, неизменно оставляя пусть и небольшой, но зазор. — И выеби сзади. — Мы не ёбнемся? — Не должны, — Чимин пожимает плечами, поднимая ножки, чтобы помочь себя частично раздеть. Он умело переворачивается, опускаясь грудью на руль и подставляя под жгучий взгляд Юнги промежность. — Нравится вид? Он оборачивается только для того, чтобы увидеть смазанный рывок и почувствовать на киске движения губ и толкающийся в дырку язык. Юнги проворно вылизывает его, двигаясь вдоль всей щёлки. Надавливает пальцами на чувствительные местечки ровно под ягодичками, оттягивая кожу в стороны; впивается глубоким поцелуем в пухленькие нижние губки; с рычанием, совершенно несдержанно собирает всю смазку, беззастенчиво пачкаясь. Чимина от подобной ласки размазывает не только по байку, но и в принципе. Он с хныканьем ёрзает на месте, боясь в любой момент соскользнуть с байка, протяжно стонет и скулит. Ему слишком нравится всё, что может дать и взять Юнги. Его пальцы, сейчас толкающиеся в киску. Его язык, скручивающийся вокруг клитора. Его член, который совсем скоро вернётся в пустующее лоно. Этого не может быть много или мало — этого всегда достаточно, потому что Юнги чутко понимает его желания. И всегда правильно читает невербальные жесты. — Сладкая крошка, — как и сейчас, явно учуяв, что Чимин готов расплакаться от отсутствия глубокого движения внутри, Юнги отстраняется и насаживает его на член, — тебя мало вылизать, ха? — М-мало! — Мало моих пальцев и языка? — Юнги шлёпает вильнувшую попку, проскальзывая ладошкой вперёд, чтобы надавить на бусинку клитора. — Мало того, что я могу доводить тебя до грани часами? — Очень мало, Юнги! — Зато сейчас будет не мало, — рыкнув, Юнги приподнимается, отчего байк опасно покачивается под их весом, но им настолько плевать, что они, не замечая угрозы, продолжают ебаться. — Кончишь прямо на свой байк, размажешь наше семя по обивке, вотрёшь его, чтобы запах секса преследовал тебя всё время. Да? Да, детка? — Д-да! Ах! Чимин громко вскрикивает, когда в попку толкается кончик большого пальца, а интенсивное проникновение не становится медленнее. Наоборот — Юнги вбивается намного быстрее и глубже с этого положения, чем в прошлой позе. Его член таранит сжимающуюся киску, оставляя яйцами шлепки на промежности. Сочный пошлый звук, который никогда не надоест. Чимину так нравится, слишком сильно нравится то, что Юнги принимает все его тайные желания. Как сейчас, когда приподнимает вверх, зацепившись только большим пальцем за анус. Для подобного надо слишком много силы и уверенности, чего, конечно же, у Юнги в избытке. Он удерживает его практически на весу, вытрахивая из головы любые зачатки мыслительного процесса. Зацикливаясь на трении внутри себя, Чимин погружается в тактильные ощущения. Как делает всегда. Как будет делать всегда. Всю жизнь. Прикосновения, проникновение, скользящее рядом с загривком чужое дыхание — это всегда будет иметь куда больше значения, чем всё остальное. Чимин теряет себя. Каждый раз теряет и находит, когда кончает. Сейчас ему надо немного больше времени, чтобы тугой узел оргазма развязался и вернул его в реальность. Они не будут торопиться. Зачем? Ведь всегда можно остаться в этом моменте навечно. В том, как член вбивается, как больше пальцев проникает в попку, как Юнги прихватывает за кожу на тыльной стороне шеи, оттягивая назад. Как кобель, вяжущий сучку. Чимин скулит, прогибаясь в пояснице и подставляясь под более глубокие толчки. Его приятно потряхивает, но это всё ещё тонкая грань рвущегося наружу финала. Он плотно истекает, оставляя на сидушке байка небольшую лужицу. Дрожащими руками пытается найти опору в руле, но пальцы мягко соскальзывают. Совсем упасть и больно удариться ему не дают подхватившие под талию руки. Юнги обнимает его поперёк тела, подтягивая к себе и вынуждая выпрямиться. Заметь их кто со стороны — что бы подумал? Чимину хотелось бы знать, но вопрос вылетает из головы вместе с тем, как Юнги кончает внутрь его жадной киски. — Ах-х-х! Чимин не отказался бы растянуть секс на ещё один раз, но понимает, что Юнги тоже ждал и хотел всё это время, поэтому не выёбывается. Туго сжимается вокруг ствола, выдаивая его до последней капли, насыщая свою вагину спермой. Большая часть конечно же вытекает наружу, увеличивая пятно на сидушке. Осоловело качая головой, он смотрит вниз, между ног, и сердце пропускает удар от завораживающего вида смешавшихся смазок на тёмной обивке. — Ох, — Чимин оседает, но Юнги его ловит, помогая плавно сесть, — надо будет чаще повторять. — Надо, — Юнги прижимается губами к пульсирующей венке на шее, мягко посасывая кожу, — мне тоже понравилось. Жаль только, что лишить твой байк девственности во второй раз нельзя. — Купим новый, — Чимин непринуждённо хмыкает, — и опробуем каждый. Теперь-то у нас хватит денег на тот дом? — Хватит, — они оба расслабленно хихикают, крепко обнимаясь. Чувствуя прижимающегося со спины Юнги, Чимин как никогда осознаёт, что нашёл в мире надёжную опору для себя.

***

— Поглядите-ка кто вернулся! — Хосок пьяно хихикает, когда они с Юнги, натрахавшиеся, помывшиеся и переодевшиеся, решили почтить своим присутствием остальную команду. Время уже давно за полночь, поэтому во дворе за ангаром Джин развёл праздничный костёр, как делает всегда, стоит им закончить дело. — Успели даже, пока мы ещё, ик, немного того… не слишком бухие! — Вы всегда бухие, — ладонь Юнги властно покоится на талии Чимина, на радость всем любопытным взглядам, — но мы быстро догоним вас в кондиции, да, Чимини? — Вызов принят, — не хочется даже на мгновение терять ощущение объятий, поэтому Чимин тянет Юнги за собой. Он хватает сразу же по баночке пива каждому, резво открывая, и, замерев за мгновение до глотка, говорит: — За малого, который справился со своим первым заданием! Команда поддерживает тост, бурно выкрикивая поздравления. Сейчас, удовлетворённый, без бурлящего в крови адреналина, Чимин понимает, что… он находится с правильными людьми. Пусть некоторые из них и бесят.